Дитя крови и Луны

«Ну уж нет! Я категорически против!», «Ну пожа-а-луйста! Я же ничего не успею! И вообще, у меня тоже есть право на свободное время» — подобного рода азартные восклицания могла слышать от вставшей спозаранку подруги Афина. Но это не было и половиной жарких споров, шедших в голове Алекс — на этот раз она не рискнула погружаться во внутренний мир, и так достаточно. А тут еще и листочек с ручкой имеются. Если основные тезисы, касавшиеся будней, были приняты обеими сестрами без проблем, то дальше уже шли разборки за время на выходных. Саша хотела больше проводить времени в библиотеке, делать свои попытки в создании «артефактов» (Волчица, правда, ехидно сравнила это всё с едва открывшим глазки волчонком, безуспешно старающимся поймать целого быка. Форест на это фыркала, но мысленно соглашалась) и, вообще, домашнее задание нормально выполнять, а не как в последние пару дней. Правда, хорошие оценки не особо девочку волновали, но она точно знала, что нормальная репутация у профессоров может сослужить добрую службу, особенно в магической Британии, где рекомендации значат достаточно много. Пусть оставаться на «родине» Форест не планировала, но мало ли что? Так что хотя бы субботу целиком ей надо кровь из носу! Волчица на эти доводы лишь недовольно бурчала, мол, на кой сестрице эти дурацкие школы. Вон, жить в лесу можно, не особо напрягаясь и получая удовольствие от жизни. Или как оборотни в Мактире — зарабатывать на хлеб с маслом собирательством, да Саша сможет штуки свои клепать. Чем не жизнь? Только у многих хоть какая-никая профессия есть и работают они как обычные люди в обычном мире. Да и душа требует науки, а артефакты и подобное — скорее для души, нежели для денег. Баланс соблюдать нужно, во! Баланс, говоришь? Ну, ладно. Пусть будет у двуногой доходяги лишний день. Зато всё воскресенье Волчицыно! И покажет она сестрице все прелести леса — Саша сама уходить не захочет. На том и порешили. Днем по будням правит Алекс, Волчица по мелочи может помогать, конечно, но не целиком управление перехватывать. И еще две ночи на неделе — Серой на откуп, по лесу бегать. А про выходные вы уж знаете. «По рукам! Кхм, в смысле… Ну, ты меня поняла». — Алекс, дорогая, я так рада! Мы уж начинали терять всякую надежду, а вот оно как обернулось! — радостно воскликнула Идуна, обняв оторопевшую немного Сашку. — А, да, спасибо. Мы старались, — Форест неловко почесала затылок и улыбнулась. Арла по своему обыкновению ворчала, мол, «не обольщайся, никакой надежды мы не теряли, договор-то не расторгнут», но было видно, что она весьма довольна подобным положением дел и даже, можно сказать, рада. Возвращение в Мактире спустя почти полгода казалось волнительным для Сашки, но не для куда более равнодушной к этому Волчице — она до сих пор не могла окончательно простить свою поимку (или просто делала вид, что не простила). Хотя обеим было интересно, что же будет дальше. В деревню оборотней добраться постороннему, на самом деле, весьма непросто — чужак её просто не найдет. Оттого закрытые земли настолько ценны для стай, особенно в свете нынешних МагБританских законов. Так что попасть в Мактире — тот еще квест, сравнимый с посещением МФЦ. Дело было так. Сначала Алекс, конечно же написала Арле, мол, так-то и так-то, а я в Волка обращаться могу, всё просто замечательно. На что та сказала в ближайшие выходные прийти в деревню. А как? Сначала надо дойти до границы школьного барьера в лесу — неблизко он, между прочим, находится. Затем там Форест должны встретить провожатого из Мактире в волчьем обличии — то был сам Рэндалл Ульфсон. И затем он, звериной тропою, известной только жителям Мактире, ведет гостью в деревню. Не проще пареной репы, мудрёно несколько. — Значит так, польку-бабочку перед