3 Ночи

      Чимин решил, что хочет на побережье.       Сейчас октябрь, не разгар сезона, а это значит, что там будет пусто. Чимину это нравится. Он всегда думал, что есть что-то волшебное в том, чтобы ходить на пляж осенью. Это странное чувство — посещать места, которые, как кажется, не должны существовать. Может быть, это идеальное место для них двоих, потому что их отношения тоже технически не существуют.       После того, как Чонгук выходит из душа, они одеваются в свою самую теплую одежду, так как Чимин подозревает, что на пляже будет ветрено и пена от озерной воды может намочить их одежду. Чимин надевает водолазку и мягкий кремовый свитер; Чонгук же надевает одежду, которая выглядит так, как будто она на размер больше, и Чимин понимает, что это нормально для Чонгука. Чимин уже попросил одну из домработниц приготовить сумку, так что они хватают её по пути к двери и уходят.       Чимин быстро отправляет сообщение Сокджину, чтобы сообщить ему, куда они направляются, а затем садится в джип Чонгука. И чем дальше они удаляются от дома, тем больше расслабляется Чимин.       — Не могу поверить, что я никогда не делал этого раньше, — удивленно говорит Чимин. — Провести целый день вне дома…почему я не додумался до этого? — Чонгук пожимает плечами.       — Ты к этому привык. Я имею в виду, как ты рос. Ты не подумал об этом, потому что не знал о таком варианте, — он искоса бросает взгляд на Чимина. — Кроме того, ты вроде как…правильный, — Чимин ахает.       — Ты оскорбляешь меня?       — Нет, — быстро отрицает Чонгук. — Я имею в виду, типа, ты хороший ребенок.       — Это звучит ничуть не лучше, — жалуется Чимин, и Чонгук на мгновение выглядит напуганным, прежде чем понимает, что Чимин смеётся над ним.       — Ты не злишься, — Чимин качает головой.       — Я знаю, что я такой, — говорит Чимин. — Хороший ребенок. Всё в порядке, — он изучает Чонгука. — А ты значит обычный бунтарь, да? — Чонгук издает смешок.       — Правила были созданы для того, чтобы их нарушать, — цитирует он, а затем качает головой. — Нет, но на самом деле, дело скорее в том, что я был немного эгоистичен, когда был ребенком. Я должен был поступать по-своему. Очевидно, я повзрослел, но, думаю, иногда это всё ещё как-то проявляется, — он делает гримасу, которую Чимин не совсем понимает. — Иногда это может быть отвратительно.       — Правда? — спрашивает Чимин. — Но я не думаю, что это так, — он делает паузу, подбирая нужные слова. — Я имею в виду, я думаю, что иногда можно быть немного эгоистичным. Я думаю, что именно таким ты и должен быть, ты должен ставить себя на первое место. Я… — здесь Чимин делает паузу и облизывает губы. — Я провел большую часть своей жизни, ставя других людей выше себя, пытаясь быть бескорыстным. Я думал, что это делает меня действительно хорошим человеком. Но я понял, что всё это просто означало, что я отдавал всё больше и больше себя людям, которым на самом деле было всё равно. Наверное, для меня было важно узнать это.       Затем он смотрит на Чонгука, который самый серьезный из всех, кого Чимин когда-либо видел.       — Вот почему ты меня так поражаешь, — говорит ему Чимин. — Ты так уверен в том, кто ты есть, и тебе всё равно, что о тебе думают. Это…это действительно круто.       Он взволнован к концу своей речи и надеется, что не превратил разговор во что-то слишком серьёзное для Чонгука. Но парень рядом выглядит задумчивым.       — Наверное, я выгляжу таким уверенным, потому что мне плевать, что они обо мне думают, — говорит Чонгук. — Честно говоря, мне насрать, что большинство людей думают обо мне, — колеблется он. — В моей жизни было много людей, которые хотели, чтобы я вёл себя определенным образом, и в конце концов это просто заставило меня подумать — да пошли они, — он бросает ещё один косой взгляд на Чимина. — Я знаю, как заставить людей любить меня, и я знаю, как заставить людей ненавидеть меня. Вот чему я научился. Но самое главное, я научился не показывать другим те стороны себя, которые предназначены только для дорогих мне людей.       — Я думаю, что это и есть жизнь, — бормочет Чимин. — Найти людей, которые сохранят эти части тебя.       — Точно, — говорит Чонгук.       Когда они приезжают на побережье — там пусто.       Чонгук пищит как ребёнок, когда выходит из машины и сразу же мчится на пляж. Чимин смотрит на него. Он не может удержаться от смеха; Чонгук был таким зрелым с тех пор, как они впервые встретились. Ему нравится видеть и эту сторону Чонгука. Это напоминает Чимину, что Чонгук так же молод, как и он.       Он направляется к пляжу, следуя по следам, оставленным Чонгуком. Песок влажный от брызг воды, а растительность, растущая вдоль песчаных отмелей, коричневато-желтого цвета. Чимин находит это красивым.       Он расстилает на песке одеяло, закрепленное четырьмя тяжелыми камнями, и сбрасывает сумку, которая была упакована для них. Он садится на одеяло, прижимая колени к груди. Он достает свой телефон и открывает камеру, чтобы сфотографировать Чонгука на пляже. Он так отчаянно не хочет забывать этот момент.       Чимин засовывает телефон обратно в карман куртки и опускается на колени, чтобы сесть, скрестив ноги, когда он подтягивает сумку ближе к себе, чтобы взглянуть на то, что упаковали домработницы. Вместе с термосом горячего шоколада есть ещё одно теплое одеяло, маленький радиоприемник и две дополнительные шляпы. Он вынимает радио и настраивает его, пока из стереосистемы не начинает играть тихая музыка. Чонгук возвращается к Чимину и плюхается на одеяло рядом с ним.       — Это действительно красиво.       — Точно, — соглашается Чимин. Он вытаскивает одеяло из сумки и накрывает им ноги, берёт термос и протягивает его Чонгуку после того, как тот отвинчивает крышку.       Чонгук отдает его обратно, как только делает глоток, Чимин тоже делает глоток и понимает, что это пьянящий горячий шоколад. Он в очередной раз поражается тому, насколько хорошо его знают домработницы.       Здесь царит особая безмятежность. На этом пляже только они вдвоём, и кажется, что всего остального, кроме них двоих, влажного песка, накатывающих волн, мягкого звука радио — всего этого не существует. Весь огромный мир — это только этот пляж; Чимин вместе с Чонгуком смотрят на воду, которая, кажется, простирается бесконечно далеко. Обреченный на неприятности с самого начала Я шел по этому старому миру в темноте.       — О, — выдыхает Чимин. — Мне нравится эта песня.       Здесь так безопасно, что он даже забыл, что теперь не поёт ни перед кем, кроме Тэхена. Он начинает подпевать песне, которая играет по радио. В одиночку, Как вдруг воссиял ты, мой лучик света.       Он не может не улыбнуться Чонгуку, но это нормально, потому что Чонгук тоже улыбается, наблюдая нежным взглядом за тем, как поёт Чимин. Так что я пою, любимый, вернись Любимый, вернись ко мне Вернешься ли ты ко мне? Как я мог быть настолько глуп, чтобы позволить тебе уйти? Любимый, вернись, любимый, вернись ко мне.       — Я никогда не был здесь в это время года, — говорит Чонгук. Он вытянул ноги вперёд и опирается на обе руки, чтобы выдержать свой вес. — Это кажется каким-то особенным.       Чимин подтягивает одну ногу к груди и кладет щеку на колено, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Чонгука. Несмотря на прохладную погоду, между ними так тепло, так интимно, что Чимин думает, что может доверить Чонгуку всё, что угодно.       — Я часто приходил сюда один, когда встречался со Стивеном. Это было что-то вроде моего убежища.       Чонгук тоже поворачивает голову, встречаясь взглядом с Чимином. Он ничего не говорит, но то, как он уделяет Чимину всё своё внимание, облегчает продолжение.       — Я уверен, тебе интересно, что произошло между нами, почему мы сейчас такие, — говорит он. — Особенно потому, что Стивен был так ужасен по отношению к тебе в эти выходные.       — Это приходило мне в голову, — признается Чонгук.       