Пиратская Сага

      Моллюск открыл глаза, когда услышал выстрел. Он опустил пистолет и непонимающе огляделся вокруг. Стрелял не он.       — Наверное, парни что-то подстрелили, — сразу же ответил Соломон, всматриваясь в джунгли.       Томми вновь перевёл взгляд на Бальтазара и, качая головой, отвёл пистолет. Раненый тяжело выдохнул и кивнул ему. Моллюск опустился на колено и проверил перевязку Бальтазара, убедившись, что дела обстоят всё так же плохо, он молча поднялся и пошёл к костру. Сопровождаемый взглядом Грифа пират остановился, всматриваясь в море. К нему подошёл Соломон и тихо спросил:       — Почему не выстрелил?       Ответ последовал не сразу, Томми смотрел на разбивающиеся о песок волны, которые с шумом набегали на берег и оставляли после себя водоросли.       — Не смог, — тяжело сказал Моллюск и вернул пистолет. Недолго думая, Гриф забрал оружие и спрятал его под поясом. Томас ещё две-три минуты помолчал и повернулся к Бальтазару. — Как думаешь, что там… за чертой смерти?       Подумав, он подавленно ответил:       — Надеюсь, Долина роз, так воспеваемая бардами.       Гриф и Моллюск смотрели на него с неким сочувствием. Могло показаться, что выражением лиц они не поняли его, но не хотели расстраивать.       — Дети есть? — неожиданно спросил Томми.       — Нет, — последовал ответ после коротких раздумий. — Вряд ли…       — А я, вот, — тяжело сказал Моллюск, — своих оставил, — его взгляд устремился к горизонту моря. — Вот теперь, сидя тут на острове, я впервые задумался, как они там. Не померли ли с голоду, аль не избавилась ли от них потаскуха мать? — он повернулся к собеседникам и пояснил. — Кутил короткий роман со служанкой трактира в… Потом ещё один с девицей, чей волос цвета тени. И та, и другая обрюхатились да родили. Но я выбрал иную жизнь.       — Чего это вдруг ты так заговорил? — спросил Гриф. — Жалеешь об этом?       Моллюск покачал головой и холодно выдал:       — Может быть, оно и к лучшему. Ребятишки заслуживают лучшего папашу.       Бальтазар и Гриф молча смотрели на него.       — Раньше, — прервал паузу Соломон, — я воровал. Шарил по карманам, прихватывал что-то с прилавков… Наведывался в чужие дома и тащил дорогие безделушки, — он уселся у костра и протянул руки. — Даже коней приходилось красть. Однажды я прокололся. Увёл кобылу одного большого человека, — пояснил он, — пришлось податься в бега, — в его глазах отражались блики огня, он сделал паузу, — нанялся рубакой на корабль одного испанского дона, чтоб ему пусто было! В первом же рейде на нас напал пиратский галеон. Ну, мы сдались. Думали, что отдай мы того толстопуза и его товар, так нас и не тронут, — он покачал головой, — запихнули, как скот, в трюм, мы с месяц не видели солнца. Потом, значится, продали на рудники. Эх, отдал бы всё, только бы снова увидеть торчащую в надзирателе кирку. Будь у меня время, засунул бы его треклятую плеть ему в глотку! — Соломон поднял глаза. — Бежал я. Спрятался в британском поселении неподалёку, — он прикусил нижнюю губу, — ненадолго… Хотел жрать. Украл с прилавка хлеб и был пойман. Стражники руки скрутили, били ногами, бог знает, как не переломали рёбра, и затолкали в камеру. Потом в кандалах перевели в трюм корабля, — Гриф снял шляпу и посмотрел на собеседников, — и вот теперь я здесь. Копчусь с вами под одним солнцем.       Бальтазар и Томми смотрели на него. В его истории не было ничего нового для них, но всё же печаль виделась во взглядах. В их окружении люди, которых нельзя было назвать плохими, часто либо заканчивали в тюрьме за мелкую кражу, либо сваливались в могилу от пьянки. Третьи же, как показывал опыт, были в промежуточном состоянии, волоча свои жизни под чёрным флагом. Иногда про себя Моллюск называл таких людей ходячими мертвецами: на вид они были вполне себе живы, но душами были мертвы, и час их смерти не заставлял себя долго ждать. Вот и его собеседники походили на таких.       — М-да, — прохрипел раненый. — Не позавидуешь твоей судьбе, брат, — Бальтазар сплюнул вязкую слюну.       — Ну, а ты? — спросил Моллюск у сослуживца. — Чем занимался до морской жизни? Поди, наёмником был?       — Нет, — хрипло отсмеявшись, ответил Бальтазар с заметной одышкой. — Я бражку ставил, — раздался очередной приступ кашля. — Пиратам понравился, вот и взяли к себе на корабль. Там с Окунем познакомились, опосля осели с ним на Тортуге. Ух и наворотили же мы дел!       Троица вновь замолчала. Моллюск подошёл к костру, взял краба и молча предложил его Бальтазару, но тот покачал головой, будто давая понять, что не стоит на него тратить еду.       — Дело твоё, — безразлично ответил Томас и вернулся к костру. Немного подкрепившись, он молвил. — Ну, хватит балаболить. Пора и за дело браться! — он посмотрел на Соломона. — Гриф, подсобишь в постройке шалаша? А-то солнце скоро нас прикончит.       — Дело говоришь, — отозвался Гриф и поднялся. Они взяли топор и направились к ближайшему сухому стволу. — Будем строить над землёй? — спросил он, оглядевшись. Его внимание привлекло небольшое дерево, в тени которого можно было спрятаться от палящих лучей.       — Да, — ответил пират, — не хватало ещё хворь подцепить от москитов.       Соломон утвердительно кивнул и принялся рубить сухие ветви, а Моллюск, придерживаясь за бок, оттягивал палки к тому дереву. Через несколько минут со стороны джунглей раздались ещё два выстрела. Флибустьеры вновь всмотрелись в заросли:       — Вот бы нас ждал добротный ужин, — сказал Гриф.       — А может быть, это Окунь порешил тех двух недотёп, — с улыбкой ответил Моллюск.       Они рассмеялись. После Гриф скинул топор и, зажав в зубах клинок, быстро вскарабкался на одну из наклонённых пальм.       — Не упади, — наблюдая за ним, сказал Томас и добавил, — а-то сломаешь ногу — придётся пристрелить.       Соломон кивнул ему, не то согласившись, не то послав пирата. Осторожно придерживаясь за ствол, он левой рукой достал изо рта клинок и срубил несколько пальмовых листьев. Моллюск принимал их внизу и складывал, затем перетащил к тому дереву, где было решено сделать укрытие. Пират сложил палки и расщепил листья надвое, размышляя о форме шалаша. Он решил соорудить его треугольной формы, достаточно прочный, чтобы выдержать тропический ливень, если тот их вдруг настигнет. Тем временем Гриф немного углубился в джунгли и срезал парочку лиан — идеальная обвязка для укрытия: невероятно гибкие и прочные растения, не впервые служившие морякам заменой верёвки.       Две первые опоры, связанные вместе, поставили к стволу дерева. Связав вторую и третью, воткнули их напротив первой, положив посередине длинную палку до трёх метров, чтобы в шалаше можно было укрыться целиком. Затем две перекладины для лежанки скрепили конструкцию в один каркас. Моллюск взял лиану и переплёл их, соорудив своего рода гамак. Завершающим этапом стал настил из листьев. Довольные своей работой Гриф и Томми перетащили туда Бальтазара и перенесли костёр ближе к укрытию. На всё это у них ушло чуть больше часа. Оставалось только ждать охотников.       Томясь в ожидании, Моллюск выстругал из палки какое-то подобие гарпуна для морской охоты, а Соломон в поисках пресной воды вырыл клинком небольшую ямку, но был огорчён, когда понял, что скопившаяся там вода была солёной на вкус. На случай, если пойдёт дождь, он расколол бамбук надвое и положил под крышу, в надежде собрать воду.       Через некоторое время к ним вернулись с дичью Уилл, Джейсон и Окунь. Болтающиеся на поясе две пташки средних размеров вызвали немалый восторг у флибустьеров.       — Эй! — окликнул радостно Уилл. — Мы вернулись с добычей!       Гриф и Моллюск оживлённо подбежали к ним.       — Ох, ну и хороши куропатки! — нахваливая, сказал Соломон, хлопая Окуня по плечу и не отрывая глаз от дичи.       — А воду, воду-то нашли? — спросил Моллюск. Джейсон покачал головой и скинул с плеча моток лиан.       — Смотрю, и вы зря времени не теряли, — сказал Уилл, указывая на шалаш.       — Не бастион, но от солнца спасёт! — похвалился Томас, легонько стукнув Грифа по плечу.       — А с Бальтазаром что? — спросил Окунь, глядя через плечо Соломона.       Гриф и Томми переглянулись.       — Всё так же. Ему плохо… Он. Он ищет смерти, — ответил ему Моллюск, но Окунь, будто бы не слыша его, быстрым шагом направился к шалашу.       Его встретила хмурая улыбка товарища:       — Вижу, вы с добычею, — тихо произнёс Бальтазар. Окунь присел на колено.       — Ну, как ты? — с тревогой в голосе спросил пират.       Бальтазар тяжело выдохнул и сказал:       — Нет мне спасения, друг. Во сне я видел свою покойную матушку. Видно, зовёт на тот свет.       — Не говори ерунды, — сказал Окунь и положил руку на перевязку, — я тебя вытащу.       К ним подошли остальные. Бальтазар провёл по ним сломленным взглядом.       — Вы со мной не выберетесь… — прошептал пират, и, словно в подтверждение своим словам, задался тяжёлым кашлем. — Вам нужно поберечь силы, чтобы спастись с острова, — он замолчал и положил поверх руки друга свою. Его глаза с какой-то мольбой уставились на Окуня.       — Нет. Нет! Не смогу! — твёрдо ответил тот, догадываясь, о чём попросит товарищ. — Я без тебя не уйду.       Вновь раздался сухой кашель.       — Я долго так не протяну, друг, — отхаркиваясь, сказал Бальтазар. — Передай мне пистолет, и я сам…       — Нет, — ещё жёстче ответил Окунь и встал, поворачиваясь лицом к группе. — Чего зенки вытаращили? Пора за работу. Я отправляюсь на поиски воды.       — Постой, но ведь ты только что пришёл, — удивился Гриф.       — Солнце встало. Нет времени сидеть сложа руки.       Он скинул дичь и направился к джунглям, но был остановлен схватившим его за руку Соломоном.        — Может быть, стоит прислушаться к словам товарища? — спросил Гриф, заглядывая в глаза Окуню.       — Я сам решу, что мне делать с моим товарищем! — грубо ответил Окунь и вырвал руку.       Пират быстрым шагом отправился в лес, оставляя за спиной взгляды группы.       — Дуралей, — промолвил Моллюск, наблюдая за тем, как собрат скрывается за деревьями.       — Не серчайте на него, — тихим голосом сказал Бальтазар, глядя вслед другу. — Он всегда был упёрт. Не вините старого волка, что хочет спасти пса-друга, ведь некогда они вместе были щенками. Мы с ним и пили, и врагов резали. А сейчас смерть идёт за мной.       — Как бы то ни было, — сказал Уилл, поднимая дичь, — Окунь прав. У нас нет времени ждать. Отправимся на поиски воды и материалов для плота. Но для начала нужно подкрепиться.       — Это точно, — подтвердил Джейсон. — Займитесь готовкой птицы. А я поищу корни дурман-травы. Они помогут нам отравить рыбу в заводях у камней.       — Отравить рыбу? — удивился Моллюск. — Мундир, да ты хочешь нас убить?       — Не столько сильно, как хотелось бы, — ответил парень, но заметив непонимающие взгляды товарищей по несчастью, добавил. — Эти корни не причинят нам вреда. Их яд заставит всплыть брюхом к верху рыбу, оказавшуюся в западне при отливе. Я отобью эти корни, чтобы выдавить из них масло, потом прополощу в воде. Меня научили этому туземцы-карибы.       — Ох, и не доверяю я тебе, но, если это спасёт нам жизнь, тогда я готов рискнуть шкурой! — кивнул Томми.       Уилл посмотрел на них и успокаивающе произнёс:       — Он знает, что делает.       Так они и поступили. Через минут тридцать-сорок по пляжу разносился приятный запах жареной птицы, от которого у группы текли слюнки. Моллюск и Уилл сидели у костра, вращая на клинках мясо. Окунь вернулся в тот момент, когда Гриф и Джейсон стояли по пояс в воде, пытались поймать рыбу гарпуном на мелководье. Он шёл быстрым шагом и осторожно нёс перед собой какой-то листок. Подойдя к Бальтазару, он склонился и залил ему в рот немного дождевой воды, найденной в джунглях.       — Давай, пей, дружище! — сказал Окунь, придерживая голову Бальтазара.       Уилл и Томас отложили клинки с мясом и подошли к нему.       — Удалось найти воду? — с надеждой в голосе спросил Уилл.       — Пару капель, — не отвлекаясь, ответил пират. — Несколько дней назад здесь прошёл дождь.       — Это всё, что ты смог найти? — разочарованно спросил Моллюск, наблюдая за тем, как последние капли скрываются за губами раненого.       — Да, — он повернулся к ним. — Вода не первой свежести. Но жить захотим — и не такое придётся пить. Есть надежда, что в скором времени пойдёт дождь.       — Было бы неплохо, — Томми облизал сухие губы. — Будем искать в лесу такие листочки с водой?       — Скорее, деревья, накапливающие влагу, — поправил его Уилл.       В подтверждение словам парня Окунь кинул:       — Да, — он немного помолчал. — Куда больше шансов найти такие растения или… Кокосы, — он посмотрел на костёр. — Обед готов?       — Ещё немного нужно подождать. В еде у нас недостатка нет, — Уильям указал кивком на брата и Соломона. — Охотятся на рыбу. Мы приготовили одну птицу, вторую по шею закопали в песок, чтобы не пропала.       — Тогда, как откушаем, выдвинемся дальше.       — Зачем? Мы неплохо обустроились здесь. Отсюда открывается хороший вид на море, так что сложно будет пропустить какой корабль или рыбацкую лодку.       Пират окинул взглядом лагуну.       — Да, ты прав. Хорошо. Позовите остальных, сядем обедать, а я пока приведу в чувства Бальтазара.       Уильям и Моллюск развернулись и зашагали к мелководью. Их удивлению не было границ, когда они увидели с горсть мелких рыбёшек, обещанных Джейсоном. Гриф такой удачей похвастаться не мог, стоя по пояс в воде с оголённым торсом он внимательно всматривался, пытаясь резким ударом настигнуть жертву гарпуном.       Опасность для него представляли не только острые, как бритвы, кораллы и рифы, но и обитатели моря, такие как мелкие акулы, морские ежи и мурены, встречи с одной из которых он чудом избежал. Насаживать на гарпун он её не решился, зная из рассказов, что не только их укус, но и мясо могут вызвать недуг. Уилл окликнул его, и мужчина, растирая свои покрасневшие плечи, вышел из воды.       Группа уселась у костра и принялась поедать сочную жареную птицу и рыбу. На этот раз к трапезе присоединился и Бальтазар. Вдоволь насытившись, Джейсон, Уилл и Соломон отправились в джунгли на поиски воды и материалов для плота.       Прихрамывающий Моллюск решил, что было бы неплохо подать какой-нибудь сигнал с берега, на случай, если появится на горизонте судно. Он прошёлся по пляжу, скатывая в ком пальмовую труху и сухую траву с веточками, чтобы установить большой костёр неподалёку. Окунь остался следить за раненым товарищем. Они сидели молча, пока Бальтазар, вдруг, не спросил:       — Почему не бросишь меня?       Окунь продолжил молчать, наблюдая за пляжем. Бальтазар, уже не ожидая услышать ответ, отвернулся на бок, как услышал голос друга:       — Я не смогу тебя бросить, бес ты этакий. Куда я без тебя?       Пират повернулся и посмотрел в глаза Окуню.       — Меня не спасти, и ты это знаешь, — Окунь молчал, по глазам было видно, что он хотел возразить, но молчал. И тогда Бальтазар продолжил. — Даже будь с нами доктор, он бы не смог поставить меня на ноги.       — Даже Костоправ? — уныло спросил Окунь.       — Даже Костоправ, — так же уныло прохрипел пират. — Кудесник-то многих парней поднял с койки, но, думаю, и он бы не смог мне сейчас помочь. Эта пуля сильно засела в моём брюхе… — раздался отрывистый кашель. Откашлявшись, Бальтазар снова уставился на друга. — Я умираю… И этого не избежать.       — Должен же быть какой-то способ!.. — возразил Окунь, но был остановлен положенной рукой на его грудь, где за ремнём торчал пистолет. — Нет, нет, я не смогу!..       — Друг, мне очень больно… — тихо сказал Бальтазар. — Позволь, я сам… — Окунь с потерянным взглядом снял пистолет и покрутил в руках.       — Это что, слёзы? — заметил Бальтазар. — Ну-ну, неужели мой друг, гроза испанцев и французов, грозный пират сейчас пустил слезу? — криво улыбнулся Бальтазар.       Окунь покачал головой, смахнув слёзы.       — Нет… что-то в глаз попало, — сказал он после того, как крепко сжал ладонь друга.       — Я так и подумал, — обречённой улыбкой ответил Бальтазар, похлопав товарища по спине. Окунь положил на грудь раненному пистолет и задержал руку. Заметив колебания, Бальтазар добавил. — Не волнуйся, друг. Мы зададим жару всем врагам и на том свете. А пока… Принеси мне вон ту палку, — он указал пальцем на лежащую на песке веточку в шагах двадцати от них.       — Хорошо… — Окунь поднялся, не желая отпускать руку собрата. Он повернулся к нему спиной. Ещё немного подождав, он отправился медленными шагами к палке, напевая строки песни. — А… акуле… братцы больно… она горько слёзы льёт… но акульих слёз не видно… ведь в воде она живёт. Под водой сидит… рыдает… горько слёзы льёт она… от того вода… морская солью полна, — он остановился и в последний раз посмотрел на друга. Отвернувшись, присел на корточки и взял палку. Выпрямившись, продолжил. — Океан тоже хочет есть… — раздался оглушающий выстрел, и Окунь замер. — Его пища наша смерть…       Через несколько секунд на звуки стрельбы выбежали из джунглей Уилл, Гриф и Джейсон. Прихрамывая, Моллюск вмиг оказался у Окуня.       — Какого дьявола?! Что произошло? — спросила группа, подбегая к Окуню.       На что пират повернулся к ним лицом.       — Мне нужна ваша помощь, — тихо ответил Окунь, прижимая к груди палочку, а на его щеке виднелся след свежей слезы.

***

      Было порядка четырёх часов дня, когда группа похоронила тело. Они долго молчали во время и после похорон. Вместе быстро вырыли ямку и положили туда тело, завёрнутое в пальмовые листья. Возможно, каждый про себя думал, что Окунь поступил правильно, но не говорили ему об этом, не желая прерывать траур пирата. В скором времени над могилой возвели крест.       — Он сам это сделал? — нарушив тишину, спросил Гриф, глядя на крест из кривой палки.       Окунь покачал головой, не отрывая глаз от могилы:       — Нет. Это сделал Бэн!.. — после этих слов пират взял топор и отправился рубить ближайшие заросли бамбука.       Группа молча смотрела на него. Окунь сильными ударами обрушил весь свой гнев на растения. По пляжу раздались звуки тупых ударов.       — Переживает парень, — прокомментировал Моллюск. — Что будем делать?       — Может, поговорить с ним? — предложил Гриф.       — Не станет слушать, — быстро ответил Моллюск, и спустя короткую паузу добавил. — Пусть выплеснет своё горе! — Томми подошёл ближе к могиле и мрачно похлопал по кресту рукой.       — Пора бы и нам взяться за дело, — сказал Уилл. — Будем рубить по очереди, чтобы не свалиться без сил. А пока я с Джейсоном отправлюсь в джунгли за лианами. Поищите кокосы или какой-нибудь источник воды, — заметив покрасневшую шею Соломона, он добавил. — Гриф, тебе нужно меньше быть на солнце, а-то скоро кожа покроется болезненными волдырями.       — Тут везде солнце! — отозвался Соломон.       — Значит, пока побудь в тени шалаша… — он вновь посмотрел на Окуня. — Смените его, как устанет.       Уилл подтолкнул брата, и они направились в джунгли. Скрывшись от глаз за деревьями, Джейсон сказал:       — Мы бы всё равно его не спасли.       — Хотелось верить в лучшее, — ответил Уилл и устремился вперёд. — Сомневаюсь, что Окунь был готов к такому исходу.       — Да плевать я хотел на него, — Джейсон остановил рукой брата и развернул к себе. — Я хочу знать, что ты в порядке!       Они смотрели друг другу в глаза, воцарилась короткая пауза, после которой последовал безразличный ответ:       — Я в порядке. Сейчас нужно думать, как выбраться с острова, иначе могил станет больше, — дойдя до дерева, обвитого множеством лиан, Уилл продолжил. — Я на верх, примешь снизу.       