Свежий ветер

      Двести закованных в доспехи воинов стояли у стен Измаила, как мысленно окрестил эту крепость капитан Орешкин, бывший командир звездолёта «Беркут», а ныне командующий двумя деревянными кораблями и двумя десятками оборванцев, вооруженных и обмундированных чем попало, которым, как грустно пошутил Омар, для завершения образа не хватало только сумы. Надежда была лишь на дворянскую спесь местного царька, который гарцевал перед своим воинством, втиснутый кем-то сердобольным в золочёные латы и шлем. Пузо спрятать не удалось и оно толстым валиком выпирало наружу. «Ничего не бойся Валя, — напутствовал его перед битвой Янка, — бейся смело и ты победишь. Не можешь не победить» — Доброго дня вам, хозяева, — отсалютовал пузану саблей подошедший к строю солдат простоволосый, одетый в красный кафтан и ботфорты Валентин. — Проваливай отсюда, голодранец, — надменно ответил царёк, кое-как слезая с коня. — Понравилась мне крепостёнка ваша. Вот думаю на себя её переписать. — А пупок не развяжется? Я глазом моргну — от твоих нищебродов мокрое место останется! «Хотел бы — уже моргнул», — про себя подумал Валька, а вслух же сказал: — Негоже нам, благородным людям, решать дела при помощи черни. Если ты действительно дворянин — докажи это в бою со мной, один на один и пусть победителю достанется всё. Шансов было мало, но, видимо, сказали своё дело трусость этого Пуго, плюс не впечатляющая фигурка противника и невзрачная сабелька в его руках да отсутствие доспехов. — Я зарежу тебя, как мясник, и повешу твой труп на башню, а твои люди будут до смерти моими рабами! С этими словами царь Пузо вытащил меч из ножен и наотмашь попытался разрубить капитана пополам. Тот же ловко убрал плечо и быстро ткнул саблей между лат. Какое-то время бывший царь стоял на ногах, потом зашатался и рухнул, как подкошенный, подняв целое облако пыли. Сзади дружно взревело валентиново воинство, а капитан неспешно подошёл к угрюмо стоящему строю солдат. — Я победил. Теперь, по закону, я ваш царь. Не надо бросать оружие, — торопливо сказал он, заметив наметившиеся движения. — Я предлагаю вам поступить ко мне на службу. Слышал, что эта толстая скотина не платила вам жалования. Вот вам плата за полгода. Он подошёл к изумлённому сержанту и высыпал ему в подставленный шлем из мешочка сто золотых монет. Лица у воинов вмиг просветлели, в небо взвились мечи и с криками «виват!» Валька и его люди были препровождены в настежь открытые городские ворота. Толпа на улицах, уже наслышанная о щедрости нового правителя, встречала его восторженными воплями и цветами. А Валька, ехавший на царском коне, величественным жестом разбрасывал в толпу серебро из ведра, понимая, что в этот момент не было царя желаннее него. Для довершения картины он подхватил какую-то смазливую горожанку, посадил её с собою на коня и смачно поцеловал в губы. Толпа взревела, а правитель аккуратно опустил девушку на землю, сунув ей в декольте золотой, в свою очередь приколов на камзол алую розу, которую девушка успела сунуть ему в руку. Кортеж с новым царём медленно продвигался вдоль красивых кирпичных домишек, когда Орешкин вдруг резко повернул коня и заехал в калитку ближайшей усадьбы. Затем спрыгнул на землю и зашёл в дом. В горнице сразу бросалась в глаза неприкрытая бедность. Детишки, сидевшие за столом, хлебали пустую похлёбку, в которой плавали листья какого-то неизвестного растения. Двое старших были одеты в рубашки до пят, младшие, пятилетки, и вовсе сидели голышом. Скудная посуда и огородный инвентарь, родители, также бедно одетые и выглядевшие постившимися полгода. Не в силах видеть эту картину Валя бросил на стол кошелёк и, выйдя на улицу, поманил к себе пальцем гарцевавшего у калитки