Семнадцать лет взаимного притяжения

Юнги тихо посапывает, накрывшись теплым пуховым одеялом почти с головой — из-под однотонной ткани выглядывает одна лишь розоватая кудрявая макушка. Он лежит в позе эмбриона, что ярко-алым цветом сигнализирует о его плохом самочувствии — малыш сильно толкался всю ночь, не давая папочке уснуть, и теперь Мин, совершенно огорченный тем фактом, что не может нормально отдохнуть уже больше недели, свернулся калачиком и наслаждается долгожданными минутами спокойствия. Все бы ничего, только, стоит ему погрузиться в царство Морфея, как пронзительный звук будильника разрывает тишину и лишает последней надежды на умиротворенное утро. За окном прекрасная, совершенно не свойственная ноябрю погода — золотистые лучики солнца пробиваются сквозь недостаточно темные, по мнению омеги, шторы, падая прямо на очаровательно испуганное лицо Тэхена, — тот встрепенулся сразу же, как услышал будильник, боясь, что громкий звук разбудит его маленькую сладость, что сейчас по какой-то причине отползла от него на другую половину кровати и изолировалась от внешнего мира под одеялом. Альфа тихо и невнятно пробубнил себе под нос, что он полный кретин, потому что забыл отключить долбаную «сирену» в субботу, а потом тоже накрылся с головой и подвинулся ближе к Юнги, который явно услышал противную мелодию и теперь медленно просыпается, жалобно поскуливая в подушку. Тэхен целует пухлую щеку, еле касаясь ее сухими после сна губами, трется собственным носиком о маленькую кнопочку любимого и только после этого позволяет себе целомудренный поцелуй в губы — по сути, просто секундное соприкосновение, но чувств в него вложено столько, что вот-вот — и польются через край. Юнги всегда был очаровательным, с самого детства, но сейчас он в разы прекраснее: чуть располневший во время беременности, которая, кто бы что ни говорил, его безумно красит, заспанный, с растрепанными нежно-розовыми волосами, он ворчит, не желая вставать с постели, но чуть подается вперед и слепо тыкается Тэхену в шею, чтобы вдохнуть родной запах и заурчать, словно котенок, нежащийся в объятиях хозяина. Ким часто просыпается гораздо раньше омеги, а потом просто лежит и любуется им — Юнги теперь кажется таким нежным и хрупким, откровенно требующим внимания и заботы, порой даже чрезмерной, он ворчит больше обычного, потому что восьмой месяц дается ему тяжело, и многое он, как бы ни хотел, просто не может сделать самостоятельно, а еще стал падок на незатейливую ласку и мимолетные касания, которые альфа с радостью дарит ему. Даже сейчас, когда супругу все еще не хватает сил для того, чтобы открыть хотя бы один глазик, Ким продолжает гладить его по бархатным щечкам, касается лба, чтобы убрать несколько длинных прядей, спадающих на лицо, двигается еще ближе, чтобы собственным животом ощутить крупный омежий, а потом лучезарно улыбнуться, потому что малыш снова толкнулся — совсем слабо, будто бы лениво. Тэхен бы с нескрываемой радостью припал к животику губами, чтобы зацеловать область ниже пупка, бережно обхватив теперь не такую тонкую, но все еще прекрасную талию теплыми ладонями, однако тревожить омегу, который все еще глубоко вдыхает его аромат, уткнувшись в собственную метку на плече мужа, не хочется совершенно. Юнги все же разлепляет глаза только минут через двадцать, когда Тэхен не выдерживает и скользит вниз, чтобы приподнять пижамную маечку и поговорить с малышом, поглаживая натянутую кожу подушечками пальцев. — Тебе все еще приятно смотреть на меня? — тихий шепелявый голос, доносящийся сверху, кажется крайне обеспокоенным, несмотря на напускную безэмоциональность. — Что ты имеешь в виду, маленький? — Тэхен иногда правда не понимает, о чем говорит его солнышко, поэтому каждый раз его сердце тревожно замирает в ожидании объяснений. — Нуу…у меня растяжки везде — и на животе, и на бедрах. Да и в весе я набрал слишком много… — Юнги говорит тихо, немножко стесняясь своих слов, но продолжает, потому что прекрасно знает, что своему альфе может доверить даже самое сокровенное. — Мне иногда кажется, что я не смогу больше прийти в свою нормальную форму. - Малыш, — Ким возвращается в изначальное положение и, обнимая омегу, укладывается рядом с ним, — ты же знаешь, что я люблю тебя таким, какой ты есть, м? Я не испытываю ни малейшей неприязни, когда вижу твои растяжки, потому что иметь их совершенно нормально, к тому же, наш ребенок довольно крупный.