Лучше сгореть на ветру

      Мацуно Чифую непреклонен в своих убеждениях. Если он окончательно принял какое-то решение, то будьте готовы к тому, что переубедить его, скорее всего, не сможет никто.       Обычно, на все уговоры своего друга Чифую показательно затыкал уши ладонями или осторожно увиливал от подобных тем. Хотя однажды у Кейске почти получилось усадить своего заместителя в парикмахерское кресло, но тогда Чифую не пришел, сославшись на плохое самочувствие.        После еще одной череды долгих и мучительных уговоров Мацуно все-таки сдался — лишь бы Баджи наконец-то отстал от него. В тот раз Чифую в самый последний момент вскочил со стула и закрылся на балконе, сказав, что никуда они не пойдут, пока Кейске не выбросит эту чертову краску в мусорку. Причем так, чтобы Чифую видел.        Сейчас на лице Мацуно отчетливо читалась решительность. На этот раз никаких криков и глупых отговорок не было.       Именно по этой причине Баджи щурится, опираясь щекой на руку. Чифую бы сейчас всеми правдами и неправдами отделывался бы от покраски.       — Говори, кто ты и что, блять, сделал с Чифую? — неожиданно серьезно произносит Кейске, внимательно вглядываясь в голубые глаза напротив. Казалось, его угрожающая аура увеличивается с каждой секундой.

Пиздец.

      Чифую в очередной раз ушел в свои мысли и даже не заметил, как вот так просто согласился на авантюру своего капитана. Слишком расслабился. Мацуно прикусил внутреннюю сторону щеки. Так позорно спалиться в первые же минуты прибывания здесь — это надо уметь. Он совершил очевидную (очередную) ошибку, и Баджи, возможно, уже догадывается, что с ним что-то не так.       Баджи Кейске — один из тех людей, которые отличаются своей с рождения отлично развитой интуицией. Он практически не поддается чьим-то манипуляциям и обману, чувствуя фальш на уровне инстинктов. В конце концов, именно Баджи был первым, кто догадался о том, что Кисаки Тетта совершенно не тот, за кого себя выдает.       И сейчас этот ходячий детектор лжи сидит перед Чифую, сканируя его своим золотистым взглядом. Ожидает ответа.       Мацуно закрывает глаза и аккуратно опускается лбом на стол. Вздыхает. Специально скрывает свое лицо — опасается выдать свои настоящие эмоции. Рядом с Баджи контролировать свою мимику и поведение в целом, сложно. В прошлом врать, глядя в янтарные глаза, никогда не получалось. Да и надобности особой не было. Чифую настолько привык не шифроваться от этого человека, привык ему доверять, не ожидая подвоха, что все его приобретенные навыки актерской игры стали практически бесполезны.       Но Мацуно не должен выдавать себя. В конце концов, он не будет лгать, копируя поведение шестнадцатилетнего себя. Он — все еще он, только намного старше.       Чифую резко вскидывает голову, сощуривая глаза в ответ. Приближает лицо ближе к чужому, почти вплотную, и проникновенно спрашивает:       — Ты действительно думал, что я соглашусь на черный, Баджи-сан?       И запрокидывает голову, заливисто смеясь, с удивленного выражения лица Кейске.       Баджи, до этого, момента угрюмо рассматривающий Чифую, начинает давиться смешками, веселясь с хохочущего друга. Все нелепые подозрения улетучиваются, но в мыслях остается небольшой диссонанс. Чифую все сегодняшнее утро ведет себя «правильно» и «неправильно» одновременно. Две разные модели поведения порой наслаиваются друг на друга, рождая что-то новое, но такое знакомое. Баджи примерно понимает, с чем связаны изменения — возможно, кошмар был очень реалистичным. Они так и не поговорили о нем, и Кейске не собирается поднимать эту тему. Если Чифую захочет — сам расскажет.       — Убирай эту краску с глаз моих и пошли собираться. Мне еще нужно успеть купить подарок для Майки до электрички, — говорит Чифую, вставая из-за стола. Забирает у Баджи ложку, баночку из-под мороженного, показательно кривясь на коробочку с краской. Приводит кухонный стол в порядок и уходит в прихожую одеваться. Баджи остается сидеть на месте, наблюдая за удаляющейся спиной друга, поигрывая упаковкой в руках. Еще раз читает название оттенка — «угольно-черный» и, вздыхая, ставит краску на стол.       — Точно не хочешь — кричит он, направляясь следом за Чифую, но тот его перебивает:       — НЕТ, Баджи-сан! И если мы не закроем эту тему, я снова выброшу эту несчастную краску.       Кейске в очередной раз вздыхает, наблюдая как светлая макушка выскакивает из квартиры и захлопывает дверь.       «Чифую такой неисправимый упрямец» — думает Баджи, шнуруя кеды.       — Реально облысеет, ведь… — задумчиво раздается в пустоту квартиры. В замочной скважине поворачивается ключ.

