Дитя крови и Луны

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. В случае Алекс — ждать равноденствие и догонять нормальное положение вещей. Готовясь к обряду Саша выучила пару маскировочных заклинаний, чтобы её не заметили в лесу — чтобы скрыть свет от костра и запах. Может быть они и потом понадобятся. В октябре темнеет рано, ночи становятся холоднее день ото дня, но разве это остановит отчаянных? Ничуть. В сумерках Алекс выбралась из замка и тихо как мышка прокралась в лес. Идти в темноте без фонарика — та ещё задачка для дилетантов, и у Саши были смутные сомнения, что именно таковой она и являлась. Поэтому добравшись до первой попавшейся полянке, она вызвала «наружу» Волчицу, признанного эксперта в ориентировании на местности. — Давай, веди нас туда, куда считаешь нужным. Может, та самая с камнями, где мы с тобой в первый раз встретились? — Серая втянула призрачным носом воздух, кивнула и побежала в известном ей направлении. — Эй! Меня подожди! В темноте поляна выглядела жутковатой и не приветливо. Алекс было страшновато. Первым делом она накинул маскировочные заклинания — чтоб никто им не помешал. Потом набрала хворост, волшебство заметно ускорило процесс: «Акцио, сухие ветки», — и держи охапку. Разводить костёр полагалось собственными руками, без новомодных спичек, заклинаний и прочего, просто хорошенько потерев палкой о палку. Хоть Саша и тренировалась — это заняло достаточно времени, а полночь меж тем близилась. Пламя казалось по-настоящему живым, с душой и волей. Языки плясали, взвмвались до небес и ярко искрили. Темень и тьма отступили, согрев и осветив всю поляну. Саша достала свои подношения из котомки: мясо, хлеб, мёд, собственноручно расшитые пояс и платок и сплетенные из яркой пряжи шнурки. Обычно такие подношения делают Луне оборотни, может и здесь подойдёт. Как и летом, она произнесла такую же молитву и капнула крови. Волчица сидела подле сестры. Вроде все также, но Алекс казалось, что чего-то не хватает, чего-то очень важного. Надо сесть, успокоиться, глубоко вдохнуть свежего воздуха полной грудью и подумать. Серая завыла, радостно вскинув голову, на Луну. Волчья песнь… Точно — нужна песня, идущая от сердца прямо ввысь. И что-то вспомнилась одна. Саша встала на ноги, лукаво посмотрела в глаза сестрице и запела:

«Что ни вечер, то мне, молодцу,

Ненавистен княжий терем…»

Девочка топнула босой ногой, заставив Волчицу ответить тем же. Слова вспоминались, и голос крепчал. Сердце налилось позабытым когда-то огнём.

«И кручина злее половца

Грязный пол шагами меряет!

Завихрился над осинами

Жгучий дым истлевшим стягом,

Я тоску свою звериную

Заливаю пенной брагою…»

Движения сестёр были зеркальны, но разны. У Саши резкий взмах сменялся плавной поступью, а затем — прыжок с поворотом. Волчица была плавной, как истинное дитя леса, как гордый хищный зверь. Пламя подернулось, взвившись на миг и вобрав в себя силы.

«Из-под стрехи в окна крысится Недозрелая луна, Всё-то чудится мне, слышится: «Выпей, милый, пей до дна!»

Огонь почти коснулся неба и стих в такт песне. Строчки начинались будто издалека.

«Выпей — может, выйдет толк,

Обретёшь свое добро,

Был волчонок — станет волк,

Ветер, кровь и серебро.»

В мыслях, а может и наяву, тихо забили барабаны, становясь громче и громче. Сестры кружились в диком неведанном танце, мир вокруг стирался, неизменным оставался огонь.

Так уж вышло — не крестись -

Когти золотом ковать,

Был котенок — станет рысь,

Мягко стелет, жёстко спать!»

