Сердце тайги

… Утро началось отвратительно. После того жуткого кошмара, а вдобавок еще и зловещих следов на поляне Антон так и не смог заснуть. Он понимал, что в звериных следах, появившихся на снегу в тайге, не обязательно есть что-то сверхъестественное — в конце концов, их могли оставить обычные животные, а не странные танцующие существа, кувыркающихся в сугробах под звуки флейты. Это мог быть кто угодно — обычная лиса, крадущаяся по следам зайца, рысь, рыскающая по тайге в поисках добычи, даже кабан, на которого ушел охотиться отец — с такого расстояния Антон не мог определить, кому из животных принадлежали следы, тем более что их там было довольно много. Он понимал это — но все равно всю оставшуюся ночь просидел на кровати с включенным светильником, боясь пошевелиться и вздрагивая от малейшего шума. А утром, когда пора было собираться в школу, он попытался остаться наверху и прогулять уроки. Сама мысль о том, чтобы идти через темную холодную тайгу, вызывала у него приступ неконтролируемого ужаса. Антон собирался незаметно пересидеть утро в своей комнате, а потом прийти к третьему уроку и соврать классной, что у него сильно болел живот. Она почему-то считала его прилежным учеником, хотя он ходил в школу меньше недели, и потому вряд ли бы стала связываться с его матерью. Но планы сорвались. Как назло, отец в этот день снова не пошел на работу, и под его внимательным взглядом Антон потащился в школу. Каким-то чудом он добрался до нее без происшествий. Он никого не встретил по дороге, и был этому безумно рад. Расстояние, которое ему нужно было пройти через лес, он почти пробежал, зато после моста пошел почти спокойно — там уже были дома, да и утренняя темнота понемногу отступала, уступая место бледно-розовому рассвету. Однако все это вовсе не улучшило его настроение. Антон не выспался, у него болела голова, и он был уверен — выглядит он сейчас не намного лучше живого мертвеца из фильма ужасов, который он смотрел с папой около четырех лет назад. Весь первый урок Антон ловил на себе взгляд Полины — девочка смотрела на него с сочувствием во взгляде. Наверное, думала, что он заболел. Что ж, в каком-то смысле так и было, наверное — ему было очень холодно и одновременно жарко, словно его знобило. Полина пыталась подойти к нему на перемене после первого урока, но он был настолько растерян, что совершенно не знал, что ей ответить, и свернул в толпу школьников, стоящих все у того же стенда с объявлениями. Он не хотел общаться с ней, да и вообще с кем бы то ни было, пока был в таком плачевном состоянии. Скорее всего, он действительно заболел. В общем, все это испортило его настроение настолько, что Антон совершенно не слушал учительницу и впервые в жизни получил двойку. Он знал, что родители будут ругаться, но сейчас ему было все равно. Зато на втором уроке случилось кое-что интересное. К ним в класс неожиданно вошел незнакомый парень. Он был довольно высоким — явно выше Антона — и вполне симпатичным. Его пшеничные волосы были слегка растрепаны, а вытянутые карие глаза бегали по классу, осматривая ребят. Неловко кашлянув и почесав кончик носа, он слегка подпрыгивающей походкой подошел к учительскому столу, склонился над удивленной Лилией Павловной и что-то тихо сказал ей. Та мгновенно скривилась, словно почувствовала на языке вкус особо кислого лимона, потянулась за классным журналом, лежащим перед ней, и раскрыла его на странице с согнутым уголком. Пробежавшись по ней глазами, учительница сжала губы в тонкую полоску. — Нет, ну это безобразие! — неожиданно громко восклинула она. — Второй раз за год! Это бе-зо-бра-зи-е, вот что я вам скажу. Они там вообще делают свою работу или нет? Она медленно выдохнула, успокаиваясь. — Ладно, потом посмотрим, что можно с этим сделать. Садись пока с Петровым, у него пока что... — классная запнулась. — В общем, садись пока что с ним. И она махнула рукой в сторону Антона. Парень кивнул и, неловко улыбнувшись классу, пошел к четвёртой парте третьего ряда. Он сел рядом с Антоном и начал доставать тетради и учебники. Краем глаза новенький поглядывал на него, но пока что не делал никаких попыток заговорить. Впрочем, Антону не было до этого дела. Интерес, связанный с появлением нового лица, отступил, и он снова ушел в свои мрачные мысли. Голова начала болеть еще сильнее. Спустя пятнадцать минут новенький наконец решился раскрыть рот. — Привет, — шепнул он, наклонившись ближе к Антону. — Я тут