Сердце тайги

Над ним навис изумленный Бяша. Он смотрел на Антона так, словно увидел перед собой указатель в сторону Черного гаража, не иначе. Крылья его носа трепетали, изо рта вырывалось хриплое дыхание, а обычно суженные черные глаза казались почти овальными. Шокированные неожиданной встречей одноклассники молчали около минуты, а потом бурятенок первым нарушил тишину, спросив: — Ты че тут делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос, — раздраженно отозвался Антон, все еще не пришедший в себя от удивления. Он поднялся на ноги и, слегка покачнувшись, схватился рукой за ствол — все-таки головой он приложился неслабо. Бяша открыл рот, пытаясь подобрать слова, но, не найдя их, закрыл. Затем снова открыл и шепеляво произнес: — Да че… Шатаюсь просто, на. — Ну и я шатаюсь, — Антон начал отряхивать куртку, избегая взгляда черных глаз бурятенка. Он чувствовал себя шпионом, пойманным на чужой земле, и ему не нравилась эта ассоциация. — Ты ж в школе должен быть, не? — Ты тоже. Они неловко замолчали, теперь, напротив, не глядя друг на друга. А вскоре одновременно напряглись: рядом вновь раздался треск сучьев и скрип снега под быстрыми шагами идущего человека. — Бяша, хорош шляться хрен знает где! Я же сказал: далеко не отходим, а ты опять съебался к этим гребанным кустам, твою ма… О, — Ромка, выскочивший из-за дерева, как черт из табакерки, замер, заметив Антона. Его темная бровь вопросительно изогнулась. — Тоха?.. Тот дернул плечом, не зная, что сказать, и сосредоточенно разглядывал макушку кедра за спиной появившегося одноклассника, избегая взгляда его темно-серых глаз. Он не знал, как объяснить свое присутствие в тайге. С другой стороны, почему он должен был оправдываться? Они ведь тоже сейчас не сидели на уроке, а бродили среди деревьев тайги. Так что были ничем не лучше его. Решив, что ведет себя глупо, Антон все же перевел взгляд на Ромку, чьи волосы, падающие на лоб темными прядями, были слегка мокрыми от снега. Он был все в той же черной шапке, что и вчера, и в той же кожаной куртке. Только на руках были перчатки. Ромка внимательно разглядывал его лицо. Антон уже было решил, что у него опять пошла носом кровь — больше он ничем не мог объяснить такое пристальное внимание, когда тот наконец произнес: — Очки. — Что?.. — Антон не сразу понял, что тот имеет в виду. — Очки откуда? — Нашел… — И где же? С ними вроде как Свинья смылся. Который вроде как исчез. Антон растерялся. Он недоуменно смотрел на Ромку, не понимая, к чему этот допрос. Неужели тот думает, что он, Антон, причастен к исчезновению их одноклассника?.. От этой мысли его вдруг охватила странная обида. Ему до одури захотелось рассказать правду — но он понимал, что не станет этого делать. Ему просто не поверят. Он бы и сам не поверил, если бы кто-то сказал, что потерянную в лесу вещь ему принесла сова. Решил бы, что над ним насмехаются. И он нашел единственное более-менее логичное объяснение: — По дороге в школу. Утром шел по обычному пути, и они чуть в стороне валялись. Он старался, чтобы его голос звучал искренне. — Вот как, — Ромка, кажется, не поверил ему — он смотрел на Антона с прежним подозрением. — Ты чего, — вдруг оскорбился Антон, решив, что лучшая защита — это нападение. — Думаешь, это я его… Да? После этих слов из глаз Ромы тут же исчезло недоверие, сменившись искренним удивлением. — Че? Я что, на идиота похож? Антон слегка стушевался. Он перестал понимать ход Ромкиных мыслей, но тот сам решил объяснить свои мотивы: — Я спрашиваю, потому что сам точно такие же нашел. Тоже в лесу, — он приподнял руку, и Антон уставился на то, что было зажато в ней. Очки. Его очки. Абсолютно такие же, как те, что находились сейчас на его лице. Только линзы были заляпаны чем-то красно-бурым, ужасающе напоминающим кровь. Антон уставился на них. Он смотрел и смотрел, будучи не в силах оторвать взгляд от жутких линз и грязной оправы. Он ясно разглядел небольшую царапинку на одной дужке — Оля уронила их месяц назад, чуть не разбив, и громко ревела после того, как он накричал на нее. Ему до сих пор было стыдно за свою несдержанность, несмотря на то, что он давным-давно