Свежий ветер

      Каюта капитана, доставшаяся в наследство Валентину, была похожа размерами на кухню в хрущёвке и вмещала в себя небольшую кровать, прямоугольный стол, пару стульев, шкаф с вмонтированным, открытым настежь пустым железным сейфом и висящей на вбитых в стену крючьях одежде прежнего хозяина. Как видно, Леонид был ещё тем аскетом, так как ни золота, ни драгоценностей Валя здесь не обнаружил. Не считать же находкой с десяток серебряных монет, да золотой портсигар с изумрудным глазком по центру. В общем, было где переночевать — и ладно. Спать вместе с командой под храп и вонь от немытых ног Вальке не улыбалось. Погода стояла прекрасная, восточный бриз дул куда надо. и Валентин возблагодарил всех богов, потому что на вёсла посадить было некого и оставалась одна надежда на паруса. Жаль, что не было карты, даже паршивенькой, оставалась хилая надежда на Упыря, который хвастал, будто знает здешние воды как свою задницу и в три дня доставит корабль в ближайшую пригодную гавань. Кока в команде не было, а потому в наряд на камбуз определяли по желанию. Сегодня вызвался Янка, и заглянувший к нему капитан минут пять с умилением наблюдал, как мальчик заправляет солониной и овощами огромную чугунную кастрюлю. Долго стоять он там не стал, сходил помочь Упырю с Абреком, но те заявили, что справятся сами. Проверил рулевого Омара, но тот тоже отказался меняться. Казалось, народ, добравшись до свободы, буквально наслаждался ей каждое мгновенье. Это вам не из-под палки работать. А потому капитан решил больше не обламывать ребятам кайф и взял курс на каюту, когда услышал со стороны камбуза какой-то крик. Добежать туда было делом одной минуты, и распахнув дверь, он увидел лежащего в крови Яна, а из плеча у него торчал кинжал… Мальчика отнесли в капитанскую каюту. Рану промыли винным осадком, перевязали, стакан рому силком влили подростку внутрь. Положили его на кровать и тихонько вышли. Совещание, которое устроили на палубе, ничего не дало. Все были при деле, никто никуда, даже в гальюн, вроде бы, не отлучался. Но народ понимал, что сделать эту гнусность мог только кто-то из них четверых. Личность капитана отбросили сразу, рулевого, впрочем, тоже, ибо в момент преступления Валька чётко видел, что он был на своём месте. Оставались негр и Упырь, которые теперь ненавидяще смотрели друг на друга, и хотя капитан склонен был больше доверять Абреку — настоящих доказательств вины худосочного у него не было. На этом и разошлись, решив удвоить бдительность. Похлёбку, худо бедно, Орешкин доварил сам, благо всё уже было заправлено. Оставалось поддерживать в очаге огонь и глядеть, чтобы не пригорело. Вечером по очереди поели, а Янке Валя сам отнёс чашку и хотя аппетита у того не было, накормил его с ложки. Затем, уложив парня спать, вышел на свежий воздух, достал из трофейного портсигара папироску и, пуская струйки ароматного дыма, усевшись на какой-то приступок, принялся думать. Собственно, загвоздка во всей этой истории была только одна. Мальчишка говорил, что будто бы щит дьявола хранит его от всего. Тогда как объяснить отнюдь не эфемерную рану от кинжала, которую Орешкин самолично зашивал суровыми нитками. Тут одно из двух: либо не сработала защита, либо кинжал был особый и каким-то образом сумел её пробить. Поломав голову ещё с полчаса, но так ничего путного не измыслив, Валька мысленно плюнул и нехотя пошёл мыть посуду. К вечеру ветерок посвежел и волны уже поднимались до двух метров, а потому весь наличествующий состав спешно убирал паруса и задраивал люки. Затем ураган разыгрался не на шутку. Корабль швыряло из стороны в сторону, будто щепку. Рулевого меняли каждые полчаса, предварительно привязывая к штурвалу верёвкой. Молнии били часто, но слава богу, пока что мимо. В трюмах скопилась, наверное, тонна воды и двоих пришлось отправить туда качать насос. Народу катастрофически не хватало. Корабль трещал по швам и, казалось, вот-вот развалится на части, когда в какой-то момент буря вдруг кончилась. Из-за туч выглянула луна и команда с ужасом увидела, как по лунной дорожке к кораблю неспешным