новенький. — Привет. Да, здóрово. — Меня Алексей зовут. Можно Леха. — Меня Антон, — Антон с трудом подавил зевок. Ему казалось, что он сейчас заснет прямо на уроке. — Давно тут учишься? — Нет, сам недавно перевелся. — Серьезно? Это круто! — темные глаза Лехи радостно вспыхнули. Антон не видел в этом ничего крутого, поэтому лишь пожал плечами. Может, в другой день он бы и перекинулся парой фраз с новеньким, но сегодня он слишком устал. — Успел уже с кем-то подружиться? Антон неопределенно хмыкнул. Подружиться не успел, зато успел познакомиться с говорящей лисой, совой, приносящей ему потерянные вещи, причем в двойном экземпляре, и еще несколькими личностями. Его немногословность вовсе не оттолкнула новенького. Леха лишь слегка снисходительно улыбнулся ему и откинулся на спинку стула. — Значит, еще нет. Я тоже. Антон подозрительно покосился на своего жизнерадостного соседа. Тот был слишком дружелюбным и немного напрягал — создавалось впечатление, что ему что-то от него надо. Впрочем, Антон мог быть чрезмерно подозрительным из-за плохого самочувствия. Леха перестал отвлекать его только после замечания, сделанного ему Лилией Павловной. Но ненадолго. Вскоре над ухом Антона раздался его громкий шепот: — Слушай, а чего на тебя та девчонка смотрит? — Какая? — устало спросил Антон. Лехина болтливость начинала раздражать. — Ну, та, черноволосая. Синеглазая. — Не знаю. — Думаю, ты ей нравишься. — Это вряд ли. — Точно, отвечаю. — Ты что, эксперт в области взглядов девчонок? — Вроде того, — новенький самодовольно усмехнулся. Антон искоса посмотрел на него. Он искренне надеялся, что этот короткий диалог никто не услышал — особенно Ромка, сидящий на задней парте среднего ряда, который явно имел на Полину какие-то свои виды. Не то чтобы он его боялся — нет, но все же предпочел бы, чтобы Ромка не узнал о возможной симпатии Полины к Антону. Лишние проблемы ему были не нужны. Он вспомнил ощущение холодных пальцев на своем горле из недавнего сна и украдкой поморщился. — Не думаю, что это так. Леха оказался хоть и болтливым, но неглупым — по крайней мере, развивать эту тему дальше не стал. Понимающе улыбнувшись, он склонился над тетрадью и больше не заговаривал с Антоном до конца урока, чему тот был несказанно рад. Однако отвязаться от него все же оказалось непростым делом — Леха явно увидел в нем новенького, нуждающегося в приятелях — такого же, как и он сам, и болтал с ним всю перемену, отпуская порой довольно забавные шутки, и Антон, в начале отнесшийся к нему довольно прохладно и без должного энтузиазма, постепенно разговорился. Они говорили о погоде, о предыдущем месте жительства, о бывших друзьях — в общем, обо всем нейтральном, о чем могут поболтать два не знакомых прежде человека. Нельзя сказать, чтобы Антон получил огромное удовольствие от их беседы — но он ненадолго отвлекся от своего ночного кошмара, и это не могло не радовать. На уроке они продолжили тихо переговариваться, но через какое-то время Антон резко замолчал — что-то мягко, но ощутимо стукнуло его в затылок. Он озадаченно коснулся светлой макушки и оглянулся, не понимая, что это могло быть. Может, показалось? Движение в конце класса привлекло его внимание — Ромка отчаянно подавал какие-то сигналы, чуть ли не вытянувшись на столешнице. Рядом с ним лежала потрепанная тетрадь — Антон успел заметить, что из нее только что вырвали лист. Заметив удивленный взгляд, Пятифан подался еще немного вперед и зашипел: — Тоха! Антон удивленно моргнул. Что Ромке могло понадобиться от него прямо на уроке? Не мог дождаться перемены? — Что? — После уроков возле повешенного, лады? — Ладно... А… зачем? Что же их всех так тянет назначать встречи возле той несчастной стены с нарисованной виселицей и человечком? Сначала Алиса, теперь Рома. — Дело есть. Петров удивился, но кивнул. Наверное, Ромка хочет спросить про разговор Антона с милицией — убедиться, что тот не сболтнул лишнего. Что же, в таком случае он может быть спокоен — Антон был не уверен, что после случившегося вчера вообще пойдет в милицию, чтобы отнести найденное кольцо. Без следов крови оно совсем не было похоже на улику — так, обычное украшение. А то, что оно принадлежало одному из пропавших, ничего не доказывало — оно могло и просто потеряться. Он отвернулся и уткнулся носом в тетрадь. Краем глаза он заметил, что Леха слегка озадаченно переводит взгляд с Антона на Ромку и обратно. — Твой друг? — поинтересовался он. — Вроде того, — уклончиво отозвался Антон.

