Лучше сгореть на ветру

      — Почему Экскалибур?       — Что?       Чифую сидит, закинув руки на спинку деревянной лавочки, но после вопроса недоумевающе поворачивает голову к своему собеседнику. Секундное замешательство проходит, и он понимает о чем его спросили. Тихо хмыкает, переводя взгляд на небо.       — Ты что-нибудь слышал о короле Артуре? — прикрыв глаза, интересуется Мацуно.       На улице темень, а вокруг пустота. Только два сидящих на лавочке человека освещаются приятным желтым светом уличного фонаря, да виднеется дверь подъезда.       — Есть такая легенда, — спокойно произносит Чифую, мягко улыбнувшись, — после смерти одного короля его народ начал между собой войну за место на троне. Тогда великий волшебник запечатал меч — Экскалибур в скалу посреди озера и заявил, что только истинный наследник престола способен достать оружие из камня, — парень замолчал, переведя взгляд на собеседника. Тот с горящими глазами жадно впитывал историю.       — А что было потом? — не выдержав затянувшейся паузы, спрашивает сидящий напротив человек.       — Ты всегда такой нетерпеливый, Баджи-сан? — усмехается Мацуно. — Было очень много желающих, но никто так и не смог вытащить этот меч. Правда однажды это получилось у одного мальчишки по имени Артур, и он сам себя провозгласил новым королем.       Чифую мог бы рассказать несколько версий этой легенды, но именно эта нравилась ему больше всего. Были в ней поэтичность и благородство, которые он так любил.       — Мне мама рассказывала эту историю перед сном, когда я был совсем маленьким, — сознается Чифую, отводя глаза от чужих слишком любопытных. Он внимательно рассматривает звездное небо, чтобы не отвлекаться на золотистый взгляд, и продолжает:       — Когда я нашел его, — кивает головой в сторону довольно урчащего от ласковых прикосновений Кейске кота, — захотел назвать Экскалибуром. Знаешь, будто я тот самый Артур, который смог вытащить меч. Меч, который был котом. Помню, он по первости царапался и кусался… — посмеивается Чифую. — Но он все никак не реагировал на это имя. Спустя какое-то время я по телевизору услышал, как женщина зовет своего кота по кличке Пек Джей. Потом смотрю, а этот черный комочек очень забавно уставился на экран. Вот тогда я и решил поменять ему имя, — заканчивает Мацуно, тепло улыбаясь.       Баджи тихо посмеивается, продолжая почесывать кота за ушком. Тот громко мурлычет, пригревшись и прикрыв глаза. Чифую смотрит на эту картину и не может отвести взгляд. Он тянется руками к черной шерстке, зарываясь в нее пальцами, поднимает голову, встречается с сияющими золотом глазами Баджи, и в груди разливается давно неощущаемое тепло. Ему сейчас спокойно. Так спокойно, как не было, наверно, никогда.       Время идет, а они все так же продолжают молча гладить кота. Им не нужно говорить, слова сейчас ни к чему — только все испортят.       Чифую никогда не был особо верующим, но в последнее время слишком часто молится. Сейчас он просит, кого угодно просит, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.       Но атмосфера неуловимо меняется, стоит Баджи тяжело вздохнуть.       Мацуно еще раз убеждается, что верить нужно только в себя.       — Чифую, в последнее время ты слишком часто сюда приходишь, это… — грустно начинает Кейске.       — Конечно прихожу! Это и мой дом тоже, если ты не забыл, — быстро перебивает он. Чувство спокойствия стремительно его покидает. Умиротворение, царившее всего несколько секунд назад, рассыпается бисером.       Баджи смотрит на него с задумчивой и грустной улыбкой. Тянет руку, чтобы потрепать по волосам, но Чифую уворачивается, вскакивая с лавочки. Пек Джей начинает обеспокоенно шипеть и спрыгивает с чужих колен — вьется у ног Кейске. Парень остается сидеть, снизу вверх смотря на Мацуно. Спустя несколько секунд он все же вздыхает и отводит взгляд.       — Я хотел бы солгать, что не жду тебя здесь, но… В любом случае, ты не должен приходить так часто. Лучше вообще не приходи, — тяжело заканчивает Баджи, хмуря брови.       Для Чифую не составляет никакого труда сыграть великого глухого. Он, резко сузив глаза, отворачивается и бодрым голосом предлагает:       — Баджи-сан, а пойдем ко мне! Ты давно не был у меня в гостях, — произносит он и направляется в сторону подъезда.       Его крепко, даже больно, хватают за плечо и силой заставляют остановиться.       — Нет, Чифую, — грозно, под конец в очередной раз тяжело вздохнув. — Ты не можешь туда зайти. Теперь там живу только я.       Мацуно хмурится и резко оборачивается, скидывая чужую руку. Он внимательно смотрит в печальное лицо напротив и осознание вдруг накатывает на него стремительной волной. Чифую чуть мотает головой, жалобно сводя брови. С губ срывается еле слышное: «нет…».       Баджи с грустной, душераздирающе печальной улыбкой, которую Мацуно видел только в день его смерти, медленно берет его кисть в руку и подносит к своей шее. Чифую, как ни старается, не может нащупать пульс. На глаза наворачиваются слезы. Рука перебирается на плечо, комкая ткань белой куртки.       — Чифую, послушай меня внимательно, — звучит серьезным, но успокаивающим тоном. — Я прошу тебя… Будь осторожен. Тебе еще слишком рано сюда, — заканчивает он, отцепляя чужую кисть от своей одежды. Аккуратно отпускает ладонь и отходит к лавочке, подхватывая на руки кота.       — И не волнуйся, я присматриваю за Пек Джеем… Или он за мной. Мы пока не решили, — тепло улыбается Баджи, обнажая клыки, но затем снова хмурится.       — Тебе пора, тебя ждут… — произносит Кейске и идет в сторону подъезда. Черный кот вырывается из его рук и шмыгает куда-то в кусты.       Чифую смотрит на удаляющуюся спину, судорожно думает как бы остановить, как бы не дать уйти снова. Но ноги словно приколотили к земле гвоздями, глаза застилает плотный поток слез, дыхание срывается на всхлипы. В голове ни одной мысли кроме пульсирующего: «Не уходи, не уходи, не уходи!», и он кричит первое, что приходит на ум:       — Кейске!       Кажется от его оклика содрогнулось само пространство. Баджи резко останавливается, напрягаясь всем телом. Оборачивается, встает лицом к Чифую. По его щекам катятся слезы, но на встречу он и не думает идти.       Мацуно давится всхлипами и с титаническим усилием делает шаг. Смотрит прямо в карие глаза, видит, как Баджи чуть качает головой, видит, как двигаются его губы, что-то шепча, но все равно продолжает идти.       Каждое следующее движение дается легче предыдущего, каждый новый шаг быстрее прежнего и вот он уже бежит. Чифую, ни на секунду не сбавляя скорости, врезается в друга, судорожно обхватывает его шею, утыкается носом в чужой воротник и рвано дышит. Он пытается выговорить заветное «не уходи», но замолкает, когда сильные руки обнимают его в ответ. Баджи опускает голову вниз, лбом упираясь в плечо Мацуно, и содрогается в подавленном всхлипе.       До этого Кейске ни разу его не обнимал. До этого Чифую ни разу не видел его слез в своих снах.       Баджи ведет правую руку вверх, зарывается в темные волосы и прижимает парня ближе, кладя подбородок на чужое плечо. Прерывисто дышит и, кажется, жмурится.       Чифую, все еще утыкаясь в шею Кейске, вдруг понимает, что не помнит его запаха.       — Ты не должен торопиться сюда, понимаешь? Пообещай мне, что еще долго не придешь. Иначе все, что я сделал, я сделал зря, — шепчет он и, не дав Мацуно ответить, с силой отталкивает его от себя, отчаянно крича прямо в лицо:       — Иди!       Чифую рывком садится в своей кровати, беспомощно пытаясь ухватиться за воздух.       — Баджи-сан… — тонет в гудящей тишине комнаты.