***

      — Баджи, и куда ты меня тащишь на этот раз? — спрашивает Мацуно, догоняя друга, уже успевшего уйти вперед. — Ты же знаешь, что я все еще не купил подарок для Майки, а времени до электрички осталось не так много, — говорит Чифую, достав телефон из кармана шорт. Открывает свою раскладушку, вглядываясь во время. — Всего-то полтора часа.       Кейске не отвечает и ускоряет шаг до такой степени, что Чифую едва за ним поспевает.       Район Сибуя переполнен людьми, и это не удивительно, ведь именно здесь есть все, что нужно для хорошего шопинга. Потеряться в толпе спешащих по своим делам людей можно на раз-два — даже не заметишь, как унесет в живом потоке в неизвестном направлении.       Мацуно не горел желанием бегать по всем магазинам в поисках Кейске, будто тот маленький упрямый ребенок, убежавший от своих родителей, поэтому незаметно цепляется за край чужой футболки.       — Баджи, — зовет его Мацуно. — Ты вообще слушаешь меня? — спрашивает он и решает ускориться, чтобы идти вровень со своим командиром. — Баджи-сан?       Судя по виду Кейске, он особо не вслушивается в то, что говорит ему плетущийся где-то позади Чифую. Сейчас мысли Баджи совершенно не о подарке для Майки, и не об этой оживленной улице.       Прошлой ночью он не мог уснуть. Все бы ничего, но только сейчас усталость наваливается на него тяжелым грузом. Кейске искренне надеялся, что гребаное раздражение — неизменный спутник недосыпа, само собой испарится до праздника.       Помимо других проблем, у Баджи Кейске есть одна наиболее ощутимая и болезненная — смерть Шиничиро Сано.       Не то чтобы он постоянно думал о трагедии, которая случилась ночью тринадцатого августа две тысячи третьего, но чувство вины за содеянное, никуда не ушло до сих пор. И вряд ли уйдет когда-нибудь в принципе.       Щеки Баджи начинают гореть всякий раз, когда он вспоминает, как несколько лет назад, в один из отвратительнейших вечеров его отнюдь не долгой жизни, он одиноко сидел на качели детской площадки. Кейске помнит, как слезы обиды горячими струйками скатывались по щекам, неприятно собираясь на подбородке в одну большую каплю, которую то и дело приходилось смахивать кулаком. Тогда к нему подошел Шиничиро, неожиданно появившись из сумерек.        Баджи до сих пор помнит ту улыбку, с которой Сано протянул ему небольшую коробочку с шоколадным печеньем, сказав, что он вообще-то шел на свидание с одной девушкой и хотел подарить сладости ей, но увидев расстроенного Кейске, не смог пройти мимо.       Шиничиро не стал расспрашивать, что случилось. Он примерно представлял, что заставило Баджи уйти из дома поздним вечером. В попытке приободрить, Сано начал рассказывать забавные истории из своего детства.       Шиничиро, хоть по первому взгляду и не скажешь, был превосходным рассказчиком. Истории из его уст звучали живо, так, будто ты сам являешься неотъемлемой их частью. Спустя всего парочку смешных рассказов, Кейске наконец-то начал улыбаться, внимательно вслушиваясь в каждый последующий.       Тогда Сано ни на какое свидание, кстати, не пошел. Вместе этого Шиничиро отвел Баджи к себе домой, передавая его в заботливые руки Эммы, которая как раз испекла яблочный пирог. Хоть в тот вечер Сано и пришлось пожертвовать одной романтической встречей, но эта жертва явно стоила тех счастливых глаз с лисьим прищуром. По крайней мере, так думал сам Шиничиро, куря поздно ночью на крыльце дома, вслушиваясь в тихое сопение, доносившееся из гостиной.       