This Is Savinkov Russia

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 9 Кремль, Москва, Русское Государство Экономическая депрессия из-за отсутствия рынков сбыта, нехватки топлива и радикальных климатических изменений усугублялась. Многие уже сравнивали её с Чёрным Понедельником, сотрясшим Рейхспакт в 1936-ом в преддверии Второго Вельткрига. Правительство принимало колоссальные усилия, чтобы спасти русское население в ущерб меньшинствам, из-за чего пропасть в качестве жизни между периферией и центром становилась ещё глубже. Синдикалистская змея на западе затаилась в ожидании удобной возможности впрыснуть в Россию свой яд, антирусские элементы в Прибалтике и Финляндии пробудились ото сна и занялись русофобской агитацией. Беспокойно положение и на Кавказе, где терские казаки с негласной отмашки правительства атаковали мятежные аулы, выгнали мусульманские семьи из разорённых домов и не без поддержки Охранки учинили погромы в Грозном и Петровске. Азербайджан с его ценнейшими нефтегазовыми месторождениями пока оставался под контролем благодаря лояльной грузино-армянской полиции. Наравне с западными синдикалистами хронически зудела в душах партруководства Центральная Азия. Едва Россию настиг кризис, как полудикие басмачи спустились с гор и занялись обычным делом: грабежами, захватами заложников, провозглашением своей власти над кишлаками и порчей железных дорог. Вкупе с селями и потопами из-за хлынувших из океана влажных воздушных масс, над Туркестаном и частью Персии нависла угроза настоящей катастрофы. К счастью, местные газовые месторождения были законсервированы для давления на страны Третьего Интернационала ещё до Переноса, так что урон русской экономике оказался невелик. Персы вели себя тихо. Ещё свежа была память о "поездах дружбы" из Москвы, когда города наводнили праворадикалы и казаки, которые при поддержке силовиков разгромили сепаратистское движение сперва в транспортных узлах, а затем прошлись по удалённым провинциям и подавили антирусский мятеж всюду от глухих деревень до Тегерана. В этом заключалась подлинная сила русского народа. Никогда снова, никогда ни в этом мире, ни в каком-либо другом от России не отколется даже маленький кусочек её завоеваний. Не для того Савинков поднимал русский народ на бой против Германии, чтобы его потомки проиграли мир и страну! Подготовка к вторжению в Квилу закончилась. Северный и Балтийский флоты отведены в резерв, из новоявленного Крымского выделили три эскадры: Боспорскую, Одесскую и Севастопольскую. Но в этот раз Русское Государство планировало ряд десантных операций на Филадес с участием механизированных бригад и авиации. Как учил Борис Савинков в своём послевоенном труде "Отец нации", чем дальше границы России будут от её сердца, тем лучше. Вся Третья Цивилизованная Зона – естественный объект колониальных интересов. – Ага, всё, работает, – разобравшись с оборудованием, Астапов Артём, адмирал теперь уже Крымского флота, включил видеозапись эксперимента для членов ЧКРГ. Приговорённому к смерти турку под анестезией вспороли живот, после чего остроухому туземцу позволили к нему прикоснуться. Из рук эльфа возникает мягкое салатовое сияние неизвестного происхождения. Оператор снимает крупным планом, как разрез на теле подопытного затягивается. Всё закончилось в течение минуты, что совершенно невозможно списать на обычное заживление. – Я дал добро на проведение целой серии экспериментов, но их результаты не так наглядны. Мы успешно исцелили грипп, сибирскую язву, полиомиелит, корь, даже рак на ранней стадии. Попытки вылечить глистов и восстановить ампутированную конечность провалились, в случае старческой деменции был достигнут ограниченный успех. На очереди ВИЧ-положительный и больной раком на четвёртой стадии. Но даже на текущем этапе возможности туземной магии поражают. Полагаю, индейцы совершенно стерильны, и мы не рискуем подхватить от них какую-либо новую заразу, равно как и они вряд ли чем-то от нас заразятся – тут дело и в нашей массовой вакцинации, и в возможности исцелить любую заразную болезнь, за исключением паразитарных инвазий, – доложил Астапов. – Это