тобой плясать я не собираюсь, чай, не дитя малое, — с этих слов Арлы и начинался каждый день обучения Алекс волчьим премудростям. Сильверстоун изначально была откровенно недовольно подобным положением дел — ей-то обещали, что за обучение возьмется какой-нибудь «бездельник» из Совета Старейшин, ан-нет. Правда, потом всё же смирилась. — Инициатива имеет инициатора, как у нас говорят, — съязвила на ворчание Арлы Форест, за что немедленно получила тростью по лбу. Девчоночьей вредности от этого, правда, не убавилось — Алекс, воспринимавшей почти всё последнее время философски, было весело. — А ну, цыц! И бегом до ближайшего ручья. Пока не научишься ориентироваться в лесу — будешь на улице жить. Иди, иди давай. Флягу не забудь наполнить! — крикнула старуха Форест в спину. — Так она всё равно в школьном общежитии живёт. Зря стращаете, — весомо вставила свои пять копеек (кнатов) Дженни, пришедшая посмотреть на представление. — Что, как у неё успехи? Старуха усмехнулась и довольно покачала головой. — Уже лучше. Вспомни первые дни её обучения. — Ой, и не говори! Арла голову сломала, силясь понять, как Сашу вообще учить, уж больно не стандартная у неё ситуация. Все нормальные волчата на чистой интуиции и капельке знаний могли учуять любых животных, определить щебетание всякой птицы, отыскать нужную лекарственную травку да и просто найти путь в лесу. Их звериная суть уже до рождения всегда с ними, часть их душ. Человеческая и волчья сути тесно переплетены и не могут жить одна без другой. Александра — экспонат любопытный, хоть в музей. Или цирк уродов, как посмотреть. Волчица была отдельной личностью, самостоятельной и независимой, не отправлявшей неожиданную соседку в небытие исключительно собственной милостью. Она была взрослым, матёрым зверем, выживавшем без стаи много лет, и в обучении совершенно не нуждалась. Алекс — стопроцентный человек. Хоть все органы чувств работали как положено оборотню, пользоваться ими она не умела. Вся картина мира, получаемая острым зрением и чувствительны слухом, не воспринималась девочкой целиком, хоть она и старалась. Форест вопреки своей выдуманной фамилии совершенно не понимала лес. Любила? Несомненно. Уважала? Конечно. Но не понимала до конца. Девочка могла следовать указаниям Волчицы, запоминать звучания и запахи зверей. Но она могла легко (по меркам оборотней) заблудиться, не понимала смысл птичьих трелей, не видела всю стать и красу животных по их следам. Да даже не умела двигаться в волчьей ипостаси. Это всё не было бы проблемой, если бы только не одно большое «но» — контракт. Его подписала Александра, не Волчица, а значит именно ей придётся становиться вожаком новой стаи. А это невозможно, если ты не понимаешь лес. Арла знала, что нельзя объединить две души — если это произойдет, то получится лишь уродливая химера. Но если обменяться частями? Пусть небольшими, но это всё же приблизит Алекс к оборотням, а Волчицу к людям. — И что же получится? А если я отдам какую-то важную часть себя, например, умение читать и писать? Или Серая отдаст своё умение охотиться? Как мы жить после этого будем? — скептично спросила девчонка, когда Сильверстоун рассказала о своей идее. — Эх, ничего-то ты еще не знаешь. Душа — это не мысли и память, а нечто глубинное, сам фундамент твоей личности. Понимание леса — тоже здесь содержится. Как бы тебе понятнее объяснить… Душа, она как земля, бывает чернозем, бывает суглинок, у всех разная, но суть одна. На ней растут деревья, на ней возводят дворцы — она основа основ. Правда, не всякое приживется в той или иной сущности — в вечной мерзлоте нельзя возделать сады Семирамиды. Но как бы над ней не измывались — если пройдет смертоносный пожар, выжжет всё на своем пути, и всё рассыпется прахом, земля останется. Пусть