Доброе лицо Шиничиро, мягко подсвеченное уличным фонарем, безумно вкусные пирог и печенье, интересный разговор и ночевка в доме семьи Сано — одно из лучших воспоминаний, которое Баджи бережно хранит в своем сердце.       Он хмурится, выныривая из воспоминаний, и оборачивается на своего заместителя. Угрюмо пялится на него.       — Чифую, помолчи! — шипит, а после устало вздыхает. — Ты — вице-командир первого отряда «Тосвы», поэтому, будь добр, веди себя соответствующим образом и прекрати орать на всю улицу, — заканчивает он грубо.       Перманентный недосып снова дает о себе знать и Баджи срывается. Краски сгущает кошмар, в очередной раз посетивший его. Кейске может поклясться, что помнит сон наизусть и способен рассказать все детально, вплоть до того, как стояли баночки с моторным маслом на прилавке.       Ничего нового там Баджи не видит, всегда одно и то же: мотоцикл, Шиничиро и большая лужа крови, медленно растекающаяся под его головой. Он видит до смерти напуганного Казутору, слышит дрожь в его голосе, чувствует, как собственные слезы, кислотой разъедают глаза. Абсолютное сходство с реальными событиями, произошедшими два года назад.       Эти кошмары часто доводят Кейске до подрагивающих рук и лишают сна на всю оставшуюся ночь. Еще они вызывают сильное желание хоть куда-нибудь выплеснуть накопившиеся агрессию и стресс.       Обычно, в особо паршивые дни, он прогуливается по небезопасным районам Токио, в надежде нарваться на каких-нибудь ублюдков, чтобы начистить им рожи, и возможно, сломать кому-нибудь пару ребер. Но в большинстве случаев Баджи старался приходить помогать в ближайший приют для животных или зоомагазин, в котором он подрабатывал в прошлом месяце в тайне от всех.       Баджи прекрасно понимает: если Доракен или Чифую узнают о его второй подработке, то не избежать ему трехчасовой лекции на тему того, как же, блять, важен сон. Он и сам это прекрасно знает. Знает, но сделать со своей хронической бессонницей ничего не может. Глотать снотворное пачками — вообще не вариант, только себе хуже сделаешь. А еще парные кольца из белого золота с заказной гравировкой — не дешевое удовольствие, но экономить на своем заместителе Кейске не собирался.       — Хорошо, Баджи-сан, — примирительно кивает ему Мацуно. — Я помолчу. Просто рад, что ты рядом.       Чифую широко улыбается, прикрыв глаза. Он особо не задумывается насчет того, услышал ли его сейчас Кейске или нет, и что сказанные им ранее слова могли прозвучать как-то двусмысленно.       — М? — Баджи озадачено смотрит на своего друга. — Эй, ты действительно раздражаешь меня, Чифую. По крайней мере сейчас, — обреченно выдыхает он. — Ладно, мы уже пришли.       Мацуно аккуратно поправляет упавшую на его лицо светлую прядь, чуть опуская голову — черт, как же Чифую отвык от этого цвета. С ним он чувствует себя, мягко говоря, некомфортно. Он обязательно придумает что-нибудь с этим позже, но оставлять этот «юношеский максимализм» у себя на голове он не намерен.       Наконец убрав надоедливую прядь, парень поднимает глаза и недоуменно замирает. Мацуно не совсем понимает, зачем Баджи привел его сюда, точнее не помнит. В данный момент Чифую жалеет о том, что не вел личный дневник в свои шестнадцать. Да, он делал заметки в телефоне, но в основном это были какие-нибудь напоминания о важных датах или список продуктов. Чифую уверен, что там точно не было ни одной записи про этот зоомагазин.       — Баджи, а мы точно не опоздаем? — наконец спрашивает Мацуно, переводя слегка растерянный взгляд на командира. — Напоминаю тебе, я все еще не купил подарок для Майки. Или ты считаешь, что ему нужно подарить котенка или щенка?       — Нет, Чифую, — отрезал Кейске, отвечая сразу на два вопроса. — Но… Наверное, ты замечал, что питомцы очень похожи на своих хозяев, — говорит он, заходя в магазин. — Так вот, мне кажется, если бы Майки был животным, то он был бы немецким шпицем, — усмехается Баджи, кидая на Чифую взгляд через плечо.       Насколько Мацуно знал, эта порода обладает активным темпераментом, добродушным нравом и удивительной преданностью, а еще несмотря на свою миниатюрность является отличной сторожевой собакой. Главным достоинством такого пса является его густая длинная шерсть. Ну вылитый Манджиро, Баджи прав.       — Интересно, а Доракен его каждое утро «вычесывает»? — неожиданно даже для себя спрашивает вслух Чифую. Ему вдруг стало смешно. И почему он задумался об этом только сейчас? Если бы не это забавное сравнение, то Чифую и в голову никогда бы не пришла такая мысль.       — Не каждое, но чаще всего да, — поздоровавшись с продавцом-консультантом, отвечает Баджи. — Когда Кен-чина пырнули ножом и он пролежал несколько дней в больнице, Майки расчесывала его сестра. Кстати, она иногда заплетает и Доракена, но только это секрет, — легко улыбнувшись, говорит Кейске. — Эмма как-то хотела сделать косу и мне, но я отказался. Не люблю, когда трогают мои волосы.       Да, Чифую знал об этом. Он помнит, как во время одной из драк Баджи дернули за хвост. Мацуно может поклясться, что настолько озверевшего командира как тогда, он не видел потом никогда. Этот отбитый на всю голову остался без двух передних зубов и с переломанным носом. И это еще цветочки — Кейске от того идиота успели во время оттащить.       — Баджи-сан, если мы пришли сюда не за питомцем для Майки, тогда зачем? — невозмутимо поинтересовался Мацуно, разглядывая спящего черного котенка и вспоминая Пек Джея. В будущем его кот умер, когда Чифую исполнилось двадцать шесть лет. — А? Баджи-сан?       Парень огляделся по сторонам, замечая в нескольких метрах от себя неподвижно стоящего Кейске, который уставился на относительно небольшой террариум. Кажется, он даже не моргал.        «Королевский питон. Морфа: Desert Ghost. Возраст: 9 месяцев», — прочел про себя Чифую, подойдя к другу.       — Кейске-кун, ты все-таки пришел посмотреть на него, — спокойно произнес невысокий юноша, расставляя корма на полках. — И как он тебе? Его привезли всего три часа назад.       С минуту Баджи молча глядел в гипнотические змеиные глаза, он даже не повернулся в сторону подошедшего к нему Мацуно и не обратил внимания на парня, который только что говорил с ним.       — Чифую, отойди немного, — не отрывая глаз от змеи, попросил Кейске. — Он только что свернулся в шар и спрятал голову. Ты знаешь, что королевские питоны так себя ведут, когда им грозит опасность? — как-то отстраненно спросил парень. — Кажется, ты его напугал.       Мацуно собирается что-то ответить, но не успевает. Его прерывает чей-то радостный окрик.       — Чифую? Тот самый Мацуно Чифую, который является заместителем первого отряда «Тосвы»?! — заорал Ямагиши, подпрыгнув на месте. — Кейске-кун так много о Вас рассказывал.       «Ямагиши Казуши?.. Какого черта он обращается к Баджи так фамильярно? Если этот парень знает обо мне, то не может не знать и о нем», — подумал Чифую, уверенно вздернув подбородок.       Мацуно никогда не недооценивал этого человека. Ямагиши Казуши — прекрасный информатор. Он слишком много знает о мире гопников для человека в нем не живущего. Его знания настолько обширны, что он может рассказать практически весь процесс формирования той или иной банды. Да, вице-командир первого отряда очень даже ценил его, как одного из своих подчиненных. За все эти двенадцать лет Казуши был полезен. Он точно еще пригодится Чифую, только немного позже.       — Молчать, Ямагиши! — рявкнул на него Мацуно. — Баджи, и это я еще здесь всех пугаю, говоришь?       — Заткнулись оба, — раздраженно, и холодно произнес Кейске. — Не видно что ли, что из-за ваших криков все животные забились по углам? — продолжил он, неодобрительно косясь на парней. — Казуши, ты не указал пол этого питона и того котенка, которого рассматривал Чифую. Неужели как только я уволился, ты расслабился?       Баджи сейчас абсолютно не волнует то, что только что он рассказал Мацуно о своей второй подработке, из-за которой они практически месяц не могли нормально видеться. Это огорчало обоих, но так было нужно. В конце концов, Кейске очень хочет увидеть счастливые лица Чифую и Майки, когда те получат свои подарки, которые он так тщательно выбирал для них.       Баджи Кейске нравится радовать близких. Он бы легко мог потратить на друзей те деньги, которые оставляет ему мать, но не стал. Подарки должны быть исключительно от него. Да и работать Баджи нравится, особенно здесь. Еще в середине июля он увидел вакансию на место второго продавца-консультанта, и упускать такую великолепную возможность Кейске не собирался. Командир первого отряда всегда любил животных, а они любили его в ответ. Он с удовольствием завел бы себе какого-нибудь кота или пса, а может быть даже того самого питона, только вот его мама была против.       Госпожа Баджи часто находится в командировках, благодаря чему их небольшая семья совсем не бедствовала и вполне могла позволить себе содержать какого-нибудь питомца, но женщина считала, что ее сын скоро закончит старшую школу, уедет учиться или работать, а за четвероногим другом смотреть будет некому. Конечно, Кейске не оставил бы никого и никогда, если уже взял на себя ответственность за чью-то жизнь, да разве матери это объяснишь?       — Казуши, тот ошейник для кошек, который мне приглянулся, — спустя несколько минут тишины, начал Баджи вполне спокойным голосом. — Его еще не купили?       — Что? Кошачий ошейник? — нахмурив лоб, спросил Чифую, наблюдая за тем, как Кейске и Ямагиши вместе ищут что-то на одной из витрин магазина. — Баджи, у тебя же нет кота, тогда для чего он тебе ну—       — Красивый, не правда ли? — перебил его Кейске, протягивая другу массивный на первый взгляд аксессуар для животных. — Я уверен, что Пек Джею он понравится. Казуши, я его покупаю.       