впечатляет, – согласился Вождь Родюшин. – Что думаете? – обратился он к членам ЧКРГ. – Можно использовать, – сходу заявил недавно вошедший в состав комитета министр колоний Дорошин. – Наберём на захваченных землях целителей и вместе с семьями доставим в Россию при условии, что в брак их дети будут вступать только друг с другом. – Ни в коем случае эта бесовщина не должна проникнуть на русскую землю! – внезапно возразил Галицын, второй по влиятельности член ЧКРГ. – Я вообще считаю, что мы должны освободить западные земли от колдунов и нелюдей. – Поддерживаю! – воскликнул министр обороны Селиверстов. – Колдовство противоречит одной из основ русской идентичности – Православию. Мы добьёмся тех же результатов силой науки в ближайшие десятилетия. Нет никакой нужды в использовании магии, как бы она нас ни соблазняла своими преимуществами. – Есть одно "но", – вмешался Родюшин. – Магия – это наш ключ к возвращению на Землю или, быть может, к проникновению в другие миры в принципе. Нужно исследовать эту возможность. – Это не имеет никакого отношения к целительству, – высказался наперекор Вождю Галицын. – Давайте отделять нечистое колдовство, которым владеют некоторые люди и нелюди, и магию – неизученный аспект новой реальности. – Как Вы проводите черту? – поинтересовался Родюшин. – Очень просто. Носителем допустимой магии является неживая материя: мы знаем, что у туземцев есть манакомы, всевозможные волшебные камни, зачарованные металлы. Используем это, но ни в коем случае не колдовство, – пояснил свою точку зрения маршал Галицын. – Патриарх Феофан согласился бы по всем пунктам, – Вождь не стал спорить с влиятельным и популярным радикалом. – Православный народ не поймёт, если мы не зачистим мир от колдунов и нелюдей, – Селиверстов снова решительно поддержал Галицына. – Рекомендую министру колоний публично объявить Россию и будущие заморские земли территорией, свободной от колдовства, а также впредь избегать заявлений, будто колдунов можно как-либо использовать в наших интересах. Это бесовщина. Точка. – Прекратим эксперименты над колдунами. Выведите этого эльфа перед заключёнными индейцами и казните его, пояснив, что отныне колдовство находится под запретом, – потребовал Галицын. Астапов в растерянности посмотрел на Вождя, ища поддержки. – Повторим эксперименты в оборудованной лаборатории, а потом казним, – Родюшин не удовлетворил требование, но и умеренных не поддержал. Галицын не видел смысла продолжать эксперименты, если в дальнейшем у них всё равно не будет практического выхлопа, но возражать не стал. Дорошин, сам будучи атеистом, согласился, что для православного народа колдуны – это дикость и бесовщина. Он не только больше никогда не высказывал идеи использовать их в интересах России, но и впредь всегда становился на сторону радикалов, когда дело касалось магии. – Раз уж мы запретили колдовство, не оставим ли мы идею использовать туземный труд в строительстве дамб и каналов? – подал голос Репа. – Мы её уже оставили, – произнёс Вождь. – Дорошин, Селиверстов и Галицын в курсе. Министр Орлов объяснил, что с современными технологиями квалифицированные рабочие сделают всё быстрее и качественнее, чем армия немытых индейцев. – Понял, – Репу злило, что он при своём положении зачастую узнаёт о многих вещах последним. – Новый министр информационной политики плохо справляется с освещением басмачества, – выступил с критикой коллеги Илюшин. – Синдикалисты должны их ненавидеть за нарушение прав женщин и педофилию. Буквально три дня назад был случай: в захваченном кишлаке незамужних женщин и девочек сделали трофеями для террористов, а кто не вышел лицом и фигурой – тех выставили на продажу. В новостях это подали таким образом, будто пытаются замять неприятный инцидент. – На самом деле, этот человек принесёт нам очень много пользы, – ответил Вождь. – Он стал частью плана по радикализации синдикалистов. Мы следим за агитацией в западных областях и ждём, когда они отреагируют на наше попустительство на грани поддержки в отношении дикарей. Как только это произойдёт, и синдикалистские ячейки выдадут себя, мы отправим министра на почётную пенсию, обвинив