***

      Чифую громко хмыкнул и растянул в ироничной усмешке губы, когда уже в шестой раз не смог дозвониться до своего нынешнего командира.       «Зачем человеку телефон, если он им не пользуется?» — размышлял Мацуно, поднимаясь на нужный этаж лифтом, попутно набирая уже другой номер.       — Ямагиши, этот идиот не отвечает на мои звонки, найди его и доставь ко мне. Сегодня важное собрание, нужно подготовиться, а его до сих пор нет, — выплевывает он раздраженно и тут же сбрасывает звонок, нервно вздыхая. Такемичи вечно несобран. Чифую до сих пор задается вопросом как этот парень смог продержаться в верхушке организации так долго при всей своей инфантильности. Если бы не постоянные тычки от Мацуно, то Ханагаки давно бы сожрали.       В кабинке лифта раздается приятная мелодия, оповещающая о прибытии на нужный этаж. Двери разъезжаются в разные стороны выпуская мужчину в богатый коридор. Он идет к самой дальней квартире и отпирает дверь дубликатом ключа.       Как только Чифую заходит внутрь, в его нос сразу врезаются запахи слабого перегара и еды на вынос. На самом деле он не понимает зачем закрывать дверь на замок, если это помещение больше походит на проходной двор, куда заглянуть может любой желающий. Поморщившись — он к этому никогда не привыкнет — Мацуно направляется дальше в комнату, из которой слышатся маты и грубый мужской дерущий уши смех.       «Я ненавижу то, во что превратилась «Тосва». Такая грязь не должна существовать. Не эту дрянь защищал Баджи, не эту…» — думает Чифую, лавируя между отвратительными на вид людьми.       «Мне оставалось сделать последний шаг… Всего один шаг и Кисаки Тетта подавился бы собственной кровью», — сжимает он кулаки, подходя к панорамному окну, открывающему вид на огромный Токио. Лицо не меняет спокойного выражения. — «Но отдать приказ поручили именно Такемичи! Эта сволочь Кисаки о чем-то догадывается? И каким образом Хината Тачибана стала помехой для организации? Какая здесь связь?» — хмурится Чифую, кусая щеку изнутри. Где-то глубоко в груди начинает виться змеиными кольцами неясная тревога.       Он точно что-то упускает.

***

      9 августа 2017 года.       — Присаживайся, Ацуши, — растягивая губы в наглой ухмылке произносит Ханагаки, указывая на кресло перед собой. — Я не хочу ввязывать тебя в это, но иначе Кисаки не успокоится. Ты должен избавиться от одного человека, — напряженно выговаривает Такемичи.       Мацуно давно перестал понимать своего командира. Его партнер, со слезами на глазах бросившийся наперерез Майки, тот мальчик, который самоотверженно пытался ему помочь, которому доверился Чифую, стоит в чужой крови по самую шею. Тот, кому он и Баджи Кейске доверили первый отряд «Свастонов» исчез, растворился в личности совершенно другого человека. И он все ломал голову над вопросом: «Как давно Такемичи изменился?». Ответа он так и не нашел. Возможно Мацуно с самого начала в нем ошибался…       — Я… От кого я должен избавиться?.. — нервно отзывается мужчина. Его пальцы врезаются в грубую ткань собственной рубашки. Чифую его несколько жаль, но сжирающие Мацуно мысли не дают обращать внимания на мнущегося перед ним Сендо. Он пытается понять что ему делать дальше. Приказ отдал Ханагаки. Его загребут наравне со всеми, как сообщника.       — Меня совершено не волнует кто этот человек. Главное — устранить помеху. Ты все понял, Ацуши? — протягивая конверт с именем, интересуется Такемичи.       Это все еще тот человек, которого он знал когда-то?       Должен ли Чифую его прикрывать?       10 августа 2017 года.       Когда Мацуно только подходит к кабинету Такемичи, он слышит звуки бьющегося стекла, глухие удары о стены, а затем истошный вой. В своем воображении Чифую рисует сцены пыток и ухмыляющуюся рожу Тетты. На деле он получает разгромленную комнату и бьющегося в истерическом припадке Ханагаки.       Где-то на периферии сознания мелькает мысль: «Жаль не пытки. Съемка все еще идет».       Чифую должен угомонить своего командира. Хотя бы ради конспирации, которая, как он подозревает, давно полетела ко всем чертям.       — Заканчивай, Такемучи! — пытается вразумить его Мацуно, но лишь сильнее вгоняет своим словами в истерику.       Ханагаки продолжает что-то кричать. Чифую не особо вслушивается в его вопли. Такемичи сам виноват в том, что отдал приказ даже не узнав имени человека, которого послал убить. Мысли мужчины до сих пор заняты другими вещами.       — Кисаки — дьявол! — выхватывает Мацуно из общего потока слов.       «Верно. Кисаки Тетта — дьявол, играющий чужими жизнями себе в угоду. Жаль, что ты понял это только сейчас. Баджи с самого начала пытался его устранить, раскусив истинную сущность», — думает Чифую поджимая губы.       Он наблюдает за тем, как Такемичи рыдает, опускаясь на колени, зарывается в растрепанные темные волосы и тянет за них, пытаясь содрать скальп. На секунду, лишь на секунду, Мацуно возвращается на двенадцать лет назад, видя светловолосого подростка отчаянно прижимающего к себе бездыханное тело своего командира. Наваждение исчезает, стоит Ханагаки повернуть к нему голову.       — Я не знал, что это будет она…       Всю следующую ночь Чифую вертит в руках флешку — оружие, которое способно помочь отправить Кисаки обратно в ад. Дисплей не гаснет, высвечивая номер Тачибаны Наото.       Мацуно просмотрел полученную запись раз десять, задаваясь одним и тем же вопросом: «Чего стоит Такемичи Ханагаки?». И может быть Чифую так и не смог до конца задушить внутри проклятую мягкость или просто разглядел в командире себя, но экран телефона блокируется, а заветный носитель информации чуть позже будет спрятан.       Он даст ему шанс. Первый и последний шанс.

