— Ты пьян. — Может быть, а вот ты мертв.
12 февраля 2022 г., 19:30
Примечания:
Дорогие читатели, прошу простить нас за такое долгое отсутствие❤ С нами все хорошо, но дел было (и до сих пор) очень много. Многие сейчас болеют, поэтому старайтесь беречь себя❤
Надеемся, что новая глава вам понравится❤
13 августа 2005 года. Утро.
На городском кладбище начинает светать, немного прохладно, но несмотря на мрачность этого места, все вокруг живет своей жизнью — некоторые люди уже спешат на работу, непроизвольно ускоряя шаг проходя мимо ограды, черный кот по-хозяйски расхаживает между гранитных плит, щебечут птицы.
Среди могильных плит никого нет, кроме высокого парня в полосатой футболке, стоящего у ухоженного поминального камня. Он молча положил букет белых хризантем на серый камень, перевел свой взгляд выше, туда, где написано имя: «Сано Шиничиро», а ниже стоят пугающие своими цифрами даты — рождения и смерти. Баджи сильно прикусывает нижнюю губу. До боли, еще немного и начнет сочиться кровь. В который раз осознает: прошло всего-то чуть меньше двух недель со дня рождения Шиничиро, а потом…
— Какое-то странное совпадение, — шепчет Кейске, проходясь взглядом по соседним могилам. — У многих дата смерти и дата рождения находятся в пределах одного или двух месяцев, но с разницей в года.
Почему-то ему кажется, что все-таки есть в этом что-то… Занимательное? Если бы Баджи спросили: хотел бы он знать день своей смерти, то Кейске ответил бы, что исходя из своих наблюдений, он и так догадывается, в какие месяцы это может произойти. Но вот сколько именно лет ему отпущено ходить по этой земле… Нет, этого он знать определенно не хочет. По мнению самого Баджи, знать свою судьбу наперед — очень паршиво. Жизнь полна сюрпризов и не всегда приятных. Он не хочет шарахаться от каждой мелочи, ожидая того самого «злого рока».
Сейчас особенное время — время, когда вероятность пересечься здесь с кем-то из семьи Сано равняется нулю. Почти. Обычно Майки еще спит в такую рань, Эмма только начинает хлопотать над завтраком, а их дедушка посвящает это время утренней молитве. Именно сейчас Баджи может без свидетелей поговорить с Шиничиро и в тысячный раз сказать ему:
— Если можешь — прости. Мы этого не хотели, — тихо, опускаясь на колени.
В памяти всплывают события двухлетней давности, когда его мотали по допросам и судам, устраивали очную ставку, водили на место преступления и заставляли примерно воспроизводить события той ночи. Заново. В те дни он детально пересказал смерть Шиничиро по меньшей мере десяток раз.
Баджи никак не может вспомнить, сколько он спал в тот отрезок времени. И спал ли вообще.
А еще была учеба. Школа, на которую искренне становится наплевать, когда на твоих глазах убивают человека.
Кейске помнит, как он вставал рано утром и шел на учебу. Но… Он вспоминает эти моменты, начиная с десятых чисел сентября. Все три недели «до» будто вычеркнуты из памяти. Посещал ли он школу, когда шло следствие по делу смерти Сано Шиничиро? Если он там был, то что делал? Баджи не вспомнит об этом, наверное, уже никогда. А если и попытается, то перед глазами вспыхнет картинка растекающейся лужи чужой крови. Он уже проверял.
На самом деле успеваемость Баджи не была ужасной. Да, многое казалось ему чем-то не интересным, а где-то было банально лень, но на удовлетворительные оценки и даже выше он справлялся. Учеба совсем пошла под откос только после той ночи.
Сосредотачиваться на материале было просто невозможно. В голове всплывали беспорядочные образы: заплаканная и еще больше уставшая мать, пустые глаза Майки, Казутора, бьющий наотмашь разводным ключом, Эмма, господин Мансаку Сано… А еще эти косые, раздражающие взгляды учащихся школы, и их очень громкий шепот.
Долги по учебе все накапливались и накапливались, а попросить помощи у одноклассников или вообще хоть у кого-нибудь из школы не представлялось возможным. Баджи Кейске боялись. Слухи распространяются слишком быстро, никто не хотел связываться с «убийцей». Нельзя сказать, что до трагедии с Шиничиро у него были друзья в этой школе, вовсе нет. Кейске предпочитал одиночество тем людям, с которыми он был вынужден учиться. Они все были какими-то… Какими-то лицемерными. Фальшивыми. Таких людей Баджи никогда не любил.
Проблемы с учебой и ситуация в целом не остались без внимания учителей и директора. Тогда было принято серьезное решение — оставить парня на второй год. Был ли он расстроен? Да, немного, но не настолько, чтобы делать из этого драму. В жизни случаются вещи куда страшнее, чем остаться на второй год или, скажем, плохая оценка. Баджи знал это, как никто другой.
Баджи помнит, как рыдала его мама, когда узнала, что он причастен к смерти человека. Помнит, как она пришла ночью в его комнату, зажимая себе рот рукой, чтобы не было слышно сдавленных всхлипов, как гладила его по голове, встав на колени возле его кровати, думая, что он спит. Шептала что-то обнадеживающее. Помнит, с каким выражением лица она совместно с учителями и директором приняла решение оставить его на второй год.