извинился перед сестренкой, и поэтому отчетливо помнил то происшествие — как и след, оставшийся на дужке. Но точно такая же царапинка была и на других очках. Тех, что принесла сова этой жуткой ночью. Антон прислонился спиной к дереву, вновь почувствовав слабость в ногах. Головокружение вернулось с новой силой — он словно второй раз приложился затылком о ствол. Прикрыв глаза, он попытался уловить какую-то ускользающую мысль — но потерпел в этом сокрушительное поражение. Все предположения и догадки сплелись в один туманный ком, и разделить что-то одно было попросту невозможно. Ромка все это время наблюдал за ним, хмурясь. Он бездумно вертел в длинных пальцах очки, видимо, сам не осознавая, что делает. Потом он словно резко пришел в себя — его глаза приняли осмысленное выражение. — Да, Тоха, — проговорил он задумчиво. — Мы по уши в дерьме, если посмотреть. — Мы? — Мы, мы, — Ромка продолжал хмуриться. — Кто еще? Бяша вчера опять этот Черный гараж видел, чтоб его… Антон подумал, что он ослышался. Или что Ромка шутит. Он переводил взгляд с него на Бяшу и обратно, пытаясь разглядеть в их лицах признаки спрятанного веселья, но не мог их найти. Повнимательнее приглядевшись к бурятенку, он заметил, что того колотит легкая дрожь. Он судорожно сжимал и разжимал пальцы в тонких коричневых перчатках, а при слове «гараж» затрясся, словно в лихорадке, и заскулил. — Черный гараж? — машинально переспросил Антон. — А-а-а, — Бяша начал завывать. Он раскачивался туда-сюда, как психически нездоровый, и его смуглая кожа, казалось, стала на несколько тонов бледнее. Рома раздраженно покосился на товарища. Он выглядел куда более спокойным, хотя на дне его серых глаз плескалась сильная тревога. — Не вой, — бросил он. — Мы оба эту хреновину видели, мне теперь что, тоже от одного ее названия скулить? Поздно уже. Антон напрягся, заставляя уставшие мозги работать по мере возможностей. — Вчера? Это когда вы от меня домой шли? — Да, — Ромка зашарил рукой по карману и вытащил новую пачку сигарет. Оттуда же он вытащил зажигалку и попытался ей щёлкнуть, но пальцы в перчатках плохо его слушались, и она едва не упала в снег. — Блять. — Давай я, — предложил Антон, желая хоть немного занять руки — ему казалось, что стоя на одном месте, он сойдет с ума от бешеного потока мыслей. Если уже не сошел. Взяв из рук одноклассника зажигалку, он щелкнул ей и поднес огонек к сигарете, уже зажатой между посиневших от холода губ Ромки. Тот молча кивнул ему в знак благодарности и с наслаждением затянулся. Спустя некоторое время Ромка вытащил изо рта сигарету и, держа ее двумя пальцами, выдохнул в ледяной воздух сигаретный дым, причудливо завивающийся в спирали. Он уже не выглядел таким напряженным — курение явно его успокаивало. Стряхнув пепел одним неуловимым движением пальцев, он наконец повернулся к Антону и выдохнул: — Колись. Тот поднял на него глаза. — Че смотришь? Думаешь, я поверю в твой бред про очки, найденные хер знает где? — Это правда, — вяло сказал Антон, даже не пытаясь сделать свой тон оскорбленным. У него почти не осталось сил отпираться, и Ромка это понял. — Говори, Тоха. — С чего ты взял, что я вру? — А тебе не похер? Я знаю, что ты пиздишь, вот и все. — Неправда. Ромка фыркнул. Он наклонился чуть ближе к Антону и тонкой струйкой выдохнул остаток дыма прямо ему в лицо. — Я рассказал тебе про гараж? Рассказал, — он покосился на вновь заскулившего Бяшу, до этого молча стоявшего рядом. — Хотя мог и не говорить. Так что хорош корчить из себя таинственного и рассказывай сам. Теперь моя очередь слушать про очередную херню, которая свалилась на этот раз на твою башку. Или я тебя уговаривать должен, как девку в брачную ночь? Бяша отчаянно замотал головой, не желая узнавать про очередной чужой ужас — ему явно хватало и своего собственного. Он последний раз бросил затравленный взгляд на Антона и, проблеяв что-то насчет странного шума неподалеку, нырнул в ближайшие кусты. — Ты не поверишь, — возразил Антон, проводив бурятенка глазами. Он почти сдался. — А ты проверь. Антон вздохнул. Странное равнодушие, совсем как прошлой ночью, завладело им, расслабляя уставшие мысли