Чимин прикусывает нижнюю губу. Ему не нравится говорить об этом, но он думает, что Чонгук заслуживает знать.       — Я познакомился со Стивеном в старшей школе. Я как бы переживал трудные времена, выясняя свою сексуальную ориентацию, и моя семья не совсем поддерживала меня. В то время произошло много дерьма, и Стивен был похож на порт во время шторма. Думаю, что я ухватился за это.       Чимин вздыхает, снова опуская колено и играя с краем одеяла.       — Из-за всего происходящего у меня действительно не было никого, кто присматривал бы за мной. В то время Стивен был практически всей моей системой поддержки, но я только позже понял, каким плохим он был. Как плохо он со мной обращался. Думаю… Я был не в лучшем состоянии, и он воспользовался этим. Я не знаю, сделал ли он это нарочно, или он действительно любил меня в какой-то момент, но это просто превратилось в эти действительно ужасные отношения. А потом, после шести лет отношений, он порвал со мной.       — И сошелся с твоей двоюродной сестрой, — бормочет Чонгук. Когда Чимин поднимает на него взгляд, глаза Чонгука темные, серьезные. Его челюсть напряжена.       — Это меня больше не беспокоит, — пожимает плечами Чимин. — Правда в том, что Софи всегда хотела того, что было у меня, всю мою жизнь. Стивен был для неё просто ещё одной вещью, которую она смогла забрать у меня, — он не может удержаться от легкого смеха. — Честно говоря, она может забрать его.       — Они заслуживают друг друга, — насмешливо говорит Чонгук. Чимин снова смеётся, прежде чем замолчать, размышляя. Тихая музыка из радио заполняет тишину.       — Что меня действительно беспокоит, — говорит Чимин, на этот раз тише. — Я не уверен, ушел бы я когда-нибудь от Стивена. Если бы он не положил этому конец, не знаю, понял бы я, насколько всё было плохо. Я понял это только позже. Например, когда он впервые покончил с этим, я был опустошен! Я не мог понять, почему он бросил меня. Я думал, что всё, что он говорил обо мне, было правдой, и я так старался быть для него идеальным парнем. Это действительно сводило меня с ума.       — Он гребаный мудак, — бормочет Чонгук, в этом нет ничего такого, но это многое значит для Чимина.       — Он гребаный мудак, — соглашается Чимин. Каким-то образом он чувствует себя легче, как будто избавился от тяжелого груза, о котором и не подозревал. Он не понимал, что может говорить об этом, о том, что произошло, с такой легкостью. Он гордится собой, тем, как далеко он продвинулся. Это заставляет его двигаться дальше. — Он всегда говорил, какой я уродливый, — Чимин корчит рожу, но он не смотрит на Чонгука, и поэтому он не замечает его выражения лица; то, как раздуваются его ноздри, как он утыкается языком в щеку. — Я вроде как тоже немного в это верил, но теперь пусть он засунет эти слова себе в задницу. Я милый! — Чимин улыбается Чонгуку, чувствуя, как на его щеках появляется розовый румянец. — Я имею в виду, ты думал, что я модель.       Это, кажется, заставляет Чонгука вернуться из своих мыслей.       — Ты не можешь винить меня за то, что я так думал, — протестует Чонгук. — Я имею в виду, ты видел себя?       — Хм, — Чимин издает тихий звук согласия. — Ты думаешь, что я симпатичный.       — Ну, да, — откровенно говорит Чонгук. — У меня есть глаза.       Чимин разражается хихиканьем, и он не может удержаться, чтобы не наклониться вбок, к крепкой фигуре Чонгука.       — Ты бесстыдник, — это всё, что он говорит. А затем Чимин выхватывает термос из рук Чонгука, чтобы снова завинтить крышку.       — Сфотографируешь меня? — спрашивает Чимин. — Я имею в виду, для инстаграма.       Он сбрасывает одеяло, слегка дрожа от ветра, и ищет свой телефон. Но Чонгук уже достал свой. Чимин полагает, что в этом есть смысл; Чонгук гораздо лучше фотографирует, если судить по его инстаграму.       Чимин встает, потягивается, а затем поворачивается к Чонгуку с такой яркой улыбкой, что его глаза превращаются в полумесяцы.

