Сердце тайги

На темно-коричневой перчатке лежало кольцо Семена, с небольшим бурым пятнышком на геометрическом узоре. Антона замутило. Кольцо лежало на ладони Бяши — словно змейка, кусающая себя за хвост, с красно-бурым пятном вместо глаза. Он не хотел смотреть на этот, несомненно, кровавый, развод — боялся, что его вывернет прямо в сугроб, но при этом продолжал разглядывать его, не в силах оторвать глаз. Им вдруг овладела странная, жгучая тоска. Ромка пришел в себя намного быстрее — он подскочил к Бяше и, чуть ли не вырвав зловещее украшение из его рук, начал вертеть кольцо со всех сторон, изучая цепким взглядом серых глаз каждый миллиметр металлической поверхности. — Это Свиньи, — потрясенно выдохнул он. — Точно его, отвечаю. Помнишь, Тоха? Он тебе им еще по роже заехал. Антон поморщился — еще бы он не помнил. На краткий миг ему показалось, что в носу вновь вспыхнула острая боль. Ромка, не дожидаясь его ответа, вновь начал разглядывать найденную улику. На его лице застыло странное выражение — было непонятно, какие чувства он испытывал, держа в руках окровавленную вещь своего бывшего приятеля. Пятифан обмолвился, что они не были друзьями — но он же должен был почувствовать хоть нотку сочувствия к тому, с кем когда-то собирался избить своего нового одноклассника? Или… нет? Антон вдруг четко осознал, что совсем не знает Ромку. — Кольцо нужно отнести милиционеру, — произнес он, отгоняя неуместные мысли. — Срочно. — Нет, — Ромка отстраненно качнул головой. Его взгляд все еще был прикован к бурому пятну. Антону показалось, что он ослышался. — Чего? Почему "нет"? Это улика! — Менты тут не помогут, — отозвался одноклассник. — Эта твоя «улика» им в хер не впилась. Думаешь, ты один тут такой умный, а все остальные лохи? Им и до этого приносили вещи пропавших, вот только толку от них ноль. Собаки след взять не могут, а больше эти улики ни на что не годны. В нашей дыре ни хрени специальной для них нет, ни милиционеров нормальных. Если притащишь им это, тебя поблагодарят, конечно, вот только Бабурин быстрее не найдется. Так что можешь засунуть свое желание стать героем туда же, откуда оно и вылезло. — Но это может быть важно, тут кровь! — Тоха, это твоя кровь. Не его. — Чего? — Твоя кровь, смекаешь? Он тебе нос разбил, когда вмазал этой штуковиной, поэтому и остался след. Антон нахмурился. — Почему ты так думаешь? — У меня глаза не на жопе. Когда Хрюндель тебе двинул, у тебя кровь из носа пошла. Пока ты на льду валялся, остановилась. Потом опять пошла. Не нужно быть местным умником, чтобы понять, кто измазал своей кровью кольцо. — Ты не можешь точно знать. Если есть хоть маленький шанс того, что это все же улика и она поможет милиции найти пропавших — им нужно воспользоваться. Его охватило неприятное чувство дежавю. Он вспомнил про окровавленную перчатку, предположительно, пропавшего Вовы, найденную им в лесу, и про то, как мать попросту отмахнулась от его слов. Забытое чувство обиды и раздражения вновь вспыхнуло в нем, разгоняя кровь по венам и заставляя сердце биться быстрее. Ромка слегка поморщился, не отводя глаз от возмущенного лица Антона. Он прикусил губу и, казалось, что-то