3 Ночи

      Чонгук обходит машину, чтобы открыть пассажирскую дверь, как только они возвращаются в дом. На обратном пути Чимин снял ботинки и носки, подтянув ноги к телу. Позже Чонгук сказал Чимину забраться к нему на спину, и теперь он несёт его обратно в дом, в их общую комнату, обхватив двумя сильными руками бедра Чимина, чтобы поддержать его. Входя в дом он передаёт ключи от своей машины одной из домработниц, чтобы они могли позаботиться о мокрой одежде и обуви Чимина, всё ещё находящихся внутри неё, пока Чимин прижимает свой холодный нос к теплой коже шеи Чонгука.       Дойдя до комнаты, Чонгук направляется в ванную и усаживает Чимина на тумбу. Он поворачивается, чтобы включить душ, и, наконец, Чимин двигается. Чонгуку тоже нужно позаботиться о себе; он тоже промок и замёрз, как и Чимин.       Он соскальзывает с тумбы.       — Чонгук, я могу сам это сделать, — он подходит к Чонгуку и смотрит на него снизу вверх. — Тебе тоже нужно согреться. Дальше по коридору есть ванная, так что ты можешь принять душ там.       Чонгук колеблется секунду.       — Хорошо, — он, наконец, смягчается под выжидающим взглядом Чимина и выходит из ванной, захватив полотенце на выходе.       Чимин закрывает за собой дверь, а затем быстро сбрасывает мокрую одежду, бросая её в корзину. Он заходит в душ и сразу же чувствует облегчение от тепла.       Он осознает свою ошибку, когда выходит из душа; он не взял с собой никакой сухой одежды. С ним всё должно быть в порядке, думает он, так как Чонгук тоже принимает душ в ванной, которая находится в конце коридора. Он оборачивает полотенце вокруг бедер и идет в спальню, напевая себе под нос ту же песню, которую пел на пляже. Он быстро переодевается, и только когда он высовывает макушку из-под свитера, он слышит приглушенные голоса в коридоре. Любопытствуя, он высовывает голову из дверного проема, чтобы посмотреть в конец коридора.       Он замечает высокую фигуру и широкую спину Чонгука, а прямо за ним стоит Софи. Чимин не слышит, о чём они говорят, но она, очевидно, поймала Чонгука, когда он возвращался в комнату.       Его одолевает дурное предчувствие. Именно это чувство заставляет его желудок сжиматься. Софи всегда жаждала того, что было у Чимина: вокал, танцы, его бывшего парня. Она отняла у него так много вещей, а Чимин так отчаянно пытался быть милым, что позволил ей забрать всё это. Он даже не сопротивлялся.       Но она не может заполучить Чонгука. Он ей не позволит.       Он видит, как она заинтересована. Она улыбается Чонгуку, хлопает ресницами, накручивает волосы. Беспокойство в животе Чимина скручивается, пока не лопается, когда Софи протягивает руку, чтобы коснуться руки Чонгука.       Чонгук немедленно делает шаг назад, позволяя руке Софи соскользнуть с его руки. Теперь его плечи напряжены, и Чимин ясно слышит его.       — Мне не нравится, когда люди прикасаются ко мне так фамильярно. Мы не знаем друг друга.       — Чонгук? — голос Чимина звучит более неуверенно, чем ему хотелось бы, но его успокаивает то, как Чонгук сразу поворачивается к нему. Чимин тянется к нему, скользя рукой по руке Чонгука, а затем берёт его за руку, переплетая пальцы. Чонгук предлагал свою поддержку на протяжении всего времени, пока они находились здесь, и Чимин возвращает её. Он сжимает их руки и чувствует, как напряжение покидает тело Чонгука.       — Вот ты где, Чимин, — говорит Софи. — Я искала тебя!       — Искала меня? — с сомнением спрашивает Чимин.       — Да, — кивает Софи. Её глаза расширяются, пародия на невинность, когда она притворяется обеспокоенной. — Я столкнулась с Чонгуком, выходящим из ванной. Я думала, ты будешь там с ним. Я удивлена, что ты заставил его принять отдельный душ. Я надеюсь, что у вас обоих всё в порядке.       