Покровительственно. Выхватывает взглядом недопитую рюмку и, недолго думая, залпом допивает содержимое. Он не собирался напиваться в сопли, это правда, но расслабить себя и свой мозг ему было просто необходимо. Еще вчера он находился в перманентном напряжении, контролируя каждое свое действие. А сегодня, в кругу друзей, рядом с Баджи, можно и забыться. Хотя бы ненадолго.
Чифую давно не пил. У него не было на это времени, да и Казутора не давал, считая, что Мацуно окончательно добьет себя, если еще и за бутылку возьмется. Вместо этого Чифую литрами пил кофе. Проклятый горький кофе, к которому он больше никогда в жизни не притронется.
— Что? — вопросительно выгибает бровь Баджи. Чифую начинает его забавлять. — Во-первых, она сейчас в другом городе, а во-вторых, с тебя, пожалуй, хватит. — Кейске всматривается в скорее уставшее, чем пьяное лицо Мацуно. — Кстати, не надейся, что я понесу тебя на себе, — Чифую на это заявление отвечает коротким смешком и делает шаг в сторону коридора, тут же запнувшись. Баджи успевает поймать своего заместителя до того, как его многострадальная голова встретится с дверным косяком.
Всемилостивые боги, подарите ему терпения и сил.
Кое-как доведя Чифую до его обуви и самолично завязав ему шнурки, чтобы не проторчать здесь до самого утра, Баджи попрощался с Доракеном и Эммой. С Майки говорить было бесполезно. Манджиро уже пускал слюни на полу зала.
Интересно, кому повезло сегодня больше, Рюгуджи с обоими Сано или же Баджи с Чифую? Кен-чин и Эмма, как самые трезвые, сейчас займутся уборкой — утром дедушка должен вернуться в чистый дом, а не в то, что они устроили. А вот Кейске предстоит «увлекательное путешествие» до вокзальной остановки с выпившим Мацуно в придачу. Хорошо хоть, что Такаши и Хаккаю с ним по пути и уходить они собрались вместе с Баджи. Кейске прекрасно знал, что это для того, чтобы сбежать от злого Доракена с метелкой в руках, заставляющего их убираться. Ну и пусть, идти вместе веселее.
Просто прелесть, а не ребенок.
— А ты подрос, — послышалось откуда-то сзади. Баджи почти удивился. Почти. Вокруг уже давно рассвело. Сегодня он провел на кладбище больше времени, чем изначально планировал. — И твои волосы стали намного длиннее. Надеюсь, они не доставляют тебе проблем в бою, Кейске. Баджи делает один глубокий вдох, медлит, прежде чем повернуться. Он знает, кто сейчас стоит за его спиной. Кейске солжет, если скажет, что не ожидал этой встречи. Рано или поздно, но она все равно состоялась бы. Сано Мансаку — человек, который в какой-то степени заменил ему отца. Благодаря дедушке семьи Сано и Шиничиро Баджи научился переступать через трудности, решать проблемы, сцепив зубы идти вперед даже если очень тяжело. Только благодаря им Кейске научился терпеть и преодолевать боль. Баджи осторожно разворачивается и молча кланяется. Волнение, накатывающее стремительной лавиной, заставляет чаще дышать. Парень хоть и понимал, что их встреча неизбежна, но если честно, не был готов к тому, что она случится именно сегодня. Сколько бы дней не прошло — смотреть в глаза членам этой семьи ему будет трудно. — Нет, все в порядке, — как-то растерянно произносит он, не поднимая головы. — В бою я собираю их в хвост, они мне не мешают. — Кейске, посмотри на меня. Баджи нервничал. Не психовал, не злился. Просто был немного напряжен. Он выпрямился и взглянул на невысокого мужчину, задерживаясь на таком знакомом лице. Глаза дедушки все так же светились добротой. Кейске сглотнул и приоткрыл рот, глядя на слегка приподнимающиеся уголки губ господина Сано. Мужчина подошел ближе, тихо произнеся: «Я рад тебя видеть», протянул руку для рукопожатия, помогая своему бывшему ученику справиться с возникшей внутри него неловкостью. Показывая, что Кейске все так же дорог. — Мы так давно не виделись, — грустно вздыхает Мансаку, будто он уже и не надеялся, что этот день когда-нибудь наступит. — Уже совсем взрослым стал. Баджи вздрагивает, но все-таки пожимает (непременно двумя руками) маленькую и крепкую ладонь в ответ. Его учитель почти не изменился за прошедшее время, лишь белых прядей добавилось в волосах. Он скучал по нему. Кейске скучал по ним всем. Да, с Майки они вновь видятся на собраниях, иногда проводят время вместе, а вот его дедушку и Эмму он видел очень давно. В этой семье Баджи воспринимали, как еще одного ребенка. — Кейске, помнишь, как когда-то я говорил тебе не делать глупостей? — он перевел взгляд на неестественно красивые глаза юноши. — Так почему же ты их делаешь? — горько прошептал мужчина. Баджи виновато отвел взгляд, хмуря брови. Мансаку продолжил, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице: — Манджиро сказал, что ты отказался от приглашения на его день рождения. Еще сказал, что позвал твоего друга, кажется, его зовут Чифую? Но, насколько я понял, без тебя он не пойдет. Все верно. Несколько дней назад Майки действительно приглашал их на свое восемнадцатилетие, но Баджи отговорился срочными делами. Конечно же, все знали, почему командир первого отряда ответил именно