8. Ты вернулся
19 ноября 2021 г., 12:47
И всё вернется, если верить.
Вера — понятие размытое. Все мы во что-то верим; говорить, что человек атеист не верно. У каждого свой Бог, каждый во что-то верит и всегда обращается к чему-то высшему, если очень больно. До этого дня Дима не задумывался о наличии Бога как такового. Просто знал, что есть в этом мире справедливые вещи. Но то, что он увидел в палате интенсивной терапии сегодня, было за гранью его понимания. Он помнил Алексея разным: добрым и злым, избалованным мальчиком и обиженным на этот мир не понятно из-за чего человеком. Помнил его красивым, с яркими карими глазами, но вот таким не видел и верить, что это бледное подобие человека его друг и любимый, не хотелось. И тем не менее, правда жестоко бьёт под дых. Заведующий отделением разрешил парню навестить друга, он знал о том, что иногда это придаёт сил пациенту, и бывали случаи, что благодаря поддержке близких, безнадёжные больные идут на поправку. Хуже уже не будет — это точно. Как ни странно, Лёша лежал в той же палате, что и он. Там никого не было и тогда. Он тоже был один в палате.
Дима открыл дверь и зашёл. Первое, что он увидел — это трубку идущую в рот, потом гипс на ноге до колена, лодыжка была сломана. Голова парня обернута бинтом, было видно что волосы сбрили. Лицо, всегда немного смуглое, сейчас выглядело просто жёлтым, щеки впали и глазницы выделились на заострённом от всего произошедшего лице. Диме было тяжело видеть его в таком состоянии. Крупные кисти рук безвольно сейчас лежали на одеяле. Верить, что этот человек его Алёша, не выходило. Сейчас хотелось его обнять и прижать к себе. Лёша смотрелся каким-то неправильным в этой обстановке.
Дима смахнул мокрые дорожки, так его сознанию стало больно от увиденного. Всего лишь полгода, а всё изменилось до одурения. Стул стоял возле окна, он подошёл и взял его, поставил близко к кровати, сел и всматривался в дорогие сердцу черты лица, всё было немыслимо и дико.
— Привет, Алёша… Ты… Как тяжело говорить в пустоту, а ты тогда говорил, когда я обижался на тебя. Как это всё неважно сейчас. Что же я несу… Ты же даже меня не слышишь, я хоть слышал. А толку, толку от того, что слышал. Леш, прости меня, ты не заслужил, вернее тогда заслужил, когда вёл себя… Черт, опять не то что-то говорю я.
Дима выдохнул. И несмело как-то взял смуглую кисть с длинными пальцами и сжал. Сейчас это была какая-то другая рука, не та, что он помнил. При первой встрече рука была ухоженной, а сейчас ногти были обгрызаны. Дима узнал это, ещё когда они были детьми, Алёша часто грыз ногти, когда не мог успокоиться. Как эта привычка могла вернуться ко взрослому мужчине. Что же случилось, как их чувства извратились и скатились в такое непонятное и бесформенное? Почему они, вместо того чтобы быть вместе, пошли такими дорогами. Он не виноват, что папа погиб. И не виноват, что однажды при задержании одного урода он нашёл в доме девушку, которую держали как прислугу и издевались, а папа взял и полюбил. Он женился на этой тихой и любящей жизнь девушке, наплевав на всех. Значит надо решиться и бороться за своё.
— Я не знаю слышишь ли ты меня, но я надеюсь и верю, что слышишь. Лёша, мой Алёшка, возвращайся, я жду тебя в этом мире и я не уйду. Правда, буду рядом, ты поправишься и мы будем вместе решать проблемы. Я просто хочу начать всё заново. Хочу видеть тебя счастливым. Надеюсь, что тебе не нужны будут какие-то таблетки, ведь я рядом. Зачем заменитель, если есть живой оригинал.
Он погладил его безжизненную руку, под кожей которой бился ниточкой пульс. Дима потрогал эту ниточку пальцем. Потом коснулся впалой щеки, кожа была как бумага. Он не бросит его. Есть надежда, а это больше чем ничего. Пора идти, сегодня был длинный и напряжённый день. Выйдя из палаты, прошёл к кабинету врача и написал ему свой телефон. Мужчина с сочувствием отнёсся к этому. Он не часто видел такую преданную дружбу.