она изменится, но никуда не уйдет. Так и душа — отдашь сестре горсть, возьмешь себе одну и рассыпешь. Трава разве что шелохнется, да примнутся пара ромашек. Лес, дом — всё останется. — Что же, надо значит попробовать и такой путь. Но как? — Надо найти сначала сами ваши души, их ядра — в этом я тебе не помощница. Говоришь, медитации практикуешь? Вот от них и пляши. Как найдешь, дорогу к ним запомнишь — будем делить. Знаю я один обряд — похож на побратимство, но связь сохраняется даже спустя перерождения. Можно попробовать изменить некоторые расчеты и потом попробовать сей способ. — Угу… Понятно. Тогда завтра можно приступить к подготовке? Обряд — это неплохо. Но, кажется, у Форест есть одна неплохая мысль. — Сова, открывай, медведь пришел! — с этими словами Алекс ворвалась в комнату Волчицы в их внутреннем мире. «Я волк, ты человек», — невозмутимо ответила Серая, не поняв шутки. Она последнее время хорошо продвинулась в передаче мыслеобразов, почти уже превратившихся в речь, пусть и с оговорками. — Да, но это неважно. Короче, ты же слышала Арлу? Нам нужно найти наши души. Может, ты знаешь, где они? — Волчица кивнула, но с долей неопределенности, мол, догадка есть, но это не точно. — Тогда пойдём? Серая вновь кивнула и они вышли из дома. Волчица втянула носом воздух, прикрыв глаза, и побежала в известном только ей направлении, оглядываясь за едва поспевающей за ней Сашкой. Благо, это воображаемый мир, она почти не уставала от долгого бега. — А ты не боишься, что мы потеряемся? — «Ничуть», — ответила сестра. И Алекс подумала, что странно с её стороны было предполагать, что их с Волчицей подсознание поместится в один лишь скромный домик с тремя комнатами. Серая резко остановилась, и по инерции Саша чуть в неё не врезалась. «И слава богам, » — мысленно сказала она, глядя в пропасть перед собой. Посреди леса зияла пропасть, будто кто проделал отверстие огромным дыроколом — у идеально круглого колодца с чётко очерченными краями. Не было у него дна, и слышался из него лишь тихий гул и свист ветра. Ветви деревьев стоящих у самого обрыва легко трепетали, пропасть втягивала их. У Алекс захватило дух, ей стало сильно не по себе, и она опасливо сделала пару шагов назад. Если долго всматриваться в бездну, то она начнёт всматриваться в тебя. Сердце учащенно забилось. — Серая, что это? — спросила она у Волчицы, на удивление спокойной. Её лицо (или всё же морда?) не выражало страха или опасения по поводу пропасти, и она посмотрела прямо Форест в глаза. Серая показывала, как ещё давно, до личного знакомства с Сашей во время обряда, нашла этот колодец и, оступившись, упала. Она летела долго, очень, а потом увидела внизу, на дне пропасти, свет, и её выбросило обратно на край как ни в чем не бывало. — Любопытно, однако, — почесала затылок Алекс. Благодаря «рассказу» страх прошёл, и остался исследовательский интерес. К тому же, с чего бы ей вообще опасаться содержания собственной головы? — Думаешь, мне тоже надо туда прыгнуть? — «Вместе. Доверие». — Хорошо, я тебе верю, — искренне ответила Форест и потрепала сестру по голове. Алекс чувствовала, что Волчица знает, что делает. — Что же, не будем зря терять времени. Ты готова? Тогда на счёт три. Раз. Два. Три! Они летели в пропасти. «Почти как тогда, после первой смерти», — подумалось Сашке. Хотя нет, совершенно по другому. Та бездна была равнодушной и безжизненной как космос; здесь ветер был мягок и приветлив, а тьма не отливала ледяной синевой. Это дарило какое-то странное спокойствие и умиротворение. Девочка прекрасно видела Волчицу несмотря на отсутствие света — она летела в такой же забавной позе белки-летяги как и сама Сашка. Слышно друг друга тоже было хорошо. — Как тебе полет? Нормально? — «Да!» — Почему ничего не происходит? — Полёт