так. Никаких дел на двадцатое августа у него не было. Он уже нигде не работает, его мама на тот момент будет в другом городе, а учеба начнется только через пару недель. Вся причина заключалась в том, что Кейске тяжело будет находиться в доме семьи Сано после случившегося, а Чифую не видит смысла идти туда без своего капитана. В конце концов, с Сано Манджиро они никакие не друзья. И познакомились только благодаря Баджи. — Да, Чифую — мой друг, и он действительно не пойдет на праздник, если там не будет меня. — наконец отвечает Баджи. — У меня неотложные дела в этот день. Я не смогу прийти, прошу прощения. Кейске планировал просто купить браслет для своего друга детства и подарить его на следующий день после праздника. Без лишнего шума, тихо, но от всего сердца. Так всем было бы спокойнее. — Ох, правда? — притворно удивился мужчина. — Кейске, наклонись ко мне, пожалуйста, — попросил он, вздохнув. Дождавшись, когда парень выполнит его просьбу, Мансаку несильно стукнул его по темной макушке, сказав: — В твоем возрасте пора бы научиться врать более правдоподобно, — усмехнувшись, произнес дедушка Сано. — Кейске, в следующую субботу мы ждем тебя у нас дома. И бери с собой своего Чифую, хочу на него посмотреть, — помедлив, сказал Сано, разворачиваясь в сторону выхода с территории кладбища. — Манджиро рассказывал, что он хорошо дерется. Мне просто интересно, что он за человек. — Ладно, — слегка улыбнувшись, произнес Кейске, глядя на медленно удаляющуюся от него фигуру. — Я постараюсь прийти. Постараюсь…***
20 августа 2005 года. Трель дверного звонка все еще стоит у Майки в ушах. Он хмурится, но решительно откладывает нож и делает шаг в сторону входной двери. Чуть медлит, а затем делает еще несколько, вставая к ней почти вплотную, всем своим видом демонстрируя свое напряжение. Будто за дверью стоит не его друг детства, а какой-нибудь призрак или еще чего похуже… — Расслабься уже, — улыбаясь, произносит пожилой мужчина, подходя к своему внуку. Кладет тяжелую ладонь на его плечо. — Кейске все-таки хватило мужества, чтобы вновь прийти сюда. — Дедушка, ты же понимаешь, как Баджи тяжело это далось. — произносит Манджиро со странной интонацией, сверля несчастную дверь взглядом. — Не понимаю… Я не понимаю, как у тебя вообще получилось переубедить его. На самом деле надо сильно постараться, чтобы в чем-то переубедить Баджи Кейске. Он до последнего будет сомневаться в правильности чужих действий и решений. Так было с Казуторой, когда Ханемия предложил украсть байк для друга. Так было и тогда, когда Майки посоветовал Кейске купить очки, чтобы в глазах учителей он казался умнее. Баджи принимал чужую точку зрения, только если она хоть как-то граничила с его собственной. — Хватит об этом думать, Манджиро, — встрепенулся дедушка Сано, заметив, резкую перемену настроения и нервозность внука. — Просто открой дверь. Баджи и Мацуно ждут довольно долго. Наверное, минуты четыре. Во второй раз звонить никто не собирается. Кейске планирует постоять еще минуту и с чистой совестью уйти. Он пытался. От волнения Баджи слегка помял небольшую коробочку с подарком, даже не заметив этого. Раздражение, преследовавшее его с самого похода в зоомагазин, полностью сменилось легкой нервозностью, граничащей с предвкушением. Несмотря на чувство вины, несмотря на то, что он знает, что вряд ли должен переступать порог этого дома, он очень рад снова оказаться здесь, в родном месте. Чифую коротал время ожидания, смотря на неплотно прикрытую дверь, и гонял в голове ничего не значащие мысли. Сейчас ему сложно думать о чем-то весомом — мешает головная боль. Еще в зоомагазине Чифую почувствовал дискомфорт. В основном он только по этой причине и приказал Ямагиши замолчать. Сейчас боль достигла своего апогея, сдавливая виски. У Чифую и раньше наблюдалась подобная проблема. Чрезмерные физические и умственные нагрузки, нарушенный режим сна, частые смены климатических поясов давали о себе знать. Им с Инуи и Хаккаем часто приходилось посещать другие страны по работе. Мацуно это нравилось. Нравилось, но одновременно с тем он ненавидел то, для каких целей они туда ездили: сделки с очередными криминальными авторитетами, шантаж, отмывание денег и многое другое, о чем Чифую предпочел бы не вспоминать. — Баджи? Чифую? — голос Майки заставляет вскинуться обоих. Кейске медлит с ответом, но незамедлительно кланяется, когда за открывшейся дверью виднеется второй человек — Сано Мансаку. Баджи кидает взгляд на Чифую и слегка кашляет, чтобы замешкавшийся Мацуно повторил за ним. — Вы пришли даже немного раньше, чем нужно, но это очень хорошо— негромко говорит мужчина, улыбаясь. — Кое-кто нечаянно спалил все овощи, а Кен-чин там один не справляется с нарезкой. Кейске, ты не поможешь ему? Баджи вздрагивает — бывший учитель твердо кладет свою руку на его плечо. Он поднимает, наконец, взгляд, смотрит в доброе лицо старшего Сано. Кейске помнит, что именно сказал ему мужчина неделю назад, когда уходил с кладбища…Бери с собой своего Чифую, хочу на него посмотреть.