Совершенно очевидно, что она совсем не надеется на это. Чимин понимает, как странно это выглядит, когда они принимают душ по отдельности. В конце концов, они должны встречаться, с чего бы ему заставлять Чонгука уходить в другую ванную? Особенно с тех пор, как они намекнули, почему их отношения такие крепкие и хорошие, а отношения Чимина со Стивеном такими не были.       Он не может придумать ответа. Он не знает, что сказать. Софи всё ещё смотрит на него, изображая беспокойство. И тут Чимин вспоминает: он не позволит Софи заполучить Чонгука.       — Всё более чем в порядке, — улыбается ей Чимин, слегка наклоняя голову и краснея. — Он самый лучший из всех, с кем я когда-либо… — он замолкает, не договаривая фразу, и Софи больше не выглядит такой довольной. Он смотрит на Чонгука, который смотрит на него теплым взглядом и блестящими от веселья глазами. Он снова поворачивается к Софи. — Так что не беспокойся о нас, хорошо?       Теперь Чимин — воплощение невинности.       — Думаю, тебе следует потратить некоторое время, чтобы подумать о своих отношениях. Если Стивен это лучший парень для тебя, то…       Софи хмурится. Она пристально смотрит на него, но Чимину все равно. Он чувствует себя более сильным, чем когда-либо за долгое время. Хотя он мог бы прятаться за спиной Чонгука весь уик-энд и позволить ему защищать его, есть что-то приятное в том, как Чимин отстаивает себя, в том, как Чонгук наблюдает за ним с гордостью.       Он показал Чонгуку свои глубины, может быть, пришло время Чонгуку увидеть и его высоты.

***

      Они быстро обедают позже, а затем Чимин хмурится, смотря на серые облака снаружи, которые быстро темнеют, предвещая дождь.       — Хочешь посмотреть фильм? — спрашивает Чимин. Он действительно не может придумать, чем еще заняться. На самом деле он не хочет видеть остальных своих родственников. Он остро осознает, как мало у него времени с Чонгуком, и он хочет, чтобы это время принадлежало только ему.       — Давай, — соглашается Чонгук, и они направляются в гостиную. Чимин слышит, как члены его семьи ходят по дому, но они ни с кем не сталкиваются по дороге.       Они поудобнее устраиваются на диване, и Чимин просматривает варианты фильмов, прежде чем выбрать тот, который, как он может сказать, хочет посмотреть Чонгук, если то, как он издает звуки удовольствия, является каким-либо признаком.       Но дело в том, что Чимин только что принял душ, поел горячей еды и теперь укутан в тепло благодаря тяжелому одеялу. Он не собирался засыпать, но его голова становится всё тяжелее и тяжелее, пока следующее, что он осознает, это то, что его выдергивает из глубокого сна звук голосов.       Он опирается на плечо Чонгука, пока одна рука сжимает его свитер. Рука Чонгука, обнимающая его, тяжелая, и свитер Чимина, должно быть, задрался во сне, потому что он чувствует легчайшее прикосновение кончиков пальцев Чонгука к обнаженной коже своей талии. Тихие голоса бормочут над ним, и каждый раз, когда Чонгук говорит, Чимин чувствует легкую вибрацию.       — …это было ужасно! — говорит кто-то приглушенным шепотом с возбуждением.       — Это было так круто, — соглашается кто-то другой. — Я ненавижу этого парня. Я всегда ненавидел его.       — Ему здесь не место, — говорит первый голос.       — Похоже, он единственный, кто думает, что эта семья его любит, — говорит Чонгук.       — Нет, моя тетя Суджин обожает его. Она думает, что ему нет равных. Я думаю, это потому, что он подлизывается к ней, так как наша бабушка тоже его не любит.       Чимин, моргая, открывает глаза. Он был смущен разговором, но ещё больше его смущает Томас и Питер, которые сидят на диване слева, наклонившихся вперёд, чтобы шепотом говорить с Чонгуком.       Чонгук улыбается ему, когда Чимин садится, протирая глаза.       — Хорошо спалось?       — Эм, да, — говорит Чимин. Он переводит взгляд с близнецов на Чонгука.       — Чонгук довольно крутой, — подхватывает Томас. Питер энергично кивает.       — Он надрал Стивену задницу! Это было потрясающе!       — Вам…вам не нравится Стивен? — Чимин чувствует, что его мозг всё ещё пытается проснуться, и перед ним только что поставили сложную математическую задачу, которую он должен решить.       — Нет, никогда не нравился, — пожимает плечами Питер. — Он никогда не обращался с тобой правильно.       Чимин чувствует, как щемит у него в груди. На долю секунды он не видит двух подростков, сидящих напротив него. Он видит двух пятилетних детей, дерущихся из-за подарка на день рождения, игнорирующих всех, кроме Чимина, когда он говорит им остановиться. Он видит двух пятилетних детей, которые крепко обнимали Чимина, потому что он был их любимым двоюродным братом. Он видит двух пятилетних детей, которые учили Чимина своему языку-близнецов, потому что он был единственным, кто имел честь знать, что они говорили.       — Верно, — тихо соглашается Чимин. — Никогда.       Томас и Питер обмениваются взглядами.       — Нам гораздо больше нравится Чонгук, — говорит Томас за них двоих, и Чимин улыбается.       — Мне тоже.       Томас и Питер оба встают, и они подходят к Чимину, чтобы по очереди поцеловать его в макушку. Чимин задается вопросом, когда два его маленьких двоюродных брата выросли, а он и не заметил.       — Мы рады за тебя, — говорит Питер. — Мы…мы сожалеем о том, как сильно мы отдалились от тебя, — они оба выглядят такими раскаивающимися, что Чимин опешил. — Это не оправдание, но тогда мы просто не знали, как реагировать на Стивена. Мы были детьми. Мы начали игнорировать его, а затем и тебя.       — Вс…всё в порядке, — удается сказать Чимину. Он чувствует, как земля уходит у него из-под ног.       Близнецы уходят, в последний раз улыбнувшись им, и Чимин через секунду поворачивается к Чонгуку.       — Что только что произошло?       Чонгук приподнимает бровь. Он выглядит удивлённым.       — Думаю, что твоей семье ты нравишься больше, чем ты думаешь.

***

      Субботний ужин проходит гораздо спокойнее по сравнению с предыдущим вечером.       Стивен и Софи оба решительно игнорируют Чимина и Чонгука, но Томас и Питер засыпают их обоих вопросами. Очевидно, как сильно они скучали по Чимину, как сильно они хотят наверстать упущенное за годы, проведенные без него, потому что они разговаривают друг с другом, каждый пытается превзойти другого, рассказывая Чимину всё о своих достижениях за эти годы.       Чимин реагирует с соответствующим изумлением, и близнецы радуются вниманию. В какой-то момент он встречается взглядом со своей бабушкой, и она одаривает его гордой улыбкой. После ужина они снова планируют встретиться у костра. Чимин и Чонгук сидят там со всеми какое-то время, но в конце концов желание Чимина остаться наедине с Чонгуком становится слишком сильным. Он тянет Чонгука за руку, и они убегают, следуя по каменной дорожке вниз от костровой ямы до причала.       Чимин поднимается по лестнице на крышу эллинга, где есть зона отдыха на открытом воздухе с мягкой мебелью. Они свернулись калачиком на одном из диванов. Небо над ними очистилось от прошедшего ранее дождя, так что, несмотря на отсутствие искусственного освещения, Чимин всё ещё может разглядеть лицо Чонгука на фоне полной луны и всех звезд.       В этом тихом свете черты лица Чонгука смягчаются, сливаясь с окружающей их темнотой. Его волосы мягко вьются, а в глазах отражаются звезды. И Чимин понимает, что Чонгук — это загадка.       — Кто ты, Чонгук? — шепчет он.       Чонгук поворачивается, чтобы посмотреть на него, вопросительно склонив голову. Чимин чувствует, что краснеет, но ему любопытно.       — Кто ты? — повторяет он. — У меня такое чувство, что в эти выходные я показал тебе всю свою жизнь. Ты видел всё то, что я не показываю миру. И это нормально, — добавляет Чимин, когда видит замешательство Чонгука. — Я решил показать тебе всё это. Я просто… Хочу кое-что узнать о тебе.       — Ну, — говорит Чонгук. — Что ты хочешь знать? — Чимин задумывается на мгновение.       — Почему ты согласился на всё это? Ты даже не знаешь меня, зачем тебе делать что-то подобное для совершенно незнакомого человека?       — Потому что я милый человек? — предлагает Чонгук, но Чимин бросает на него равнодушный взгляд.       — Я уже знаю, что это неправда, — говорит он, и тело Чонгука сотрясается от смеха. Смех становится тише, когда он обдумывает свой ответ.       — Ты дружишь с Тэхеном, — в конце концов говорит Чонгук. — Я много слышал о тебе от него. Он действительно любит тебя, понимаешь? Как и многие другие. Я имею в виду, ты же Чимин.       Чимин одаривает Чонгука озадаченной улыбкой. Он не уверен, что в этом особенного. Он знает, что был популярен в школе и даже в университете; что люди узнавали его и что они удивлялись, когда он тоже вспомнил их. Он предполагал, что это из-за его семьи, а не из-за него самого.       Чонгуком овладевает грусть, когда он замечает это.       — Твои обстоятельства были дерьмовыми. Это не то, через что кому-либо когда-либо придется пройти, и я… Мне жаль, что ты оказался в таком положении. Когда Тэхен спросил меня, я согласился, потому что мог понять, через что ты проходишь. Я хотел помочь.       Это больше похоже на настоящий ответ, и он шире, чем ожидал Чимин. Он смотрит на Чонгука, и уши младшего краснеют.       — Это было слишком?       — Нет, — говорит Чимин. — Совсем нет. Это просто напомнило мне…       У Чонгука на мгновение перехватывает дыхание.       — Напоминает тебе о чём?       — Что сказал мой психотерапевт, — продолжает Чимин. Он прикусывает нижнюю губу. — Мы говорили о том, как сильно я хотел, нуждался, быть любимым. Как я позволил этому поглотить меня, этой потребности. Стивен всегда говорил о том, чтобы сделать меня более привлекательным. Я так отчаянно хотел, чтобы кто-то любил меня; я подстраивался под других, просто чтобы получить их любовь.       — Может быть, кто-то действительно любил тебя, — поспешно говорит Чонгук, и Чимин замирает.       — Это очень мило с твоей стороны, Чонгук, но тогда я не получал много любви. Во всяком случае, не за то, что я такой. Кто-то даже однажды сказал мне, что меня трудно полюбить, так как же они могли любить меня?       Чонгук выглядит ошеломленным, более грустным, чем ожидал Чимин, и он протягивает руку, чтобы взять Чонгука за руку, с мягкой улыбкой на лице.       — Теперь всё по-другому, — успокаивает он его. — Любовь важна, но это ещё не всё. Что мне действительно нужно, так это взаимопонимание. Кто-то, кто поймёт меня, кто захочет понять меня, принять меня таким, какой я есть. Недостаточно просто любить, потому что любовь — это не единственное, что существует в отношениях между людьми. Мы нуждаемся в понимании больше всего на свете, не так ли? Любовь — это причина, по которой мы жаждем отношений, но понимание — это причина, по которой эти отношения не рушатся.       Чонгук осторожно выдыхает.       — Такое ощущение, что ты говоришь, что я тебя понимаю, — голос Чонгука мягкий, почти нерешительный.       — Ну, — говорит Чимин. — Думаю, что, возможно, это так. Может быть, поэтому ты не был против помочь мне, — он делает паузу. — Чонгук-и, я тоже хочу понять тебя.       Он не хотел, чтобы это звучало так похоже на признание, слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Он не жалеет об этом. Чонгук поворачивает свою руку в руке Чимина, чтобы переплести их пальцы.       — Думаю, что ты стал бы первым человеком, который действительно сделал это, — говорит ему Чонгук. — Я не лгал, когда говорил, что люди всегда хотели, чтобы я был тем, кем я не являюсь, — он вздыхает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на горизонт, простирающийся перед ними. — Я всегда знал, как заставить людей любить меня и ненавидеть тоже. Это нетрудно, если разобраться. Можно понять, что люди хотят слышать от тебя, чего ожидают от тебя, кем хотят, чтобы ты был. Но понимание? — он делает паузу. — Я никогда по-настоящему не думал об этом, но это имеет смысл. Если назвать тех, кто меня понимает, то это будет довольно короткий список, — он снова поворачивается к Чимину. — Любить легко. Люди всё время влюбляются. Но нужно сделать выбор, принять решение остаться. Узнавать друг друга лучше, изучить человека внутри и снаружи, и по-прежнему так же сильно любить друг друга. Думаю, именно поэтому понимание намного сложнее; для этого требуется больше работы. Но это важно.       Он на мгновение замолкает.       — Я совершил такую ошибку однажды, и я никогда не повторю её снова.       Чимину любопытно, о чём говорит Чонгук, но он не настаивает. Он знает, что не стоит давить сильнее. Чонгук рассказал всё, чем ему было удобно поделиться.       Он устраивается поудобнее рядом c Чонгуком, склонив голову ему на плечо. Снова становится тихо, единственный шум доносится от волн, мягко плещущихся о скалы, и ветра в деревьях. Это успокаивает.       — Это заставляет всё казаться таким маленьким, не так ли? — спрашивает Чимин, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на звезды. Он не знает всех созвездий, но, по крайней мере, может разглядеть большую медведицу и пояс Ориона. Он поднимает руку, как будто может коснуться звёзд. — Можно забыть обо всём, по крайней мере, на некоторое время.       Они могли забыть обо всём остальном, о своей сложной жизни, своих обязанностях, о фальшивых отношениях. Они просто Чимин и Чонгук, два человека, которые понимают друг друга. И Чимин никогда не хочет забывать этот момент.       Он приподнимается, поворачиваясь лицом к Чонгуку. Чонгук смотрит на него тёплым взглядом, слегка смущенный, но терпеливо ожидающий, что скажет Чимин. Но Чимин думает, что со словами покончено, по крайней мере, на некоторое время. Он сказал всё, что ему нужно было.       Чонгук позволяет Чимину взять его за подбородок, и он наклоняется вперёд, когда Чимин приближается к нему. Это почти волнующе, то, как он терпеливо ждет движения старшего, то, как он позволяет ему взять контроль, то, как он расслабляется в объятиях Чимина, как будто сила Чонгука должна была быть защитой от всего мира, но не от парня рядом с ним.       Он наклоняется и соединяет их губы вместе.       Поцелуй на этот раз отличается от их короткого поцелуя на теннисном корте. Это лучший поцелуй Чимина, лучше всего, что было до. Губы Чонгука слегка потрескавшиеся и теплые. Сначала он целует Чимина нежно, а затем сильнее и увереннее. Чимин мычит от удовольствия, одной рукой обхватывая затылок Чонгука, а другой хватаясь за его свитер.       Чонгук целует по-собственнически, облизывая губы Чимина и кусая зубами нижнюю губу, как будто он хочет больше, больше, больше. У Чимина от этого кружится голова и перехватывает дыхание. Он чувствует пробегающее тепло по телу. Как будто Чонгук повсюду; окружает Чимина своим мужским ароматом, чудесным теплом, невероятной силой. И Чимину это нравится. Ему нравится, как Чонгук легко касается его своими руками. Ему нравится, как Чонгук сжимает его бедра, словно не желая отпускать Чимина. Ему нравится, как Чонгук целует его — мокро и грязно.       Он оказывается на коленях Чонгука. На этот раз Чимин выше его, руки снова обхватывают удивительную линию подбородка, когда Чонгук целует его в шею, а зубы царапают нежную кожу. Он проводит большими пальцами по коже, прежде чем сделать вдох. Когда он открывает глаза, Чонгук уже смотрит на него, его глаза скользят по лицу Чимина, как будто он не может до конца поверить, что тот реален.       Это заставляет Чимина покраснеть, но он доволен. Ему это нравится. Ещё больше ему нравятся теплые руки Чонгука на его бедрах. Он убирает волосы с лица Чонгука, оставляя сладкий поцелуй высоко на щеке, чуть ниже его глаз, а затем наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука в губы снова…снова… И снова.