Громкая звенящая нота — и струна оборвалась. Волчица и Саша прыгнули через высокое пламя навстречу друг другу, и все стало залитым золотым светом. Чувство будто кто-то настойчиво пытается тебя разбудить заставило Александру резко распахнуть глаза чтобы тут же зажмуриться и прижать уши от нахлынувших запахов и запахов. Погодите, прижать уши? Что происходит? Неужели… Да! Она обернулась! Волчица в голове ликовала, глядя на их пушистые звериные лапы и хвост — Саша чувствовала все эмоции Серой в полной мере вместе с собственными. Алекс хотела было сделать осторожный шаг в новой для себя ипостаси, как зверином тело на всех четырёх лапах побежало сломя голову, и она была ни при чем. Всё от ощущения веток и валежника под подушечками бывших человеческих пальцев до осознания задворками мозга наличия хвоста как части тела и подвижных ушей взрывало сознание, и от перегрузки Саша растерялась и мысленно стояла как пришибленная, пока Волчица куда-то бежала. — Да стой же ты! — мысленно взмолилась Алекс, на что получила резкий отказ, буквально ударивший по мозгам. Тогда девочка стала сопротивляться и пытаться взять контроль над телом, хотя бы одной лапой. Получалось с трудом. — Нам надо вернуться в школу — нас же хватятся. Волчица, миленькая, остановись, прошу тебя! — И тут ей удалось выпрямить резко задние лапы, заставив их вместе упасть с куывком. Серой это не понравилось, но, вроде она хоть немного вняла доводам и послушалась, и Саша няпрягла все свои ментальные мышцы и волю чтобы стать вновь человеком. И у неё получилось! Форест как душевнобольная радовалась гуманоидным конечностям невзирая на явственное недовольство Волчицы, перерастающее в ярость. — Серая, давай успокоимся, — мягко сказала Сашка в ответ на протест сестры, решив взять на себя роль более ответсвенной. — Мы большие с тобой молодцы. Надо радоваться, ведь у нас все получилось! Да, я прекрасно тебя понимаю, тебе очень хочется вдоволь побегать со лесу в нормальном облике, — Волчица все ещё бурчала, но уже без агрессии. Это хорошо, есть контакт. И, честно говоря, Саша сама несмотря на необычность всего хотела сполна насладиться звериной ипостасью, но «Надо, Федя, надо». — У нас ещё есть дела: теперь нам надо вернуться к костру, посмотреть что ещё надо там сделать, а потом пойти в школу — нехорошо будет, если нас хватятся. Благо сегодня первым уроком история магии. Так что, пойдём? — Волчица, похоже, несколько вняла доводам и, кажется, огорченно смирилась. Саша поняла это без слов и решила подсластить пилюлю. — И давай мы доберёмся до костра и до Хогвартса на лапах. Сможешь нас довести? — Волчица удовлетворённо согласилась, и Саша почувствовала как человеческая шея чуть не хрустнула от резкого кивка. Да как так-то? Алекс стоило свернутых в клубочек мозгов и силы воли, чтобы остановить лапы, а Серая просто на эмоциях чуть голову случайно им не оторвала. Худо-бедно в рассветных сумерках они добрались до потухшего костра, забрали вещички и побежали к Хогвартсу. Саша целиком доверилась Волчице в выборе направления, внимательно смотря на мир через звериные глаза. Это было необычно — даже в сумраке было хорошо видно все вокруг. Запахи стали ещё более яркими — явственно чувствовались не только сырая листва, влажная кора дерева и земля, но и другие животные, которых Саша не могла различить. Удивительно. Алекс уже начала привыкать к ощущению бега на четырёх лапах, хоть и не могла управлять лично — почти все попытки пропадали втуне. Интересно, почему? Саша подумала, что, скорее всего, из-за более долгой жизни Волчицы в этом теле. А может, она просто более сильная духовно личность в сравнении с Форест. Ворота школы уже были открыты, до начала занятий оставалось всего ничего — жалкие пара часов, стоит поторопиться. Учеников было немного, и Саше вновь