Мацуно немного замешкался, чуть не выронив ошейник из рук, но после с неподдельным интересом принялся разглядывать красивую вещицу — кошачий ошейник с синим ремешком и серебристым мечом, изначально казавшийся тяжелым. Точно такой же Баджи когда-то купил для Джея…       — Мацуно-сан, простите, могу ли я задать вопрос? — опасливо произнес Ямагиши, не смея нагло смотреть Чифую в лицо, после недавней короткой перепалки. Получив одобрительный кивок, он опустил голову ещё ниже, спросив:       — Откуда Вы меня знаете?       «Откуда я тебя знаю? Ты на протяжении десяти лет был моим верным подчиненным, Ямагиши Казуши. Конечно же, я тебя знаю. И даже лучше, чем ты себя сам», — подумал Чифую, глядя на смущенного продавца, который отдавал Кейске его покупку.       — М? Я тебя не знаю, — пожал плечами Чифую, насмешливо откинув взглядом незадачливого парня. — У тебя на бейджике все написано.       Баджи бросил быстрый взгляд на грудь Казуши и еле заметно ухмыльнулся.       В ответ Ямагиши молча поднял голову, вытаращиваясь на Чифую удивленными глазенками, а потом начал череду частых и долгих извинений.       — Казуши, стой. Теперь и ты ответь на мой вопрос, — сухо произнес Мацуно, надеясь остудить пыл парня. — Почему ты обращаешься к Баджи-сану по имени? Тебе известно, что он мой командир и один из основателей «Токийской Свастики», так в чем дело?       Кейске, стоящий рядом с Чифую, легонько двинул ему в бок локтем, чтобы тот вел себя повежливее. Сколько раз Баджи проводил с Мацуно исправительные беседы, когда происходило нечто подобное? Трудно сказать. Чифую порой своей вспыльчивостью превосходил и самого Кейске. Особенно в те моменты, когда кто-то позволял себе оскорбления в сторону его уважаемого Баджи-сана.       Многие из свастонов все еще помнят тот случай, когда Чифую в «мясо» избил каких-то отморозков за то, что они назвали прическу Кейске «женской». Мацуно Чифую был той еще «темной лошадкой» и дрался намного лучше основной массы парней. Баджи это понял еще в тот день, когда они познакомились.       — В самом начале он пытался называть меня точно так же, как и ты, — взял в свои руки пояснение ситуации Баджи, Ямагиши же глупо хлопал глазами и мог выдавить из себя только нечленораздельные звуки. — Но я сказал, что мне и одного тебя достаточно. Столько раз просил называть меня по имени или хотя бы не так уважительно, когда мы не по форме, но ты все равно продолжаешь так делать, — тихо фыркнул он. — Ладно, нам уже пора. Спасибо, Казуши, и не отлынивай от работы!       Чифую послушно и без возражений вышел вслед за Баджи. Невольно задумался. Кейске на самом деле потрясающий руководитель. Это касается не только «Тосвы», но и того же самого магазина. Немногие в семнадцать лет так ответственно будут подходить к поставленным задачам — Ямагиши тому пример. Да и собственный зоомагазин — мечта Баджи, которую он так и не успел осуществить.       На этот раз Мацуно Чифую будет лезть из кожи вон, но постарается уберечь Баджи. Он больше никому и никогда не позволит забрать у него Кейске.       — Знаешь, а я никогда раньше не видел змей. Только на картинках или в фильмах, — нарушил затянувшуюся тишину Баджи. — Я так долго ждал, когда же в магазин привезут этого белого питона с необычными желтыми пятнами, ты бы знал, Чифую, — широко улыбнувшись, произнес он. — Мне хотелось подержать его, но вы с Казуши так перепугали всех животных, что пришлось отказаться от этой затеи, — расстроенно хмурится Кейске. — Кстати, отдам тебе новый ошейник для Пек Джея вечером, все-таки у меня карманы в штанах глубже. Ничего не потеряется.