ничем не отличался пока от показанного Волчицей. «Касание!» — радостно сказала Серая. — Контакт? Да, это может что-то изменить. Алекс подлетела к сестрице, оттолкнувшись от стены пропасти, и взяла её за лапу. Неожиданно они зависли на месте и плюхнулись с полуметровой высоты на гладкий, похожий на стеклянный, пол. Странное место, и не было видно ни зги. Саша в душе начала нехило так волноваться — она не знала, где они оказались и как отсюда выбраться. Отсутствие понимания происходящего заставляло нервничать. — Ты уже была здесь? — мысленное «Нет» было ответом. Вдруг перед сёстрами появились два маленьких огонька, тихо мерцающих и мягко освещавших всё вокруг. Один был насыщенного оттенка розового, другой — ярко красный. Они медленно кружились друг за другом, и танец этот очаровывал и странным образом успокаивал. Чудно́. Тревога отступила, в душе разлилось умиротворение — всё хорошо, им нечего бояться. Это их суть, она не принесет вреда. Волчица с любопытством коснулась лапой светлячка, и Сашка подумала, что не стоило этого делать, как огоньки начали расти и увеличиваться с тихим гулом, как от трансформаторной будки. Сестры отпрянули — Волчица прижала уши и оскалилась, Алекс просто выставила руки перед собой — но большие светящиеся сферы и не думали причинять им вред, продолжая парить и кружиться, как капли воды в невесомости. Вскоре размером светлячки стали как небольшие автомобили, но оставались индифферентны ко всему. Сестры подошли поближе — сферы плавно остановились, каждая перед своей хозяйкой, похоже. Алекс всматривалась с густую массу оттенка маджента, совсем не походящую на душу в её мировоззрении. Аморфная, текучая, но собранная воедино и будто неделимая. Внутри, казалось, что-то виднелось, похожее то ли на космическую туманность с зарождающейся галактикой, то ли на ядро клетки, окруженное органеллами. Саша бросила взгляд на Волчицу, также завороженно глядящей на свою алую как кровь, как рассвет душу. И остолбенела. Серая на мгновение будто обернулась рыжей веснушчатой крепкой девчонкой. Но лишь на миг. Янтарные глаза на звериной морде с недоумением смотрели на сестру, мол, «Всё в порядке?». — Всё хорошо. Вновь накатила мысль, что если бы не она, Сашка, всё могло бы сложиться по другому. Но, как говорится, не сложилось, не судьба. Интуиция шептала: «Давай, давай, такой подходящий момент… Зачем чего-то ждать?» И Алекс предложила сестре осуществить перенос части души здесь и сейчас. Волчица на секунду задумалась и ответила: «Да. Будет хорошо». — Что же, тогда приступим к операции! На ощупь Сфера как густой сияющий туман, непрозрачный, вязко текущий сквозь пальцы. Правда, такое состояние у него не всегда — вещество вело себя как неньютоновская жидкость — чем сильнее на нее воздействуешь, тем тверже она становится. При этом душа Волчицы больше походила на упругую резину. Любопытно. Серая подошла и ткнулась девочке в бок, спрашивая «Готова?». — Готова. Ты сможешь взять свой кусок? — Волчица кивнула и сражу же приступила к действию. Она ухватилась острыми зубами за край своей Сферы, понадкусывала и оторвала шмат. Саша было забеспокоилась — не слишком ли грубо получилось? Но тяжи вещества между частями растаяли, но на месте откусанного фрагмента осталась «зажившая» вмятина. Значит, её и надо будет заполнить кусочком души Алекс. Девочка примерилась к своей Сфере и медленно стала окунать ладони в неизвестно чем приглянувшийся участок. Затем она стала рывками вырывать из целины кусок, стараясь придавать ему твердое состояние. всё получилось как нельзя лучше. — На счет три лепим. Раз, два, три! Давай! Сестры одновременно присоединили свои фрагменты к Сферам-реципиентам. Мир оглушительно взорвался. Саша попыталась взять себя в руки открыть глаза, но выходило