Сано Мансаку не шутил, когда говорил о том, что хочет познакомиться с Чифую. Баджи не боится оставлять их наедине, но как на это отреагирует сам Мацуно? Нет, он точно не станет грубить старшим, не полезет в драку или что-то вроде того, но что, если он… затушуется?.. Нет, сейчас Чифую вовсе не чувствует себя неловко, делает вывод Баджи, смотря на него. Видит расслабленную позу и спокойный взгляд голубых глаз. Значит переживать не из-за чего. Если бы Кейске кто-нибудь сказал, как часто его другу приходилось общаться с самыми разными людьми, он ни за что бы не поверил, что речь идет о Мацуно Чифую. Когда-то этот парень очень робел от одного только упоминания о знакомстве с госпожой Баджи. Чифую долго упирался, зная, что мама Баджи — строгая и волевая женщина. Даже Майки опасался ее. А если Чифую ей не понравится? Она запретила бы общаться с ее сыном? Конечно, никого бы это не остановило, но неприятный осадок определенно остался бы. Баджи особо нечего возразить, он только пожимает плечами в ответ, чуть кивая. Уходя в след за Майки, Кейске оглядывается на Чифую и с озорством подмигивает, скрываясь в доме. В какой-то степени его забавляет сложившаяся ситуация. Мацуно успевает кинуть на друга короткий взгляд прежде, чем дедушка Сано задает вопрос: — Чифую, сколько стоек ты знаешь? — Я никогда не занимался тхэквондо профессионально, — качает головой в ответ Мацуно. — Благодаря фильмам знаю всего шесть стоек. Я научился основам, когда был еще ребенком. — Интересно, — Чифую слышит в голосе мужчины усмешку. — Говоришь, что никогда не занимался тхэквондо профессионально, а по словам Манджиро, ты весьма неплохой боец. Скажи мне, это ведь Кейске помог доработать твои стойки? — спрашивает Мансаку, осматривая Мацуно с головы до ног. Разумеется, принимать комплименты приятно, особенно от такого мастера, как Сано Мансаку. Баджи иногда рассказывал Мацуно о нем. И да, именно Кейске когда-то указал Чифую на ошибки и показал несколько новых приемов. Эти «уроки» не раз спасали Мацуно в драках. — Вы правы, — спокойно улыбается Чифую, глядя на старшего Сано. — По-моему, у Баджи-сана талант к боевым искусствам. — Да, я тоже когда-то ему об этом говорил. Мансаку, убедившись в чем-то своем, наконец поднимает взгляд и заглядывает Чифую в глаза. Дедушка Сано может поклясться, что вздрогнул бы, если бы поймал на себе такой взгляд когда-то давно, в своей юности. У него возникло ощущение, будто перед ним стоит вовсе не подросток, а немало повидавший в этой жизни мужчина. Мансаку молча смотрит на мальчика, пытаясь понять что с ним не так, пытаясь расшифровать этот странный взгляд, прочитать хоть что-то по выражению лица. Не выходит — лицо Чифую не выражает почти ничего: ни волнения, ни злости. Мацуно лишь слегка улыбается. — Чифую, сколько тебе лет? — прервав неловкое молчание, интересуется мужчина. Никак, кроме разницы в возрасте, дедушка Сано это объяснить не может. — Ты старше Манджиро и Кейске? Проходит несколько секунд, прежде чем Мацуно подает голос: — Двадцать восемь. Мне двадцать восемь лет. За несколько лет работы в криминальной «Тосве», Чифую научился виртуозно врать. Он знает, что если нужно скрыть правду — ее надо просто рассказать. Особенно, если она будет звучать абсурдно. По его личным наблюдениям это очень эффективный способ, но, конечно, не во всех ситуациях он уместен. Вряд ли дедушка Майки поверит в то, что его собеседнику, который выглядит, как ученик средней, даже не старшей школы, на самом деле оставался всего месяц до его двадцать девятого дня рождения, прежде чем ему всадили пулю в лоб. Это же полнейший бред. Любой, кто услышит это, посчитает, что Мацуно шутит. Ну или просто сумасшедший… — А у тебя хорошее чувство юмора, — негромко хмыкает Мансаку. — Ты, наверное, их ровесник, да? И все-таки, это сработало. — Нет, — миролюбиво произносит Чифую. — На самом деле мне шестнадцать. В декабре исполнится семнадцать. Еще несколько минут они проводят в ненапрягаемой тишине. Мацуно спокойно стоит рядом, ожидая дальнейшего развития событий. — Послушай, — вдруг серьезно начинает мужчина. — Ты ведь знаешь, почему Кейске не хотел приходить сюда сегодня, верно? Господин Сано смотрит на Чифую так, будто что-то наконец понял. Будто только что увидел его насквозь. Мацуно это поражает, но все-таки он не отводит глаз, остается непоколебимым. Чифую уже давно не ломается под давлением чужих взглядов. Он сам при желании может кого-то сломать. Однажды он понял, что слабые характером люди, долго не протянут, находясь рядом с личностями, с которыми, к сожалению, ему приходилось контактировать на протяжении нескольких лет. Поэтому слабость он из себя вытравил. — Да, я все знаю. Он не лжет. Конечно, никто ни в том, ни в этом времени не посвящал его во все подробности. Чифую знает об этом только благодаря Казуторе. В одном из своих писем он описал ему всю ситуацию очень даже детально. — Получается, что ты не из тех, кто верит слухам, — кивая каким-то своим мыслям, говорит господин Сано. — Что ж, похвально. Мацуно, честно говоря, ожидал, что в