3 Ночи

      — Я хочу поговорить с тобой, Чимин.       После ужина вся семья переместилась в большую семейную комнату с широкими окнами, выходящими на озеро. Бабушка Чимина настаивает на семейном времени во время Дня благодарения, так что у семьи на самом деле нет выбора.       Он вздрагивает от голоса мамы, поворачиваясь к ней. Она стоит в приоткрытой двери, ведущей в маленькую гостиную, скрестив руки на груди. На ней красивое платье миди винного цвета, а её прямые волосы, заколотые шпильками, спадают на плечи. Чонгук останавливается рядом с ним, переводя взгляд с его мамы на него, ожидая указаний Чимина.       — Ты иди вперёд, Чонгук-и, — в конце концов бормочет Чимин, слегка улыбаясь ему. — Я скоро присоединюсь к тебе.       Чонгук кивает и, оглянувшись в последний раз, оставляет Чимина наедине с его мамой, чтобы они могли поговорить. Чимин следует за ней в гостиную, и она закрывает дверь.       — Что такое? — спрашивает Чимин, наблюдая, как его мама ходит по комнате, пока не садится на один из стульев. Он садится в кресло напротив неё, чувствуя, как проявляется его защитная сторона. Он не знает, от чего ему нужно защищаться, но он уже привык к такой реакции.       Его мать разглаживает юбку своего платья, а затем смотрит на него снизу вверх.       — Сначала я хотела бы сказать, что я отреагировала довольно негативно, когда ты представил мне Чонгука, — говорит она. — Я думала об этом, и это было бестактно. Мне следовало обсудить это с тобой в более приватной обстановке.       — Хорошо, — говорит Чимин, не зная, что ещё сказать. Это не совсем извинение, но и не нападение на Чимина, так что он примет это.       — Я была…обеспокоена, — продолжает она. — Что ты познакомил семью с кем-то новым, кого я не знала. Если я его не знаю, то не могу контролировать последствия.       — О чём ты говоришь? — спрашивает Чимин. Он уже устал от этого разговора.       — Я говорю о том, что случилось со Стивеном, — говорит его мать, и Чимин чувствует, как его злость закипает всё больше.       — Чонгук совсем не похож на Стивена.       — Верно, — соглашается его мать, к удивлению Чимина. — Я знаю. Он сильно отличается от Стивена и гораздо лучше подходит тебе. Ты… теперь намного счастливее.       Чимин в шоке смотрит на неё. Это его мама или он попал в какую-то странную альтернативную вселенную? Может быть, ему стоит ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит.       — Я рада, что ты обрёл такое счастье, — продолжает женщина, хотя тон её голоса такой же чопорный и правильный, как всегда. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я поддерживаю эти отношения.       — Эм, — бормочет Чимин, всё ещё находясь в состоянии шока. — Ладно. Благодарю.       Потому что, несмотря на непростые отношения, которые у него сложились с матерью, он не может остановить тепло, которое поднимается в его груди от этих слов, получая одобрение своей матери. Он знает, что больше не должен позволять страху перед неодобрением матери управлять им, но в этот момент он не может не чувствовать себя немного ближе к маме.       — Ну, — говорит его мать. — Это всё, что я хотела сказать. Почему бы тебе не пойти и не найти своего парня, прежде чем Софи снова попытается вонзить в него свои когти?       На лице его мамы появляется тень улыбки, и Чимин не может сдержать смех, который вспыхивает, когда он чувствует, что на этот раз он в одной команде со своей мамой.       Он идёт обратно по тому же коридору, всё ещё не оправившись от разговора. Весь этот уик-энд сопровождался одним откровением за другим, и он не знает, сколько еще он сможет выдержать. Чимин надеется, что больше не будет никаких откровений, потому что ему трудно из-за того, как сильно меняется его жизнь. Он начинает сомневаться во всём, что, как ему кажется, он знает, хотя и предполагает, что его отношения с семьей всегда были сложными и запутанными.       Он подходит ближе к гостиной, всё ещё размышляя об этом, а затем останавливается у входа. Дверь приоткрыта, но Чимин стоит в тени коридора. Он заглядывает в комнату, пристально смотря на всех членов своей семьи, но они не видят его. Он использует этот момент, чтобы понаблюдать за ними.       Питер и Томас сидят в одном углу, снова играя в видеоигры. Софи и Стивен сидят на диване, но они не разговаривают друг с другом; Софи что-то печатает на своём телефоне. Кен рядом с близнецами, делает селфи в теплом свете заката. Его тети и дяди сидят в разных местах комнаты. Его бабушка сидит на одном из стульев, и он может видеть затылок Чонгука.       Чонгук сидит рядом с его бабушкой, но он отвлекается на свой телефон, пока бабушка Чимина не окликает его.       — Чонгук, у нас не было много времени поговорить в эти выходные, — говорит она, и Чонгук засовывает свой телефон в карман. Чимин видит, как оживляются остальные члены его семьи, так явно подслушивающие, когда громкость в комнате заметно стихает.       — Верно, мы не много общались, — соглашается Чонгук. — Вы организовали действительно хороший день благодарения, бабушка.       — Спасибо, — отвечает она, слегка смеясь. — Я рада, что ты присоединился к нам в этом году, хотя, думаю, что твоя бабушка будет жаловаться мне на тебя за то, что не посетил её.       Этот комментарий такой странный, настолько случайно личный, что Чимин хмурится в замешательстве. Чонгук ерзает на диване, похоже, внезапно занервничав.       — Скажи мне, Чонгук, как поживает твоя бабушка? Когда ты посещал её в последний раз? У меня не было возможности увидеться с ней после её дня рождения.       Шум в комнате резко стихает, и Чимин видит, как вся семья в комнате поворачивается к ним, внезапно заинтересовавшись и больше не притворяясь, что они не подслушивали их разговор всё это время. Чимин тоже заинтересован. Он понятия не имел, что его бабушка знала Чонгука.       — У неё всё в порядке, — говорит Чонгук, единственный, кто не выглядит удивлённым из-за вопроса.       Тетя Суджин, которая сидит в другом конце комнаты, присоединяется к разговору.       — Откуда ты знаешь бабушку Чонгука, мама?       — Она одна из моих самых старых подруг, — говорит его бабушка. — Я встретила её, когда впервые приехала в Канаду, — она поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Чонгука. — Я даже была на свадьбе твоих родителей, Чонгук. Это было очень красиво.       Но тетя Суджин выглядит сомневающейся.       — Тогда почему мы не знаем Чонгука?       Бабушка Чимина недоверчиво смеётся, как будто не может поверить, что тетя Суджин действительно спрашивает об этом. Когда она оглядывает растерянные лица, смех медленно прекращается, она выглядит очень удивленной.       — Никто из вас не узнает его?       Чонгук ерзает на месте, но Чимин видит только его спину, поэтому не может прочитать выражение лица Чонгука. Он не понимает.       — А мы должны? — с сомнением спрашивает Софи. Она снова бросает на Чонгука оценивающий взгляд, интерес возобновляется, когда бабушка Чимина намекает, что Чонгук некто больше, чем кажется на первый взгляд.       — Ну я на это надеялась, — фыркает его бабушка. — Ведь вы все посещали мероприятия семьи Чон в течение многих лет. Вы должны узнать члена их прославленной семьи.       В комнате стало так тихо, что можно было бы услышать, как падает булавка. Чимин внезапно чувствует сильную слабость, как будто воздух вышел из его легких, и он не может вспомнить, как дышать. Его сердце колотится в груди, и он думает, что стать хуже уже не может.       — Это не Джеймс, — слабо говорит Софи, имея в виду наследника семьи Чон. — Я встречалась с ним.       Остальная семья Чимина смотрит на Чонгука широко раскрытыми глазами, внезапная смесь благоговения и почтения берет верх, когда они понимают, что находятся в присутствии кого-то из гораздо более выдающейся семьи, чем их собственная.       — Как, черт возьми, Чимин заполучил кого-то из семьи Чон? — слышит он, как Кен спрашивает одного из дядей. Он кажется сбитым с толку. Томас поворачивается к Питеру и говорит довольно громко:       — Чонгук был прав, когда сказал, что он лучше Стивена. Стивен ничто по сравнению с Чоном.       — Чимин получил значительное обновление, — соглашается Питер.       Софи даже не реагирует на это, потому что она слишком занята, уставившись на Чонгука.       — Конечно, это не Джеймс, — голос его бабушки разносится по комнате, как будто это должно быть очевидно. Но Чимин думает, что это откровение вот-вот станет намного, намного хуже. — Это Джастин, второй сын семьи Чон.       Чимин делает шаг назад, потом ещё один. Он действительно не может дышать, и ему нужно найти безопасное место, прежде чем у него подогнутся ноги. Он мчится обратно по коридору, прежде чем осознает это, проходит мимо своей мамы, которая в замешательстве зовёт его, проходит через дверь в пустую столовую, пока не оказывается рядом с прачечной и не находит шкаф, в котором он всегда прятался в детстве, когда они играли в прятки.       Он шарит по полу, заползая в гардероб на четвереньках, зрение затуманивается от внезапных слёз. Он закрывает за собой дверь, погружая шкаф в полную и абсолютную темноту.       Он, наконец, в безопасности, когда сворачивается в клубок, уютно устроившись между стеной и коробкой со шляпами. Он подтягивает колени к груди, отчаянно пытаясь заглушить рыдания, сотрясающие его тело. Он не может в это поверить, он не хочет в это верить. Он не хочет верить, что это происходит с ним снова.       Семь слов звучат в его голове так громко, словно удары от гонга, даже после многих лет отчаянных попыток забыть.       «Я больше никогда не хочу тебя видеть».