***

      После этого они сворачиваются вместе на одеяле, Чимин наклоняется к Чонгуку, чтобы хорошенько рассмотреть экран его телефона. Он не может не хихикать над глупыми фотографиями, которые составляют подавляющее большинство, где он драматично позировал в ответ на всё более нелепые предложения Чонгука. Он смеётся всем телом, уткнувшись головой в грудь Чонгука.       Их прерывает звук собачьего лая, и они оба поднимают глаза, чтобы заметить пожилую пару с собакой без поводка, бегущую по пляжу. Чонгук издает радостный звук, вскакивая, чтобы поприветствовать собаку, когда она бежит им навстречу.       — Нам так жаль! — кричит пожилая дама. — Обычно здесь никого нет, поэтому мы спускаем Хадсона с поводка.       — Всё в порядке, — говорит Чимин, когда пара останавливается рядом с ним. Он быстро поднимается на ноги.       — Ничего, если я немного поиграю с Хадсоном? — спрашивает Чонгук, и пара смеётся. Он выглядит так, будто может заплакать, если они скажут «нет».       — Конечно, ему бы это понравилось.       Чонгук уходит прогуляться по пляжу с собакой, и Чимин улыбается паре.       — Он сам как щенок, честно говоря.       Пожилая дама тоже улыбается.       — Напоминает мне моего мужа, когда мы были намного моложе, — мягко говорит она. — Вы выглядите такими же влюбленными, как когда мы поженились.       — О, — говорит Чимин, краснея. — Мы не…мы не…       — Женаты? — спрашивает пожилой мужчина. — Не похоже, что это надолго. Я бы начал готовиться.       Чимин взволнован. Он знает, что, возможно, он слишком явно показал, как сильно ему нравится Чонгук, но они как бы подразумевают, что это взаимно. Он чувствует трепет, который опасно близок к надежде в его груди.       Вскоре Чонгук возвращается, тяжело дыша от напряжения. Они прощаются с парой, а потом снова остаются наедине.       — Это здорово! — Чонгук откидывается на одеяло рядом с Чимином, раскинув руки в стороны. Он выглядит таким расслабленным, и его яркая улыбка самая широкая, какую Чимин когда-либо видел. Напротив, небо серое, облачное, но Чимину это очень нравится. Он не может объяснить, почему. Может быть, всё дело в близости, в том, насколько это уединенно, что здесь только они вдвоем.       Он оглядывается через плечо на Чонгука, который смотрит в небо. Взгляд Чимина останавливается на плавных очертаниях челюсти Чонгука, и он вспоминает слова Тэхена.       Флиртуй с ним!       Чимин ложится на живот рядом с Чонгуком, опираясь на оба локтя. Чонгук всё ещё держит руку, ближайшую к Чимину, вытянутой, но другую руку он положил себе на живот. Они так близко, что если бы Чонгук согнул свою вытянутую руку, он бы обнял Чимина.       Чонгук наклоняет голову, чтобы встретиться взглядом с Чимином, из-за чего видно его второй подбородок, и Чимин снова влюбляется.       — Сокджин сказал, что вы, ребята, встретились сегодня утром в спортзале, — упоминает Чимин.       — О, да, встретились, — говорит Чонгук. — Он довольно крутой.       — Он думает, что ты интересный.       Чонгук смеётся.       — Ну, я именно такой, не так ли?       — И высокомерный тоже.       — Он сказал это, или ты это говоришь?       Чимин высовывает язык.       — Не скажу.       Чонгук снова смеётся, прижимая руку к сердцу, показывая, что он ранен. Ветер немного усиливается, он ерошит волосы Чимина, и он чувствует, как по спине пробегает холодок. Он дрожит, прижимаясь немного ближе к теплу Чонгука. Чонгук обнимает Чимина вытянутой рукой и кладет руку ему на поясницу, притягивая его ближе.       — Он сказал, что вы говорили обо мне, — застенчиво говорит Чимин. Он хочет знать, что сказал Чонгук.       Рука Чонгука дергается у него за спиной.       — Я сказал ему, что прошлой ночью ты обслюнявил мне всю спину.       Чимин ахает и бьет Чонгука по плечу, когда младший снова разражается смехом.       — Не правда! Это было…это…       — Может быть, ты был голоден, — предполагает Чонгук. — Ты подумал, что я еда?       — Чонгук, если ты не заткнешься сам, то я тебя заставлю, — предупреждает Чимин.       — О, я бы с удовольствием посмотрел на то, как ты это сделаешь, — хихикает Чонгук, и у Чимина на долю секунды возникает образ их поцелуя на теннисном корте. Он немного краснеет и поднимает руку, чтобы прикрыть рот Чонгука.       — Тебе не разрешается снова разговаривать, если только ты не признаешь, что я не пускал слюни прошлой ночью.       Чонгук что-то говорит, но его слова приглушены рукой Чимина.       — Что это? — Чимин изображает замешательство. — Чимин, ты самый милый человек, которого я знаю? Чимин, даже когда ты спишь, ты милый?       А затем он взвизгивает от удивления, когда Чонгук облизывает его руку, сразу же прижимая ее к груди.       — Это жульничество!       — Это победа, — самодовольно говорит Чонгук.       Чимин издает смешок, опуская локоть, чтобы поддержать свой вес, и наклоняет голову, чтобы изучить Чонгука.       — Что?       — Я просто подумал, — говорит Чимин в пространство между ними. — Насчет теннисного матча. О том, как ты победил Стивена. Как будто… ты уже знал, что он собирается сделать, прежде чем он даже начал.       — Он предсказуем, — небрежно говорит Чонгук. — Такие парни, как он, все одинаковы. Он ревнив и не выносит никакой конкуренции. Было легко догадаться, что он несколько раз попытается подраться со мной.       — Но откуда ты знал, что он предложит то, в чем ты уже хорош? — Чимин ломает голову над этим. — Ты не мог знать.       — Не мог, — признаётся Чонгук. — Я не знал. Я рискнул. Как я уже сказал, я знаю таких парней, как он. Всё, что он выберет, должно быть чем-то физическим. Он не настолько умен, и он хотел доказать, что он сильнее меня. И потом, учитывая его прошлое, не так уж много вещей, которые он мог бы выбрать, и я бы был плох в этом.       Чимин размышляет над этим, удивляясь, как Чонгук так хорошо научился читать людей. Он думает, что, возможно, Чонгук более чувствителен, чем он первоначально думал.       — Почему ты вообще так хорошо играешь в теннис? Ты участвуешь в соревнованиях?       — Нет, — Чонгук слегка качает головой. — Хотя у меня есть двоюродный брат, который играет. Мы раньше играли вместе, — и сейчас Чонгук выглядит более застенчивым, даже моложе. — В детстве я был очень конкурентоспособен, — признается он. — Я всё ещё конкурентоспособен, если честно. Всё, чему я учился, всё, чем я занимался, я должен был быть лучшим. Это немного глупо, но я думаю, что это то, что происходит, когда ты самый младший в семье.       Чимин думает, что это мило; его сердце трепещет.       — Ты младший ребенок? — Чонгук смеётся.       — А что, не похоже? — Чимин думает об этом.       — В этом есть смысл, — наконец соглашается он.       — О, да? Какой? — с любопытством спрашивает Чонгук.       — Ты раздражаешь, — говорит Чимин, и Чонгук смеётся над этим. — Нет, прости, я просто имею в виду, что ты знаешь, как раздражать. Как будто ты точно знаешь, что сказать, чтобы вывести людей из себя. И еще, почему ты мне не сказал? Что ты так хорош в теннисе?       — Так было забавнее, — говорит Чонгук, и Чимин изумленно смотрит на него.       — А я вот искренне беспокоился о тебе!       — О? — теперь Чонгук вовсю ухмыляется. — Ты действительно беспокоился обо мне?       — Что случилось бы, если бы ты не победил? — многозначительно спрашивает Чимин.       — Тебе пришлось бы быть моим рыцарем в сияющих доспехах и прийти, чтобы спасти меня, — застенчиво говорит Чонгук. Чимин стонет.       — Как я уже сказал, раздражает.       Чонгук одаривает его очаровательной улыбкой.       — Это мой талант.       — О, да? — спрашивает Чимин. — Тогда что бы ты сказал мне?       