На выходе из больницы он столкнулся с Викторией Владимировной. Та окатила его ненавистным взглядом, как помоями, но на удивление ничего не сказала. Гена в прошлый раз её отматюкал по полной.
Вечером они с Геной поехали за город, тот решил проверить дачу, не утянули там чего. Домик был крохотным: большая комната с печкой — буржуйкой, в углу стояли удочки, ещё Андрей покупал много лет назад. Они часто ловили рыбу в пруду, там же мальчишек учили плавать почти двадцать лет назад. Сейчас пруд немного обмелел и зарос камышом. Двое мужчин с удочками сидели рядом и смотрели на закат. Две тёмные макушки выглядывали из камышей. Гена травил свои ментовские байки, а Дима как в детстве смеялся своим самым искренним смехом. Было уютно и спокойно. Почему-то тепло, которое исходило от этого человека, вселяло надежду, что всё наладится.
Воскресенье прошло спокойно на даче, к вечеру мужчины вернулись в город. А в семь часов позвонил Иван Юрьевич и сказал, что Лёша пришёл в себя, но навестить его лучше завтра. Сейчас ему вкололи успокоительное так как он очень тяжело пришёл в сознание.
Сердце Димы радостно забилось, надежда как компас вела его. От прилива хорошего настроения он набрал номер Кати и рассказал ей хорошую новость. Засыпал он счастливым и спокойным. Вера и Надежда бабы хорошие, завтра он добавит в их тёплую компашку ещё одну — Любовь. Он приложит силы и вернет то, что они так феерично просрали. Ещё не поздно, Лёша вернётся к нему, пора навести порядок в этой истории.
Утром они вместе с Геннадием Васильевичем, выбритым и в костюме, не спортивном, а сером с белой рубашкой и папкой с документами в руках, вошли в здание банка. К обеду всё было готово, и Дмитрий Андреевич Авилов в полной мере оплатив долги, получил свою квартиру обратно. Потом Дима позвонил доктору, и тот ответил, что сейчас у Алексея родители, к нему лучше зайти после обеда. Зашли в кафе и отметили удачное завершения дел. Дима не пил, а Гена выпил бокал пива. Настроение было очень хорошим.
Только после трёх, позвонив опять доктору, получили добро на визит. Но Иван Юрьевич предупредил, что с Лешей не всё в порядке. Травма головы сильно повлияла на его друга. Выздоровеет он не скоро. Дима не сильно расстроился, главное он живой, в сознании, а остальное ерунда. Он не знает другой трудности кроме смерти, пока мы живы всё не важно.
И вот знакомый до боли коридор и двери, за которыми его Алёша. Маски сброшены, он обязан всё наладить.
Дима вошёл в палату. Алексей уже полностью в сознании полулежал на приподнятой кровати. Диму поразили глаза, он плакал. Ещё никогда за всю жизнь он не видел, чтобы Лёша хоть слезу уронил. Это было не в его характере. Подойдя к нему, он понял причину: руки парня дрожали, он пытался что-то сказать, но мозг как будто забыл что и как говорить. Доктор предупреждал, что всё непросто. Удар пришёлся на речевой центр, и травма была серьёзной. Он посмотрел на Диму совершенно больным взглядом и уставился куда-то в стену напротив.
— З-за ч-чч-ем? Т-ты ввв… — сказать не смог. В глазах опять было отчаяние.
— Лёша, послушай, ты наверное думаешь, что я тут пришёл поиздеваться. Но уверяю тебя, это не так. Что бы ты сейчас ни думал, оставь это. Я вернулся к тебе и никуда не уйду.
— Лууччше уйди, яяя н-не ну-ужен ннн… — Опять не получилось. Дима увидел какой-то испуг в глазах Леши.
— Эй, ну чего ты, всё это временно. Возможно месяц или два. Ты выздоравливай, я постараюсь помочь. Мне не привыкать.
Дима подошёл совсем близко, нагнулся над Лешей и обнял его. Тот дрожал от переизбытка чувств.
— Т-ты ввернуулса, — сказал тихо, но Дима всё слышал. Он гладил друга по спине, тот прижался к нему как в далёком детстве. Когда они прятались во время грозы под деревьями. Лёша не выносил гроз, всегда боялся, потом вырос и конечно перестал, но когда им было по одиннадцать лет он просто вжимался в друга всем телом. Наверное он тоже сейчас вспомнил это.