и замедляя удары сердца. Действительно, какая ему разница, поверит ли Ромка в сову? Можно подумать, ему есть дело до того, будет тот считать его психом или нет — тем более что он и сам был не до конца уверен в собственной вменяемости. Наконец Антон окончательно решился. Про Алису и другие странные события он рассказывать не будет — все-таки Ромка ему не друг, и не стоит доверчиво выбалтывать ценную информацию бывшему дружку Семена. А про сову и прошлую ночь… Почему бы и нет?.. Он еще раз устало вздохнул… и начал говорить. Он рассказал обо всем ужасе предыдущей ночи: о существе, зовущем его из тьмы плачущим голосом сестры, об оцепенении, когда из мглы за окном на него уставился горящий жадный глаз, о таинственном нечеловеческом зове, и об очках, найденных им на подоконнике среди кучки птичьих перьев. Когда он закончил свою историю, наступила тишина. На лице Ромки не отразилось никаких эмоций — ни страха, ни удивления. Он лишь молча запрокинул голову к бескрайнему небу, затянутому мрачными тучами и раскинувшемуся огромным покрывалом над пиками деревьев. Выдохнул дым изо рта и прикрыл глаза. — Хуета. Антон усмехнулся. Он ждал чего-то вроде этих слов и не был удивлен, услышав их. Наверное, на месте Ромки он бы тоже себе не поверил. Но все же что-то в его сердце болезненно екнуло. Наверное, это «что-то» было его потаенным страхом одиночества. Именно из-за него он все же решился рассказать Ромке про один из своих живых кошмаров, про свой ужас и чувство бессилия. Именно оно заходилось болью всякий раз, когда кто-то намекал на то, что он ненормальный или просто лжец. И именно оно отчаянно желало найти хоть кого-то, кто мог бы разделить с ним эту ношу. Это «что-то» хотело быть услышанным. Но проиграло — что, впрочем, было ожидаемо. Антон прикусил губу, взглянув на одноклассника. За время его короткого монолога снег пошел сильнее. Небольшие снежинки превратились в снежные хлопья, летящие под тупым углом и покрывающие раскидистые ветки деревьев. Они падали и на лицо Ромки - на его высокий лоб, слегка порозовевшие от мороза щеки и на густые, темные ресницы. Попадая на кожу, снег почти мгновенно таял, стекая вниз и оставляя влажные дорожки - будто слезы. — Ну да, — ровно отозвался Антон. — Мы… ну, можем сделать вид, что я ничего не говорил. Что это шутка. Ромка открыл глаза. — Че? — он уставился на Антона. — Ты о чем вообще? Тот немного растерялся. — В это трудно поверить, я об этом и говорил, так что… Ромка недоуменно заморгал. На его ресницах все еще оставались снежинки. — Тох, у тебя уже кукуха едет? — без обиняков поинтересовался он. — Я говорю, че делать будешь с этой своей херней? Если эта крылатая крыса опять прилетит? Теперь уже Антон удивился. Он во все глаза смотрел на темноволосого одноклассника, хмуро глядящего на него слегка сверху вниз — Петров был совсем немного ниже. — Не знаю. Он все еще был готов к тому, что его назовут психом, хотя в глубине его души теплым огоньком загорелась надежда. — Думай, — Ромка со злостью пнул торчащую из-под снега корягу. — Наверняка она припрется еще раз. Вот же блядство, а… Антон почувствовал, как уголки его губ против воли дернулись вверх. «Что-то» торжествующе взвыло внутри него, пустив по телу приятное тепло и согревая сердце. — Чего лыбишься? — Ничего. Просто… неожиданно. — Ясен пень, неожиданно. Было бы тупо, если бы эти мрази предупреждали о своем визите. Антон кивнул, соглашаясь, хотя имел в виду совсем не это. — А что там с твоим гаражом? — Ничего с ним. Стоит где-то, падла. — Как вы умудрились на него наткнуться? — К нему указателей нет, знаешь ли, — Ромка был явно раздражен. — Шли себе и шли. Он перед домом Бяши стоял. Не изменился, по его словам… точнее, воплям. Черный, длинный. Стремный. — Как вы ушли от него? — Слушай, Антох, ты вообще не въехал в то, что я тебе вчера рассказал? Он не открывает двери и не хавает тех, кто мимо идет. Он просто стоит. Если повезет, ты сможешь пойти по другому маршруту, не встретив его. Если нет — будешь топать кругами и везде на него натыкаться. И пока не зайдешь внутрь, это не прекратится. Это как говорят. — И… что тогда? — Можешь спросить у