удалось незаметно прошмыгнуть в комнату общежития, где все ещё спала Афина — Форест не рассказывала ей о сегодняшней вылазке, иначе бы у впечатлительной Руквуд выдалась бессонная ночь. Оказавшись на безопасной территории, Алекс облегчённо выдохнула и устало плюхнулась на пустую кровать — Джо уже ушла на утреннюю прогулку. Лежала она, лежала, как почувствовала шевеление своих ног. «Серая, твоих мозгов дело?» — мысленно спросила Саша. Да, её, и похоже, она пытается встать на ноги. «Ладно, но я бы хотела полежать…», — но вот Волчица была настроена на активную деятельность. Спустя некоторое время Серая в человеческом облике смогла встать на четвереньки, и Алекс не собиралась препятствовать ей — как-никак она изначально здесь хозяйка, хотя Форест начинала волноваться за свою собственную автономию. Да, она хотела поступить с Волчицей по совести, по человечески, но отнюдь не желала потерять свою спокойную налаженную жизнь. Но беспокоиться об этом пока, наверное, рано, не правда ли? Для успокоения нервов, мол, её руки все ещё в её владении, Алекс сделала попытку перехватить контроль чтобы хотя бы сжать в кулак. Кулак сжимался неохотно, Волчица крепко держала ниточки управления. «Нельзя бояться Серую, нельзя!» — повторяла себе как мантру взволнованная Саша, тревога подтачивала мысли изнутри. За эти месяцы Алекс привыкла жить по-своему, без необходимости учитывать чужое мнение в своих поступках. До этого долгие годы влияние Волчицы ограничивалось парой дней в месяц — тоже невеликая плата. А теперь же граница между сёстрами оказалась напрочь стерта, и Саша при этом потеряла лидирующую позицию. Со стороны совести она понимала, что так и должно быть по праву рождения Серой; эгоистичная часть не хотела расставаться с имевшимися преимуществами. Ладно, поживём — увидим. Перехватить управление получилось только после неловкого и громкого падения с кровати на пол. От грохота чутко спящая Афина проснулась: — О, Алекс! — тихо и ещё сонно забормотала она. — Ты чего не спишь? — Прости, что случайно тебя разбудила, — начала было стоящая на двух ногах Форест, как руки начало мотать из стороны в сторону. «Серая, успокойся!». — У меня появились кое-какие проблемки, но, вроде, решаемые. Ты спи, давай. Полчаса ещё до будильника, — Волчица опять сделала неуверенный шаг, и Алекс упала. Глядя на сию буффонаду, Афина окончательно проснулась и спросила: — У тебя все в порядке? — Ну-у-у… Вроде того? — замялась Форест — ей не очень хотелось напрягать подругу своими бедами. — Да? Ладно… — немного растерянно ответила Руквуд. — Погоди, что ты делаешь? — тон сменился на недоуменно-подозрительный: руки Алекс были странно изогнуты, а ноги широко расставлены — последствия борьбы за контроль. Это было также просто, как отобрать конфету у ребёнка — дитё орёт, бесится, дерётся всеми доступными способами, а ты ещё и виноватым себя чувствуешь — вот на что похожи попытки сделать хоть шаг по своему усмотрению. Волчица совсем потеряла самообладание и берега. Короче, пришлось признаваться в содеянном, потому что со стороны Форест походила на жертву комедийной или не очень одержимость. — Ты сделала что?! — потрясенная Афина посмотрела на подругу как идиотку, хоть и чувствовалось явное беспокойство. — Возводить костры непонятно какому божеству и сразу же просить что-то! Это же очень опасно! Хорошо, что все обошлось… — Мне сказали, что может сработать, — немного виновато улыбнулась Алекс, странно вышагия по комнате — Серая игралась с возможностями тушки и не собиралась останавливаться. — Как бы всё получилось, как и было задумано, но кое-кто, — она с явным и агрессивным намёком сказала сама себе, — кажется, забыл, что живёт не один! — Серая мысленно фыркнула на это. — А ведь уроки уже через час, — задумчиво погладила подбородок Руквуд. — И