в симпатиях к исламскому меньшинству, введём в западных областях военное положение и зачистим их от антирусских элементов. Если это спровоцирует восстание – тем лучше для нас. Пока западным округом руководит Галицын, у синдикалистов нет шансов на успех. Умеренных удивил неприкрытый реверанс в отношении главного радикала. Как Родюшин не понимает, что этот человек только и ждёт возможности его сместить? В последние годы Галицын значительно укрепил свой авторитет, и укрепит ещё сильнее в случае подавления восстания на западе. Это практически предательство умеренного крыла. Родюшин, можно сказать, продвигает своего политического оппонента на пост Вождя. У него что, старческий маразм?! – Маршал Галицын, – обратился Вождь к главе западного военного округа. – Расскажите нам, как проходит подготовка к вторжению на Филадес? – Минуту, – маршал перелистнул несколько печатных страниц на планшете. – Руководство силами вторжения взял на себя мой непосредственный подчинённый, Генерал армии Андрей Зелинский. С военной стороны в штаб вошли представители шести механизированных и четырёх танковых бригад, а также представитель от ВВС Пешков Валерий и по представителю от Одесской и Севастопольской эскадр. Из гражданских: представитель министерства колоний, министерства войны, министерства информполитики и член НРПР. Численность войск: двадцать три тысячи восемьсот человек личного состава и четыреста двадцать танков, в том числе триста новейших БС-13 "Русич". После взятия островов Фенн и Гахара начнётся десантная операция в двух крупнейших портах на востоке Парпалдии и ещё одна – при непосредственном участии Севастопольской эскадры, 6-й танковой и 23-й механизированной бригад – будет проведена поблизости от Эстиранта. В течение двух недель мы намеренны углубиться в Филадес на тысячу километров, занять важнейшие транспортные узлы и разгромить основные силы противника на суше, море и в воздухе. Для контроля оккупированных территорий мы отмобилизовали в Нацгвардию ещё двести тринадцать тысяч человек, сейчас они проходят ускоренный курс подготовки. Затраты на вторжение, как ожидается, составят двадцать два миллиарда рублей. Военный поход на запад станет для России спасением от кризиса. Заказы для армии удержат от банкротства многие предприятия, а коммерческая экспансия в колонии даст предприимчивым гражданам возможность сколотить своё дело или расширить уже существующее. Ожидается, что туземные страны подарят русским новые экзотические культуры и сорта древесины. Выращивание первых запрещено на старых полях и плантациях, вторые вовсе недопустимо завозить на территорию России в виде семян и ростков, чтобы не усугублять экологическую катастрофу инвазивными видами. Была объявлена мобилизация экономики, что означает расширение перечня предприятий, которые могут использовать дешёвый труд отбывающих промышленную службу граждан, а также право предпринимателей урезать зарплату в счёт будущего возмещения из казны. С другой стороны, государство теперь обладает правом изымать коммерческий транспорт для военных нужд и привлекать население для строительных работ (необходимости в этом, впрочем, нет, поскольку боевые действия развернутся не на русской земле). Формально, ратифицированные Думой и Вождём международные конвенции всё ещё действовали, но те из них, что касались населения на оккупированной территории, запрещённого оружия и военнопленных, уже были отменены. Юридический вакуум заполнили законы, делающие туземное население бесправным и незащищённым. Радикалы уже внесли на рассмотрение текст, которым утверждается, что всё разумное население, происходящие из Нового Мира, не является, собственно, людьми, и не обладает даже правами диких животных. Их жизни целиком и полностью окажутся в руках русских солдат. – Нужно выделить четырёх человек с управленческим опытом, желательно из бывших или будущих губернаторов, – продолжил Галицын. – А также создать правовую основу для управления колониями. Мы с Зелинским разработали и уже представили Вождю проект разделения западных территорий на четыре генерал-губернаторства: Родениус, Ближний Филадес, Эстирант-Парпалдия