напряженно обдумывал. Около минуты они стояли молча, глядя друг на друга — странно задумчивый Ромка, бездумно вертящий в руках злосчастное кольцо, и Антон с горящими от праведного, как он сам думал, гнева глазами. Наконец одноклассник, видимо, принял какое-то решение. Его губы скривились, словно он увидел перед собой что-то неприятное, и произнес: — Мне не нужна эта штуковина. Хочешь — беги с ней к ментам, или оставь себе на память. Мне до лампочки. С этими словами он небрежно кинул кольцо в сторону Антона. Тот на мгновение растерялся, но быстро среагировал и поймал окровавленное украшение. Он был удивлен — не ждал, что Ромка так легко отдаст ему улику, хоть и не знал, зачем она нужна Пятифану. С каждой минутой он все больше подозревал, что одноклассник темнит — не мог тот просто так потащиться в лес с Бяшей вместо уроков. Его поиски неизвестно чего в тайге выглядели подозрительно. Ромка явно что-то знал или догадывался — но было ли это связано с исчезновением Семена? Видимо, сомнения отразились на лице Антона, потому что Ромка резко подался вперед. — Только учти, Антошка. Можешь говорить своей милиции что хочешь —но советую держать язык за зубами. Ты вроде неплохой пацан, но если вдруг спизданешь что-то насчет того, с кем ты был… — он не договорил, но в глазах его вспыхнула такая неприкрытая угроза, что Антон невольно попятился. Он словно только сейчас вспомнил, какими разными они были. Их разговор о происходящих в тайге ужасах, падающий снег, величественная и одновременно жуткая красота зимнего леса — все это создало странное ощущение доверия. Но оно было ложным. Не картина реальности, иллюзия. Нельзя было терять бдительность и забывать — даже на мгновение — к каким разным мирам они принадлежали. Это было опасно — как был опасен и сам Ромка. Он не был удивлен его открытому нежеланию общаться с милицией — все-таки слухи о банде Пятифана он услышал еще в свой первый школьный день. Какие-то из них наверняка совпадали с реальностью. Впрочем, говорить о своей компании в лесу он и так не планировал. — И не собирался, — спокойно ответил Антон, пряча кольцо в карман куртки. Пятифан кивнул. Угрожающее выражение постепенно сошло с его лица, но теперь Антон был настороже. Желанием валяться избитым в ближайшей канаве он отнюдь не горел. — Ладно. Напряженная атмосфера ушла, но Антон решил, что на сегодня достаточно побродил по лесу. Алису, правда, он так и не встретил — видимо, придется ждать, пока та сама не захочет ему показаться. Искать непонятно что вместе с Ромкой и Бяшей он не хотел, а больше здесь ему нечего было делать. — Я пойду уже. — Ромка, давай тоже свалим? — вмешался Бяша, про присутствие которого Антон уже почти забыл. — Надоело тут шататься, на. — Перетопчешься, — отозвался тот. — Мы еще не закончили. Бяша шмыгнул носом. Он был явно недоволен, но спорить не стал — сегодня он вообще был подозрительно тихим. Впрочем, если учитывать, что вчера он встретился лицом к… дверям своего живого кошмара, это было не удивительно. Антон развернулся и пошел в ту сторону, откуда зашел в лес. Он чувствовал спиной пристальный взгляд Пятифана — но ни разу не обернулся.