сегодня первыми у нас Зелья, которые пропустить никак нельзя. — Нельзя, — эхом отозвалась Алекс, и ей в голову пришла мысль. — Слушай, а ты можешь меня обездвижить? Я попробую поговорить с ней, авось хоть на несколько часов Серая успокоится. Афина с сомнением посмотрела на Форест, но палочку взяла. — Хорошо. Сейчас. Надеюсь, получится с первого раза. «Петрификус тоталус!». «Какое интересное ощущение, » — подумала вытянутая в струнку Алекс и, не теряя ни минуты, начала устанавливать прямой контакт. Волчица не заставила себя долго ждать — она вновь предстала золотисто-серебристым призраком. Что интересно, Афина её не видела, хотя и внимательно следила за Форест — мало ли что, придётся ещё в Больничное крыло тащить. К счастью, сестрам для общения слова были не нужны, и это отнюдь не фигура речи. «Волчица, я пришла договориться, » — мысленно сказала Алекс. Серая внимательно посмотрела на неё и приготовилась слушать. «Смотри, я прекрасно понимаю, что тебе хочется побегать-попрыгать и всё такое, но нам же учиться надо! К тому Директор думает, что мы с тобой уж давно все вопросы про обороты порешали. Поэтому конспирация — наше всё!» — вид Волчицы выражал некоторое непонимание ситуации, — «Короче, тебе надо сидеть и не отсвечивать хотя бы до выходных.» И тут Серая оскалилась и тихо предупредительно зарычала. Ей уже надоело подобное — с утра сказали подождать, и она подождала достаточно — Волчица её собиралась быть послушным кутенком. «Милая, ну прошу тебя! Ладно, хотя бы до конца уроков продержишься? А потом на всю ночь в лес, договорились?» — о потенциально не сделанном домашнем задании Алекс постаралась не думать — авось Афина даст списать по доброте душевной. К счастью, немного подумав, Серая приняла условия сделки. Действие заклятия уже спало, и Форест доставляло удовольствие ощущать своей каждую клеточку тела. Как мало надо для счастья, однако. Что же, не время бездельничать — профессор Снейп не любит опаздывающих! Волчица хоть согласилась с условиями сделки, но на все сто выполнять их не собиралась, потому что иначе не объяснялись сводимые знакомой судорогой кисти рук, порой творящие непонятное. Таким образом, зелье на занятии не было запорото с треском только благодаря Афине, самой лучшей девочке на Земле, взявшей на себя бОльшую часть процесса приготовления, оставив на откуп Саше только нарезку ингредиентов. Руквуд несмотря на свои впечатлительность и нервность философски воспринимала метаморфозы Форест, за что та была готова возвести подругу в ранг святых, не меньше. Алекс не совсем понимала, почему она так привязалась к девочке, и совсем не понимала, почему сама Афина настолько хорошо к ней относится. Саша не считала Руквуд «подругой-подругой», а, скорее, «подругой-младшей сестрой». Старалась помогать со всем тем, что ей самой когда-то приносило неудобство по незнанию, давала какие-то житейские советы или просто помогала заплести ей волосы в сложную косу. Алекс это приносило какое-то внутреннее умиротворение, «закрытый гештальт», если можно так сказать. Афина же в ответ смотрела преданными глазами и могла понять и принять любые авантюры подруги. Даже несмотря на впитанное с молоком матери непринятие магглокровок за ровню, время от времени проскальзывавшее в их общении, или общее в обществе брезгливое отношение к оборотням, пусть даже они и не общеизвестного типа «Проклятые». И это Саша это ценила и берегла как самое большое сокровище. Промаявшись весь день и чудом по имени Афина не вляпавшись в отработки, Алекс восприняла окончание уроков как манну небесную и живо поскакала в лес, успев заранее переодеться в чудо-одежду, не терявшуюся при обороте и когда-то подаренную Идуной. Сегодняшний день также запомнился Сашке самым большим количеством странных поглядываний в её сторону с неявным