и Дальний Филадес. С теми государствами континента, которые не попадут под наше прямое управление, мы планируем заключить неравные договора с перспективой дальнейшей колонизации. Так или иначе, вся так называемая Третья Цивилизованная Зона станет неотъемлемой частью России, что увеличит территорию страны в два раза. – В эти планы не входит вмешательство Миришиальской Империи, – заметил адмирал Балтийского Флота Евгений Адольфович. – Чуть не забыл, – опомнился Галицын. – Вмешательство такого сильного государства выгодно России, поскольку обеспечит экономику дополнительными военными контрактами и позволит ужесточить мобилизационные законы. Если возникнет хоть малейшая угроза, что миришиальцы причинят нам серьёзный ущерб, мы превратим весь Центральный континент в радиоактивную пустошь. Благодаря спутниковым снимкам Россия определила расположение трёх наиболее развитых областей: Первую Цивилизованную Зону, островное государство далеко на западе и два континента вместе с окрестными островами на юге. Все они располагают средствами времён Второго Вельткрига и, возможно, проводят ядерные исследования, поэтому установление гегемонии Русского Государства над миром должно завершиться в течение ближайших трёх-четырёх лет. Что касается востока, то за океаном обнаружены ещё земли, но там нет никаких признаков цивилизации. Они не стали предметом колониальных интересов из-за большой удалённости от наиболее развитых центральных областей и нехватки людей даже для освоения Сибири. Впрочем, законопроект о заселении восточных заокеанских территорий уже подготовлен и даст возможность частным компаниям основывать там свободные от налогов поселения, чьи жители будут приравнены в правах к казакам. – Мы определились с датами, – Галицын подошёл к заключительной части доклада. – 26-го апреля начнётся вторжение на Фенн и Гахару, в тот же день наши войска высадятся под Эстирантом. Высадка в Таукису запланирована на завтра, в Тайгуру – на 12-е, в Баррат – на 13-е апреля. Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 10 Таукиса, королевство Квила, Родениус Рыбаки и смотритель маяка в Таукисе заметили появление странной земли на юге почти сразу. Её высокие берега были видны далеко на горизонте в ясную погоду. Впрочем, никто за пределами города не уделил этому должного внимания. Противоречивые и приукрашенные фантастическими деталями сообщения так и не дошли до короля, отсеянные его подчинёнными как нереалистичные. Начальник тайной службы, занимавшейся сбором информации о делах в стране и за её пределами, придумал остроумное объяснение помешательству жителей Таукисы – кто-то упорно распускал слухи с целью привлечь в город торговцев после уничтожения Майхарка. Что ж, пусть распускает, тем лучше для королевства. Население города насчитывало всего четыре тысячи жителей, из них тысячу составляли осевшие зверолюды, большая часть которых занималась охраной караванов и обороной города, ещё тысячу – рыбаки, а остальные зарабатывали на жизнь либо торговлей, либо ремёслами. Десантные корабли в сопровождении ракетных и артиллерийских катеров появились на горизонте неожиданно, никто и не предполагал, что заурядный городок на побережье нищей страны станет мишенью для морского вторжения. Маленькое рыболовецкое судно простодушного кормщика Ханьги с командой из трёх ятвов вышло в сторону богатой банки в пяти километрах к востоку от Верблюжьей косы. Отправившись ранним утром, они надеялись вернуться с уловом к вечеру, как и десятки других хрупких мтепей. Рыбаки первыми увидели приближение русских десантников. – Восточный Флот! – воскликнул один из матросов на корабле Ханьги. Серые корабли, уничтожившие Майхарк и порт Джин-Харка, убившие короля Лурии, не переставали быть предметом разговоров по всему Родениусу. Конечно, по описаниям они были намного больше, но это не помешало подчинённому Ханьги прыгнуть за борт. Остальные побросали свои дела и со страхом в глазах следили за приближением флота. – А ну все на меня! – скомандовал кормщик. – Идём левым галсом вдоль берега! Грести, грести, мать вашу, если жить охота! Рыбакам потребовалось несколько секунд, чтобы