Чонгук вопросительно приподнимает бровь.       — Как бы ты меня разозлил? — уточняет Чимин.       Чонгук задумчиво поджимает губы, а Чимин терпеливо ждет. Ветер снова треплет волосы Чимина, а затем Чонгук внезапно обнимает его обеими руками.       — Вот так!       Он перекатывает их обоих с одеяла на песок.       — Чонгук! — скулит Чимин. — У меня песок в волосах! — он толкает Чонгука в грудь, пытаясь одолеть его, но Чонгук слишком силен. Его сила еще более очевидна в том драматическом способе, которым Чонгук позволяет Чимину победить, переворачивая их снова, так что Чимин снова сверху.       — Ха! — победоносно говорит Чимин.       Но затем он видит хитрый взгляд в глазах Чонгука и убегает.       — Чонгук, нет!       — Чонгук, да!       Чимин мчится вниз по пляжу, но Чонгук быстрее. Чонгук бежит за Чимином, который пытается двигаться зигзагами, но он слишком медлителен, потому что не может перестать смеяться. Он замечает край озера, где вода целует песок, и сразу же направляется к нему.       — Я не трус! — кричит Чонгук у него за спиной, а затем они оба бегут через прибой, не обращая внимания на промокшие ботинки и края брюк.       Чимин держится, может быть, еще две секунды, прежде чем руки обхватывают его сзади, а затем Чонгук кружит его. Чимин смеётся так сильно, что ему приходится держаться за Чонгука, чтобы сохранить равновесие. Но потом Чонгук спотыкается о камень в воде, и он отпускает Чимина. Чимин спотыкается о тот же камень и падает. Он моргает в шоке, сидя в ледяной воде, которая теперь пропитала его до самого живота, когда он сидит на песчаном дне. Чонгук выглядит встревоженным.       — О, чёрт, — говорит Чонгук. — Чимин, я не хотел. Мне так жаль!       Чимин чувствует, как у него слезятся глаза. Чонгук издает тревожный звук.       — Чимин, не плачь, пожалуйста, — умоляет он. — Я гребаный идиот, мне так жаль.       Он наклоняется, чтобы предложить Чимину руку, но он тянет Чонгука на себя. Чонгук падает на четвереньки, и Чимин разражается взрывами смеха.       — Чимин! — Чонгук изумленно смотрит на него. — Я думал, ты вроде как искренне злишься на меня. У меня был настоящий сердечный приступ!       — Плакать по команде очень удобно, — говорит ему Чимин, когда встаёт. Как только он встает, он понимает, насколько ему холодно, и начинает сильно дрожать.       — Чёрт, — снова говорит Чонгук, поднимаясь на ноги. Он берет Чимина за руку и выводит его из воды.       — Мне х-х-холодно, Чонгук-и, — заикается Чимин. Ветер, кажется, пронизывает его насквозь, и он пытается помочь Чонгуку собрать их вещи, но его руки онемели. Чонгук запихивает всё в сумку и торопит Чимина обратно к машине.       Чимин забирается на переднее пассажирское сиденье, с неловкостью осознавая, насколько мокра его одежда; он чувствует себя промокшим до костей. Он чувствовал бы себя более виноватым за то, что испортил сиденье машины Чонгука, но Чонгук, похоже, не возражает, забирается на водительское сиденье и заводит машину, чтобы включить обогрев на полную мощность.       Он поворачивается к Чимину и тянется за его свитером.       — Тебе нужно снять что-нибудь мокрое. По крайней мере, столько, сколько сможешь, — Чонгук уже бросил свою куртку и свитер на заднее сиденье, и он помогает Чимину с его свитером. Голова Чимина высовывается, а затем Чонгук набрасывает на него толстое одеяло, подоткнув его вокруг тела Чимина. — Я отвезу нас обратно, хорошо? Это не займет много времени.       Чимин закусывает губу, и, несмотря на то, как сильно он дрожит от холода, он ни о чём не жалеет.       — Это было весело, — говорит ему Чимин, потому что ему не нравится видеть раскаяние на лице Чонгука. Чонгук смотрит на него и мягко улыбается.       — Правда?       — Правда, — Чимин не может сдержать ухмылку на своём лице. — Это было очень весело.