плохо — она чувствовала изнуряющую слабость каждой клеточкой тела. Перед Сашиным носом оказалась пиала с чем-то горько травянисто пахнущим, услышалось суровое «Пей, глупая» Арлы и девочке влили в рот приятно пряную жидкость. Всю кожу мгновенно будто обожгла крапива. Вскоре боль прошла, будто смыв с Алекс усталость и упадок сил. Мысли о том, что она всё испортила и вот прямо сейчас отбросит коньки растаяли. Всё казалось спокойным. Она открыла глаза и увидела потолок в гостиной Сильверстоун, где и заснула накануне. Комната освещалась свечами, за окном стояла глубокая ночь. Нахмурившаяся Арла стояла около тахты, где спала (медитировала) Форест, и, кажется, была готова прибить кое-кого шибко умного. — А теперь рассказывай, что только что произошло? — Эм-м, это был не слишком спокойный сон? — сделала Алекс безопасное для себя предположение. Шаманка же просила только найти к своей душе душе путь, потом даже сказала не устраивать самодеятельность. Но порой самонадеянность такая самонадеянность. Хотя поскольку сейчас Сашу не штырит и не корёжит, может, всё обошлось? — А теперь правду, юная леди! — Сильверстоун не принимала возражений и пришлось рассказывать… В конце краткого пересказа переставшей беспокоиться о случившемся Алекс Арла сидела с видом «Послали же мне предки в подопечные дурочку». Эту мысль старуха не преминула озвучить, и, в целом, Форест не могла не согласиться с данной характеристикой. Особенно после подробного описания последствий если бы всё закончилось плохо в исполнении Сильверстоун. Тоже мне, Рейвенкловка. Никакой разумности — только слабоумия и отвага. Слава всем богам, обошлось (хоть и по глобальным меркам). Правда, во-первых, Сашка об этом и так догадывалась, хотя и признавала, что если бы у неё улетела кукуха — она бы узнала об этом последней. А во-вторых, её неплохо так кочевряжило после слияния. Через пару часов после пробуждения Алекс разморили озноб и лихорадка, щедро приправленные бессмысленными галлюцинациями. Зато проснулась сутки спустя заметно посвежевшей. Впервые попав в лес после акта самодеятельности, Алекс впервые что-то почувствовала, не в физическом плане или эмоциональном, как раньше, а на уровне более глубинном. Ей будто краем глаза виднелись тонкие нити и белые тени, но она не понимала, пока, их смысл. Волчица добродушно посмеялась по звериному над сестрицей. «Учить. Я. Тебя», — мысленно сказала она. «Валяй. Чай, у тебя куда лучше получится даже чем у Арлы — ты же меня как облупленную знаешь». «Голову отключи», — в очередной раз говорила Волчица. В последнюю неделю она сделала резкий скачок в плане речи и теперь изъяснялась как человек. Долгое время они с сестрой лаялись ещё как — Саша стала чуть более вспыльчивой, чем раньше, а и без того, как оказалось, темпераментная Серая смогла доносить все свои мысли, и обидные в том числе. Но, что удивительно, за пару дней они разобрались со всеми претензиями друг к другу. Сиюминутные, они не были особо серьёзными, оттого до серьёзных конфликтов не доходило. «Так я голову в принципе не включала,» — повторила уже избитую шутку Алекс. — «Смотри, я же правильно лапы ставлю хотя бы?» «Ну, глупо, но похоже на правду. А теперь ещё раз — найди нужную нить и иди по ней. Чтоб не как вчера.» «Уф-ф, не напоминай. Ладно, итак, начнём. Старый дуб, ты где?» — Саша сделала глубокий вдох и медленно моргнула. Перед ней появились множество тонких полупрозрачных нитей. Хотя нити — это громко сказано. Скорее тонкие паутинки, которые так просто все не увидишь. Только это не самое сложное — главное — выбрать из тысяч одинаковых на первый взгляд нужную. Форест хотела было начать искать как она привыкла — с чётко направленной мыслью, но вовремя одернула себя. Она не могла или просто думать «наполовину», как того