***

      Он не знает, как долго пробыл в этом шкафу.       В конце концов, его телефон звонит, и Чимин поднимает голову с колен. Его лицо раскраснелось от жары, а глаза слиплись от слёз. Он всё ещё время от времени всхлипывает.       Он выпрямляет ногу, чтобы вытащить телефон из кармана, и видит сообщение от Чонгука, спрашивающего его, где он. Он не хочет отвечать, но он не хочет, чтобы Чонгук искал его, поэтому он быстро набирает ответ.

«Всё ещё с моей мамой»

      Это неправда, но это даёт Чимину немного времени, потому что Чонгук не помешает ему, если он будет со своей мамой.       Он понимает, что пробыл в шкафу довольно долго, потому что уже больше восьми вечера, и когда он вылезает из шкафа, в коридоре темно. Он ощупью пробирается вдоль стен к лестнице, потому что не хочет сейчас смотреть на свет. Он полностью обходит свою комнату, сердце сжимается от света, льющегося из-под двери, и спешит в комнату Сокджина. Он тихо стучит в дверь, пока Наоми не открывает её, и быстро входит без приглашения, тихо закрывая за собой дверь.       — Чимин? — спрашивает Наоми. — Чимин, что случилось? — она пристально вглядывается в его лицо. — Милый, ты плакал?       Она спрашивает это так мягко, что Чимин чувствует, как морщится его лицо, а затем он снова плачет, наклоняясь к Наоми, когда она крепко обнимает его, нежно успокаивает и немного покачивает. В конце концов она подводит его к кровати, чтобы он мог свернуться калачиком, и убирает волосы с его лица.       — Чимин. Всё в порядке, дорогой. Всё хорошо. Мы здесь ради тебя. Просто выпусти это наружу.       Он продолжает плакать, прижавшись лицом к животу Наоми, оплакивая всё, что с ним случилось. В конце концов, он плачет до тех пор, пока не засыпает. Его сон не крепкий, но он не открывает глаза, когда слышит, как открывается дверь.       — Что случилось? — бормочет Сокджин, делая несколько шагов ближе. Кровать опускается, когда он садится, и он кладет теплую руку на ногу Чимина.       — Я не знаю, — говорит Наоми. — Он просто появился здесь в слезах. Как ты думаешь… может быть, он поссорился с Чонгуком?       — Нет, — говорит Сокджин. — Они не были вместе. Однако Чонгук искал его. Он должен был что-то сказать Чимину. Но я думаю, что Чимин уже узнал об этом.       — Узнал что?       Сокджин делает паузу, и Чимин слышит, как он медленно выдыхает.       — Я не знаю всей истории, — в конце концов говорит Сокджин. — Чимин никогда мне не рассказывал. Насколько я знаю, он никогда никому не рассказывал.       — Это о том, кто такой Чонгук на самом деле? — спрашивает Наоми, складывая два и два вместе.       — Да, — говорит Сокджин. — Мы богаты, но семья Чон неприлично богата. У них есть один старший сын, который собирается возглавить основной бизнес; вот почему Чонгук показался мне таким знакомым при нашей первой встрече. Это было сходство с его братом.       — Хорошо, — говорит Наоми. Сокджин продолжает.       — Чонгук — второй сын. Очевидно, своенравный сын. Как только он поступил в старшую школу, он перестал появляться на семейных мероприятиях, вечеринках и т.д. Джеймс, старший брат Чонгука, как бы намекал на напряженность в отношениях с их отцом, но я действительно не знаю всей истории. Последнее, что я слышал, Джастин был далеко, путешествовал где-то в Японии, но думаю, что это были просто слухи.       — Хорошо, — снова говорит Наоми. — Но какое это имеет отношение к Чимину?       Сокджин снова вздыхает.              — Когда Чимину было шестнадцать, он провел лето, живя вместе с Джастином.       Наоми крепче обнимает Чимина. Она успокаивающе проводит пальцами по его волосам, и это единственная причина, по которой Чимин не вздрагивает от внезапного наплыва воспоминаний. Он так старался это забыть.       — В то лето происходило много дерьма, — объясняет Сокджин. — Родители Чимина переживали этот действительно ужасный развод, и Чимин был прямо в центре этого. Тем летом он трижды убегал из дома. Поэтому бабушка приняла решение отправить его жить куда-нибудь подальше от дома, подальше от истории с разводом. Она позвонила бабушке Джастина, и они решили, что они вдвоем поживут несколько месяцев в летнем доме Чонов вместе с бабушкой Джастина. Тогда Джастину… или, я думаю, Чонгуку, ему тоже нужно было уйти от своего отца.       — Итак, что произошло потом? — спрашивает Наоми. — Они ненавидели друг друга?       — Нет, — говорит Сокджин. В его голосе слышится нотка удивления. — Нет, конечно, нет. На самом деле, они действительно хорошо ладили. Чимин обычно звонил и рассказывал, как сильно ему нравится Джастин. Провести с Джастином то лето, наверное, было лучшее, что могло с ним случиться, учитывая всё то дерьмо, что творилось дома. Они были похожи как две капли воды. Они действительно понимали друг друга.       Сокджин ерзает на кровати.       — Всё пошло прахом, когда они вернулись в город. Я не знаю, что случилось, Чимин мне не сказал. Но однажды Чимин заговорил о Джастине, должно быть, они сильно поссорились, потому что Чимин стал другим человеком. Я не могу объяснить, каким он был, но это было так, как будто…что-то драгоценное для него было уничтожено. Это…на самом деле было очень грустно, — голос Сокджина дрожит, и он останавливается, прочищая горло. — Чимин сказал, что никогда больше не увидит Джастина Чона, и он сдержал своё слово.       На мгновение воцаряется тишина, поскольку Наоми, кажется, требуется время, чтобы переварить это.       — И что? Они снова встретились, начали встречаться, и Чонгук так и не сказал Чимину, кто он на самом деле? Это вроде как…       Есть много слов, которыми это можно было бы описать, но ни одно из них, похоже, не отражает полностью суть этой ситуации. Иногда отношения между людьми слишком сложны для описания. Всё, что Чимин знает, это то, что он чувствует, как эмоции захлестывают его, но он не может разобрать ни одну из них. Он не может ухватиться за какую-то одну эмоцию и позволить ей поглотить его. Он просто устал от всего этого дерьма.       — Я думаю, что нет, — говорит Сокджин. — Я сказал ему, что знаю, кто он такой сегодня утром, когда мы были на тренировке. Он немного испугался, сильно занервничал, но сказал, что собирается рассказать Чимину, и попросил меня ничего не говорить. Поэтому я ничего не сказал, потому что думал, что у него всё под контролем. Но теперь я думаю, что он, должно быть, причинил Чимину больше боли, чем я изначально думал.       Это правда, думает Чимин. Он причинил Чимину боль больше, чем кто-либо другой. Потому что до него Чимин не знал боли. Он не знал, что боль оставляет тебя плыть по течению, тонуть, изо всех сил пытаясь найти обратный путь к любому подобию берега.       Но ты всегда помнишь свою первую боль. Это преподает урок. Наоми вздыхает, притягивая Чимина ближе.       — Бедный Чимин, — бормочет она.       Он зажмуривается, хочет забыть, забыть, забыть.       «Я больше никогда не хочу тебя видеть».

***

      Ему снится летний домик.       Ему снова шестнадцать, неудобный возраст, потому что он ребенок, медленно становящийся мужчиной. Детский жир всё ещё присутствует на его щеках, и Чимин надувает губы в зеркале, когда он щиплет кожу, немного оттягивая её.       — Что ты делаешь?       Чимин подпрыгивает, встречаясь взглядом с Джастином в зеркале. Он опускает руку и лучезарно улыбается. Джастин тут же отводит взгляд. Он застенчивый, тихий и любопытный. Он кружит вокруг Чимина с грацией слона, пытаясь казаться незаинтересованным во всём, что делает Чимин, но убегает, как только Чимин проявляет какие-либо признаки заинтересованности и привязанности.       Это восхитительно. Неприятно, но восхитительно.       Чимин вырывается из этого сна, хватая ртом воздух. Он не хочет видеть это во сне. Это всегда заканчивается одинаково.       «Я больше никогда не хочу тебя видеть».

