Хранитель Лев. Новая жизнь.

— Я выполнил вашу просьбус-с-с, надеюсь, вы своё обещание тоже выполнитес-с-с, иначе будет плохо… — прошипел змей, медленно поднимаясь по каменной насыпи и глядя снизу вверх на величественного леопарда, стоящего над ним. Киричио на мгновение замер. В его глазах сверкнул огонёк хищной усмешки. — Не волнуйся, мой ползающий друг, — произнёс он, нарочито мягко. — Мы обязательно… выполним. Но… Он резко развернулся, спиной повернувшись к Тристису. — Как-нибудь в другой раз. — В каком смысле ты… — змей не успел договорить. С глухим хрустом сверху сорвался массивный валун и с неумолимой силой рухнул прямо на Тристиса. Камень задрожал и замер. Из-под него сочилась алая струйка, медленно растекающаяся по пыльной земле. — Наивный змей, — безразлично бросил Киричио, не оборачиваясь. Его голос больше не хранил ни тени вежливости — только ледяной цинизм. Он неспешно пошёл прочь из ущелья, ступая уверенно и бесшумно. Вскоре он поднялся по каменной тропе к выступу, где в тени скал уже дожидался Макуча со своими подручными. Мрачный пейзаж усиливал атмосферу сговора — над головами пролетела чёрная ворона, словно сама тьма шептала им одобрение. — Ну что? Всё прошло по плану? — лениво спросил Макуча, не отрывая взгляда от своего когтя, которым подчищал зубы. — Да, — довольно ответил Киричио. — От змея осталась лишь кровавая лепёшка. Мы на верном пути. — И что теперь? — Ждать. — В глазах Киричио снова заплясали искры. — Кайон сам разрушит всё, что когда-то создал. Он уже заражён… И скоро… он станет одним из нас. — Ха-ха-ха… — засмеялся Макуча, и его смех эхом разлетелся по горам, глухо отдаваясь в пустынных глубинах каньона. — Что это, Кайон?.. — голос Рани дрогнул, она не могла отвести взгляда от его плеча. Шрам, что должен был быть зажившей памятью, вновь раскрылся. Только теперь — в новой, пугающей форме. Он мерцал на солнце будто клеймо, обжигающее взгляд. — Это… — лев медленно выдохнул и отвёл взгляд. — Это метка зла. Эти слова словно ударили по воздуху. Рани на мгновение лишилась дара речи. — ЧТО?.. Но… но как?.. — слова срывались с её губ. Паника, тревога, страх — всё смешалось в её глазах. Кайон тяжело вздохнул. — Шрам на глазу, который был у меня раньше — он был именно меткой зла. И теперь, видимо… это возвращается. Но почему на плече? Почему сейчас? — Он сжал зубы, борясь с подступающей яростью. — Нам нужно к Рафики. Немедленно. — Согласна. Пошли. — Рани быстро кивнула, и они вместе помчались по вечерней саванне. Саванне будто передалось их беспокойство. Ветер стал резким и порывистым, он гнал над сухой травой волны, напоминая тревожный шёпот. Жёлтые и багровые краски заката разрезали небо, как раны. Два льва буквально влетели в пещеру Скалы Предков, где сидели Симба и Нала. — Мам, пап! Где Рафики?! — прокричал Кайон, задыхаясь. — Он ушёл за ингредиентами для зелий. Вернётся к утру. — Симба встал. — Что случилось, сын? — Это… — Кайон повернулся, обнажая плечо. Метка пульсировала. Симба резко напрягся. — Метка зла… — прошептал король. — Я думал, мы избавились от неё. — И я… — Кайон опустил голову. — Она появилась после укуса змеи. — Тогда подождём Рафики, он должен знать, что делать, — сказал Симба, пытаясь сохранять спокойствие, хотя его глаза дрожали. В этот момент в пещеру вошла Нала, держа в зубах тушу газели. — Деточки! — радостно воскликнула она и бросила еду в сторону, бросившись к ним. Но, заметив метку, замерла. — О, нет… Это… — Всё хорошо, мам. Это побочный эффект… временный. — вымолвил Кайон. — Но у нас и хорошие новости. Он взглянул на Рани. Она улыбнулась и сказала: — У нас будут котята. Наступила короткая, но насыщенная тишина. Затем — взрыв эмоций. — Сынок… Рани… как же мы счастливы! — глаза Налы увлажнились. — Это потрясающе! Симба шагнул вперёд и обнял сына, а потом Рани. — Мы вами гордимся. — Когда же? — спросила Нала. — Ещё рано. Но… уже не за горами. — слегка смущённо ответил Кайон. — Тогда вам нужно отдохнуть. Вы у нас теперь будущие родители! — сказала Нала. Ночь опустилась на саванну. Луна мягко скользила по небу, освещая покоящуюся землю. Все улеглись спать. Все… кроме одного. Кайон. Он ворочался. Глаза не закрывались. Его мысли метались, как испуганные звери. Он тихо встал и, не разбудив Рани, вышел. Прохлада ночи окутала его с первого шага. Он дрожал, хотя не было холодно. В груди колотилось. В голове звенело. Ветер казался нашёптывающим — мрачным, чужим. Он подошёл к водопою. Лакал жадно, будто в последний раз. Отражение в воде больше не казалось ему своим. Метка пульсировала, кожа вокруг неё темнела. — Что со мной?.. — прошептал он сам себе. Резко. Необъяснимо. Он встал и понёсся. Куда — сам не знал. Ветер рвал гриву, под лапами мелькала трава. Он оказался у пастбища. Антилопы мирно спали, не подозревая о беде. Он подкрался. Одна из них открыла глаза. — Кайон? Ты… — она не успела договорить. Удар. Клыки сомкнулись. Всё кончилось в одно мгновение. Он не думал. Не сожалел. Не контролировал себя. Он жадно ел. Его морда была в крови. Он не чувствовал вкуса — только инстинкт. Когда насытился, просто развернулся и ушёл. Он вернулся к Скале. Кровь на губах. Взгляд, не знакомый даже ему самому. Он посмотрел на своё отражение в луже. — Кто ты?..