обработать приказ начальника. Они прыгнули в пропахший рыбой трюм, просунули вёсла в уключины и погребли вперёд со всей мочи. Ханьга проклял себя за то, что годами экономил на команде. Будь у него хотя бы шесть матросов, они бы поплыли быстрее. Кормщик держал руль, не позволяя ветру унести судно от берега. Серые корабли приближались с невозможной скоростью. Без парусов! Против ветра! С кораблей поднялись стрелы с огненными хвостами, промчались с оглушительным рёвом где-то в небесах и обрушились на город, сея хаос и разрушение. Ханьга молил Богов, чтобы его мтепь не постигла участь Ква-Тойнских трирем. У Таукисы не было охранных кораблей, некому отвлечь на себя внимание вторженцев. Единственная причина, почему воды вокруг города не мутили пираты – повальная нищета как рыбаков, так и местных торгашей. Между тем, Восточный Флот разделился. Вместо того, чтобы войти в порт, они решили подступиться к берегам по обе стороны от города. Будь у него хотя бы шесть человек экипажа... Ханьга не мог заставить своё дряхлое судно плыть быстрее. Не успеет. При всём желании не успеет уйти из-под удара. – Пристаём к берегу! – скомандовал кормщик и резко вывернул руль. Против ветра корабль плыл ещё медленнее, но выбора просто не было. Что-то с рёвом пронеслось в небесах, затем в городе снова загрохотали взрывы. За что, кому понадобилась несчастная Таукиса?! Здесь нет ничего, кроме рыбы и водорослей! Раньше это был перевалочный пункт для некоторых торговцев, шедших из Баррата и Тайгуру в Майхарк вокруг восточного побережья Родениуса, но этого маршрута больше не существует. У Таукисы нет никакой значимости, чтобы бросать против неё такие силы! Широкие корабли прошли неподалёку от судёнышка Ханьги и вклинились в берег. Их носовая часть, оказавшаяся воротами, рухнула на песчаный пляж, выпустив самоходные повозки пустынной окраски. Все они, как маленькие и шустрые, так и довольно крупные, успели скрыться среди песков, когда мтепь села на мель возле берега. Кормщик осторожно слез с палубы, утонув по пояс в воде. Рыбаки наблюдали за происходящим через уключины. Они не спешили выдавать себя. Странные ятвы в пятнистой одежде выгружали на берег многочисленные ящики. Ханьга побежал вглубь континента, пока его не заметили. Где-то за спиной раздался окрик. Кормщик не был уверен, что обращаются к нему, он не рискнул даже обернуться и только прибавил скорости. Хлопки. Столбы песка от врезавшихся пуль. Ханьга упал животом вниз, перевернулся на спину и увидел пару человек с оружием в руках, бежавших следом за ним. – Прошу вас, не убивайте меня! – он закрылся от врага руками. – Я ничего не сделал! Его схватили и грубо поставили на ноги. Колени дрожали, но Ханьга устоял, перебегая взглядом с одного пленителя к другому. Те достали небольшую коробочку, оказавшуюся манакомом, и переговорили с кем-то на неизвестном языке. Сменилось три разных голоса прежде, чем заговорили на общем. – Как тебя зовут? – из манакома донеслась женская речь. – Х-Ханьга, – ответил кормщик. – Кем ты работаешь? – Кормщик, – нерешительно произнёс моряк. Он немного пришёл в себя, когда солдаты опустили оружие. – На рыболовецком судне. – Хорошо. Пожалуйста, не сопротивляйся. Твоей жизни ничего не угрожает. Когда русские захватят город, ты сможешь вернуться к своему промыслу и жить, как прежде. – Кто ты? – Я... – после недолгой паузы женщина заговорила тише. – Меня похитили из Майхарка. Послушай, это очень страшные люди, но тебя не собираются брать в плен. Оставайся на берегу, пока всё не закончится. Не нервируй их. Поверь мне, тебе очень повезло. Солдат поднёс манаком к губам и раздражённо что-то произнёс. Женщина перешла на чужой язык и долго что-то объясняла, явно плохо владея речью этих "русских". Кто они? Откуда взялись? Почему богатый и удобно расположенный Майхарк был разрушен, а нищую Таукису они собирались захватить? Солдаты показали пальцем в сторону корабля, требуя вернуться обратно на пляж. Ханьга подчинился. У него просто не было выбора. По крайней мере, он сможет заняться привычным делом после захвата города. Кормщик пообещал себе, что больше никогда не будет экономить на команде.

