Свежий ветер

      Волны взбивали белые шапки пены посреди чёрной бездны бескрайнего океана, и «Пилигрим», словно быстрокрылая чайка, нёсся по волнам, будто даже не касаясь днищем воды. Паруса надулись мыльными пузырями, команда, шустро лазая по снастям, убирала лишние, а сидевшая прямо на палубе Зорица, изредка качая головой, перебинтовывала чистой тряпицей окровавленную руку закатившему глаза молоденькому матросу. — Ну вот какого дьявола тебе понадобилось трогать лезвие у сабли, тем более у чужой? — Я просто хотел проверить, — хныкая, ответил парнишка, — Пестик хвастался, что он этой штукой демону яйца отрезал. Вот и схотел на остроту оружие попробовать. — Хорошо, что себя не оскопил, придурок. Тебе ж ещё детей делать придётся. В другой раз головой думай, а не жопой. Хотя по себе знаю, на чужом редко кто учится. Обычно все свои академии проходят. Иди уже, недомерок, мужу моему, если что, скажешь, что я тебя на пару дней от мытья гальюнов освободила. — Спасибо тебе, матушка, — попытался облобызать руку сестре вмиг повеселевший юноша, а после быстро зашагал по направлению к камбузу. — Воды маловато, — скучным тоном проговорил полковник стоящему за штурвалом Валентину, и, отвернувшись, хлебнул из бутылки подаренного капитаном коньяка. — Хватит пить, оберст, — не отвлекаясь от моря, произнёс командир. — У тебя сегодня вахта до полуночи, а сейчас только полдень. Напьёшься до вечера то. — Обижаешь, государь, — надул губы вояка, — мне, чтобы надуться, таких бутылок восемь надобно, а это так, для поднятия тонуса. — Хвастун, — улыбнулся Орешкин. — Послушай, старый бражник, а у тебя дети есть? — Должны быть, по идее, — почесал бритые щёки полковник: молодая жена терпеть не могла щетину и строго следила, чтобы благоверный регулярно брился. — Вот и у меня с некоторых пор такая же непонятка, — непритворно вздохнул Валька, вспомнив сволочного старосту вместе с чаровницей Гюрзой. — И что с этим делать — хоть убей не знаю. — Эээх, — махнул рукой Ром, — если бы я всех своих пассий запомнил — с ума бы, наверное, сошёл. Брось кручиниться, государь. Будь у меня под боком такой мальчишка, клянусь небесами, я бы не искал никого другого. Однако, какой красивый закат. Солнце медленно, хотя до вечера было ещё далеко, заходило за горизонт, окрашивая небо не в бордовый, а почему-то в изумрудный цвет, изредка мерцавший сполохами, как прекрасно известное Орешкину по Земле северное сияние. Затем море стало радикально чёрного цвета. Вода за бортом, словно в гигантском джакузи, пошла пузырями, и на поверхность стали всплывать кверху брюхом десятки тысяч протухших рыб. Вонь поднялась неимоверная и все, стоящие на палубе, у которых в кармане имелась хоть какая-то тряпка, быстро прикрыли лицо. — Что это, Валя? — с ужасом спросил не вовремя выбравшийся из каюты Янка. — Кто-то удачно порыбачил, мой мальчик, — сострил парень, и услышав несущийся со всех сторон жуткий гомерический хохот, добавил, — и я, кажется, знаю этого мерзкого рыбака по имени. Монашка между тем, стоя на коленях, читала какую-то молитву. Полковник пристально следил за командой и при малейших признаках отравления отправлял бедолагу в трюм. — Интересно, как дела на «Русалке»? — задумчиво, не обращаясь ни к кому конкретно, сказал капитан. — Боцман тот ещё чистоплюй, а тут такая пакость у него под носом. — С виду у них полный порядок, — стараясь выглядеть спокойно, показал рукой на видневшиеся впереди паруса Валентин. — Не первый год замужем. Выдюжит. Но, как оказалось, это были ещё цветочки, и с неба на них посыпались здоровенные, горящие наподобие метеоров камни. Что самое интересное, ни один из них не угодил по кораблям, и Валька, скосившись на довольную рожицу мальчишки, мгновенно понял, чьих это рук дело. Между ним и демоном завязалась своего рода дуэль, и одному богу, наверное, было известно, кто в этой смертельной схватке выйдет победителем. Команда слезла со снастей, и раскрывши рот глядела на падающие вдоль бортов огромные, раскалённые куски гранита, с шипением уходившие в воду, в результате чего тёмные воды из джакузи превратились в кипящую уху. Правда, жрать этот супчик не отважился бы самый последний юнга, рискуя заработать себе самое малое понос. Внезапно небо очистилось от камней, море перестало бурлить, исчезла тухлятина и вонь, а вода приобрела свой обычный