***

      Когда Такемичи заходит в комнату и окликает его, сверкая восторженными глазами, Мацуно настораживается и смеривает мужчину внимательным взглядом, брошенным через плечо. Когда это недоразумение спрашивает о том, что происходит, Чифую ловит легкий ступор, но решает подыграть. Этот Ханагаки отличается. Как будто совершенно другой человек.       «Он не помнит, что сам отдал приказ убить Хину? И почему, блять, он такой радостный?», — крутится в голове у Чифую.       Когда Мацуно говорит очевидный факт, что Ханагаки является одним из верхушек «Свастонов» и они должны сегодня пойти на собрание, у того чуть глаза не вываливаются из орбит.       Это удивление настоящее. Такемичи не играет. Притворяться он как не умел, так и не научился.       Чифую заглядывает в эти голубые глаза и видит тот же самый блеск, что и двенадцать лет назад. Он подмечает чуть изменившиеся жесты, мимику, речь. Замечает, что Ханагаки потерян и не понимает как обращаться с властью. Все эти детали наслаиваются друг на друга, заставляя думать о совершенно невообразимых вещах.       Теперь Мацуно почти на сто процентов уверен, что сегодняшний командир и вчерашний — два человека, прожившие совершенно разные жизни. Но именно этот Такемучи тот, кого он назвал своим партнером в день их знакомства.       Пока Чифую анализировал ситуацию, он на автомате вывел Ханагаки из квартиры. От раздумий Мацуно очнулся только подходя к лифту — услышал свое имя. Он резко повернул голову в сторону своего руководителя, прошивая того взглядом. Никакой реакции. Такемичи и не заметил этого, разглядывая коридор.        Уже очень давно паранойя не давала Чифую так глубоко уходить в себя при посторонних. То, что сейчас он смог погрузиться в мысли настолько глубоко при Ханагаки — удивляло.       — Чифую! О, очнулся! Тебя прям не дозовешься. Я спросить хотел… А куда мы едем-то? — суетливо тараторит Такемичи, отводя взгляд и неловко улыбаясь. Мацуно будто перемещается в прошлое, видя перед собой шестнадцатилетнего мальчишку. Воспоминания согревают и он позволяет себе чуть улыбнуться.       — Для начала мы едем в магазин тебе за нормальными шмотками, — фыркает Чифую, наконец нажимая на кнопку вызова лифта.       — Э? А что с моей одеждой не так?! — возмущается Ханагаки, смешно округляя глаза и оттягивая ворот толстовки. — Она же стильная!       Чифую смотрит на это безобразие, такое искреннее в своем возмущении, что хочется смеяться и плакать. Поэтому он заливается неконтролируемым, больше истерическим смехом. На глаза наворачиваются слезы и Мацуно, вытирая их пальцами, все еще посмеиваясь, произносит:       — А ты совсем не изменился, Такемучи!       Лифт приглашающе звенит мелодией, раздвигая двери. Чифую пропускает Ханагаки вперед, заходя последним. В уголках его губ поселяется слабая улыбка.       «С ним обязательно нужно поговорить после собрания», — думает Мацуно, поглядывая на мужчину за своей спиной через отражение в стеклянной двери.       Еще не все потеряно.