***

Сержант Ярунин осматривал окраины города через камеру, установленную на башне танка БС-12. Дураков высовывать голову из люка не было – для танкиста это единственный способ помереть в бою с туземцами. Всё, что выглядело, как оборонительные сооружения, уничтожили ракетными и бомбовыми ударами ещё на подходе. – Тут какой-то долбоёб дорогу перегородил, – произнёс наводчик. – Скосить его? – Не трать патроны. Давим, – ответил Ярунин. Пушистый человек-волк с мечом в руках бесстрашно стоял на пути гусеничного монстра. Кольчуга поверх стёганки поблёскивала в лучах восходящего солнца. Большую часть гарнизона города составляли сидевшие на жаловании наёмники, что разбежались вскоре после начала атаки. Но он защищал свою семью, свой дом от посягательств вторженцев из Восточного Флота. С разъярённым рёвом зверолюд ударил мечом танковую броню и тут же оказался сбит с ног надвигающейся многотонной массой. Его протащило по песку под брюхом машины, правая рука угодила под гусеницу, но в остальном защитник отделался ушибами и ссадинами. Он ещё долго ворочался на земле, не в силах подняться. – База, это Медведь с докладом, как слышно? – Ярунин включил рацию. – Это База, слышимость отличная, – ответил взводный. – Мы вошли в квадрат шестьдесят восемь, организованное сопротивление отсутствует. Повторяю, организованное сопротивление отсутствует. – А неорганизованное? – Одинокий волк предпринял попытку атаковать танк мечом, – наводчик и мехвод улыбнулись, но Ярунин оставался предельно серьёзен. – Волк? – Двуногий, как человек, а пасть волчья. – Понятно. Вы его убили? – Переехали. – Таких тварей надо убивать наверняка. В следующий раз стреляйте на поражение, неважно, вооружён он или нет, – распорядился взводный. – Принято. Ещё приказы? – Продолжайте движение к усадьбе согласно плана. Это База, конец связи. – Конец связи, – Ярунин убрал рацию. Город не отличался упорядоченной планировкой и скорее походил на большую деревню. Хаотично разбросанные здания не образовывали улиц, около ремесленных мастерских кучковались хибары из какой-то местной древесины и пальмовых листьев. Вероятно, здесь жили нищие подмастерья. Неподалёку от порта находился своеобразный рыночек, похожий на туркестанские базары, только беднее и мельче. Само собой, двухэтажные дома из песчаника, окружённые садами и заборами, выделялись на фоне убогого городишки. Их не стали трогать, поскольку командованию была нужна именно капитуляция, а вычленить какие-либо административные здания с уполномоченными начальниками на аэрофотоснимке не получилось. БС-12 "Вождь" проложил себе путь во двор усадьбы прямо через тонкую каменную стену. Никакого сопротивления. 133-мм орудие навелось на деревянный сарайчик (который, впрочем, выглядел гораздо лучше хибар подле мастерских) и уничтожило его единственным выстрелом. В окнах зашевелились. Главное, чтобы это была не оставшаяся прислуга, а реальная аристократия – чтобы из её рук принять капитуляцию. Из дверей показался разодетый в изысканные платья... волк?! Он держал свои мохнатые руки на виду, пока шедший за ним человек размахивал какой-то тряпкой. – База, это Медведь, приём, – проговорил в рацию Ярунин. – База, слышу Вас. Как обстановка? – взводный примерно знал местоположение танка. – Всё спокойно, противник либо сдаётся, либо идёт на переговоры. Одна проблема. Парламентёр – волк, – доложил сержант. На той стороне повисла пауза. Взводный взвешивал все за и против, связался с вышестоящим руководством, то доложило генералу, а уже он принял решение, руководствуясь не столько военными и этическими, сколько политическими соображениями. – От волка капитуляцию не принимать. Огонь на поражение, – приказал взводный. – Принято, – ответил Ярунин. Установленный на башне пулемёт неоправданно длинной очередью искромсал и аристократа, и его слугу. Русские не ведут переговоров со звероподобной нечистью.