требовалось. То, что Саша называла «интуицией» оказалось лишь отголосками мыслей Волчицы, которых не было слышно за грохотом собственных шестеренок. Теперь же, после спонтанного обмена, навык проклюнулся, но не работал в полную силу и требовал усиленных тренировок. Итак, ещё раз — сосредоточиться, но не до конца. Прикрыть городские ворота так, чтобы не прошли орки, но прошли хоббиты. Вдох, выдох. Моргнуть. Нити перебираются мягко — лишь бы не повредить, такие они тонкие. Малейшей касание — отголосок. Бурные водные брызги, птичье перо, былинка на поляне, всё не то… Вот! Шершавая кора, испещренная трещинами, ветви высокие, корни глубоко в земле — похоже на то. Теперь как по учебнику. Нить ухватить, потянуть легонько и приложить, пригладив, к предплечью, сделав продолжением вен. И озарение! Чудесное чувство — Саша точно знала, куда идти, где повернуть; каждая коряга, каждый камень стали ориентирами. Она точно дойдёт до старого дуба. Пóлно. Нить осторожно, не спеша отпустить от себя — и она с тихим звоном затеряется среди своих сестёр. — Серая, получилось! — издала Сашка вопль победителя. Наконец-то, после стольких тренировок она научилась, она поняла. «Молодец», — услышалась в ответ гордая за сестру и радостная Волчицына мысль. Теперь их ждут приключения! Наверное. Если Саша ещё научится ходить как нормальный зверь. Но это уже другой разговор… Зима взяла бразды правления в свои крепкие холодные, но добрые руки. В это Рождество Хогвартс, наверное, замело бы под самую маковку, если бы не заклинания. «Однажды в студёную зимнюю пору я из лесу вышел, был сильный мороз. Гляжу: из могил восстают макароны и в поисках мяса юредут меж берёз…» — патетично продекламировала Сашка, глядя на заснеженный Запретный лес из окна гостиной Рейвенкло. Ей было несколько непривычно, и даже, наверное, тоскливо без Афины и, прости Господи, занозы Лестрейнжа. На Рождество Форест подарила им ловцы снов, для которых даже сумела насобирать всяких лесных штучек — пестрые перышки, яркие камешки из незамерзших родников, ветки в конце концов. Для Афины нашлись даже волшебные цветы, какие-то очень красивые, любимого цвета Руквуд — пурпурные, а главное — безопасные, которые в сухом виде хорошо дополнили композицию ловца снов. А для Берти Саша даже расщедрилась на черепушку какой-то крысо-жабы — ему такое нравится. Саша, сколько себя помнила, спала как убитая. Но в этом учебном году благодаря Волчице она стала просыпаться от любого резкого звука или движения. Оттого стала свидетелем очередного ночного кошмара Афины. После того, как девочку разбудили, обтерли холодным полотенцем лицо и дали стакан воды, она рассказала, как в детстве, во время ареста отца, у них в доме побывал дементор — часть конвоя. Нежить напала на трёхлетнюю Афину — душу, конечно, не высосало, но с тех пор спать спокойно она не может. И у Берти история похожая, только у них просто обыск проводили после ареста. Форест не находила себе места от скребущего сердце чувства — она, знаете ли, спокойно себе дрыхла весь первый курс, пока её подруга спала в полглаза. А она ещё удивлялась — отчего они с приятелем такие бледные. Так что Саша всю душу вложила в две эти паутинки, то и дело прося глянуть на них Волчицу — у неё свое восприятие мира, потому и советы давала дельные. Итого, для недомастера-самоучки получилось просто загляденье. В ответ пришел просто восхитительный подарок, за который бы Алекс расцеловала в обе щеки Афину с Лестрейнжем — «Азы деяния вещиц дивных» за авторством Данилы Мастера. В оригинале! Книга сама по себе была произведением искусства --обложка сделана под малахит, уголки червленые, а по центру змейка медная — ни дать ни взять малахитовая шкатулка. Сама по себе книга не являлась редкостью и не представляла особой