Свежий ветер

      На следующей неделе на первый план вышли дела торговые. Бросив якорь у городка со смешным названием «Елдак» и заплатив невеликую пошлину прибывшему в лодке усатому напыщенному таможеннику, Валька с царской руки дал народу увольнительную на берег, оставив минимум обслуги на кораблях. Сам же, взяв с собой только Янку, отправился на местный рынок с чисто утилитарными намерениями: прибарахлиться, предоставив сбывать награбленный за все последние месяцы товар шустрому человечку с соответствующей кличкой «Проныра». По его словам, он служил приказчиком в лавке у одного богатого купца. Как он попал из лавки на галеры — Проныра стыдливо умалчивал, хотя по слухам, всегда ходящим среди экипажа, этот тип мало того, что обчистил несгораемый сейф своего хозяина, но ещё и умудрился совратить его малолетнего сына, что вполне резонно возмутило побагровевшего папашу, застукавшего однажды собственного отпрыска абсолютно голым, стоящим в коленно-локтевой позиции, с пристроившимся сзади, судя по роже, находящимся в нирване приказчиком. Приказав полковнику не упускать этого выжигу из вида, Валька зарылся вместе с мальчишкой в богатых торговых рядах, в оконцовке накупив столько, что для доставки пришлось нанимать носильщика. Первым делом он приодел Яна. Купил ему красивую бархатную куртку, под низ привычные на Земле белые трусы и майки. Затем взяли так понравившиеся ему синие кожаные сапожки, а также золотые часы на цепочке и единственный в своём роде многозарядный, воронёный револьвер с парой вёдер патронов в придачу. Оружейник заломил за это чудо непомерную цену, но Орешкин не пожалел для любовника крупного рубина и в конце концов ударили по рукам. Себе Валька купил безрукавку, всё достоинство которой было в неимоверном множестве карманов. А также чаю, кофе, ящик отборного коньяка, и два тёплых спальных мешка. Побродив ещё какое-то время по базару, ребята зашли в напоминающее кафешку заведение, где плотно и с удовольствием пообедали, и уже к вечеру вместе с носильщиком отправились по дороге в порт. Проныра оказался в своём деле докой и быстро сбыл награбленное, с честной мордой передав капитану довольно тяжёлый мешок с серебром (наверняка прикарманив себе десяток — другой монет), который тот с удовольствием оставил Бабуину с приказом справедливо поделить его между членами команды. Затем Валя и Янка зашли в гости к молодожёнам, где подарили полковнику пару бутылок коньяка, а светящейся от счастья Зорице — безумно дорогие янтарные чётки. Потом прошли на мостик, где Орешкин, отобрав у рулевого штурвал, торжественно вручил его в руки мальчишки, который в первую минуту от переполнявших его чувств чуть не перевернул корабль. Наконец судно выровняли, и мальчик с тихим восторгом повёл парусного красавца навстречу падающей за горизонт алой вечерней заре. Поужинали в каюте по-спартански, после чего Валька с удовольствием показал подростку, как надевать трусы и майку. Бельё мальчишке понравилось, но ещё больше понравилось то, как его любовник это бельё нежно и медленно с него снимал, засунув под подушку и зацеловывая податливое юное тело в самых разных местах, изредка передавая инициативу Янке, который за эти дни превратился в опытного и умелого любовника. Двери и окна теперь, наученные горьким опытом, ребята плотно запирали и страстно отдавались друг другу, не опасаясь, что их крики и стоны разнесутся, как в прошлый раз, по всему кораблю… Проснулся капитан от какого-то еле слышного шёпота. В неярком отблеске свечи толком ничего путного не было видно, и Валька, схватив в правую руку только что купленный револьвер, набросив рубашку на голое тело, пошёл к входной двери, и как только её приоткрыл, тотчас же оказался в своей земной квартире. В старенькой двушке, на первый взгляд, ничегошеньки не переменилось. На кухне в раковине стояли три чашки из-под кофе. Из открытого настежь окна явственно пахнуло озоном, а ветер тихонько шевелил омытую недавним дождём зелёную листву на стоящей рядом высокой берёзе. Внизу был виден пестрящий летними палатками-забегаловками проспект с дефилирующими по нему прохожими. Машины изредка давили на клаксоны, визжали тормоза, и под звуки сирены пронеслась куда-то жёлтая скорая помощь. В большой комнате на диване лежал раскрытый на предпоследней странице «Советский