вопросом «Что же с ней сегодня не так?». И, в целом, она своих сокурсников понимала: то ноги как-то не по-человечески ходят, то руки что-то дурацкое творят, то ещё что-то в этом духе. Но да черт с этим. Чуть ли не на бегу, уже в лесу, Саша обернулась волком, и она почувствовала, будто только что спустила с поводка пятьдесят килограммов чистой энергии, копившейся весь день. Волчица бежала по мокрой опавшей листве и веткам, не разбирая дороги, наслаждаясь каждым вздохом. И глупая двуногая сестра ей наконец-то не мешала! Саша отчётливо слышала эти мысли и просто мысленно спряталась подальше во «Внутреннем мире», время от времени поглядывая наружу глазами Серой. Прикольно, конечно, носиться по лесу как ужаленная, но не слишком, на её вкус. Время шло к утренней заре, и на опушке у Хогвартса, еле переставляя лапы, объявился загнанный до изнеможения, но жутко счастливый волк, который просто устало лёг и обратился девчонкой-второкурсницей. Сашка покряхтела, мол, она слишком стара для этого дерьма, и не с первой попытки смогла поплестись в комнату общежития. Слава всем богам, сегодня первым уроком История Магии — можно поспать хотя бы час. Черт с ней, с домашкой! Чувствовала себя Алекс как будто вагоны разгружала всю ночь — мышцы нещадно болели, да и общее состояние оставляло желать лучшего. Тут она еще раз пожалела, что не может принимать такую супер-эффективную штуку как зелья. Хм-м, может у оборотней есть что-то подобное? Какие-нибудь настойки, наверное — бадьян же помог в свое время. Весь день от Волчицы не было ни слуху ни духу, и не сказать, что это сильно Сашку огорчало, скорее настораживало. Уже ближе к вечеру Алекс вышла на «канал ментальной связи» с сестрицей — получилось легко и просто благодаря новому методу «от Руквудов», которым поделилась Афина. Такие техники «окклюменции» обычно изучали наследники чистокровных родов её возраста, у разных фамилий они могли различаться в той или иной мере. Пусть Руквуд могла рассказать только чуть ли общеизвестную базу — семейные секреты, как-никак — но даже этого оказалось Форест достаточно. Ей понравился концепт «внутреннего мира», в который можно попасть через медитацию. Серая, похоже, отдыхала, спала сладким сном, судя по поверхностному контакту. И, желая узнать побольше (правда, неизвестно какую информацию хотела Форест получить. Может, просто как эксперимент?), Алекс приложила все усилия, чтобы повторить трюк с «провалом в себя», как в первую их личную встречу, но с некоторыми поправками. И Саша провалилась в свое сознание. Пусть и не сразу, но получилось! Форест пораженно стояла в центре комнаты. Внутренний мир (а это наверняка был он) на данный момент походил на заставленный шкафами с разнообразным хламом уютный дом, чем-то похожий планировкой на дом Доусонов в Лланфэрингхорнви, но из окон легко узнавался тот самый лес. Саше здесь понравилось, и она была совершенно не прочь остаться на подольше, может быть даже попробовать в будущем повторить в реальной жизни. В углу комнаты стояли два мягких кресла, совершенно разных, но одинаково хорошо вписывающихся в интерьер — одно, классической формы, но лишенное строгих линий, приятного кирпичного оттенка и с небрежно наброшенным цветастым покрывалом; второе, сплетенное из лозы и заваленное подушками и подушечками, больше походило на уютное гнездо. Саша без раздумий с комфортом уселась в приглянувшийся оранжевый экземпляр, закуталась в плед и стала внимательно рассматривать убранство. Здесь были как несомненно рукотворные предметы навроде книг, статуэток или рисунков, так и природного происхождения — камни, перья, цветы и травы, шкурки животных. Наверное, это Серая притащила. Все эти несвязанные между собой на первый взгляд объекты составляли нечто гармоничное-хаотичное, самобытное. Мягкий желтоватый