какой-то момент их разговор дойдет до этого. Он знает, о чем его сейчас попросит дедушка семьи Сано. — Присмотри за ним, Чифую. Теперь Мацуно выглядит привычно для самого себя: уверенно, хладнокровно, неприступно. Перемена разительна, но он до сих пор не может взять под контроль свои привычные действия. Все еще не может до конца поверить в то, что происходящее с ним — реальность. В конце концов только сегодня он словил пулю и должен был умереть. — Непременно. Чифую резко переводит взгляд на дверь. За ней слышится копошение. Господин Сано по всей видимости тоже это улавливает и сокрушенно качает головой. Мужчина оборачивается и очень тихо подкрадывается к дверной ручке, а после резко тянет ее на себя. Мацуно едва заметно улыбается, когда видит недовольного Майки, потирающего свой лоб после того, как его дедушка дал ему хорошего щелбана и немного смущенного Баджи. Очевидно, что эти двое нагло подслушивали. — Уши грели, да? — усмехается Мансаку, глядя на Манджиро и Кейске. — Какие же вы еще дети. Баджи отводит взгляд, когда на его руки ложатся чужие, горячие и сухие. Они по сравнению с его ладонями более грубые, старческие, но до сих пор такие сильные. Господин Сано нарочно смущает его еще больше, делает вывод Кейске. — Вот видишь, я его не съел, — говорит мужчина шепотом, чтобы только Кейске смог услышать. — Все с твоим Чифую в порядке. Баджи в принципе никогда бы не подумал, что господин Мансаку причинит какой-то вред Чифую. Это было чем-то из ряда вон выходящим. Но почему-то он все равно немного волновался о том, как пройдет их знакомство. Благо, похоже, все остались довольны. На Манджиро уже была надета длинная серая клетчатая рубашка, которую Мацуно вместе с Баджи выбирали около двадцати минут. Они бы справились намного быстрее, если бы не Чифую, который по привычке искал что-то подходящее в отделе с очень дорогими вещами. Только после фразы Кейске: «И давно ты стал миллионером?», понял, что теперь он не может позволить себе многое, как это было буквально вчера. Непривычно. Все это слишком непривычно для Мацуно. Чифую успел протянуть главе подарочный пакет и произнести краткое: «Поздравляю», прежде, чем Майки утащил за собой Баджи, оставляя их с господином Сано наедине. На правом запястье Манджиро Чифую тут же заметил новенький блестящий браслет, подаренный Кейске. Похоже, что ему понравились подарки, раз он сразу надел их. Это радует. — Что ж, мне уже пора, — отстраняясь от юноши, произносит Мансаку. — Надеюсь, что к моему приходу с домом будет все хорошо, Манджиро. Господин Сано специально делает акцент на последней фразе. Он знает, что его внук— далеко не самый спокойный ребенок. Конечно, в доме остаются те люди, которые смогут проследить за тем, чтобы праздник прошел без происшествий, но сейчас мужчина пытается воззвать к совести парня, которая крайне редко просыпается. Да, сегодня его восемнадцатый день рождения, но он все еще несовершеннолетний, как и все остальные. Все, кроме Мацуно Чифую, но об этом никому знать не обязательно. Но даже с учетом этого факта, господин Мансаку прекрасно знал, чем будет промышлять молодежь в его отсутствие. Не дай он провести праздник дома, его шебутной внук нашел бы какое-нибудь другое место. И вряд ли оно было бы лучше. Пусть уж тут развлекаются, чем не пойми где. — С домом все будет хорошо. Я тебя услышал, — Майки копирует его лицо, наконец, отвечая. — В конце концов, Эмма же тоже остается. Уж она точно никому не позволит устроить здесь хаос. Господин Сано хотел похвалить внука за трезвость ума, но пародировать его все-таки не стоило. — Не паясничай, Манджиро, — строго произнес Мансаку, дав ему еще один щелбан. Майки понимает за что, поэтому чуть тупит взгляд. — Приятно было познакомиться с тобой, Чифую. Кейске, я рад, что ты пришел, — улыбнувшись, сказал мужчина. — Желаю вам всем хорошо провести время! Под дружное: «До свидания», Сано Мансаку сворачивает на соседнюю улицу. Сегодняшнюю ночь он проведет у своего старого друга, играя в сеги и вспоминая былые времена.***
Чифую, чуть прикрыв веки, уже некоторое время наблюдал за Шибой и Мицуей. Он знает, кем они стали в будущем, и это его настораживает уже сейчас. У этих двоих поражающий потенциал для роста в криминале. «Ни в коем случае нельзя допустить ухода Шибы Хаккая к «Черным Драконам», — бездушно улыбаясь говорящему с ним Хаккаю, думает Мацуно. Он не может быть искренним с этим человеком, когда видел его ужасные и вульгарные поступки в будущем. Он не готов с ходу назвать Хаккая другом только потому, что этому парню доверяет Мицуя, да и Шиба, объективно, еще ребенок. Все дети рано или поздно вырастают. Во что вырастет этот Хаккай Шиба, Чифую постарается проследить лично. Нельзя отдавать врагам потенциально сильного человека. Это одна из важных целей, которую Чифую поставил себе, увидев всех вновь молодыми и счастливыми. Крепкий алкоголь льется по стаканами и рюмкам. Вокруг звучит громкий разноголосый смех, сливаясь в одно задорное нечто. Атмосфера доверительная, спокойная, темы разговоров плавно сменяют друг друга, не