Свежий ветер

Мальчик умер. Он так и не проснулся в тот день и обезумевший от горя капитан безуспешно тряс безжизненное тело, орошая его лицо горючими слезами. В каюту боялись заходить. При каждом стуке Валька палил по двери из пистолета и только по счастливой случайности никого не убил. Наконец после двух суток непрерывного бодрствования, глубокой ночью силы оставили бедного парня и он впал в странное забытье, когда не знаешь, явь перед тобой или сон. Чуть позже в каюту постучали и, не дожидаясь ответа, внутрь прошел уже знакомый Валентину чёрный монах. — Ну здравствуй, соколик, — усевшись на бочку усмехнулся старик. — Помнишь меня? — Чур меня, чур! — перекрестился парень и немного отодвинулся на край топчана. — Да ты не пугайся, милок. Вот, потрогай, — протянул он свою руку, — вполне тёплый, живой. Рука на ощупь и в самом деле была горячей и Валя, чуть успокоившись, решился спросить. — Он правда… умер? — А сам то как думаешь, — лукаво скосил глаза на хозяина гость и поднёс невесть откуда взятое зеркальце к губам Янки. Стекло запотело. — Дышит он, только еле-еле. Потому как лишили мальчонку метки дьявольской, а белую силу так без движения и оставили. Скажу тебе больше. Ежели бы не ваша позавчерашняя грешная ночь — быть бы ему сей момент на небесах, а так ты ему частичку себя передал. Вот и греет она его сейчас, помереть не даёт. — Что же мне делать, святой отец? — опустил голову Валя. — Научите, как быть. — Что делать, говоришь? В монастырь идти. Там монахи отходную споют и остаток тьмы из него выйдет, а белый огонь в силу войдёт. Плывите сей же час на север. На третьи сутки увидите остров. Его не перепутать, он там один такой. Мальчишку с собой возьмите и в монастырь, который там стоит, отнесите. Настоятель в курсе дела. На том все твои печали, соколик, закончатся. — Спасибо за нужный совет, ваша милость, — поблагодарил монаха капитан. Тот встал, перекрестил юношу и, развернувшись вышел в дверь, а в последний миг Валька с ужасом увидел торчащий у него в спине знакомый кинжал… *** — Третий день плывём, командир, а острова не видать, — раскурил очередную трубку боцман, и, кряхтя, присел на специально прибитую для подобных посиделок к палубе низкую лавку. — Сам вижу, — в очередной раз обвёл горизонт подзорной трубой Валька. — Как там малец? — без всякого притворства участливо спросил мужчина и молча показал пудовый кулак некстати высунувшему небритую рожу из камбуза коку. — Спит, — коротко ответил капитан, усаживаясь рядом с Бабуином и безучастно наблюдая как повар, видимо заглаживая неведомую Валентину провинность, ловко сервирует на маленьком столике в дополнение к неизменному рому, нехитрые рыбные закуски. — Может, сам и проснётся? И нечего было эту бучу затевать, — опрокинул в себя боцман немаленький стакан. — Ждать смысла нет, — повторив действие подчинённого, ответил Орешкин. — Дышит, но еле-еле. А я не желаю играть в русскую рулетку. — Как скажешь, командир, вот только сдаётся мне, что нам на этом острове не шибко то и рады будут. Глянь вон туда. Валентин посмотрел вперёд, но даже и невооружённым глазом было видно, что «Русалка» на полном ходу приближалась к гигантской ледяной стене, расположившейся от края и до края горизонта. Боцман приказал сбавить ход, и корабль медленно поплыл вдоль монументального, явно построенного не природой сооружения. К вечеру стало ясно, что дальше хода нет ( полковник, на всякий случай, пару раз выстрелил по преграде из пушек, но ядра даже не долетели до цели, где-то метрах в пяти ото льда попросту испарившись) и эту стенку наверняка поставили с одной лишь целью: не пустить Яна в монастырь. Выбора не было, и когда взошла луна, мальчика аккуратно погрузили на шлюпку, двоих солдат посадили на вёсла, а сам капитан уселся на нос и изредка без всякой нужды корректировал путь. Авантюра, конечно, была ещё та, а потому скептически относящийся к подобным прожектам Бабуин поспорил с Валькой на бочку рома. Взамен же в случае проигрыша поклялся всеми святыми, что съест своё правое яйцо. К стене подплыли через час и ткнулись носом в преграду, вернее, должны были ткнуться, на деле же шлюпка прошла сквозь лёд, как нож сквозь масло и через пять минут изумлённые пассажиры очутилась на той стороне. Остров выглядел непрезентабельно. Небольшой клочок земли, примерно километров десять в обхвате, покрытый высоким засохшим тростником, сквозь который вглубь суши вела одна-единственная тропинка. Лодку вытянули на берег и одного матроса оставили её охранять. Другой понёс на руках мальчишку, а Вальке выпал жребий охранять их экспедицию от всех возможных форс мажоров, а