свет причудливой люстры усиливал чувство «домашности». Чудесно. Но пора через силу брать себя в руки и идти дальше за чем пришла. Надо найти хотя бы Серую. Не считая забитого барахлом холла были две комнаты, и в одной из них, весьма просторной, посапывая дремала Волчица, растянувшаяся на мягком матрасе прямо на полу. Учуяв Сашку, она чуть не проснулась (об этом говорили зашевелившиеся уши), но Форест успела скрыться и прикрыть за собой дубовую дверь. Алекс успела немного рассмотреть интерьер — он был максимально приближен к лесу, в нем стены завешаны лиственно-зеленой тканью, стояли какие-то ветки, в углу росло настоящее (хоть и воображаемое) дерево. Три окна были большими, хоть и занавешенными на данный момент. Очень подходило Волчице. Не ожидая чего-то сверхъестественного, Форест зашла в соседнюю комнату, предположив, что она принадлежит ей. И встала на пороге как громом пораженная. Сердце болезненно сжалось от тоски по прошлому. Небольшая скромная комната точь в точь походила на ту, в которой Сашка Очередная жила у бабушки в деревне. Неверяще она провела по обитой деревянной вагонкой стене, уже ставшей от времени приятного медового оттенка, прошла к своей скрипучей металлической кровати еще советского образца, когда-то собственноручно перекрашенной белой эмалью, и блаженно растянулась, улыбаясь совершенно по глупому. Через завешенное белым тюлем окно ярко светило закатное солнце. На стенах висели панно из сушеных цветов, которые любила делать долгими зимними вечерами бабушка, и симпатичный ловец снов, подаренный Саше одной из подруг. Всё как дома почти уж десять лет назад. Какие-то книжки на полках. В горле стоял ком от нахлынувшей ностальгии. Алекс обратила внимание на стол, единственное отличие от настоящей её спаленки — это было то самое старинное чудовище из дома Бишопов, которое чертовски нравилось Форест. На нем небрежно лежали чистые листы бумаги, придавленные сверху чугунной статуэткой сидящего волка. Интересно, что бы это значило? Комнаты сестер, похоже, отображают их жизни до встречи друг с другом, а общая часть дома — их общее же бытие. Любопытный внутренний мир, любопытный. Саша собиралась пребывать в своей голове до тех пор, пока не проснется Волчица, дабы поговорить с ней с глазу на глаз. «Наверняка Серая была столь своевольна исключительно по причине неожиданного обретения контроля над телом (пусть и несколько непривычным) за достаточно долгое время, » — думалось Алекс. — «А значит она будет куда более настроена на создание наших правил после того как отдохнет и окончательно придет в себя». Форест стало скучно, и решила она пойти прогуляться по дому. Здесь странная планировка, местами тревожащая. На второй этаж есть лестница, но она упирается в пустую стену; дверь в холле, на вид межкомнатная, но никак не входная, не ведет в другое помещение, а сразу на улицу, на опушку леса. Снаружи домик казался заметно меньше, чем изнутри, хоть и был весьма симпатичен — из темного бруса, с зеленой черепичной крышей. Собственно, на этом всём странности заканчиваются, так что Алекс списала это на несовершенность собственного (не совсем) сознания. Форест заглянула к сестрице: Волчица все не просыпалась — умаялась, похоже. Закрыв дверь в ее комнату, Саша обратила внимание на скромную замочную скважину под ручкой. Взгляд метнулся к столику в ближайшем углу — на нем тускло блеснула связка из двух бронзовых ключей. Алекс тихо взяла её и поднесла к глазам. «Так значит, двери запираются? Насовсем?» — подумала она. — «Так может», — рука с зажатым в ней ключиком потянулась к скважине, — «стоит просто взять… и вернуть всё как было?» Нет! Саша со звоном уронила связку, испугавшись собственных мыслей. Да, это хорошее решение. Для неё. Но никак не для Волчицы. Это аморально, не по человечески, хоть