образуя неловкой паузы. Чифую не помнит какой по счету стакан он пьет, наблюдая за всеобщим весельем. Вот Эмма, буквально заливаясь слезами из-за смеха, специально принесла детский фотоальбом Майки. Доракен, как зачарованный, смотрящий на девушку и давно льющий саке мимо рюмки. Хаккай, уже задыхающийся от припадков смеха, на грани истерики тыкающий в детские фотографии Майки, при этом держа самого Манджиро, чтобы тот не выхватил драгоценный альбом. И Мицуя, сидящий рядом и смотрящий на все это безобразие со спокойствием буддийского монаха. Чифую уже и забыл, что когда-то было вот так. Не хватает только… — Ты знаешь, что наливать самому себе не принято? — произносит Чифую, найдя Кейске на кухне и встав ему за спину. — Сетю? — задает скорее риторический вопрос Мацуно, после того как пробует напиток из рук Баджи. — Ты даже ничем его не разбавил. Его так не пьют, Баджи-сан. — И давно ты стал разбираться в алкоголе? — недоверчиво интересуется Кейске, поднимая голову. — Как знать, — спокойно отвечает Мацуно, присаживаясь рядом с другом. — Кстати, если уж ты и собрался пить крепкий алкоголь, то, пожалуйста, закусывай. Принести тебе что-нибудь? — Нет, спасибо, — тихо произносит юноша. — На самом деле, я не очень-то хочу пить. Баджи отставляет рюмку с крепким напитком подальше. — Тебя что-то тревожит? Задает вопрос Чифую, медленно склоняя тяжелую голову на плече Баджи. Сфокусировать зрение было проще, когда голова на что-то облокачивалась. Раньше для этого подходила собственная рука, но Чифую устал ее так держать. Перед глазами медленной каруселью крутится находящаяся в кухне мебель. Все же какой-то из тех стаканов был лишним… Нужно было сделать расчет на тело подростка. Хотя Мацуно его делал, но, видимо, все равно немного ошибся. Когда он встал с пола в главном зале, он это прекрасно понял. Баджи напряженно молчит, не желая отвечать. Чифую тихо фыркает — что-то никогда не меняется — и чуть ли не блаженно прикрывает глаза. Он задал этот вопрос скорее из интереса «а ответят ли мне», чем из реальной надежды услышать что-то. Мацуно и без слов понимает почему Кейске ушел на кухню, отдалившись от веселья. Баджи далеко не до смеха сейчас. Не в доме семьи Сано и не накануне выхода Казуторы из колонии. Тот человек, которого Чифую встретит здесь, совершенно не будет похож на взрослого Ханемию. Этого Казутору Чифую не знает, этот Казутора в будущем умер вместе с Баджи, и Мацуно его не застал. Ханемия из этого времени опасен и непредсказуем, разговаривать с ним будет бесполезно, он не станет никого слушать. Чифую еще не думал с какой позиции нужно подходить к этой ситуации. В конце концов, дайте ему небольшую передышку. — Я скучал по тебе, — сонно бормочет Чифую, устраиваясь удобнее на чужом плече. Сознание, покрытое алкогольной дымкой, решает, что оно лучше любой подушки. Мацуно глубоко вдыхает и неосознанно задерживает выдох. Пахнет гранатом. Кейске порывается что-то сказать ему. Попросить Мацуно убрать свою голову с его плеча (просто скинуть — рука не поднимается), ведь это… почему-то начинает смущать с каждой секундой все больше. Щеки предательски наливаются краской. — Чифую, какого ты — Кейске не успевает закончить. Он чувствует как ему длинно и горячо выдыхают в шею. А затем его футболка мокнет. Баджи осознает, что это слезы, только тогда, когда одна из капель катится ему за шиворот. Кейске с удивлением касается мокрой дорожки на своем горле. Мацуно снова плачет, но на этот раз тихо. Баджи не имеет ни малейшего понятия, что происходит с его заместителем. Кейске молча и скорее по наитию теплыми пальцами смахивает влагу под глазами парня. Задумчиво смотрит на засыпающего Чифую. Время неумолимо идет вперед, приближая ночь. Баджи спохватывается и пытается найти свой телефон. — Эй, Чифую, не спи пока, — Кейске легонько встряхивает плечом. — Нам еще нужно успеть на последнюю электричку до дома, — Баджи рассеяно смотрит в экран своего мобильного, пытаясь понять, который сейчас час. — Слышишь меня? В последний месяц Кейске из-за дополнительной работы мало с кем виделся в принципе. Почти все свободное время уходило на заработок денег для покупки подарков. С Чифую Баджи тоже встречался редко, хоть и жил с ним в одном доме. Поздним вечером, после двух подработок, Кейске по-человечески хотелось доползти до кровати и рухнуть на нее, уснув в полете, а не вести задушевные беседы. Но это не значит, что он не скучал по общению с друзьями. К концу его самовольного забега «сдохну на работе, но куплю то, что запланировал» слышать искаженные голоса из динамика телефона осточертело. А по посиделкам у Чифую дома, где они, смеясь, обсуждали всякую ерунду, Баджи уже готов был выть. И вот сейчас, сидя на чужой кухне, слыша веселые настоящие голоса друзей из соседней комнаты и ощущая до безобразия правильную тяжесть чужой головы на своем плече, Баджи может вздохнуть спокойно. Хотя бы сегодня, в эту самую секунду, все правильно, так, как должно быть. И пусть впереди его ждут еще тысяча и одна проблема, этот момент стоит их всех, думает Кейске. — Баджи, нам уже пора, — неожиданно бормочет Чифую, начиная шевелиться. Кейске слегка вздрагивает, выныривая из внезапной пучины своих мыслей. Он так и не посмотрел время. Чифую сползает по чужому плечу вниз, на стол, а потом поднимает голову, облокачивая ее на свою руку. Осоловело смотрит на Баджи и улыбается. Кейске на миг кажется, что это улыбка не спокойствия, а бесконечной усталости. — Что же я скажу твоей маме, если поздно верну тебя домой? — хихикает Чифую, лукаво глядя на своего капитана. Мацуно нехотя встает и смотрит на своего командира с незлой усмешкой.***