***

Глава города Таукисы, энси Шуран Ласто молил богиню Ляоринь, покровительницу пустынных народов, о спасении от Восточного Флота и его армии. Помещение храма наполняли веселящие дымы, нагие служительницы сидели полукругом и пели в унисон. На алтарь вывели пойманного лурийского шпиона – для жертвоприношения. Перед этим его накурили сильным наркотиком. Церемонию прервала русская морская пехота на либидопонижающих препаратах и в противогазах. Отряд из восьми ятвов сквозь дымку перестрелял храмовых стражей и быстро разыскал среди жриц голого главу города. Шурана схватили за руки и ноги и вынесли за дверь на глазах обескураженных служительниц и безразличного к миру лурийца. Из-за воздействия дымов энси едва понимал, что происходит. Кто его несёт? Куда? Зачем? Разве так обращаются с дворянином?! Шуран задёргался, укусил морпеха за руку, но тот никак не отреагировал. Наконец, аристократа бросили перед большой металлической повозкой, в затылок упёрлась какая-то металлическая палка. Это никоим образом не привело Шурана в чувства. Ситуация показалась главе города забавной. Он залился глубоким, надрывающимся смехом от вида этих забавных масок с запотевшими, стеклянными очками! Морпехи переглянулись. Очнувшись, Шуран застонал от боли – в голове будто отбивали барабаны. Но скоро он понял, что это – далеко не главная проблема. В комнате стояло двое вооружённых солдат в пятнистой форме песчаного цвета. Страшно хотелось пить, так что энси попросил воды. Один из солдат что-то передал по манакому на неизвестном языке. И ничего. Прошла минута, другая, никто не вошёл, не поторопился напоить влиятельного аристократа. Где он вообще? Шуран не узнавал комнату, в которой находился. Его усадили на стул перед простеньким деревянным столом. Когда глава города повернулся назад, послышался звон цепей. Его заковали, как какого-то раба! Возмутительно! – Освободите меня! – потребовал энси. Никто не отреагировал. – Я не собираюсь никуда убегать, это низко для ятва благородных кровей! Давящая тишина. Солдаты стояли на месте со странным оружием в руках. Оно отдалённо напоминало миришиальские ружья: такие же тонкие, чёрные, но с двумя рукоятями. – Послушайте, я могу заплатить за воду, – произнёс Шуран. И снова ничего. Неподкупные идиоты! Недовольно позвенев цепями, энси потерял надежду достучаться до солдат. Почему так болит голова? Его отравили? Ударили? Сколько ещё ждать, когда к нему кто-нибудь пожалует? Постепенно воспоминания этого утра прояснялись в побитом, едва отошедшем от наркотика мозгу. Шуран, наконец, задался вопросом, кто его пленители – и отыскал в памяти не внушавший радости ответ. Таукису атаковал Восточный Флот. Стражи-наёмники покинули свои позиции и сбежали в пустыню. Не видя иного выхода, энси пришёл в храм Ляоринь и потребовал от жриц немедля подготовить самый сильный ритуал, чтобы воззвать к помощи богини. Но церемонию прервали. Помощи ждать больше неоткуда. Счастье, что в этот раз вторженцы решили не разрушать город. Но чем им так приглянулась Таукиса? Для ятва благородных кровей, выросшего в Баррате, правление здесь, на краю известного мира, было сродни ссылке. В комнату вошёл высокий ятв без оружия, но с дипломатом. Форма немного отличалась от той, в которую были одеты солдаты. Он поставил на стол манаком, откуда донёсся женский голос. – Вы Шуран Ласто? – спросили у него на общем. – С кем я говорю? – ответил вопросом энси. – Инэ, капитан рыцарского оборонительного корпуса Майхарка, – ответила девушка. – Майхарка?! – удивился Шуран. – Ты служишь тем, кто разрушил твой город?! – Вы не ответили на мой вопрос, – понуро уклонилась Инэ. – Да, я Шуран Ласто. Попроси их дать мне воды и прислать целителя! Ятв с дипломатом тем временем протянул энси бумажку. Буквы на неизвестном языке, причём печатные, как у Парпалдии. Что это? – Вам уже дали акт о сдаче города? – воительница будто не услышала половину слов Шурана. – О сдаче... что?! – он внимательно осмотрел документ. Похоже на договор со списком статей, но как можно подписать и заверить печатью то, что написано на непонятном тебе языке?! – Я не могу заключить договор, который не переведён на общий. – Придётся, – коротко ответила Инэ. – Нет, – Шуран встал на дыбы. – То есть, Вы отказываетесь? – Верно. Акт о сдаче должен быть переведён на общий, – Шурану показалось, что