***

      Чимин каким-то образом проспал остаток ночи, а когда проснулся на следующее утро, он был зажат между Наоми и Сокджином, как ребёнок. Это очень успокаивает. Он приподнимается и садится, скрестив ноги, потирая глаза. Они кажутся сухими и липкими от всех его пролитых слёз. У него немного кружится голова, и он на цыпочках пробирается в ванную, чтобы попить воды из-под крана.       Он возвращается в спальню, и Наоми шевелится, открывая глаза, когда обнаруживает, что Чимина рядом с ней нет. Она приподнимается и встречается взглядом с ним. Она выглядит такой печальной из-за него.       — Как ты себя чувствуешь?       Чимин пожимает плечами.       — Я хочу домой.       — Хорошо, — тихо говорит Наоми. — Ты можешь поехать домой с нами, хорошо? Не торопись, двигайся в своем темпе.       И Чимин так рад, что на этот раз у него есть такая поддержка. Он знает, что, вероятно, ему следует рассказать им всю историю о том, что произошло тем летом, но это слишком сложно. Он так давно об этом не думал, отчаянно желая забыть его, вести себя так, будто этого никогда не было. Он так благодарен Сокджину и Наоми за их поддержку, даже если они не знают всей истории. Это заставляет его чувствовать себя немного лучше, немного более управляемым.       Чимин мог бы справиться с этим и пройти через это.

***

      Когда Чимин возвращается в общую комнату с Чонгуком, в доме тихо. Он оставил Сокджина и Наоми собирать свои вещи, и хотя Сокджин предложил пойти с ним, Чимин отказался. Если он в конечном итоге столкнется с Чонгуком, он должен сделать это в одиночку. Всё, что произошло — и всё ещё происходит — это только между Чонгуком и Чимином, это слишком личное.       Он останавливается на пороге комнаты, но дверь приоткрыта, а свет выключен. Он толкает дверь дальше, слыша, как она скрипит от движения.       Но в комнате пусто, тихо. Чонгука здесь нет.       Он заходит в комнату, включает свет и хватает свои сумки. Он не утруждает себя тем, чтобы аккуратно сложить свою одежду, вместо этого поспешно запихивает её в сумки; он просто хочет уйти до того, как вернётся Чонгук.       Но удача не на его стороне.       Он выходит из ванной со своей сумкой с туалетными принадлежностями, когда резко останавливается при виде Чонгука, стоящего в комнате. На его лице изображена смесь эмоций: замешательство, облегчение, в подавляющем большинстве нерешительность. Он переводит взгляд с Чимина на его частично упакованные сумки.       — Чимин? — спрашивает он мягким голосом, и Чимин не может остановить инстинктивное содрогание при звуке голоса Чонгука. Его глаза устремляются в пол, когда он направляется к своим сумкам, запихивая туда туалетные принадлежности. — Ты так и не вернулся прошлой ночью, — к концу предложения голос Чонгука повышается. Чимин на мгновение замолкает, уставившись на одежду в своей сумке.       — Я уснул в комнате Сокджина.       — Хорошо, — говорит Чонгук. Его голос тихий, и, несмотря на это, Чимин чувствует, как его сердце сжимается от нерешительности в тоне Чонгука. И Чимин ненавидит это, потому что он думает, что у него есть право злиться. Чувствовать себя преданным. — Почему ты собираешь вещи? Ты хочешь уйти?       — Да, — говорит Чимин, наконец поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. Глаза Чонгука широко раскрыты, он умоляет Чимина сказать больше, рассказать ему, что происходит. — Я хочу уехать.       Чонгук делает шаг дальше в комнату, но останавливается, когда Чимин делает шаг назад.       — Есть кое-что, что я должен тебе сказать.       — Я уже знаю, — перебивает его Чимин, быстро застегивая свои сумки.       — Ты знаешь?       — Джастин Чон, — говорит Чимин. Это имя кажется пеплом у него во рту, сухим и горьким; он не произносил этого имени много лет. — Ты — это он. Ты Джастин.       Чонгук выглядит так, словно его сейчас тошнит. Его лицо бледное, и дыхание становится немного тяжелее.       — Да. Это…это нормально?       — Нормально? — недоверчиво повторяет Чимин. — Нормально? Ни черта это не нормально! — он хватается за ремень своей сумки, заставляя себя успокоиться, чтобы не заплакать. — Ты солгал мне, Чонгук! Ты провел все эти выходные, обманывая меня! Одного лета тебе было недостаточно?       Чонгук, похоже, воспринимает эти атаки как физические удары. Чимин ненавидит себя за то, что чувствует слабый прилив вины из-за того, как Чонгук сжимается, словно защищаясь.       — Нет, нет, Чимин, всё не так! Это было не так.       Чимин отводит взгляд, ему нужно отдышаться.       — Я не хочу знать, что это было, — наконец говорит Чимин. — Я держался от тебя подальше, как ты и просил. До сих пор всё было хорошо, так что я не понимаю, почему что-то должно измениться.       И с этими словами он перекидывает свои сумки через плечо и проходит мимо Чонгука, направляясь к двери. Он слышит, как Чонгук зовёт его, когда он следует за Чимином вниз по лестнице, и Чимин врывается в парадную дверь, отчаянно желая убежать. Он добирается до машины Сокджина, и по изменению взгляда Сокджина он может сказать, что Чонгук последовал за ним на улицу.       — Чимин, подожди! Просто позволь мне объяснить!       — Нет, — Чимин обходит Чонгука. Он снова плачет, и это, кажется, заставляет Чонгука замолчать. Он смотрит на Чимина широко раскрытыми глазами. — Нет, ты уже достаточно объяснил. Я не знаю, почему ты так со мной поступаешь.       — Чимин, — слабо говорит Чонгук.       И тогда Чимин произносит слова, которые так сильно ранили его, и он знает, что они причинят боль и Чонгуку. Он хочет вернуть эту боль, которую Чонгук причинил ему эти годы назад.       — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