***

      — Твоих рук дело, Майки? — совсем тихо шипит Рюгуджи, тыкая пальцем в подгоревшие овощи. — Тебя всего-лишь попросили присмотреть за сковородой. Эмма ушла краситься, а я отвлекся на звонок от Мицуи, — проворчал он. — Мы надеялись, что хоть это тебе доверить можно.       Манджиро повернулся к нему и ошарашенно заморгал.       — Я смотрел, — Сано с виноватым видом вскинул руки. — Но как я должен был догадаться, что они готовы? — с неподдельными интересом спрашивает. — И почему они подгорели? — тихо говорит он, со всех сторон разглядывая закоптившуюся сковородку.       Какое-то время Доракен с отстраненным любопытством наблюдал за ним. В попытке осознать услышанное, из раза в раз прокручивая в голове то, что сейчас сказал его друг. Сам Майки продолжал разглядывать почти черный лук на сковороде.       — Подожди, — насмешливо и как то неверяще произносит Рюгуджи. — Хочешь сказать, что ты просто смотрел, как подгорают овощи и даже не удосужился их помешать?       — Помешать?       Конечно же, Доракен догадывался, что Манджиро никогда раньше не готовил, но чтобы он не знал настолько очевидных вещей… Кен с Эммой с самого утра стоят у плиты. У них даже не было времени на то, чтобы присесть, отдохнуть, не то что поесть. До прихода гостей осталось буквально двадцать минут, и эти овощи были последним штрихом, завершающим праздничный стол.       Сано младшей нужно было успеть привести себя в порядок, ведь она весь день прыгала вокруг плиты, Рюгуджи должен был ответить на срочный звонок от Мицуи, а господин Мансаку Сано ушел искать что-то в своей комнате. Оставался всего один человек, который мог проследить за овощами, но, как оказалось, оставлять Майки у плиты было плохой идеей. Очень плохой идеей.       Эмма очень расстроится, увидев полностью сгоревшие овощи. Она столько сил вложила в эти блюда. Доракен может в деталях представить, как ее красивые черты лица исказятся в досаде. Кажется, сейчас Кен окончательно потерял самообладание. Майки мог бы и спросить, что нужно было сделать, если действительно не знал.       — Да, Майки! — крикнул он. — Представляешь, когда люди что-то готовят и не хотят, чтобы еда превращалась в уголь, они ее периодически помешивают, а не просто, блять, смотрят на нее! — с этими словами Рюгуджи схватил нож и начал заново чистить и нарезать лук. — Ты вообще представляешь, насколько сильно он жжет глаза?       — Кен-чин, нахуй ты вообще его режешь?! — не выдержал Майки, повысив голос в ответ. Какого вообще черта Доракен отчитывает его в такой день? — Ты же и сам его не ешь.       Майки прекрасно знает ответ на этот вопрос, но промолчать в данный момент не смог. Сегодня его восемнадцатый день рождения, соберутся практически все его близкие друзья. Даже Баджи согласился прийти. Это, на минуточку, событие, достойное встать наравне с великими. Хоть Манджиро и понимает, что Кейске будет очень тяжело вновь переступить порог дома семьи Сано, тем более на его собственный день рождения, но Баджи должен понять, что здесь он не враг. Никогда им не был и никогда не будет.       Майки до сих пор помнит тот момент, когда два года назад Баджи вместе со своей мамой переехали подальше от их дома.       Потребовались месяцы на то, чтобы простить Кейске, прекратить винить его во всем и смириться с его причастностью. Это было тяжелое и самое отвратительное время. Майки знает, что не для него одного. Но, несмотря на все то, что случилось, Манджиро любит его. И, кажется, никогда не переставал любить.       А еще Майки точно знает, что Эмма любит добавлять лук практически во всю еду, а если она, когда вернется, увидит, что он весь сгорел, то сама начнет его чистить, резать и наверняка заплачет, размазав макияж. Эмма превосходная хозяйка — никто никогда не спорил. Это и не удивительно на самом деле — она единственная девушка в доме полном мужчин. Она со всем привыкла справляться самостоятельно, но при этом никогда не отказывается от помощи Рюгуджи. А он и рад стараться. Даже сейчас Кен занимается этим чертовым луком, обливаясь слезами.

Доракен не хочет, чтобы Эмма плакала.

      — Глупышка, — шепотом произносит Майки, взглянув на дверь комнаты сестры. Легонько улыбается. — Здесь и дураку все ясно.       Манджиро молча подходит к другу, берет вторую деревянную дощечку и нож, а после аккуратно начинает нарезать цукини. Сейчас он действительно хочет помочь. Все же сгоревшие овощи нужно заменить новыми.       Эту хрупкую, почти семейную идиллию нарушает трель дверного звонка. Майки замирает в ожидании. Рука с ножом останавливается в паре миллиметров от овоща. Сано знает, кто стоит на пороге его дома. Только один человек привык так коротко звонить в его дверь.