Я никогда не буду ненавидеть тебя или стесняться из-за их наличия или того факта, что ты чуток поправился. Я восхищаюсь тобой, Юнги, я каждый день смотрю на тебя и радуюсь, что именно ты будешь папочкой моего сына. Но если ты захочешь избавиться от пышных бедер или совершенно очаровательного жирка на животике, я поддержу тебя, потому что мне важно знать, что ты принимаешь свое тело и любишь его, ладно? Юнги на такие откровения ничего не отвечает, потому что не считает нужным. Омега просто нежится в объятиях и крепко прижимается в ответ, давая понять, что он благодарен за каждое сказанное слово. Все же, ему несказанно повезло иметь такого понимающего мужа — не малолетнего мальчишку, для которого важна лишь внешность, а взрослого рассудительного мужчину, который в первую очередь ценит его именно как личность. Пара встает с постели только в двенадцатом часу, медленно двигается на кухню, где Ким варит крепкий черный кофе для себя и бросает пакетик зеленого чая с ромашкой в кружку Мина, добавляя пару ложек сахара для сладости. Омега сидит за обеденным столом и не может налюбоваться — кряхтит громко, но поднимается со стула и подходит к альфе, обнимая его со спины так тесно, как это позволяет сделать живот — то есть, почти никак. Тэхен лишь посмеивается беззлобно, наблюдая, как супруг пытается ощутить больше родного тепла, а потом меняет их местами, укладывая подбородок на плечо Юнги, а руки — на животик. — Я так люблю тебя, моя жизнь, — альфа часто называет так своего мужа, и это не для того, чтобы потешить самолюбие того. Ким действительно считает, что все, что у него сейчас есть, он получил благодаря любви и поддержке своего мальчика. Он еще совсем молоденький, но всегда знает, что сказать, как замотивировать на усердную работу и как наградить после тяжелого рабочего дня. Парень безошибочно определяет, когда нужно тихонько проскользнуть в чужой кабинет и аккуратно поставить чашку кофе на край стола, чтобы потом так же бесшумно покинуть комнату, и когда нужно бесцеремонно ворваться в офис альфы, словно вихрь, распорядиться секретарю никого не впускать и переадресовывать все входящие вызовы заместителю мужа, а потом, незатейливо усевшись на стол и раскидав какие-то бумаги по всей комнате, провести пальчиками по чужой ширинке, намекая на то, что он совершенно не против быть взятым альфой прямо на этом столе. Даже сейчас, все еще с полузакрытыми глазами, Юнги знает, что Ким возбужден, но не посмеет первым приставать к нему. Омега потирается пятой точкой о пах старшего и слышит одобрительный выдох в районе шеи: горячий воздух обдает чувствительную кожу, заставляя покрыться мурашками, а потом рвано выдохнуть, когда альфа кусает за загривок, впиваясь пальцами в пышные бедра. Младший трется активнее, чуть раздвигая руками половинки — под широкими шортами нет белья, так что не такое уж и большое количество ткани разделяет два разгоряченных тела. Тэхен и сам подмахивает тазом, понимая, что омега сейчас не в том положении, чтобы двигаться самому, но моментально останавливается, когда слышит тихое «ой», а после видит, как Юнги чуть ли не пополам сгибается, хватаясь пальцами за край кухонной тумбы. — Малыш, все хорошо? — Да, просто мы, кажется, разбудили дьяволенка, — омега все еще хмурит брови, находясь в той же позе, а потом улыбается, когда муж осторожно подхватывает его на руки и усаживает на высокий стул, позже расставляя кружки и тарелки с панкейками, политыми малиновым сиропом. — Тогда давай покушаем, а потом весь день будем валяться в постели. Можем посмотреть тот фильм, который ты хотел, или просто поговорить о чем-нибудь, а чуть позже выйдем прогуляться — погода прекрасная, и вам полезно, — Тэхен через стол тянется к Юнги, целует его в губы, чуть посасывая нижнюю, а потом они оба приступают к завтраку. — Спасибо. Я люблю тебя.

Насладиться телами друг друга они еще успеют, а сейчас альфе важно обеспечить спокойствие и комфорт своих малышей.