***

      Поездка на машине обратно в Торонто проходит в тишине.       Или, по крайней мере, для Чимина. Наоми и Сокджин разговаривают приглушенными голосами на переднем сиденье, но Чимин вставляет наушники в уши и смотрит в окно всю дорогу домой.       Время от времени по его щекам скатывается одна-две слезинки, что ж, это просто Чимин, никто больше об этом не узнает.       Сокджин высаживает его у дома. Он предлагает ему побыть вместе, но Чимин отказывается. Он хочет побыть один. Ему нужно некоторое время, чтобы разобраться во всём этом; прямо сейчас всё слишком запутано. Старая рана, которая так и не зажила должным образом, вновь открылась, и Чимину нужно понять, как он собирается с этим бороться.       Он расстается с Сокджином, крепко обнимая, Наоми целует его в лоб, а затем открывает дверь и входит в свою темную квартиру, почему-то она кажется ещё более одинокой, чем до поездки.       Он бросает свои сумки в прихожей, потому что сейчас ему совершенно не до них. Его телефон звонит из уведомления, и когда он открывает его, он видит сообщение с фото от Тэхена — селфи с Юнги в самолете. «Возвращаемся из Монреаля».       Он чувствует себя несчастным и быстро набирает сообщение.

«Скучаю по тебе: (»