шагом, улыбаясь своей алой улыбкой, идёт уже знакомая всем ведьма. Рядом прогрохотал гром и из воды на судно, карабкаясь на манер пауков, полезли призраки бывшей команды корабля, выстраиваясь на палубе стройными рядами. Последним забрался капитан, одетый в просвечивающие камзол и ботфорты. В той же треуголке и даже с дымящейся трубкой во рту. Мертвецы медленно двинулись вперёд. Живые в ужасе отступали. Так продолжалось, пока их не прижали к каюте капитана. Дверь неожиданно открылась нараспашку и из проёма вышел, пошатываясь, голый по пояс Янка и уставился невидящими глазами на главного призрака. Наколка под левым соском у мальчика сделалась ярко красной, затем вспыхнула огнем и исходящие от неё яркие лучи развеяли в прах всю призрачную команду. Ведьма тоже исчезла, тучи на небе разошлись, и поднявшийся лёгкий восточный ветерок потихоньку потащил судно в нужном направлении. Команда, не сговариваясь, бросилась ставить паруса, а Валька поднял с палубы лежащего в обмороке юнгу и, затащив его в каюту, бережно уложил в постель… Утром ко всем бедам поднялся туман, да такой, что в десятке метров ничего не было видно, а потому плыли медленно, выставив впереди корабля длинный шест и каждые двадцать минут меряя лотом глубину, не без основания боясь сесть на мель. — Опять дьявольские штучки, — безуспешно пытаясь прикурить папиросу в сыром воздухе, прорычал Омар, заклинивший специально руль в одном положении, оттого и руки у него были свободные. — Наговариваешь ты, парень, на природу. В этих местах туманы обычное дело, — из-под плотного капюшона глухо ответил Упырь, — не первый год в этих широтах хаживаю, знаю, что говорю. — Я тоже поплавал, походил по морям, — донёсся откуда-то справа голос Абрека, — но такого плотного тумана сроду не видел. Не иначе сам великий Музунгу приплыл. Он всегда после такого тумана приходит. — Брехня это всё, — со смехом сказал доходяга, — нет никаких музунгов. Это всё вы, черномазые, напридумывали, чтобы было чем содомию оправдать. Всем известно, что вы там на Серсее друг друга в жопу дерёте, а потому баб ваших приходится пользовать орангутангам. Не зря ты на обезьяну похож. — Стой, — успел схватить Абрека за руку Валентин. — Послушайте, или мне одному послышалось? Между тем послышался заунывный, леденящий кровь в жилах стон. Корабль накренился на левый бок и из тумана медленно выползло гигантское пятиметровое щупальце. Люди замерли, словно загипнотизированные. За бортом появилась уродливая огромная голова с клювом, в который свободно мог бы поместиться средних размеров кит. Щупальце, к счастью только одно, осторожно общупало рею, скользнуло в трюм, словно ища что-то конкретное, и не найдя там искомого, поползло по палубе, прикасаясь присосками к каждому человеку. Наконец, дойдя до Упыря, сдёрнуло с бедолаги плащ, схватило его поперёк туловища и, утащив за борт, забросило в широко раскрытый клюв. Весь этот ужас происходил в полнейшей тишине, но от этого было не легче. Потом голова Музунгу исчезла в океане вместе с щупальцами, и туман, будто ждавший этого момента, понемногу рассеялся. Яркое солнышко показалось на небосводе, и если бы не лежащий на палубе плащ Упыря, можно было бы подумать, что команде это всё привиделось. — Значит, всё-таки он, — задумчиво сказал капитан Омару, держа в руках ножны, которые точь в точь подходили к ранившему Яна кинжалу. — Больше в сумке ничего не было? — наконец раскурил свою трубку рулевой. — Мелочь разная, да камешек красный. Не алмаз, по весу сразу видать, — положил Омару на ладонь находку Валя. — Ведьмовская игрушка, — с отвращением забросил подальше в море непонятный минерал мужчина. — Его используют, чтобы конкретного человека найти. Он сразу красным огоньком загорается. Только раз и действует, а потом вполне безобидная вещь. Но лучше всё равно избавиться. Кому же это наш юнга так насолил, что против него такие силы пустили? — Не знаю. У него сейчас и не спросишь, ещё в отключке лежит. Поспать бы хоть часок. — Спи, капитан. Через два часа подыму — сменишь. Туда ему и дорога, конечно, этому Упырю, вот только народу ещё меньше стало…