— Что это на него нашло? — интересуется Мицуя. — Баджи, тебе не кажется, что сегодня Чифую ведет себя немного странно? — Не обращай внимания, — крепче хватая под бедра своего заместителя, которого он несет на спине, отвечает Кейске. — Он сегодня головой ударился, вот и дурит слегка. Такаши смеется, поглядывая на друга. Опять что-то скрывает. Чифую сотни раз доставалось по голове в пылу драк. Мицуя уверен, причина не в этом, но допытываться он не станет. У каждого есть что скрывать от других, какими бы близкими люди не были. — Как скажешь, — кивает Такаши, отворачиваясь. — Эй, Мицуя, я не вру, — фыркает Кейске. — Баджи, я прекрасно знаю, как ты умеешь врать, недоговаривая правду, — улыбается капитан второго отряда. — Порой это никто не — — Боже, за что мне это наказание?! — перебивает товарища Баджи и резко останавливается. — Чифую, заканчивай! Я ничего не вижу! — Ты, наоборот, слишком зрячий, — убирая чужую руку от лица Кейске, веселится Такаши. Тем временем Мацуно, словно ребенок, снова тянется своими ладонями к глазам Баджи. — Ты же как-то дошел до сюда. За все те пятнадцать минут, которые Кейске несет этого неугомонного на себе, Чифую уже успел порядком его достать. Сегодня, сейчас, стоя посреди дворов, Баджи зарекается водить Мацуно по пьянкам. Терпеть такое поведение из раза в раз он не намерен, со злости думает Кейске. Он был в доме убитого им же человека, как ни в чем не бывало общался с его семьей, он чертовски устал за весь день, протаскавшись по магазинам, до электрички осталось не так много времени, еще и Чифую не улучшает ситуацию, трепыхаясь за спиной. Бросить бы все и пойти, наконец, домой. Но разве Баджи сможет так? Мицуя, видя как командир первого отряда все больше и больше закипает, а Мацуно расходится все сильнее, предлагает передохнуть на ближайшей площадке. Чифую не пушинка, особенно когда трепыхается, да и Баджи немного, но выпил. Да и злой Кейске им вообще сейчас не нужен. Грубовато скинув Мацуно со спины на скамейку, командир первого отряда плюхается рядом и медленно закрывает глаза, надеясь, что хотя бы сейчас он спокойно сможет посидеть. Можно ему подышать ночным воздухом без чужого алкогольного дыхания, хорошо? — Эй! — доносится откуда-то со стороны качели. — Какого черта вы здесь забыли?! Это наша территория, убирайтесь! Сегодня явно не его день. — Детская площадка? — равнодушно интересуется Шиба, игнорируя сказанное ранее. — Ты серьезно? Незнакомый парень со светлыми волосами на мгновение замирает с банкой пива у самого рта, что-то высматривая в Хаккае. Он встает с нагретого им места и вразвалку, явно нетрезвой походкой, направляется в сторону Шибы и его компании. — У тебя какие-то проблемы, приятель? — тянет это недоразумение, скорчив «устрашающее» лицо. На деле такому выражению позавидовал бы только клоун. Заместитель второго отряда изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться на всю улицу и не разбудить людей, особенно сердобольных бабушек, которые могут выйти и надавать им всем мокрыми тряпками по лицам. От одного вида этой «грозы детской площадки» хочется плакать от смеха. Перед Хаккаем, шатаясь, стоит молодой человек, похоже ровесник, с глупой прической и одинокой светлой прядью, свисающей на лоб. — Меня не слышно? — по-прежнему обращаясь к Шибе, спрашивает парень. Не дождавшись видимой реакции, он поворачивает голову к другому человеку. — Я сказал вам проваливать с нашей территории! К несчастью для выпившего пацана, другим человеком оказывается Баджи Кейске. Он резко открывает глаза и дергается вперед. — А теперь послушай меня, придурок, — проговаривает Чифую, не поднимая головы — перед глазами до сих пор все слегка плывет. Он только чудом успел схватить Баджи за запястье и теперь прилагает немыслимые усилия, чтобы это самое запястье держать на месте. У Кейске появилась груша для битья, причем первая проявившая агрессию. Если его не удержать сейчас, то потом уже можно будет только оттаскивать. И то это вряд ли получится. — Предупреждаю, если я сейчас его отпущу, то через пару минут тебе потребуется скорая. Поэтому, будь добр, умолкни и скройся с глаз. Юноша, возмущенный и ущемленный до глубины души, вдыхает побольше воздуха, готовый высказать Мацуно все, что он о нем думает, открывает рот, но его прерывают, по всей видимости, подбежавшие к нему друзья. — Такемичи, прекрати! — слышится знакомый голос. — Это командиры первого и второго отрядов «Токийской Свастики», с ними их заместители!Такемичи.