голубой цвет. — Пока ничья, — сменив улыбку на усталый вид проговорил мальчик, и тихонько опустился на услужливо подставленный кем-то из матросов табурет. — Надолго ли? — грустно спросил капитан. — Эта тварь в покое тебя не оставит. Знал бы ты, что он мне за тебя предлагал. Ну да я у тебя не из робкого десятка, — поцеловал в щёку любовника юноша. — Видишь вон ту скалу? — ткнул пальцем мальчишка на и впрямь видневшийся прямо в открытом море горный кряж. — Правьте туда и Бабуину флажками махните. — И что нам там делать? — Там уже лет сто живёт отшельник. Говорят, святой. Неплохо бы у него попросить совета, как нам избавиться от такого врага. — Полковник, распорядись, — махнул взявшему под козырёк Рому Орешкин. Через полчаса шлюпка с двумя матросами на вёслах, а также Янкой и Валей на корме отчалила от борта «Пилигрима». Дорога в гору пролегала в виде узкой тропинки пыльной ленты, извивавшейся серпантином вокруг высокой вершины, что было довольно утомительно даже для Вальки, не говоря уже про подростка, который отмахивал такие километры в первый раз. Когда мальчик совершенно выбился из сил, тропинка закончилась в виде страшной бездонной пропасти. На той стороне, метрах в десяти, виднелось долгожданная пещера отшельника, но чтобы добраться до неё, предстояло либо поставить мировой рекорд по прыжкам в длину, либо пройти по утлому верёвочному мосту, по которому, такое впечатление, никто не ходил с начала времён. Орешкин поставил ногу на первую ступеньку и взялся рукой за верёвочный поручень. Лестница выдержала. Так, потихоньку, шагая след в след, друзья перебрались на ту сторону, и наконец ступили под своды уютного, но аскетичного жилища. Вход в убежище был завешен тигровой шкурой. Внутри же, около горящего очага, на набитом соломой тюфяке сидел не старый ещё, пожилой благообразный мужчина. В короткой бородке и голове серебрились седые волосы. В руках у него была простенькая фарфоровая чашка с дымящимся ароматным отваром, а рядом развалился в нирване чёрный пушистый кот. — Здравствуйте, дети, — вежливо поздоровался с ребятами мужчина. — И спасибо тебе, Ян, что согласился прийти. Нам есть о чём поговорить. Прежде всего, — налив ребятам напитка, сказал отшельник, — должен сказать, что близко знал твоих родителей. А с отцом так и вовсе сидели за одной партой. Да, Валя. Я, как и ты, учился в обычной российской школе. Ходил в кино, бегал за девчонками, и очень любил мороженое. Потом же, как, к слову, и тебя, некая неведомая сила перенесла меня сюда, где я и нахожусь уже добрую сотню лет, посвятив свою жизнь служению Богу. Молитва — это то, что удерживает меня в этом мире. А Яна мне, видать, послал сам Господь в виде вылитой копии своего отца. — Как его звали, в том, вашем мире? — грустно спросил мальчик, пряча навернувшиеся слёзы. — Я не помню ничего из своего прошлого. Даже родителей. — Отца звали Иван, а мать Ольгой. Простые русские люди. Ни в каких чудесах замечены не были. Единственное, почему я понял, что ты их сын — то, что ты сильно на них похож. Но это лирика, — отставив чашку в сторону, вытер рукой бородку мужчина. — Ибо противник тебе, мой мальчик, достался слишком серьёзный, и одолеть его в одиночку ты ни за что не сможешь. Но зато можешь закрыть ему путь в этот мир. Это его сильно разозлит, но плевать. Воевать с посланником Бога слишком самонадеянно со стороны дьявола, и в конце концов он это поймёт. Твой любовник, простите, что посвящён в ваши интимные дела, но так было нужно, поверьте, уже понял, что может дышать под водой. Ты тем более. Километрах в ста отсюда, в море живёт на затонувшем судне вместе со своей сестрой Гарпией чудовищный змей Василиск, при помощи которых сатана может проникать и жить в этом мире. Ваша миссия, ради которой вы здесь, как раз и состоит в том, чтобы избавиться от этих змеюк. Затем же, по вашему выбору, я открою портал к вам домой. Условия сложные, не скрою, но для вас вполне достижимые. Помочь я, к сожалению, мало чем могу, разве что вот этим. В воздухе сверкнуло, запахло озоном, и в руках у Валентина материализовался из воздуха настоящий боевой меч в сверкающих золотом и самоцветами ножнах. — Удачи вам, дети мои, — перекрестил ребят мужчина, и через секунду они, к своему изумлению, оказались около шлюпки, появившись, словно призраки, на глазах у одуревших от увиденного матросов…