ценности — достаточно широко распространена в России (в Союзе, точнее) как пособие для артефакторов «чуть выше среднего», или для школьников 5-9 классов, проходящих углублённый курс Колдовстворца по этой дисциплине. По крайней мере, так гласила надпись на форзаце. Но кроме того, что просто так добыть книжицу из крайне экзотический страны — та ещё эпопея, так «Азы деяния» могли попасть в список запрещённых Министерством как содержащие опасную и запретную информацию. Такие учебники хранить можно, но не ввозить и продавать. После беглого просмотра учебника Алекс поняла, что лучшего для неё и не сыскать — с её навыками почти как у Колдовстворцевского четвероклассника книга была в меру сложна, но вполне понимаема, если приложить усилия. Неделю, пока метель не утихла, Саша корпела над первым параграфом и успела проклясть собственную самоуверенность. Большинство терминов таки разные! А ведь стоило вспомнить собственный опыт со сдачей экзаменов в обычной школе в Лланфэрингхорнви. Хорошо ещё, что в конце учебника имелся глоссарий, но мозги начинали кипеть. «А ведь так ещё интереснее, » — подумала счастливая донельзя Саша, загрузившая свои уже полноразмерные мозги по самое небалуй. Даже Волчица притихла и с интересом разглядывала описания материалов, даже узнавая некоторые из них. Ей тоже не слишком хотелось бегать по лесу в метель, так что и такое развлечение было ей по душе. Зверь нелепой трусцой бежал по протоптанной единорогами дорожке — это Саша временно взяла на себя управление телом в волчьи обличии. В их с Серой тандеме Алекс была «мозговым центром», замечающем разные интересные вещицы и придумывающим новые способы выбраться из разных передряг. Волчица же отвечала за физическую силу, интуицию и знание леса как свои собственные лапы. А с недавних пор Серая получила новый статус Учителя своей глупой двуногой сестрица — никто не может быть эффективнее наставника, постоянно сидящего в твоей голове. А уж как была рада этому Арла. Зимний лес в солнечную погоду больше всего напоминал сверкающий переливающийся бриллиант, волшебно звенящий заиндевевшими ветками и льдом по краям родников. Казалось, он спал крепким сном. Но Волчица говорила: «Смотри», и показывала все известные ей лесные тайны. Жизнь таилась под толстым слоем пушистого снега, пряталась в дуплах деревьев и стадами кочевала в поисках пропитания. «Мышь! Хорошая тренировка», — воскликнула мысленно Волчица. Саша тоже, кажется, смогла коснуться её нити, но не до конца поняла, причём здесь тренировки. — «Ты должна научиться охоте. Волк всегда добудет себе пропитание, даже если он без стаи». — «Нет!», — излишне резко ответила Алекс и продолжила уже спокойнее. — «Зачем? Я не хочу убивать просто так». Даже проведя юность в деревне, где у бабушки был собственный курятник, у девушки так и не поднялась рука забить хотя бы одну из квочек. Хотя да, она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что всё равно с удовольствием будет есть на обед куриную лапшу и не вякать. Саша прекрасно понимала, что чтобы одни жили, другие должны умереть. Точнее даже, быть съеденными. Но лично видеть, как от твоих собственных рук гаснет маленькая жизнь было выше её сил. Ей даже было тяжело смотреть на то, как Джо играется с добычей весьма садистски по меркам людей. Саша считала этот выверт сознания лицемерием, но поделать ничего не могла. И, будем честны, не хотела. «Я не буду охотиться, » — твёрдо сказала Алекс. «Тогда ты умрёшь с голоду, глупая человечка!», —оскалилась Волчица. «Вот когда припрёт — тогда и поговорим. Тем более я и так знаю куда более простые способы добыть еды. Например, попросить словами через рот». — «Человеческая гордыня… Что же, пусть будет так». — «Не назвала бы это так. Скорее иррациональный гуманизм». — «Кто?»