— Д-дим-м, п-прос-ти…
Дима отстранился и внимательно посмотрел на друга.
— Давно простил, и я буду с тобой. Сейчас всё не важно.
— Я н-не з-ззнаю ч-что делать, — вышло собрался.
Значит получится. Травма серьёзная, но всё пройдёт. Это временно.
— Жить, просто жить. Мы будем вместе, Алёша.
— Т-ты давно т-так м-меня н… — как тяжело говорить, как будто вспоминаешь как язык должен что сказать.
— Я ждал нашу встречу много лет. А когда ты сказал тогда, ну… то, что сказал… Мне было больно. Ты изменился, я не узнавал тебя в тот день. Неужели нужно было практически умереть чтобы ты стал собой?
Лёша улыбнулся и посмотрел на Диму. Поверить было трудно в то, что его сон сбылся. Когда тебе дают желаемое, то мир вокруг, даже если он пошатнулся, становится ярче.
После такого сильного стресса Лёша невыносимо устал. Дима сидел рядом и думал о том, как теперь жить дальше, всё было непросто. Он понимал, что пройдёт не один месяц, пока все раны заживут. Его друг сейчас совершенно беспомощен. Мать с отцом любят только себя и возиться со взрослым сыном не будут, максимум сиделку оплатят. Значит только один путь — забирать друга к себе на какое-то время, он на первом этаже живёт, а Леша на пятом купил, очень удобно, в его-то положении, и дом без лифта, здорово. Значит, будут жить пока у него. Ладно, это все потом. Сейчас главное, чтобы из больницы выписали.
Лёша отключился и задремал.
Совсем замучили его сегодня, — думал Дима. Уходить не хотелось. Тут заглянула санитарка с пищеблока и спросила про ужин. Парень решил, что другу это не повредит, кормить его нужно, а то видок у него — краше в гроб кладут. Будить было жалко, но надо поесть. Дима тронул его за плечо. Парень проснулся и посмотрел на него так, словно думал, что Дима ему снится.
Принесли ужин, рисовую кашу сладкую с яблоком. Лёша пробовал есть, но руки не слушались. Тогда Дима взял у него ложку и просто кормил, что-то было невероятно нежное и личное в этом моменте. Когда ломаются преграды, то уже ничего не будет так как прежде. Стакан с компотом он тоже помог ему выпить. Леша сначала пытался протестовать, а потом успокоился и включил мозг. Дима был у него до вечера и когда уходил, обнял друга, тот уткнулся в его плечо небритой щекой, хоть и блондин, но недельная щетина не делась никуда. Ничего, скоро он приведёт его в порядок. Ещё позвал санитарку, Лёша хотел в туалет, а просить Диму ему было ну совсем как-то не по себе.
Напоследок, Дима зашёл к доктору и узнал, что его друга через неделю отправят домой, долечиваться. У Димы было много дел. Первым — привести квартиру в порядок. Гена мог ему помочь, его работа в баре начиналась только после пяти вечера, когда там начинался ночной клуб. Днём рукастый и многофункциональный, как швейцарский нож, Гена вовсю трудился вместе с парнем. Они отремонтировали за неделю комнату родителей Димы и купили туда новую мебель, главное удобную невысокую кровать. Потом созвонился с Катей и позвал её на помощь, готовить он не умел, кроме пельменек и сосисок с яйцами, ну ещё картоху отварить. На этом его познания в кулинарии закончились. Гена тоже недалеко продвинулся в этом плане, пиццу заказать да в микроволновке подогреть. Мужики, одним словом, без прикрас, что подползло, то и съел. Но Дима помнил, как вкусно готовит девушка и попросил её научить готовить что-то вкусное и полезное, а главное простое. Катя была рада помочь. Недавно девушка получила работу в кафе и была счастлива. Также поехали в квартиру к Лёше и там забрали вещи и ноутбук, он так и лежал на столе, надо было срочно искать работу, деньги из воздуха не получаются.
И каждый вечер Дима приходил к Лёше и открывал ему себя и свою жизнь, свои чувства к нему. Близость появилась вновь и окрепла. Уже не было сомнений, у них должно быть будущее.