***

      — Ты слепой, что ли? — голос насмешлив. — Смотри под ноги, Такемучи.       — Заткнись! Здесь слишком темно, — раздраженно отвечает Ханагаки, понимая, что ему действительно стоит быть внимательнее — он чуть не разбил себе нос об очередную ступеньку.       Как только они зашли в переулок, Чифую начал отсчитывать минуты до того, как снова увидит эти отвратительно лживые лица. Даже спустя столько лет он так и не смог привыкнуть к этим душным собраниям. Осталось всего несколько секунд. Мацуно кидает быстрый взгляд на своего командира — Такемичи явно не в восторге от предстоящей встречи.       Они подходят к охраннику, который открывает для них ничем непримечательную дверь. В глаза сразу бьет тошнотворный желтый свет люстры. Красное дерево, красные шторы, красная обивка стульев. Чифую думает, что вся эта комната пропитана кровью.       Мацуно наблюдает, как Такемичи осторожно присаживается за общий стол, и встает за его спиной. Эмоции на лице Ханагаки сменяют друг друга слишком быстро. Отлично, в этот раз впечатлительность командира играет им на руку. Остальным сложнее будет понять, о чем на самом деле думает его друг. У них все еще есть шанс на победу.       — Эй, когда уже принесут мой чахан?!       От этих криков уже начинает болеть голова. Они пришли всего пару минут назад. Почему каждое их собрание практически ничем не отличается от похода в зоопарк? Точно. Зоопарк. Единственное подходящее сравнение для этих сборищ.       — Итак, сейчас я каждому расскажу сколько —       Речь Муто Ясихиро заглушается грубым голосом Харуки.       — Намного важнее то, что мне до сих пор не принесли рис, — чавкает Хаяшида, снова что-то пережевывая.       В тесной для стольких людей комнате поднялся гвалт. Чифую не вслушивается — они всегда собачатся по одним и тем же темам. Вместо этого он чуть опускает голову вниз, отслеживая реакцию своего командира. Тот улыбается.       «Чему ты, блять, улыбаешься?!», — хочется крикнуть Мацуно и дать товарищу по голове так, чтобы она отвалилась. Все равно Такемичи ей судя по всему крайне редко пользуется. Чифую оглядывает собравшихся и еле слышно выдыхает — никто на Ханагаки внимания не обращает. Все заняты конфликтом, который раздувает Па. Снова.       — К тому же, один дебич еще не пришел.       «Такаши Мицуя больше и не появится. Он пропал несколько месяцев назад. Нам с Казуторой удалось выяснить, что Манджиро Сано начал чистить старых членов «Тосвы». Майки больше не доверяет своим товарищам», — размышляет Чифую, но из мыслей его вырывает очередной крик.       Шумно. Из-за перепалки Хаккая и Пеяна стало слишком шумно. Это становится невыносимо слушать — голоса сливаются в единое раздражающее нечто. Отвратительно. Мацуно изо всех сил подавляет в себе желание заткнуть ладонями уши.       — Молчать, — приказывает Сейшу. — Вы даже не задумываетесь за чей счет жрете, идиоты, — он хмурится, прежде чем продолжить говорить. — Вы и так платите правительству намного меньше, чем мы. Совсем зажрались, — невозмутимо заканчивает он, чуть наклоняя голову вниз. Его лицо не выражает ничего кроме смертельной скуки или усталости. Чифую так и не понял что именно.       — Неожиданно, — Хаджиме бросает хитрый взгляд на мужчину, который только что красноречиво высказался. — Вот это ты выдал, Инуи, — усмехается он.       «Шиба Хаккай, Сейшу Инуи, Хаджиме Коконой — это боевая мощь Кисаки. Эти трое — бывшие «Черные драконы» и именно они стоят по левую руку самого Майки. Я помню как Казутора рассказывал о своем конфликте с этой группировкой, когда еще не было «Тосвы». Шантаж, убийства, угрозы… Они были готовы на все ради денег. С приходом этих троих в «Свастоны», организация озолотилась, а Майки очень изменился. Он обезумел», — в который раз прокручивает эту информацию в своей голове Чифую, не отводя пристального взгляда от Хаджиме. Как бы он хотел увидеть его лицо в тот момент, когда Коконой узнает, что секретный счет организации был раскрыт. Осталось совсем немного и им перекроют денежный поток.       — Слишком много себе позволяете. Вы всего лишь бывшие члены «Черных драконов», — бросает Мацуно, стискивая зубы.       Воцаряется недолгая, спасительная для Чифую тишина. Но не успевает он немного оклематься, как Пеян задает очередной вопрос:       — Что вообще случилось с Майки?       И все начинается снова.       Возможный разгром комнаты и драку предотвращает Ханма Шуджи. Чифую бросает на него быстрый взгляд из-под темной челки. Этот опасный ублюдок, быстро завладевающий чужим вниманием — самый верный пес Кисаки. Мацуно знает о нем катастрофически мало — любая информация касательно Ханмы скрывается хлеще, чем данные о секретных счетах. Чифую много раз пытался копать под него, но все дела, на которые он натыкался были слишком чистые, посредственные — так не может быть. Не с этим человеком. Он будто стерильный. С чем конкретно это связано Чифую узнать так и не удалось. Но одно он понял точно — Шуджи представляет ценность для Кисаки. Причём весомую.       Как только Ханма открывает рот, все затыкаются, вслушиваясь в его слова. Поразительное владение толпой, Мацуно уже даже не удивляется. Единственный вопрос, который он себе задает: «Почему этот человек сидит здесь, а не возглавляет собственную организацию?».       - … три дня назад подверглись обыску полиции, — выхватывает Чифую последнюю фразу. Начало он не слушал. Он прекрасно знает, какие именно компании прошмонали по его личным наводкам. Подавлять ухмылку становится сложнее с каждым сказанным словом. Даже без той записи Мацуно сможет обвалить организацию. Осталось всего пара шагов…       — У нас завелась крыса! — низкий прокуренный голос Ханмы прокатывается по помещению. Все присутствующие напряженно замирают, вскидывая головы, сверлят лицо Шуджи взглядами.       Чифую выныривает из своих мыслей в реальность, где его планы рушатся одной фразой. Он нервно прикусывает щеку изнутри. Лицо — восковая маска. Если это озвучили на общем собрании — дело дрянь. Они однозначно что-то нарыли.       Чифую предполагал, что так будет, но не рассчитывал, что настолько быстро. Он до последнего игнорировал свои предчувствия, свои подозрения насчет осведомленности Кисаки касательно его подпольных дел. Заветная цель встала слишком близко перед глазами. Чифую потерял бдительность, совершал ошибку за ошибкой. В итоге он сейчас находится здесь, всеми силами подавляя нарастающий страх. Ищет выход и не находит.       Пока все начинают очередную перепалку, Мацуно встречается с Ханмой глазами — в них читается превосходство. Губы Шуджи расплываются в зловещей улыбке. Он поворачивается в профиль как бы невзначай проводя по своей шее пальцами. В последний раз кидает на Чифую косой взгляд, скрываемый от посторонних бликом очков, и возвращает свое внимание остальным присутствующим. Мацуно понимает, что, возможно, живым он отсюда не выйдет. Ханма знает, кто из собравшихся крыса. Актерский навыки уже не спасут — они наверняка нарыли информацию. Чифую остается только ждать. Если он и Такемичи попытаются уйти сейчас — эта комната будет последним, что они увидели в своей жизни.       Вдруг в коридоре раздаются шаги, а затем до отвращения знакомый голос произносит:       — А у вас тут весело.       Недавно ругавшиеся мужчины, как по команде сгибаются в поклоне, встречая вошедшего. Мацуно следует их примеру. Его сердце начинает биться в удвоенном ритме то ли от сильного желания вскрыть этому человеку глотку на месте, то ли от стремления убраться отсюда, как можно быстрее.       Кисаки Тетта собственной персоной.       Ханма наиграно удивляется его приходу. Чифую больше, чем уверен, что этот спектакль Шуджи играет только для него. Насмехается, кидая еще одну подсказку. Мацуно стискивает зубы и заставляет себя успокоиться. Он и так в курсе, что Кисаки на такие собрания приходит крайне редко.       Права на ошибку нет. Ошибка будет стоить жизни.       Чифую думал, что с ним разберутся прямо там, на месте, но на удивление Тетта приглашает Такемичи и его самого пройтись. Пока их куда-то везут, Мацуно успевает улучить момент и отправить Казуторе всего одно сообщение:

Меня раскрыли.