***

Войдя в дом, Антон сразу обратил внимание на отсутствие сапогов отца около входа. Это было странно — обычно в это время тот уже был дома. Разувшись, он переложил кровавое кольцо из кармана куртки в карман брюк, решив отнести его в милицию в ближайшее время, предварительно поговорив об этом с родителями. Антон прислушался — из кухни доносились какие-то звуки. Недолго думая, он отправился туда. Он обнаружил там маму и Олю. Мама мыла посуду и что-то невнятно бурчала себе под нос, а сестренка жевала свое любимое печенье, задумчиво глядя в окно. Оля обернулась на звук шагов — и ее огромные голубые глаза радостно просияли. — Тоша пришел! Мама тоже обернулась, выключив воду. Она внимательно оглядела сына с головы до ног — под этим сканирующим взглядом тот сразу весь как-то съежился, надеясь, что не выглядит подозрительно. Мама обладала удивительной способностью ловить его на лжи, и он боялся, что она догадается о его прогуле. Но все обошлось — мама ничего не сказала. Она подошла к кухонному полотенцу, висевшему на крючке возле раковины, и стала вытирать руки. — Как дела в школе? — Н-нормально, — запнувшись, ответил Антон. — Хорошо. Мама словно была мыслями где-то далеко — в любой другой раз она легко бы заметила его нервозность. — Мой руки и садись за стол. — Хорошо, сейчас. А где папа? Взгляд мамы резко поменялся, из отстраненного став раздраженным. — В лес с ружьем пошел, — резко ответила она. — Сказал, что видел следы крупного кабана и хочет его выследить. Тоже мне, охотник. Лучше бы ступеньку на лестнице починил — того и гляди, кто-нибудь упадет и ноги переломает. Антон мысленно вздохнул. С каждым днем он потихоньку терял веру в то, что в их семье все станет как раньше. И что мать с отцом будут говорить друг о друге не с пренебрежением и ядом в голосе, а с уважением и любовью. Помыв руки, он сел за стол и уставился в тарелку с супом. Аппетита не было, и он уныло зачерпнул ложкой бульон, рассматривая плавающие в нем кусочки моркови. — Мам, мне надо будет тебе кое-что показать. — Доешь сначала, потом покажешь. Я буду наверху. С этими словами она вышла из кухни. Антон замер, не донеся ложку до рта, и слушал ее удаляющиеся шаги. Потом раздался тихий топот ног по лестнице, и в какой-то момент раздался жалобный скрип и последующее за ним мамино недовольное ворчание на несчастную ступеньку и на того, кто никак не может привести "этот разваливающийся дом в нормальное состояние". Он повернулся к Оле. — Оль, сегодня лиса не приходила? — волнение в его голосе трудно было не заметить. — Нет, — удивленно ответила девочка. — Я ее с того раза не видела, честно-честно. Я бы тебе сказала. — Верю, — он одновременно расслабился и напрягся. С одной стороны, хорошо, что Алиса оставила сестру в покое — по крайней мере, пока что, но с другой — вдруг она больше не придет? Она знала довольно много, и он не хотел полностью терять общество хитрой лисички, которая могла оказаться полезной. Суп был невкусным. Антон еле-еле сумел его доесть, и, слегка морщась, положил тарелку в раковину. Во рту остался неприятный кислый привкус капусты. Помыв за собой посуду, он отправился наверх, к маме, перепрыгнув на лестнице через ту самую ступеньку. Надо будет напомнить папе, чтобы он посмотрел ее — тот в последнее время уставал на работе, и вполне мог просто забыть о маминой просьбе. Сегодня был его второй выходной со дня их переезда, неудивительно, что папа предпочел отправиться в лес, а не сидеть дома с вечно раздраженной мамой. Антон нашел ее в родительской спальне. Мама стояла возле окна и смотрела вдаль, на заснеженные верхушки деревьев. Ее лицо, в последнее время выражавшее лишь раздражение и усталость, в эту минуту выглядело на удивление расслабленным. — Антон? — она обернулась. — Ты хотел мне что-то показать. — Да, — он решил не тянуть время, и сразу вытащил кольцо из кармана. Оно лежало на его ладони — зловещее и грязное. — Я нашел это в лесу — оно принадлежит моему пропавшему однокласснику. Мне кажется, его нужно отнести в милицию. Посмотри, на нем кровь. Мама перевела взгляд на украшение, лежащее на его ладони. Пару секунд она молча рассматривала его, а потом раздраженно выдохнула. — Антон, что за глупые шутки? Тебе нечем заняться? Он опешил. Снова неприятное чувство дежавю охватило его — в прошлый раз она сказала примерно то же самое. — Что? — Это не смешно, — резко сказала мама. — Раньше я не понимала, откуда Оля берет эту чушь про сову, но теперь, кажется, понимаю: пожалуйста, вот ей наглядный пример для подражания. Антон ошеломленно заморгал и перевел взгляд на кольцо. Оно было чистым. Обычное украшение из сверкающего металла с узором. Ни намека на кровавое пятно. — Но… Оно было, — пробормотал он. — Я клянусь, оно было! Кровавое пятнышко, прямо вот здесь! Антон ткнул пальцем в идеально чистую поверхность, где еще недавно красовался красно-бурый след. Он ничего не понимал. — Ох, Антон, — мать вздохнула и подошла ближе, успокаивающим жестом коснувшись его волос. — Я понимаю, ты устал, школа началась совсем недавно, а ты еще и переживаешь за одноклассника, вот тебе и… показалось всякое. На нем ничего нет. — Но было! — Тебе привиделось. — Нет! — Хватит, Антон, — голос матери вновь стал жестким. — Прекрати говорить глупости. Этого не было, и все. Прими это и не вздумай пугать Олю. А теперь, будь добр, выйди. Я хочу немного отдохнуть. Он замер и беспомощно взглянул на кольцо — до отвращения чистое. Затем вздохнул и направился к выходу. У самого порога до него донеслось: — Вечером я принесу тебе таблетки для хорошего сна. Он ничего не ответил.