упереться – хорошая идея. Во-первых, он правда не мог подписать документ, в котором ни слова не понимал. Вдруг он продаст себя в рабство? Во-вторых, под таким правдоподобным предлогом можно было оттянуть сдачу города и выиграть время для всего королевства. Не то, чтобы его так волновала Квила, просто сейчас он старался убедить сам себя, что поступает правильно. Предавшая свою родину воительница заговорила на чужом языке. Медленно и неумело, это чувствовалось, но ятв её понял. Он что-то приказал солдатам, те подошли к Шурану и надёжнее зафиксировали его на стуле. Командир или офицер, кем бы он ни был, достал маленький стеклянный прибор с иголкой. Пленник догадался о его назначении лишь когда иголка вошла в плечо и по нему растеклось болезненное жжение. Что они с ним сделали? Офицер долго что-то обсуждал с Инэ прежде, чем она обратилась к Шурану. – Вам в плечо ввели смертельный яд. Они дадут противоядие, если подпишете договор и прикрепите к нему свою печать, – безрадостно объяснила девушка. – Пусть это будет неправдой... – прошептал Шуран. Что-то внутри него ёкнуло, на несколько секунд он завис, но растекавшаяся по руке боль быстро вернула его в чувства. До сих пор смерть казалась ему чем-то далёким, он о ней даже не задумывался, но теперь... теперь он правда мог умереть. За посадившего его на отшибе мира короля. За нищую Квилу. Он проводил большую часть время в развлечениях, пьянстве и дурманящих дымах, только бы скрасить свою золотую клетку. И не думал о смерти. Не думал, что однажды такое может случиться. Плечо жгло, спина и предплечье ныли от боли. Ятв выжидающе на него смотрел. – Вы готовы подписать? – наконец, спросила Инэ. Вонючее отродье! Хуже не будет. Он выбирает между мучительной смертью и неизвестностью, но разве в неизвестности может содержаться что-то хуже мучительной смерти? Он и так в полной их власти. – Готов. – Нужно будет прикрепить печать. – У меня дома, в кабинете, есть несколько. Когда мне дадут противоядие? – энси больше не волновала ни вода, ни головная боль. Он попросту не чувствовал ничего, кроме жгучей и ноющей боли, и то и дело кривился. Но больше всего ему хотелось просто выжить. – Когда подпишете и прикрепите печать, – ответила Инэ. – Не думайте, что я как-то могу на это повлиять. Я такая же заложница, как и Вы. – Тогда пусть поскорее отвяжут меня, чтобы я прикрепил эту чёртову печать! – Пожалуйста, не повышайте голос, это только усложнит Ваше положение... – сделала замечание Инэ. – Я передам, что Вы готовы к сотрудничеству. Время тянулось. Воительница и офицер слишком долго разговаривали, Шуран успел весь покрыться испариной. Это тоже последствия отравления? Или просто нервы? Тошнота, озноб, головная боль, жжение в половине тела. Давно он не чувствовал себя так плохо. Пошло оно всё! Пошло оно, это благородство, высокое положение. Когда всё закончится, он уедет в Ква-Тойн и заживёт жизнью обычного крестьянина. Никому нет дела до крестьян, ведь правда? Живут себе, платят налоги, безразлично смотрят, как правители сменяют друг друга, как их страну завоёвывают недруги. Спокойная, беззаботная жизнь. – Сначала подпись, потом тебя отвяжут и отведут домой, чтобы прикрепить печать, – Инэ подвела итоги долгого разговора. Разве это можно было обсуждать столько времени?! – Я уже на всё готов, только избавьте меня от этого яда и отпустите, – пробубнел Шуран, стараясь не кричать. Манаком отключили, не дав Инэ ответить. Офицер встал рядом с дворянином и оставил подпись синего цвета странным инструментом, не похожим ни на что виденное ранее. Шуран взял перо, заключённое в гладкий прозрачный материал, и оставил свою подпись. Странное изделие. Осмотрев подпись и утвердительно кивнув, офицер достал второй документ, расписался на нём и протянул главе города. Копия. Точная до мелочей. Когда с автографами было покончено, Шурана освободили и сопроводили к его дому. Спустя полчаса все печати были прикреплены. Документы обрели полную силу. Даже по русским законам. С недавнего времени договоры с иностранными державами, заключённые с их представителями с помощью личных угроз и принуждения, не могли быть оспорены и считались полноценными. Как и было обещано, Шурану ввели противоядие, а этой же ночью он с мешочком золотых монет и конём отправился на север, в Ква-Тойн, чтобы купить землю и зажить с чистого листа.