      Он дал Ханемии подробные инструкции, что делать в этом случае, и Чифую искренне надеется, что друг начнет выполнять сначала их, а не бросится сломя голову спасать его, обреченного на смерть.       Тетта приводит их в какое-то незнакомое брюнету здание. Мацуно скептически рассматривает богатый интерьер, и из последних сил сдерживается, чтобы не фыркнуть, глядя на восторженного Ханагаки. Будь они одни, Чифую дал бы ему подзатыльник.       Кисаки заводит их в просторную комнату отдыха и просит присаживаться. Мацуно сразу находит точку, откуда удобно просматривать все помещение и остается стоять там, отговариваясь неподобающим статусом. Сейчас ему даже интересно, что скажет эта сволочь. Чифую готовится отыгрывать один из самых грандиозных своих спектаклей.       Предельно четко контролируя выражение своего лица, Мацуно слушает длинное вступление. Слушает, каким Кисаки был безрассудным, как ему жаль и что он хотел извиниться за смерть Баджи все эти двенадцать лет. Слушает и руки его чешутся сломать ему пополам хребет, выдрать язык с корнем и заставить захлебнуться собственной кровавой рвотой.       «Какая же ты мразь. Ненавижу», — думает Чифую, старательно отыгрывая удивление и замешательство. С ним Такемичи, который ничего не подозревает. Нужно играть до последнего.       Когда Кисаки предлагает выпить и все забыть, Мацуно едва не срывается на истерический смех.       «Он еще имеет наглость предлагать нам дружбу после всего, что совершил?» — думает Чифую, наблюдая, как лед бьется о стенки граненого стакана. В них может быть все, что угодно: от яда, до сильного транквилизатора. Чифую искренне надеется на последнее, потому что как только Тетта произносит тост, идиот-Такемичи выпивает алкоголь залпом. Его заместитель даже не успевает среагировать.       Мацуно судорожно пытается придумать хоть что-то, поглядывая на своего командира. Отслеживает его цвет лица, координированность движений. Но проходит время и ничего не происходит. Ханагаки смеется, разговаривая с Кисаки и судя по всему не собирается отходить в мир иной. «Какой-нибудь транквилизатор», — выдыхает Чифую, чуть расслабляясь, вникая наконец в суть беседы.       Алкоголь в стакане Мацуно остается нетронутым. Он лишь подносит его к губам, слегка смачивая их. Театр одного актера продолжатся. Такемичи в опасности, ведь так ничего и не понял. Если что-то пойдет не по плану Кисаки велика вероятность умереть мгновенно.       За смехом очень удобно прятать ухмылку. Чифую это прекрасно знает, поэтому его скулы сводит каждый раз, когда он смотрит на скалящегося Тетту.       Лепить на лице удивление, становится сложно, когда спустя полчаса Кисаки вскрывает карты и объявляет все сказанное ранее ложью. Чифую старательно округляет глаза и чуть приоткрывает рот, пытается не сжимать кулаки.       «Препарат начал действовать», — думает Мацуно, смотря на Такемичи. Тот пошатывается и валится назад. Чифую вовремя успевает его подхватить, аккуратно опуская на пол, на всякий случай проверяя пульс. Сердце бьется.       Удивление сразу же исчезает с лица Чифую. Губы медленно растягиваются в оскале.       — Теперь поговорим без фальши, да, Кисаки Тетта? — спрашивает он, поднимаясь с колен. Выпрямляется, гордо вскидывая голову. Ему нечего терять, его загнали в угол. — Думаю, у тебя определенно есть, что мне сказать, — произносит Чифую, беря свой невыпитый стакан. Вертит его в руках, рассматривая грани. — Не так ли? — и пристально вглядываясь в звереющее с каждой секундой лицо Кисаки, тонкой струйкой выливает алкоголь прямо на дорогой ковер.       — Чего же ты молчишь? — говорит Чифую, бросая стакан прямо под его ноги.       Мужчина подносит руку к лицу, приподнимает очки и протирает глаза, выпуская тяжелый выдох.       — Ты все такая же надоедливая тварь, Чифую Мацуно. Надо было прикончить тебя еще в той комнате вместе с остальными, — шипит мужчина, подходя ближе. Заглядывает в аквамариновые глаза - в них беснуется шторм.       — От твари слышу, подонок ты безрод — успевает выговорить Чифую, прежде чем его бьют сзади по голове. Он совершил очередную ошибку, повернувшись спиной к выходу. С губ слетает смешок над собственной глупостью прежде, чем его заставляют сдавленно застонать от пронзившей позвоночник боли.       — Шоу должно продолжаться, — хрипит он, валясь на пол. Поворачивается на спину и вглядывается в лица самых ненавистных людей в его жизни.