Он быстро вскарабкался на дерево и, зацепившись за толстую ветку, достал из сапога нож. Осторожно передвигаясь по ней, принялся резать растение.       — Ты пытаешься скрыть переживания, — заметил Джейсон.       — Не понимаю, с чего ты взял? — последовал быстрый ответ Уилла, который со стремительным усердием пилил лиану.       — Почему мы не можем просто поговорить? — крикнул ему снизу Джейсон. — Мы с тобой не виделись чёрт знает сколько, а ты даже не хочешь поговорить! Положение наше худо... — в этот момент Уилл спустил лиану, и та со свистом, извиваясь, как змея, полетела вниз, шмякнулась рядом с Джейсоном.       — Не о чем говорить, — твёрдо сказал парень.       — О, да! Узнаю своего брата, который всегда пытается держать всё в себе и выглядеть как скала!       После короткой паузы Уильям проговорил:       — О чём именно, ты хочешь поговорить? О том, что вчера люди из моей команды перерезали друг другу глотки, и я из-за своей глупости потерял друга? Или о том, что сегодня мы хоронили человека, которому дали пустые обещания его спасти? Я думаю, как нам выжить! Да, чёрт тебя дери, я волнуюсь. И пекусь я том, как бы нам поскорее выбраться с острова! — воскликнул Уилл и уселся на ветке.       — Покинуть остров — это только полдела, — ответил Джейсон, закинув голову, наблюдая за братом. — Я не видел тебя годами, но к чёрту эту лирику, я видел твой взгляд — ты мёртвый игрок! Да, ставки высоки, на кону наша жизнь, но не дай невзгодам поглотить себя… Иначе, это сделают волны… — парень ненадолго замолчал и смягчённым голосом продолжил. — Послушай, просто хочу, чтобы ты знал, я теперь рядом! Брат, я не оставлю тебя одного в трудный час, — не дождавшись ответа от Уилла, Джейсон присел спиной к стволу дерева и, немного погодя, решил рассказать историю. — Когда я только заступил на службу, со мной было несколько парней нашего возраста. Всё зелёные, ещё пороха не нюхали. В казармах с ними шутки травили, да в кабаки втайне от генерала бегали. Юнцами, мы всё рвались в первый бой, заработать медалей и славу. Как-то раз наш отряд взяли на задание по ликвидации одного бандитского логова — радости не было предела! Вечером мы все хвалились, кто на что горазд, представляя, как изрубим врага. А на утро, — он сделал паузу и поморщился, — одного из парней разорвало гранатой на куски из говна и мяса…       Уилл, сидя на ветке, внимательно слушал рассказ брата, а потом мрачно спросил:       — И как вы справились с его смертью?       Джейсон тяжело выдохнул.       — Никак, — он покачал головой и поднял глаза на Уилла. — Отряд не заметил потери солдата. Будто бы у вас иначе? После боя нам дали по бутылке спиртного, а меня, вместе с другими отпрысками офицеров, повысили в звании. Об этом мы старались более не вспоминать.       — Ну, и зачем ты мне это рассказываешь? — медленной речью прозвучал голос Уильяма.       — А за тем, что они мертвы, а мы ещё живы. Относись к этому, как к обществу мёртвых поэтов, стоящих на полках книжного шкафа.       — А армия сделала из тебя циника! — фыркнул Уилл и спустился с дерева. — Идём, нам предстоит ещё много дел.       Вернулись они в лагерь ещё затемно, принеся на себе несколько связок лиан, палок и листьев, предварительно, по совету Джейсона, поставив в лесу несколько ловушек. К их приходу Томми и Соломон возвели огромный костёр, метра три высотой, состоявший из всякого сухого хлама и накрытый пальмовыми листьями, чтобы вспыхнуть по первой искре и задымить, давая неплохой сигнал кораблю. На песке лежали в ряд с десяток бамбуковых стволов, стянутых меж собой лианами. Окунь всё так же агрессивно продолжал рубить растения. Сами же Гриф и Моллюск сидели неподалёку от моря и что-то делали с морским ежом. Братья переглянулись, скинули свою ношу и приблизились к ним. Не заметив возвращения Джейсона и Уилла, мужчины занимались своим делом: они раскололи ежа надвое и жадно попытались выпить коричневую жидкость из него. Сильно поморщившись, они, откашливаясь, выплюнули выпитое.       — Дьявол! Будто бы в рот насрали! — прошипел Гриф, пытаясь вытереть свою рыжую бороду.       — Вижу, с поиском воды у вас туго, — раздосадовано заметил приближающийся к ним Уилл.       — Ну и дрянь! — не прекращая морщиться, отозвался Моллюск. — А вы нашли источник воды? — в ответ Джейсон покачал головой. — Разрази меня гром! Если так и дальше дела пойдут, придётся пить свою мочу! — выругался Томми.       — Надеюсь, до этого не дойдёт, — ответил Уилл и перевёл взгляд на Окуня. — Он всё ещё рубит не покладая топора?       — Как видишь сам! — прохрипел Гриф, умывая лицо водой. — Хоть топор забирай.       — Понял. За мной, — скомандовал Уилл, подзывая жестом остальных.       Подойдя к Окуню, они ещё с минуту молчали, наблюдая за ним. Его руки покрыли окровавленные мозоли.       — Эй, — начал Уилл, — ты как?       — Не видишь, пытаюсь выбраться с острова?! — ответил Окунь, не повернув на них головы.       — Вижу, — коротко пояснил Уилл. — Ты скоро свалишься с ног! Тебе стоит отдохнуть.       — Отвали. Отдохну на том свете!..       — Окунь, послушай нас, ты сейчас не в лучшем состоянии!       — Эй, друг, — Гриф попытался остановить пирата, но пожалел об этом, когда Окунь хватил его крепким кулаком так, что тот свалился, сжимая челюсть.       — Я же сказал, отвали! — разгневанно прокричал пират, размахивая топором. Группа интуитивно отступила от него, а Уилл машинально выхватил пистолет и направил его на Окуня. Немного помолчав, удивлённый дерзостью парня Окунь, тяжело дыша, проговорил: — Ну, давай же, стреляй! Стреляй, парень! Ну же! Давай, отправь меня к праотцам! Стреляй! — кричал пират.       — Угомонись!       — Да идите вы к чёрту! — прошипел он со слезами на глазах, и, отбросив топор в сторону, упал на колени и достал пистолет. — Господи, смилуйся… — пират зажмурил глаза и протянул ствол к виску. Казалось бы, ещё секунда и его мозги вырвутся со свистом пули наружу, но спасение ему пришло от подоспевшего проскользить по песку Джейсона, который всё-таки успел одёрнуть руку пирата за мгновение до выстрела. Выстрел оглушил обоих, а пуля, пролетев в дюйме от уха Окуня, грозно врезалась в бамбук. К ним сразу же подскочили Уилл и Моллюск.       — Какого чёрта?! Жить надоело?! — прокричал оглушённый Джейсон и отвесил оплеуху неудавшемуся самоубийце, чтобы быстрее того привести в чувства.       Моллюск захватил Окуня за плечи, а Уильям рывком попытался выхватить из руки пистолет.       — Мы все потеряли товарищей! Окунь, мужик, — кричал, тормоша его, Уилл, — ты сейчас не в лучшем состоянии духа… Не заставляй нас отбирать его силой и вязать тебе руки! — приказал Уилл и ослабил хватку. Пират всё же выпустил пистолет.       — Подавись! — прошипел Окунь и, отбросив оружие на песок, вытянул перед собой руки.       Они отступили от Окуня, мужчина, рыдая, упал на бок. Глухие всхлипы заглушили гневные удары кулаком об землю.       — Оставьте меня! Я хочу умереть! — судорожно кричал пират.       Уильям засунул за пояс два пистолета, присел и уже мягче сказал:       — Тише, тише, ты молодец. Столько материала нам нарубил, — он приблизился к нему и, обняв пирата, похлопал его по спине. — Тебе стоит прилечь на пару часиков, мы тебя сменим. Всё будет хорошо.       — Думаешь? — плача и мотая головой спросил Окунь.       Уилл утвердительно кивнул и жестом руки сопроводил пирата к лежанке. Группа не спускала с Окуня глаз, пока тот медленно брёл к шалашу.       — Наверное, голову напекло, — прошептал Моллюск. Он повернулся к всё ещё сидящему на песке Грифу, потрясённо смотрящему на них. — Мужик, ты как?       — Вот это удар! — проговорил Соломон, разжимая и сжимая челюсть. — Как кобыла лягнула! Ему нелегко приходится.       — Ох, Господи… — отдышавшись, молвил Джейсон. — Едва успел! — он протянул руку Грифу и помог встать. — Кто-нибудь займитесь готовкой ужина, — говорил громко он от звона, похлопывая по уху. — А мы с Уиллом нарубим бамбук. Блять!.. Нам всем нужно отдохнуть, а-то умом тронемся к рассвету!..       