Эти слова заставляют Мацуно медленно поднять голову и хорошенько приглядеться к человеку, стоящему перед ним. Внешность, голос, и эта дурацкая, нелепейшая одежда действительно принадлежат его очень хорошему другу и партнеру — Ханагаки Такемичи. Первая волна оцепенения у Чифую схлынула еще утром, когда он коснулся человека, который совершенно точно умер двенадцать лет назад. Сейчас же Мацуно лишь снисходительно усмехается, глядя в осоловелые глаза напротив. «Получается, что и этот идиот жив. Отлично, я очень этому рад. Нам о многом предстоит поговорить. Особенно о его дебильнейшем, просто сучьем поведении после смерти Баджи. Только вот тот ли это Такемучи, которого я знаю? Блядство. Столько вопросов и ни одного ответа», — устало и облегченно подумал Чифую. — А? Такемичи? — Такаши с живым интересом начал всматриваться в лицо Ханагаки. До этого он даже не смотрел на него в принципе. — Подожди, ты же тот самый парень, который спас Доракена, верно? Точно! Это же ты! — Что? — Баджи непонимающе вскидывает бровь, прекращая вырывать руку из захвата Чифую. — Вот этот? Не смеши меня, Мицуя. Посмотри на него и ответь мне на один вопрос, — угрюмо проговорил он, взглядом показывая Мацуно отпустить его. — Каким же, блять, образом это смогло защитить Кен-чина от Киемасы и его своры? По-моему, он только пасть свою раскрывать и умеет — тявкает тут, как грозная болонка. — Э?! Это ты сейчас про меня сказал, патлатый? — огрызается Такемичи, нагло устремляя взгляд на Баджи. Усмехается и медленно разворачивается в сторону высокой детской горки, как будто ему плевать и защищать свою спину от четверых враждебно настроенных парней он не считает нужным — А знаешь, что я тебе скажу? — лениво интересуется он. Делает театральную паузу, подходя к горке, забирается на нее и только потом открывает свой рот: — Пошел ты нахуй. Все присутствующие на площадке молча смеривают взглядом, по всей видимости, бессмертного Ханагаки, который как ни в чем не бывало свесил ноги с горки и начал весело ими болтать. Словно это не он только что прямым текстом послал командира первого отряда одной из самых известных байкерских банд Токио. В этот момент для Чифую все встало на свои места. Именно эта фраза разом всколыхнула воспоминания, что за столько лет просто-напросто забылись. Человеком, которого избил Баджи, был Ханагаки Такемичи. Мацуно тогда не препятствовал этому, напротив, он сам хотел разобраться с ним за то, что тот посмел оскорбить его уважаемого Баджи-сана. В прошлый раз его остановил Хаккай, а Мицуя оттаскивал разъяренного Кейске от бедного подростка. «Блять. Вот же придурок. Баджи же его сейчас об асфальт размажет! Нужно срочно что-то предпринять…», — прокручивает в своей голове Чифую, при этом всеми силами стараясь скрыть признаки волнения. Чтобы хоть немного успокоить нервы, ему нужно покурить. Да, Чифую нужны эти блядские сигареты, без которых ему с каждой секундой становится все сложнее и сложнее вывозить все то, что происходит с ним за последние сутки. — Кейске-кун! — падая на колени и складывая ладони в молитвенном жесте, начинает Ямагиши. — Я прошу тебя, только не бей его, — глядя поверх очков, говорит он. — Это Ханагаки Такемичи — местный дурачок, не обращай на него внимания. Очень неплохая попытка, чтобы хотя бы немного усмирить озлобленного Баджи. Он, возможно, почти поверил в это, если бы не одно но: — Эй, Казуши, — окликнул друга Ханагаки. — Какого черта ты перед ним унижаешься? Встань и не позорься! — Да заткнись ты уже, Такемичи! — наконец вмешался, Ацуши. — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, кретин? Это капитан первого отряда, а так же один из основателей «Токийской Свастики» — Баджи Кейске. Он один из сильнейших бойцов банды, тупая ты башка. Я не хочу нести тебя к твоему дому по кускам! Ханагаки сделал пару глотков пива, благодаря которому, собственно говоря, у него сейчас такой развязный язык. Хмельная жидкость холодной волной прокатилась до желудка. — Аккун, хочешь знать, что я об этом думаю? — выдохнул со смешком Такемичи. — Я думаю, что вам с Казуши просто-напросто нассали в уши. Плевать я хотел на него, да и вообще на них всех. После сказанного послышался достаточно громкий хлопок. Похоже, это Ямагиши впечатал свою ладонь себе в лицо, поражаясь тому, насколько же одновременно слабоумным и отважным бывает его друг. «Такемучи, блять. Вот и как прикажешь мне теперь спасать твою задницу, партнер?! Самое странное здесь то, что Баджи-сан до сих пор сидит и молча сверлит тебя взглядом. На него это совсем не похоже…», — Чифую пытался выглядеть безразличным в этот момент, показывая своим поведением, что идиот Такемучи не стоит их внимания. Он смотрел то на Ханагаки, то на Баджи. Поведение последнего, по правде говоря, настораживало. Мацуно осторожно встал, неспешно подошел к Такемичи, заставил его обратить на себя внимание. Дождавшись, пока пьяное недоразумение взглянет на него мало-мальски осмысленным взглядом, констатировал факт: — Ты пьян. — Может быть, а вот ты мертв.