и так притягательно. К счастью или сожалению, совесть у Форест еще есть. Тем более этими ключами может воспользоваться только Алекс — у Серой, как бы смешно это не звучало, лапки. Саша осторожно, как ядовитую змею, подняла с пола связку и решительным шагом пошла прочь из дома, в лес. Отойдя на некоторое расстояние от крыльца, как можно ближе к деревьям, она размахнулась и с силой зашвырнула ключи в самую чащу. Пусть больше не возникает подобных соблазнов. Вдруг пространство пошло рябью, стало засвечиваться как неудачная фотография. Алекс не на шутку запаниковала — что происходит?! Но не успела додумать всю мысль до конца, как мир начал рассыпаться карточным домиком, оставляя сияющую белую пустоту. — Алекс, Алекс! — донесся как сквозь вату взволнованный голос Афины. Форест ощутила, что ее аккуратно трясут за плечо. Нехотя она открыла глаза и увидела огромные напуганные глаза Руквуд и свет зажженного «Люмоса». Проморгалась. За окном уже было темно, сама Афина в ночнушке. — Что стряслось? — спросила Алекс, язык ворочался через силу. — Слава Мерлину, ты наконец проснулась, — облегченно выдохнула Руквуд и коснулась плеча подруги. — Прости, мне пришлось тебя разбудить. Ты три часа кряду медитировала — я забеспокоилась. Это не очень хорошо, тем более ты в первый раз «по-нашему» попробовала. — Ого, быстро время пролетело… Спасибо! Извини, что подзадержалась, — несколько виновато улыбнулась Алекс. А ведь подруга предупреждала, что надо знать меру. — Да чего уж там, — отмахнулась Афина и искренно улыбнулась в ответ. — Ну, что, всё получилось? — Пока нет… — и Саша начала рассказывать о своём пребывании в подсознании, Руквуд внимательно слушала, обнимая вторую подушку на кровати Форест. — Занятно, — задумчиво прокомментировала Афина, начав наматывать на палец светлый локон. — Обычно «подсознание» похоже на библиотеку, картотеку или что-то другое, хоть чуточку структурированное. Да хотя бы склад! — Так что я, уникум? — весело усмехнулась Алекс. — Не исключено, — чуть склонила Руквуд голову набок. — Скорее всего, это из-за того, что у тебя есть Волчица, которая всё же зверь, а не человек. И оттого и есть отдельные комнаты для вас — подобное, конечно, встречается, но крайне редко. Наверное, так у всех оборотней? — Вот уж чего не знаю — того не знаю, — развела Саша руками, а сама подумала, что эта вся «аномалия» — исключительно по причине того, что Серая — своя собственная личность. — Можно из любопытства в библиотеке поискать, но вряд ли маги заморачивались вопросом внутреннего мира оборотней не с точки зрения ингредиентов. — Да, скорее всего… — услышав последнюю фразу, Руквуд заметно сникла. Сначала Алекс не совсем поняла причину, но тут же до неё дошло — милая Афина наверняка приняла это на свой счёт. Эх, девочка… — Ну чего ты, эй? — по дружески она толкнула в плечо подругу. — Всё же получилось наилучшим образом! А по поводу ингредиентов — ты не парься, последние века два на них пускали Проклятых, их не жалко, — и Руквуд неловко улыбнулась и повеселела. — А теперь давай спать ложиться, уж полночь почти. Следующий день начался с давно ожидаемого привета от Волчицы — стоя утром у зеркала и заплетая косу, Форест против своей воли помахала отражению в зеркале. «И тебе не хворать, Серая! Как спалось?» — ехидно, но по доброму усмехнулась она. Янтарные глаза в зеркале также весело прищурились. «Не будешь больше буянить, хотя бы до конца занятий?» — отражение воодушевленно закивало. — «Слушай, как тебе идея составить свод правил? Да, я тоже их не жалую, просто не хочется больше путаницы и кавардака как позавчера.» — Серая оставила последний пассаж без внимания — раскаяния она точно не чувствовала. Ну и ладно, Алекс не жалко. — «Так что, правила будем придумывать? У меня еще есть времени больше получаса!»