***

По окончании уроков он наскоро попрощался с Алексеем и чуть ли не бегом побежал к выходу на улицу, на ходу натягивая куртку. Ему было интересно, верны ли его предположения насчет того, о чем хочет поговорить Ромка. Выскочив на мороз, который мгновенно вцепился сотней иголок в лицо и шею, Антон быстро огляделся по сторонам — и зашагал к углу школы, за котором находилась та самая стена с повешенным, где в прошлый раз ему назначала встречу Алиса. Ромка уже был там — стоял, опершись спиной о стену и скрестив руки на груди. Видимо, он, как и Антон, торопился — его черная кожаная куртка была не до конца застегнута, и в распахнутом вороте виднелась ткань поношенного спортивного костюма. Шапки на нем не было, и ледяной ветер безжалостно трепал темно-русые волосы. Услышав шаги, Ромка поднял глаза на слегка запыхавшегося Антона. — Привет, — неловко поздоровался Петров, выравнивая сбившееся от быстрого шага дыхание. — Здорóво. Он не спешил начинать разговор, и спустя полминуты Антон поторопил его: — Так что ты хотел? Ты говорил про дело. Ромка медленно расцепил руки и слегка оттолкнулся ими от шероховатой стены, выпрямляясь во весь рост. — Помню, не дергайся. Я хотел спросить, поговорил ты с копами или нет. Антон мысленно усмехнулся — надо же, он угадал насчет темы разговора. Какая неожиданность. — А ты не мог подойти и поговорить об этом на перемене? — Когда ты трепался с тем дятлом? Нет. Я не лох, чтобы возле таких людей базарить о чем-то. Да и в школе слишком шумно. — Возле каких «таких»? — Таких. Я такое табло уже видел у некоторых людей. Он явно трепло, — пожал плечами Ромка. — Но я с тобой не о нем хотел потолковать, сам понимаешь. И ты не ответил на вопрос. Антон скептически подумал, что Ромка, пожалуй, всех новеньких принимает за «трепло» или вешает на них другие, едва ли более приятные, ярлыки. Собственный опыт у него уже имелся. Может, стоило бы открыто предупредить Леху насчет Пятифана, но он решил, что это будет лишним. В конце концов, Ромка и Бяша решили «проверить на вшивость» самого Антона только после того, как он ударил тогдашнего члена их банды — Семена. Если Леха не будет нарываться, то ему вряд ли будет что-то угрожать. Да и портить и без того хрупкое, как мартовский лед, взаимопонимание с Ромкой не хотелось. Однако Антон все же поставил в голове галочку — намекнуть новенькому, что тому не стоит ходить в одиночку после уроков. Так, на всякий случай. — Не успел, — ответил он. И сразу же пояснил, не дожидаясь встречного вопроса: — Кровь исчезла, когда я показал маме кольцо. А просто украшение, принадлежащее пропавшему, ничем не поможет милиции. Тем более я подозреваю, что вместе с кровью с него стерлись все остальные следы. Он инстинктивно напрягся, не зная, какой реакции стоит ожидать от одноклассника, но Ромка выглядел все таким же спокойным и, казалось, вовсе не удивился. По его лицу было ясно: он и не ожидал, что из затеи Антона выйдет что-то толковое. — Вижу, ты не удивлен. — А че мне удивляться? Тут происходит какая-то дичь, Тоха. Причем твои предки ни разу ее не замечали — я прав? Так неужели ты реально думал, что в этот раз они прозреют и поверят тебе? Плечи Антона поникли. Пожалуй, Ромка был прав — наивно было верить в то, что в этот раз все будет по-другому. — Я не понимаю, почему так происходит, — признался он. — Я же видел кровь! И ты тоже, и Бяша... А вот мама нет. И папа тоже ничего странного не замечает. — Знаешь, в гараж тоже почти никто из взрослых не верит. Да и из наших сверстников мало кто… — нехотя сказал Ромка. — Я в лесу говорил, что все