спорт», а в детской на маленьком дээспэшном столе стояла фотография мамы, окружённая с двух сторон снимками милых семилетних близнецов. Разные чувства захлестнули Валентина и унесли волною в прошлое. Комок подступил к горлу и он не сразу услышал негромкое покашливание, которое могло исходить только от сидящего на старом облезлом табурете одетом в безукоризненный костюм сорокалетнего мужчины. — А здесь ничего не изменилось, не правда ли, уважаемый Валентин Александрович? — флегматично сказал незнакомец, то ли спрашивая своего собеседника, то ли просто констатируя факт. — Зачем я тут? — коротко и зло спросил Валя, стараясь незаметно вытереть выступившие слёзы с лица. — А вы не ищите окольных путей, капитан или может — государь? Вам должно быть приятно, когда вас так называют, не правда ли? — Не буду вас разочаровывать, — пытаясь сложить головоломку, проговорил Орешкин. — Приятно. Но, как видите, трон для меня не самоцель. Тем более я оставил его другому. Быть может даже навсегда. Потому только богу известно, вернусь я в Измаил или нет. — Тоже мне, бином Ньютона, — в голос рассмеялся незнакомец. — Скажу вам по секрету, — с заговорщическим видом наклонился к самому уху парня мужчина, — это только от вас зависит. В частности, вы можете вообще туда не возвращаться, а остаться, например, в этой уютной квартире. Ваша матушка будет жива, а вам с сестрой опять будет по семь лет и вся жизнь снова будет у вас впереди. — Заманчивая перспектива, — горько усмехнулся Валя, наконец раскусив, с кем он имеет дело. — Вот только легенды про вашу двуличную натуру за две тысячи лет успели обрасти карабасовской бородой, и я не хочу выступать в роли очередного лоха, попавшего по своей тупости в ад. — Помилосердствуйте, молодой человек, и в аду, имея нужные связи, я вас уверяю, можно неплохо устроиться. — А как же все эти байки об углях и сковородках? — Это для простачков. Для умных людей у меня выстроена очень недурная жизнь со всеми удобствами. Вам стоит только захотеть — и ваше будущее на ближайший, скажем, миллиард лет, будет шикарно обеспечено. — Что потребуете взамен? — взял быка за рога капитан. — Да почти что и ничего. Всего лишь мальчишку, с которым вы так интересно проводите ночи. Если хотите, я дам вам взамен с десяток ничуть не хуже, куда красивее и даже покладистее. Ну, в конце концов, кто он вам? Просто попавшийся на пути ребёнок. Симпатичный, не спорю, и в уме ему не откажешь. — Чем же он вам так досадил? — Ну что вы. Досадить мне он пока ничем не может. А вот некоторое неудобство, наподобие шила в причинном месте, может доставить. Не зря я до этого момента не вмешивался в ход событий, а посылал на разборки мелких бесов. Но, увидев, что вы, словно осёл, упёрлись — пришёл сам. Ладно. Так как времени до рассвета у нас немного, спрашиваю прямо и в последний раз — отдаёте мальчишку? — Нет, — твёрдо сказал Валентин, резко поднимаясь с кровати. — В таком случае будьте готовы к неприятностям, по сравнению с которыми все прошлые покажутся вам сродни лопнувшей на трусах резинкой. Вы ещё придёте ко мне, приползёте на коленях, — раздражённо сквозь зубы проговорил Сатана. — И лично принесёте и положите мальчишку к моим ногам. Да что там — сами перережете ему горло, лишь только я вам на это намекну. Я слишком долго общался с людьми и очень хорошо выучил человеческую натуру, чтобы хоть на грамм сомневаться в словах, которые я сейчас вам говорю. Но всё же я буду снисходителен, хоть вы этого и не заслуживаете, — внезапно улыбнулся демон. — Дам вам возможность прочувствовать всю низость человеческой натуры. Может тогда вы убедитесь, что на моей стороне не только сила, но и правда. Оревуар, капитан, и до скорой встречи. Комната закружилась, словно в цветном калейдоскопе, и Валька опять оказался у себя в каюте. На столе тускло горела свеча, а у него на груди свернулся тёплым калачиком Янка. «Неужели так и будет, с ужасом подумал парень, и я добровольно принесу единственного любимого человека в жертву этой бессмертной твари? Так не бывать же этому! Я скорее пущу себе пулю в лоб, нежели дам обидеть моего Янку». Слегка успокоившись, юноша нежно поцеловал подростка в пересохшие ото сна губы, мысленно пожелав дьяволу провалиться со своими просьбами и угрозами в преисподнюю, обнял мальчика, и сладко, крепко заснул.