потому капитан заранее вытащил саблю из ножен и первым ступил на тропу, чутко прислушиваясь к различным звукам, доносящимся из шуршащего на ветру камыша. — Здравствуй, сынок, — мягко, насквозь знакомо улыбаясь, произнёс отец, неведомо откуда появившийся у них на пути. — Папа? — ошалело спросил парень, опуская руку с оружием. — Давно не виделись, родной. Что ж ты о нас позабыл? Мы с сестрой так по тебе скучаем. Иди ко мне, я тебя обниму, — призывно раскрыл объятия родитель. Валя почувствовал, как невидимая сила обволакивает его мозг, делая тело безвольным и податливым. Захотелось просто присесть на травку, даже прилечь, отдохнуть и послать к чёрту все заботы и тревоги. Он непроизвольно отстегнул ремень, бросил его вместе с ножнами и саблей на землю и медленно пошёл навстречу отцу. Внезапно в памяти, где-то в глубине сознания, послышался долгий, отчаянный крик и этот, до боли знакомый любимый голос, словно холодный душ, вернул Вальку в реальность. Мгновенья хватило парню, чтобы подхватить саблю и полоснуть наискосок псевдоотца. Морок исчез, и на тропе появилось агонизирующее, зубастое и хвостатое чудовище, которое Орешкин так вовремя разрубил почти пополам. Его почти бегом, но с осторожностью обогнула вся маленькая группа. Дальше какое-то время брели без приключений. Потом тропинку наглухо перекрыло болото. Шли рядом, друг за другом, осторожно прощупывая дно ногами. Янку Валя взял себе на руки, а напарник шёл сзади. Пару раз юноша проваливался по пояс, но, на его счастье, не глубоко. Выбирался, но силы быстро уходили. Наконец топь закончилась. Валька оглянулся назад, но матроса не увидел. Гадать, что с ним случилось не имело смысла, тем более, что чёрная громада монастыря возвышалась прямо перед ним, и капитан, из последних сил подойдя к заветной цели, постучал в окошко привратника. Калитку открыли довольно быстро и мигом освободили путника от его ноши. Затем какой-то человек в коричневой рясе с надвинутым на глаза капюшоном проводил Валю в маленькую уютную келью, и, оставив ему на столе кувшин с водой и кусок хлеба, вышел вон. Наконец-то капитан мог расслабиться и, напившись воды, не раздеваясь, рухнул на топчан и сразу провалился в сон… А там ему снилась Земля. Его старая двушка-хрущёвка, двухъярусная кровать, и двое детей, которые, обнявшись, сладко спали на нижней полке. Потом Земля куда-то пропала и появился улыбающийся Янка, который присел на краешек постели и ласково погладил Валю по волосам, а затем, поцеловав его в щёку, тоже пропал. Монахи разбудили капитана, когда за окном уже стало светать. Проводили гостя в небольшую уютную часовню, где на красивом постаменте лежал полностью обнажённый мальчик, а молодой симпатичный монашек брызгал на него святой водой. Затем подошли ещё пятеро священнослужителей и запели какую-то тихую песню, пробиравшую до кончиков пальцев и заставляющую мозг работать предельно ясно. Концерт закончился, и, откинув капюшон, настоятель, на поверку оказавшийся пожилой настоятельницей, стал читать молитву. Стоящие кругом монашки поддержали, и через некоторое время тело мальчика засветилось и яркие белые лучи озарили нестерпимым светом маленькую часовню. Через минуту спящий подросток оторвался от настила и застыл сантиметрах в тридцати от него. Затем плавно пролетел сквозь всю часовню, тихонько опустившись в вовремя подставленные руки Валентина. — Нашему монастырю пять тысяч лет, молодой человек, — рассказывала ему свою историю настоятельница, когда они уже были на улице. — Так что опыта в подобных делах у нас хоть отбавляй. А за мальчика не беспокойтесь. Как только окажетесь в безопасном месте, дайте ему выпить из склянки, что я вам положила в котомку, и он, милостью Господа, очнётся. И ещё. Негоже плавать по морям, ежедневно рискуя жизнью и не иметь под рукою священника. Я вас просто умоляю, вот сестра Зорица, моя самая способная ученица. Характер мягкий, словно у голубицы, но не советую вашим бабникам и извращенцам пытать несбыточные надежды у неё под рясой. Она и без помощи Всевышнего способна отправить в ад любого домогающегося. Знаю, в вашей среде против женщин существуют некие предубеждения, но, надеюсь, святая сестра развеет их навсегда. — Ну что ж, — вздохнул Валя, уже представляя себе непростой разговор с боцманом и плотоядную ухмылку полковника. — Добро пожаловать в нашу мужскую команду. — Буду рада вам помогать, — с улыбкой ответила симпатичная зеленоглазая брюнетка. — Доброй вам дороги, дети мои, — перекрестила путников настоятельница, и те, откинув прямо с земли деревянную крышку, быстро скрылись в глубине старинного подземного хода.