Абрека. — Где хочешь, но в пять минут сыщи мне первого министра и доставь его на главную площадь. Всадник ускакал, а юноша продолжил свой путь и через двадцать минут въехал на площадь, где суетливые неприметные люди уже налаживали на помосте виселицу, а на постаменте стояло трое с одетыми на шею петлями. Тут же крутился Абрек, подтолкнувший к царю какого-то низенького плюгавого человечка. — Бывший третий помощник главного министра. Пройдоха, как говорят, ещё тот, но может пригодиться, — шепнул на ухо бывший раб. — Ваше величество, — согнулся в поклоне коротышка. — Кто такие? — показывая на приговорённых, строго спросил царь. — Как вы и изволили, в середине первый министр, а по бокам его заместители. — Так это они разворовали всю казну, обесчестили всех фрейлин и нагадили на могилы моих царственных предков? — Так точно! — Написать указ, объясняющий все их прегрешения и повесить именем царя. — Уже сделано, государь, — пройдоха, словно факир, вытащил из-за пазухи видимо заранее заготовленный свиток, и дождавшись милостивого кивка, рысцой побежал к помосту, откуда и зачитал документ, из которого следовало, что означенные тати и воры чуть было не оставили без штанов самого царя, не говоря уже о его подданных, а потому всё их имущество поступает в казну, а сами они будут незамедлительно повешены. Не теряя времени, одетый в маску и красный плащ звероподобный палач подошёл к стоящим на скамейкам бедолагам, пнул ногой, и троица заболталась в воздухе, подёргивая ногами и обмочившись. Народ ликовал, а кравчие выбивали пробки из халявных, пожалованных царём бочек вина. Валька поехал дальше и с большой помпой въехал в красивый, роскошный дворец. Двери распахнул одетый в богатую ливрею очень представительный мажордом. На каждом этаже стояли павлины-лакеи, а у его личных покоев, куда его с поклонами препроводил коротышка, вытянулись двое стражников, торжественно открыв двери. Покои поражали своим великолепием и напоминали знакомый не понаслышке Эрмитаж. Всё, начиная от люстр и заканчивая последним канделябром, сверкало бриллиантами и золотом. Не хватало только античных статуй. Зато посредине стоял массивный серебряный трон, куда свежепроизведённого царя тут же и усадили два лакея, напялив на него шикарную корону и невесомую алую мантию. Поманив пальцем коротышку, Валя громко и чётко сказал: — Господин первый министр, на вас возлагаю порядок в городе. К вечеру подать мне на подпись состав всего кабинета и особо начальника тайной стражи. Новый Первый министр удалился, кланяясь до земли, а Валька сошёл с трона, повесил корону на гвоздь и обнял стоящих у подножия Омара, Абрека и Бабуина. — Ну что, друзья мои, на этот раз фортуна нам благоволила. — Нет слов, государь, — развёл руки в стороны боцман. — Я думаю, вон в тех сундуках найдётся немало золота, которому вы наверняка найдете хорошее применение. И не забудьте щедро наградить всю команду. Омар. Отойдём в сторонку, — пока остальные торопливо набивали карманы золотом, он решил поговорить с самым рассудительным из них. — Я знаю, что долго здесь не задержусь. Мои дела находятся далеко отсюда, а потому назначаю тебя законным наместником и властителем этих мест и не возражай мне, — заметив, что тот хочет что-то сказать, упредил его капитан. — Останешься здесь за меня. Министр подготовит указ… Три дня Орешкин и его команда пировали в завоёванном в нелёгкой битве замке. Затем состоялось весёлое прощание. На посошок пили раз десять, всё никак не могли распрощаться, в результате половину валентиновых соратников пришлось грузить на корабли, точно дрова, и рано утром на четвёртый день «Пилигрим» и «Пизда русалки» отбыли в известный только одному на редкость неразговорчивому мальчишке путь.