Свежий ветер

      «Сколько себя помню — я всё время жил для кого-то. В детстве для сестры и отца. В юности — для престижа Академии, чтобы, не дай Бог, не подумали, что там учатся хлюпики и неудачники, а значит — изволь соответствовать заданным критериям. Войдя в возраст мужа, задачки, что передо мной ставили, поднялись на неизмеримо более высокий уровень и я принялся спасать от гибели целые планеты и цивилизации, начихав при этом на свою собственную, как мне внушали, не принадлежавшую мне жизнь. И только теперь я понял, что нужен кому-то, не как мировой спаситель, не великий полководец и не командир, а просто как человек, как Валька, которого любят просто так, ни за что, просто потому, что это я сам, и я есть…» Ян очнулся. Он пришёл в себя уже на корабле, как и предсказывала настоятельница, после чудодейственной микстуры. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, затем Валя крепко прижал его к своей груди и слёзы градом покатились из их глаз, унося с собой боль и страх всех последних, таких жестоких и отчаянных дней. Затем гуляли по палубе, где каждый матрос считал своим долгом прикоснуться хоть пальцем к одетому в лёгкие штаны и рубашку навыпуск исходящему неземным светом мальчику. Валя не мешал. Он понимал, что это лишь проявление дружбы и ничего больше. Отныне мальчишка стал, своего рода, талисманом, стоящим на защите корабля, и многие искренне верили, что пока он на борту — их жизни вне опасности. А потому и команда «Русалки» настоятельно упросила капитана, чтобы парнишка совершил подобный вояж и к ним на судно. Валя кивнул головой, и довольный Бабуин с удовольствием принял на руки от капитана по трапу драгоценный груз. Что касается монашки, то её появление на судне ожидаемо сопровождалось скабрёзными шутками. А другие наоборот, плевались и ругались матом в три этажа, крича на весь корабль, что баба в море — это не к добру. Но особо отличился полковник Ром. С первых же минут решивший взять быка за рога, он оттеснил монашку в какой-то закуток, прошептал на ушко пару забористых шуток и, видимо решив, что для завоевания девичьего сердца этого вполне достаточно — бесцеремонно запустил волосатую руку ей под рясу, за что и получил отличный хук под левый глаз, принудивший старого ловеласа на время оставить бесплодные попытки. История добавила веселья среди команды, и хотя напрямую над начальником не смеялись, но вид налившегося лилового фингала поневоле вызывал у подчинённых гомерический смех, раздававшийся сразу, как только Ром исчезал из поля зрения. Жить Зорицу поселили в небольшую пристройку к камбузу, предварительно почистив её от хлама и поставив железную кровать, что для первого раза было вполне достаточно. — Человек за бортом! — донеслось от вперёдсмотрящего. Вооружившись подзорной трубой, Орешкин увидел по правому борту бревно, за которое цеплялся какой-то истощённый донельзя мужчина. Шлюпку спускать не стали, а попросту бросили утопающему привязанный за верёвку спасательный круг и общими усилиями вытянули бедолагу на борт. Спасённый оказался сорокалетним, одетым в тельняшку и кальсоны моряком. Мужчину сразу же обогрели, влив ему в глотку не меньше пинты рома, переодели в сухое, и уже потом, в капитанской каюте, уплетая за обе щёки гуляш, он рассказал свою короткую историю. Матроса звали Корт и служил он на купеческом судне «Садок», которое курсировало между всеми окрестными королевствами, торгуя различными пряностями, тканями, посудой, и прочим нужным и ненужным товаром. Недалеко от места, где его подобрали, корабль попал в шторм и, налетев на скалы, пошёл ко дну. Выжил, похоже, один только Корт, которого и подобрал проходивший мимо «Пилигрим». Больше вопросов спасённому не задавали, и проводив в трюм, уложили спать. К вечеру поднялся ветер и Валентин стал слегка волноваться за Янку, немного подзадержавшегося в гостях у Бабуина, но следующие события показали, что это было даже к лучшему: шторм разыгрался не на шутку. Вдобавок пошёл проливной дождь. Валькину эскадру разметало по морю, и «Русалка» на