***

"... Если слышите вой вдалеке — то, скорее всего, Он знает, где вы живете..." Мысли вспыхивали в голове Антона словно из ниоткуда. Рваные, безэмоциональные, чужие. Словно кто-то в его голове зачитывал их вслух. "… Если порог дома истоптан звериными следами, а за окном караулят птицы — прячьтесь. Он уже идет за вами…" Антон стоял на поляне. Он был где-то в лесу и не видел ни своего дома, ни края тайги. На мили вокруг простиралась снежная пустыня. Только деревья — темные, скрюченные, окружали его со всех сторон. Словно невиданные стражи, они раскинули свои ветви, переплетаясь друг с другом и перекрывая ему путь к отступлению. Звук шагов. "… А если однажды ночью, проснувшись, вы увидите глаза в окне — то скоро..." Звук нарастал. Кто-то огромный шел к по направлению к нему, волоча тяжелые ноги — или лапы? — и ломал деревья, задевая их своим колоссальным телом. "… Скоро..." Он был совсем рядом. Антон слышал хриплое дыхание, со свистом вырывающееся изо рта существа. "... Скоро..." Он в панике завертелся, пытаясь разглядеть опасность и то, откуда она надвигалась — но вокруг была лишь тьма. Он и сам не заметил, как снежная поляна исчезла, оставив после себя лишь пустоту и звук надвигающегося ужаса. "… Скоро..." Темнота отступила. В мозгу внезапно стали вспыхивать яркие картинки. Словно кто-то в его голове стал проявлять пленку. Каждый из кадров стоял перед его глазами около секунды — но этого было достаточно, чтобы разглядеть мельчайшие подробности. … Кровавая каша на снегу. В ней затерялись клочки одежды. Антон успел разглядеть среди этой кучи сверкающее кольцо с геометрическим узором. … Черное здание. Двери приоткрыты, внутри — бесконечная тьма, из которой на него смотрит огромный жадный глаз. … Заячья маска. Из пустых глазниц на снег лезут опарыши — мерзкие, копошащиеся, скользкие. "… Скоро…" Внезапно поток обрывочных мыслей остановился. Хриплое дыхание смолкло. Волочащиеся шаги замерли. Наступила тишина. Антон замер. Он был в панике после увиденных кадров, из глаз лились слезы ужаса. Он ничего не видел — вокруг вновь была лишь тьма. И тут из пустоты на него взглянуло лицо. Или морда — он не понял. Не успел понять — в то же мгновение раздался чей-то чудовищный визг, хрип, булькание… Громче всего были звуки помех, словно огромный телевизор внезапно дал сбой. А дальше был ад.

***

... Антон проснулся, задыхаясь. Ему казалось, что его сердце сейчас остановится от ужаса, картинки жуткого сна вспыхивали в его голове, и он зажал голову руками и зажмурился, пытаясь выкинуть их из сознания. Его лицо было мокрым от слез и пота. Антон никогда прежде не испытывал такого. У него было ощущение, что его пытали — долго и мучительно. Он все еще не мог нормально вздохнуть. Антон с трудом встал с кровати и пошел к окну. Его колотила крупная дрожь, и он шатался. Он подошел к окну и оперся локтями о подоконник, запустив пальцы во влажные волосы и тяжело дыша. Когда через несколько минут ему стало чуть лучше, он поднял голову и уставился на зимний пейзаж за окном. Но лучше бы он этого не делал. На злополучной поляне — той, где танцевали звери в ту проклятую ночь — остались звериные следы.