Бяши, — хмыкнул Рома невесело. — Только он тебе вряд ли ответит. Он после своего похода в гараж стал немного… другим. В некоторых моментах. — В каких же это? Рома дернул плечом. — Да хер поймешь. Просто иногда начинает вести себя, как тормоз — повторяет одно и то же, воет, муть какую-то несет… Так себе зрелище. Они снова замолчали. Этот разговор был странным, напоминающим плохо сваренный кофе — после него словно остался неприятный осадок. Снежные хлопья падали на их плечи, тая, стекая ледяными струйками за шиворот и заставляя зябко ежиться. Странное безмолвие накрыло тайгу — не было слышно ни далеких криков птиц, ни скрипа снега под шагами крадущихся животных, ни шепота деревьев… Вой ледяного ветра заглушил все остальные звуки, оставив ощущение отреченности от остального мира — казалось, на свете больше нет ничего. Только бесконечная снежная пустыня, белая пелена падающих хлопьев, деревья, раскинувшие свои скрюченные темные лапы, и две темные фигурки — каждая борющаяся со своим кошмаром. Антон вновь нарушил тишину. — Что вы делали в лесу? — Искали что-то. Заметив скептический взгляд Антона, Ромка криво усмехнулся. — Не думай, я не собираюсь играть в мента и начинать свое расследование, чтобы спасти Свинью — делать мне больше нечего. Мы не были друзьями, чтобы я рвал ради него жопу. Меня напрягает, что вокруг творится какая-то чертовщина — она ведь не только этих двух потеряшек касается. Исчезнуть может кто угодно. Кто сказал, что следующим будет не Бяша? Или не я? Я хочу понять, от чего следует держаться подальше. Потому что, не знаю… Мне кажется, дело тут не в этом тупом гараже, мать его, а в чем-то другом. — Я тоже так думаю. — И поэтому поперся в лес? — Вроде того. Антон не спешил делиться своими планами. Не нужно Ромке знать, что его одноклассник гуляет по тайге с лисой в человеческий рост, которая умеет разговаривать, шутить странные шутки и явно замешана в истории, связанной с пропавшими без вести. Да, он поверил ему тогда, когда любой другой покрутил бы пальцем у виска, но выливать на одноклассника все странности одновременно все же неразумно. Чего доброго, тот решит, что Антон все-таки поехавший. Совы совами, но говорящие лисы — это уже явно перебор. Или подумает, что Антон — ходячий разносчик всякой жути… Кстати, сам Петров не исключал такой возможности — конечно, он не знал этого Вову, но зато Семен исчез меньше чем через сутки после того, как пообщался с ним поближе, что вряд ли являлось случайным совпадением. Если эта теория верна, то опасность теперь грозит Ромке с Бяшей. Конечно, он мог бы полностью ограничить общение с ними, чтобы не подвергать одноклассников опасности, но… Это было всего лишь теорией. Притом не очень-то умной. Да и в принципе Антон не трясся от страха за них — они ведь не были друзьями — и при этом эгоистично не желал терять общение с единственным человеком (кроме Оли, разумеется), который поверил в то, что вокруг него происходят необъяснимые вещи. И который сам столкнулся с чем-то подобным. Впрочем, его план найти Алису и расспросить ее явно потерпел поражение. Глядя в глубину бесконечной полосы леса, он понятия не имел, где она может быть и как ее искать. Затея была глупой. — Я думаю… Нужно что-то поискать? — неуверенно спросил он. — Да, — Ромка словно очнулся. — Для начала — Бяшу. Надолго расходиться в лесу — херовая затея. — И где он может быть? — Да рядом ошивается. Я слышал недавно, как он ругается — навернулся, наверное. — Может, позвать его? Ромка пожал плечами — мол, как хочешь. — Валяй. — Бяша-а-а! — завопил Антон, рупором приложив ладони ко рту. Эхо подхватило его крик, и казалось, что вместе с ним Бяшу зовет сам темный лес. Спустя долгих три минуты бурятенок появился. — Че, на? — Нашел что-нибудь? — спросил Ромка. — Нашел… Паренек с раскосыми глазами явно не спешил делиться своей находкой. Он держал руки в карманах и качался с пятки на носок, опустив взгляд в землю. — Ну и че ты завис? Показывай. Бяша шмыгнул носом и, все еще избегая взгляда одноклассников, протянул им свою находку. На темно-коричневой перчатке лежало кольцо Семена, с небольшим бурым пятнышком на геометрическом узоре.