На карибских островах темнеет достаточно быстро. Закат, воистину, красивое зрелище в успокаивающих оранжево-жёлтых тонах. В воздухе поднималась туманная дымка, а море озарилось фосфоресцирующими бликами. Гребни волн словно искрились, а пена, выброшенная на берег прибоем, испускала блеклый свет. Над морем завывал ветер, казалось, оплакивая души павших той ночью моряков. Последний луч солнца ещё не погас, а с востока уже надвигалась тьма.       Уильям, в отличие от товарищей, не сразу приступил к ужину. Он всматривался в ярко-красную полоску зари на горизонте, устремив свой взор, в надежде увидеть силуэт корабля. Парень был полностью погружён в свои думы, когда его отвлёк Джейсон, протянувший кусок жареной птицы. Поблагодарив его взглядом, Уилл надкусил сочное мясо, но сейчас ему куда больше хотелось воды.       Его жажду не утолили и капельки росы с растений, собранные языком перед ужином. Появись бы в сию минуту на острове торговец, и парень бы, не раздумывая, отдал всё, что имел, только бы выпить чарку прохладной воды. С этими мыслями он не заметил, как сон подкрался к нему и окутал в свои объятья. Из полудрёмы его вытянул Соломон, тормошащий за руку. Он заметил, как парень клонит голову всё ниже, и уступил Уиллу свой черёд сна на лежанке вместо него. Сам же, чтобы прогнать сон, решил пройтись по пляжу и окунуться в море.       Ночь для группы прошла спокойно. Пока Джейсон и Гриф держали костёр, Моллюск под небольшим факелом перевязывал плот. Они спали по двое на скрипучей лежанке, сменяя друг друга каждые несколько часов. К их разочарованию, сон был прерывистый. Их будили то маленькие крабы, нахально шуршащие лапками под лежанкой, которых отлавливали те, кто не спал, то летучие мыши, ослеплённые светом костра, так и норовили врезаться в крышу шалаша.       Мужчины, вздрагивая, просыпались, но прибой быстро убаюкивал их шумом волн.       Поутру группа была омрачена сильной жаждой. Несмотря на то, что им удалось поспать, они чувствовали себя очень уставшими. Джейсон и Окунь сидели на песке и вяло перевязывали лианами бамбук. Моллюск и Гриф сейчас пользовались своей очередью на сон и пытались отоспаться после ночного дежурства. Уилл сидел у костра и пытался следить за огнём, усталость и сухость во рту заставляли закрывать ненадолго веки, приходилось бороться с одолевавшим парня сном.       В очередной раз вскинув голову и уставившись на море, Уилл на секунду замер в удивлении и протёр глаза. Он вскочил и заорал во всю глотку, заставив группу встрепенуться:       — Корабль!..       Это была шхуна, показавшаяся из-за скал в метрах пятистах от берега. Не отойдя от удивления, Джейсон, Уилл и Окунь бросились по пояс в воду, крича и размахивая руками. Разбуженные криком Гриф и Моллюск не сразу поняли, что происходит, но увидев силуэт судна, Томми резко схватил горящую палку и, спотыкаясь, подбежал к большому костру. Сухой костёр мигом разгорелся и задымил. Они вмиг кинулись к остальным, чуть ли не бросаясь на волны грудью, протяжно кричали:       — Эй! Мы здесь!..       Тогда-то Уилл и достал свой пистолет и взвёл руку вверх.       Через считанные секунды раздался выстрел. Заметив их сигнал, на шхуне спустили паруса, и в скором времени на воду была спущена шлюпка с небольшим отрядом людей.       — Ха-ха! Мы спасены! — радовались Гриф и Джейсон, обнимая Окуня и Уилла.       Спасительная шлюпка с сильными гребцами очень быстро приближалась к ним. К удивлению скитальцев, люди в ней были при оружии, а их грубые лица не вызывали доверия. На корабле не было флага.       — Дьявол! Неужели это работорговцы? — промелькнула мысль в голове у Уилла, как шлюпка врезалась в песок и из неё выскочили вооружённые люди. Радость быстро покинула флибустьеров, когда их в два счёта окружили, заломили руки и поволокли к шлюпке.