      Он дошёл до дивана и свернулся калачиком с одеялом и подушками, закрыв глаза от мира.       Тэхен действительно его родственная душа и лучший друг, потому что несколько часов спустя его будит быстрый стук в дверь. Это определенная последовательность, которую использует Тэхен, чтобы Чимин знал, что это он.       Он открывает дверь, и там не только Тэхен, но и Юнги.       Тэхен одет в ту же одежду, что и на фотографии, которую он послал ему с самолета, так что, очевидно, он заставил Юнги отвезти их обоих к Чимину, как только они приземлились.       Чимин чувствует себя таким любимым, что может снова заплакать.       — Я здесь, Чимин-и, — объявляет Тэхен, входя и сразу чувствуя себя как дома. — Я понял, что что-то не так, как только увидел твое сообщение. Ну же, расскажи мне.       И Чимин тянется, чтобы обнять Тэхена, уткнувшись лицом в его шею, испытывая чувство полного облегчения от того, что его родственная душа снова рядом с ним. В конце концов они возвращаются к дивану, Тэхен и Чимин обнимаются, а Юнги садится в одно из кресел. Чимин не возражает, что он здесь; иногда Чимин и Тэхен слишком драматичны, и Юнги — необходимый голос разума, чтобы уравновесить их.       — Расскажи мне, что случилось, — говорит Тэхен. — Я думал, вы, ребята, поладили.       — Так и было, — говорит Чимин им обоим. — Он был потрясающим в эти выходные, проблема не в этом, — он не может сдержать язвительного смешка.       Но Тэхен всё ещё смотрит на него с беспокойством, и темные глаза Юнги удерживают его на месте, и Чимин не может не прикусить губу, пытаясь сдержать очередной поток слез.       — Я сделал кое-что действительно глупое, Тэ — его голос дрожит. — Моё глупое сердце действительно сошло с ума из-за него. Я действительно влюбился в него.       — Он что… он отверг тебя? — медленно спрашивает Тэхен, не веря своим ушам. Он в замешательстве смотрит на Юнги, и старший выглядит таким же озадаченным. Чимин качает головой.       — Нет, произошло кое-что другое, — он делает глубокий вдох. — Ты знал, что он Джастин Чон? — Тэхен не выглядит удивленным, как и Юнги.       — Да…? — говорит Тэхен. — Я думал, ты тоже это знаешь. Я имею в виду, ты богат, он богат. Разве не все богатые люди знают друг друга? — Юнги схватывает всё немного быстрее.       — Ты не знал, — бормочет он. — Но почему это тебя беспокоит?       — Я знал Джастина Чона давным-давно, — говорит им Чимин. — Мы познакомились летом, когда мне было шестнадцать.       — Я этого не знал, — говорит Тэхен.       — Потому что я никогда не говорил тебе.       Юнги удивленно втягивает воздух.       — Ты тот Чимин, который провел лето с Чонгуком, когда ему было четырнадцать?       Теперь настала очередь Чимина удивляться.       — Откуда ты?       — Юнги знал Чонгука до меня, — быстро объясняет Тэхен. — Они познакомились, когда Чонгук учился в средней школе, был маленьким ребенком и всё время прогуливал школу.       — О, — тихо говорит Чимин. Он чувствует укол боли, удивляясь, почему Юнги остался другом Чонгука, в то время как Чимин не смог.       — Чонгук редко говорит о том лете, — говорит Юнги. Он изучает Чимина темными глазами. — Всё, что он когда-либо говорил, это то, что он понял, насколько подлым он мог быть. Он никогда не вдавался в подробности.       Тэхен поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на Чимина, который теребит край одеяла.       — Чимин, — тихо говорит он. — Расскажи нам, что случилось.       Он выдыхает и думает, что, может быть, сейчас самое время рассказать кому-нибудь всю историю. Может быть, пришло время справиться с этой болью, чтобы он мог исцелиться должным образом и двигаться дальше.       — Когда мне было шестнадцать, — начинает он. — Мои родители развелись тем летом. Это был действительно долгий, затяжной процесс, и было просто чертовски ужасно находиться дома. На самом деле я несколько раз убегал, потому что не мог находиться в этом доме. В конце концов моя бабушка попыталась уговорить меня остаться с ней, но мои тети и дяди всегда были рядом, говорили о том, что происходит, и я снова убегал. И тогда моя бабушка спросила меня, не хочу ли я провести лето с её подругой и её внуком. Я согласился, потому что мне отчаянно хотелось покинуть свой дом и свою семью. Внуком её подруги был Джастин Чон.       Он сдвигается на диване так, чтобы скрестить ноги, и на его губах появляется тень улыбки.       — Он был таким милым четырнадцатилетним подростком. Раньше он вел себя так, будто был слишком крут, чтобы проводить лето со своей бабушкой и со мной, но он обожал свою бабушку и делал всё, что она просила. Он так старался быть жестким, но, честно говоря, был таким милым. Он был таким застенчивым и таким замкнутым, я думаю, что, должно быть, он был шокирован, когда мы впервые встретились, потому что я был очень общительным. За первые несколько дней он едва ли сказал мне больше трех слов, — он не может не посмеяться над воспоминаниями. — Но в конце концов мы сдружились. Я имею в виду, мы прожили вместе два месяца! Мы действительно поладили. Он был… он стал кем-то действительно важным для меня.       — Так что случилось? — спрашивает Тэхен.       Чимин снова сдвигается. Он хочет рассказать эту историю без слёз и принимает твердое решение больше не плакать. Просто это так больно вспоминать.       — Мы вернулись в город как раз перед началом занятий в школе в сентябре. Джастину только что исполнилось пятнадцать, и у нас была большая вечеринка по случаю дня рождения и всё такое. В итоге я съел много торта, после почувствовал себя плохо и заснул на диване. Но это был не очень глубокий сон, и я помню, как Джастин звал меня, но я был слишком усталым, чтобы ответить. А потом он увидел меня, и думаю, он подумал, что я сплю, потому что он подошел и он… он поцеловал меня в щеку.       Несмотря на то, как давно это было, несмотря на то, что с тех пор он целовал Чонгука ещё много раз, Чимин всё ещё чувствует, как жар приливает к его щекам.       — О, — говорит Тэхен, и на его лице медленно расплывается улыбка. — Значит, ты ему понравился.       Чимин пожимает плечами, выдергивая нитку из одеяла.       — Я тоже так подумал, — он вздыхает. — Мы не виделись некоторое время из-за школы, но потом я пригласил его на свой день рождения, а он не пришел. Он не отвечал ни на мои сообщения, ни на звонки, так что я подумал, что это немного странно. Я имею в виду, я бы понял, если бы он был смущен, но он полностью игнорировал меня. Поэтому я пошел к нему домой, и он сказал мне, что больше никогда не хочет меня видеть.       — Что? — в ужасе спрашивает Тэхен. — Почему?       — Я не знаю, — говорит Чимин. — Я действительно не знаю. Он просто был так зол на меня. Он кричал на меня, кричал действительно много обидного дерьма. Он продолжал говорить, что это всё моя вина, что я сделал всё намного хуже для него. Он сказал, что тем летом только притворялся, что я ему нравлюсь, потому что его бабушка попросила его об этом. Поэтому я сказал, что он поцеловал меня, и никто не просил его об этом. Но, гм, это было действительно не то, что следовало говорить. Он сказал, что хотел бы никогда не встречаться со мной, он сказал, что мне будет трудно хотя бы понравиться кому-нибудь. А потом он сказал, что больше никогда не хочет меня видеть.       Когда он заканчивает, в комнате воцаряется мертвая тишина.       — Твою мать, — шепчет Тэхен. — Это… это слишком. Это намного хуже, чем я думал.       Юнги медленно кивает.       — Теперь я понимаю, что имел в виду Чонгук, когда он сказал, что может быть злым.       Чимин пожимает плечами.       — Что есть, то есть. Я держался от него подальше все эти годы, как он и просил. Так что я не знаю, почему он решил вернуться в мою жизнь сейчас. Я не знаю, почему он продолжает так поступать со мной. Я имею в виду, он однажды притворился, что я ему нравлюсь, потому что кто-то также просил его об этом. Чем отличались эти выходные?       Тэхен выглядит убитым горем.       — Я бы никогда не попросил его, если бы знал об этом.       Но Чимину вдруг стало любопытно.       — Казалось, он знал, кто я такой, — говорит он. — Поэтому я не знаю, почему он согласился на это. Он… он притворился, что не знает, кто я такой, тогда, в инстаграме.       Тэхен кивает.       — Ну да, — говорит он. — Я познакомился с Чонгуком через Юнги. Он увидел твою фотографию на моём телефоне и просто умер на месте. Он спросил: «Кто это?», «Это твой друг?», «Откуда ты его знаешь?». Я обещал ему, что познакомлю вас, ребята. Честно говоря, я просто подумал, что это было действительно мило. Он явно считал тебя очень привлекательным. Вообще-то я вроде как хотел свести вас, но в то время ты встречался со Стивеном, — признается он. — А потом, после того, как ты расстался с ним, ты определенно был не в том состоянии, чтобы начать новые отношения, поэтому я заставил Чонгука подождать, пока ты не будешь готов.       — Что? — бормочет Чимин. В этом нет никакого смысла. Ничего не сходится.       Всё это просто заставляет его чувствовать себя всё более и более измученным. Тэхен делает паузу на мгновение, а затем говорит:       — Он действительно столкнулся с тобой однажды, но я думаю, ты не помнишь. Он был в ярости, когда пришел ко мне после этого.       — Что? Почему? — спрашивает Чимин. Тэхен вздыхает.       — Ты помнишь, когда у меня был действительно глубокий разговор по душам с тобой о том, как правильно строить отношения? И ты наконец признался мне в том, как Стивен обращался с тобой?       — Да, — шепчет Чимин. Это было очень откровенно, хотя он в то время не совсем был восприимчив к разговору.       — Чонгук сказал, что видел синяки на твоей руке, — говорит ему Тэхен. — Он сказал, что ты пытался отмазаться, словно ты получил их чисто случайно.       — Правда? — Чимин изо всех сил пытается вспомнить это. — Я не помню, чтобы встречался с ним.       — У него были разные планы о том, как увести тебя от Стивена, — продолжает Тэхен. — Некоторые из них были довольно хороши.       — Убийство незаконно, Тэ, — сухо говорит Юнги, на его губах играет намек на улыбку.       — Тэ, ты не можешь кого-то убить, — протестует Чимин, всё ещё пытаясь осмыслить всю эту новую информацию. Это настолько сюрреалистично, что ему трудно во всё это поверить.       — Я могу, если этот человек будет относиться к тебе так же, как он, — заявляет Тэхен. — Это кодекс родственной души. Я всегда буду на твоей стороне, Чимин. Несмотря ни на что.       И Чимин бросается в еще одно объятие со своей второй половинкой.