какое-то время пропала из виду. — Ну и погодка, капитан, — прихлёбывая горячий чай, — констатировала непреложный факт сидевшая у себя в кубрике Зорица и наблюдавшая за ураганом сквозь залитый водой закрытый иллюминатор. — Вы не видели настоящего шторма, — сделав глоток рома из фляжки, с видом старого морского волка проговорил Валентин. — В этих местах хорошая погода — скорее исключение из правил. Но должен сделать вам комплимент: никто не видел чтобы вас тошнило или рвало. — В детстве пришлось поплавать на сухогрузе. Отец был помощником капитана и всюду таскал меня за собой, так что повидала всякого. Кстати говоря, и невинность я потеряла лет в тринадцать в матросском кубрике вместе с симпатичным молоденьким юнгой, по обоюдному согласию, разумеется. Помню, он так мило стеснялся, снимая штаны, хотя в трюме было темно, как в заднице у крокодила. Кстати, это было ещё одним доводом, склонившим меня пойти к вам на службу. Ваш мальчик удивительно похож на мою первую любовь. Но я ни в коем случае вам не соперница, — заметив мелькнувшую молнию в глазах капитана, спешно проговорила монахиня. — Я давно уже отреклась от всего мирского и полностью посвятила себя служению Богу. — Осуждаете нас? — неожиданно прямо в лоб спросил Валька. — Кто я такая, чтобы судить? — вздохнула Зорица. — Тем более, как я понимаю, у вас любовь, а она, согласно постулатам князей церкви, и есть Бог. Жуткий вой прервал разговор двух собеседников, заставил немедленно накинуть плащи и выйти в промозглую непогодь на мокрую палубу. — Вы тоже это слышали, государь? — с опаской спросил столкнувшийся с ними нос к носу полковник, топтавшийся у лаза в трюм вместе с четвёркой солдат, когда снизу послышался какой-то шум и по лесенкам на одних руках заполз на палубу обрубок человека, у которого кто-то начисто оторвал всю нижнюю половину тела. Выстрел вернул людей в реальность. Это милосердный полковник одним махом окончил страдания несчастного и теперь все ждали решения командира. — Надо спускаться вниз, — решительно проговорил Орешкин, вытащив саблю из ножен. — Я иду первым, остальные за мной. Лестница, ведущая в трюм, была скользкой от крови. Факел выхватывал из темноты искажённые ужасом лица покойников. Здесь была бойня. От спящей смены в живых не осталось никого. Людей в буквальном смысле слова разорвали на части. Всюду валялись оторванные головы, руки, ноги, кишки. Кого-то из шедших сзади охранников шумно стошнило на пол, кто-то поскользнулся и с грохотом упал. Обшарив трюм полностью и убедившись, что чудовище, свершившее это преступление, здесь не найти, Валя, Зорица и полковник с солдатами с облегчением выбрались на палубу, где их ждал сидящий возле борта Корт, который держался за левый кровоточащий бок и мерзко улыбался, глядя как расплывается тёмная лужа возле лежащего рядом матроса. — Стоять, — отдал команду капитан и обнажившие сабли солдаты замерли на месте. — Что тебе надо, ублюдок? Зачем ты убиваешь моих людей? — Мне нужен мальчишка, — прошипел змеёй выродок. — Отдайте его мне и больше никто не пострадает. — Хер тебе в жопу, а не Яна, — вылез вперёд полковник, в ответ сразу получив сильнейший ментальный удар, отлетев куда-то в сторону камбуза. Тут уж солдаты не стали ждать, и не слушая приказа, бросились на монстра, который мгновенно трансформировался из человека в гигантского черного паука, хватавшего лохматыми лапками людей и отрывавший от них разные части тела. В пять минут Валька и монахиня остались вдвоём против страшной смерти. Орешкин смело вышел вперёд, но Зорица опередила его и бесстрашно прыгнула прямо в раскрытую пасть чудовища. Монстр от неожиданности присел на задние лапы, поперхнулся, сделал несколько рыгательных движений башкой, словно хотел извергнуть из себя застрявшую в глотке кость. Затем глаза у него налились красным, живот раздуло как барабан, и он наконец лопнул, обдав несчастного капитана вонючими, склизкими брызгами. От мерзкого паука остались только ошмётки, да лежащая на палубе, стонущая под дождём, скрюченная в каральку монахиня.