в курсе, кто за исчезновениями стоит, но... Я сбрехнул маленько. В курсе только несколько человек, да и то их за психов держат, — он скривился. — Мне это не нравится. Вокруг творится непонятная чертовщина, которую никто не может объяснить, слухов разных жопой жуй, а взрослые при этом не верят, что тут что-то... Потустороннее. А я чую, что эта хуета не только потусторонняя, но еще и нечеловеческая. Антон задумчиво посмотрел на одноклассника. Интересно, тот догадывается, что как никогда близок к истине? Тут действительно были замешаны не совсем люди, и Антон знал это как никто другой — он видел вживую одну из таких необычных... личностей. Он видел — а вот Ромке, видимо, подсказывала интуиция. Но это все равно не объясняло ровным счетом ничего. — У меня есть идея, — вдруг сказал Пятифан после минуты неловкой тишины. — Тут рядом живет один дед. Очень старый, зовут Григорием, раньше жил где-то в тайге. Мать говорит, что это дед — местный чудила и алкаш, вечно несет всякую жуткую ересь и вообще смахивает на психа. Может, и так, но он точно знает про этот чертов гараж. Я слышал. Мы можем сбегать к нему и спросить, знает ли он еще что-то. — Мы? — Антон с сомнением посмотрел на Ромку. — Ты предлагаешь мне пойти с тобой, чтобы расспросить… не совсем нормального деда? Тот осклабился. — А че такое, Антошка? Зассал? — Еще чего! Я просто не уверен, что мы узнаем что-то важное. — Ну так можно проверить, и сделать хоть что-то, кроме нытья. Или лучше жаться по углам и накладывать кучу после каждого шороха? То-то ты сегодня такой веселый, я погляжу. Он многозначительно усмехнулся, ни о чем, впрочем, не спрашивая. Антон отвел глаза, не зная, что сказать. Его одолевали сомнения. Он не имел ни малейшего желания тащиться к какому-то чокнутому деду и расспрашивать его — это даже звучало по-идиотски. Хуже, чем в самых глупых фильмах. Однако Ромка был прав — если ничего не делать, можно стать совсем дерганым. И он принял решение. Если есть хоть небольшой шанс узнать новую информацию, им надо воспользоваться. Это было веским аргументом — как в случае с уликой, так и сейчас. Так что вполне можно спросить у старика о чем-то таком… Странном. Если тот и будет болтать про двух мальчишек, интересующихся непонятной жутью, его все равно не воспримут всерьез. А так можно попробовать сделать хоть что-то, чтобы узнать про непонятные видения и другие странные вещи. Про тот же гараж, например. Правда, он не понимал, зачем все это нужно Ромке. Ведь вроде бы с ним не случалось ничего страшного и загадочного — кроме встречи с гаражом, разумеется. Этой встречи оказалось достаточно? Или все же было что-то еще?.. — Ладно, — Антон дернул плечом. — Я пойду с тобой. Хотя не понимаю, почему ты вообще решил идти туда с кем-то, а не в одиночку. — Тох, я не знаю, насколько этот старикан является психом. Если вдруг он окончательно ебнутый и схватится за нож, у меня хоть будет кто-то, кто сможет прикрыть спину. А даже если нет — он все равно охотнее согласится выслушать двух людей, чем одного. К тому же… — он снова усмехнулся, — Ты выглядишь паинькой, особенно на фоне меня. Наверняка дед посчитает тебя хорошим мальчиком и решит предостеречь. Антон фыркнул. — А чего Бяшу не позвал? — Если я хоть заикнусь про деда и Черный гараж, он снова начнет выть. Да и он не особо хочет ввязываться во все это. — Думаешь, я хочу? — Думаю, что ты уже ввязался. Так что выбор у тебя невелик. Что ж, тут не поспоришь. — Когда ты хочешь пойти? — Через два дня, в субботу. Пойдем после уроков. Я тебе свистну, когда пора будет выдвигаться. — Понял.