This Is Savinkov Russia

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 18. Москва, Кремль Среда у русского Вождя Родюшина вышла загруженная. Утром состоялся съезд НРПР, где помимо депутатов присутствовали все губернаторы и более двухсот мэров. В обед был долгий и напряженный разговор с Галицыным по поводу предстоящего вторжения на Филадес и состояния армии. Ближе к вечеру в Москву прилетел Дорошин, на беседе с ним также присутствовал Репа. Судя по проведённым психологическим тестам и собеседованиям, зачистка Квилы от нелюдей очень плохо сказывается на боевом духе солдат. Чтобы избежать новых случаев дезертирства и неподчинения, было решено направить в туземную страну добровольческую гвардию из черносотенцев, силового крыла НРПР и уголовников. Зачисткой займутся они. Родюшин поприветствовал безопасников и приложил ключ-карту к считывателю. Дверные замки послушно щёлкнули. Кремлёвский кабинет Вождя – одно из самых защищенных мест в стране и в мире. Служба безопасности держала под колпаком всю охрану и пристально следила за показаниями датчиков и камер в коридорах. Чтобы проникнуть внутрь с помощью связей и подкупа, потребовалось бы склонить около полусотни безопасников – и это нужно точно знать, кого склонять и кто за что отвечает. – Приветствую, – заговорил на русском языке женский голос, когда Родюшин закрывал за собой дверь. Несмотря на преклонный возраст, Вождь ловко развернулся на месте и выхватил за кобуры пистолет. Бесшумная сигнализация замигала красной лампочкой. Родюшин сделал шаг в сторону, дверь распахнулась, и в комнату вбежало двое охранников с автоматами. Одетая в белый сарафан женщина выглядела вполне обыденно, роскошные золотистые волосы переливались в свете электрической лампочки. Янтарные глаза, аккуратные черты лица, хрупкие плечи... в былые годы и в иной ситуации Вождь попытался бы завести с ней знакомство, но она сумела проникнуть в Кремль незамеченной и обойти все охранные системы. – Назовись, – Вождь держал на мушке непрошенную гостью. – Ирен, Богиня Любви и Красоты, – губы женщины приподнялись в неестественной, жуткой улыбке. – Огонь! – приказал Родюшин. Комнату заполнили грохот, запах гари и всполохи выстрелов. Богиня опустила голову, придерживая одной рукой упавшую прядь волос, но не сдвинулась с места и даже не дёрнулась. Пули проделали множество дыр в сарафане, но раны под ним затягивались на глазах. Вождь признавал лишь одного Бога, но и эта женщина определённа не была человеком. Если с ней и возможно что-то сделать, то только уничтожив кабинет. – Хорошо. Я тебя слушаю, – без толики учтивости произнёс Вождь. – Я пришла сюда за ответами, – лицо Богини ничего не выражало. Она носила человеческое тело, но ей были чужды человеческие эмоции. – Какими? – Зачем вы здесь, в этом мире? – О, это мы хотели у вас спросить! – Вождь удивился такому повороту. До сих пор им казалось само собой разумеющимся, что в Переносе виновны местные силы. – Я осмотрела всю вашу страну, заглянула в самые потаенные места, но не нашла ничего, что позволило бы вам перенести сюда огромный континент, – Ирен продолжила, не обратив никакого внимания на слова Вождя. – А когда другой бог попытался заглянуть в ваш родной мир, его тут же выдворили обратно, ещё и отняли часть запасённой энергии. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Вот как. Богиня пришла за ответами, но ответы пока получал только Вождь. Сверхъестественные силы на Земле никак себя не проявляли, по крайней мере, последние столетия, но нечто очень могущественное, если судить по словам этой женщины, там существовало. Родюшин испытывал смешанные чувства. За всю свою жизнь он ни разу не поставил под сомнение веру в Бога, но отчего-то со скепсисом отнёсся к реальным свидетельствам. – У меня нет ответов, – честно признался Родюшин. – И мы не собираемся задерживаться в этом мире. – Абсурд, – монотонно ответила Ирен. – Эта планета никогда не даст вам столько энергии, чтобы перенести всю вашу страну. Даже реверналы... – она запнулась. – Реверналы? – Думаю, ты догадываешься, кто виновен в Переносе, – сообразила Ирен. На Вождя накатило необычное чувство, словно его сознание... отдалилось. Он будто утонул в собственных глазах, а когда вынырнул, испытал лёгкое головокружение. По ноздрям ударил странный, ни на что не похожий резкий запах. К горлу подступила тошнота. Что это было? Самопровозглашенная богиня стояла, слегка приоткрыв рот. В эту минуту её лицо выглядело человечнее, чем во всём предыдущем разговоре. – Немыслимо. – Что? В коридоре послышался топот множества сапог – в кабинет Вождя спешил с десяток охранников, но к их приходу Ирен провалилась в какую-то дыру в пространстве. Что бы она ни попыталась сделать, у неё не получилось. Или она хотела, чтобы Родюшин думал, что у неё не получилось. Странная и пугающая встреча закончилась так же неожиданно, как и началась.

***

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 21. Штаб-квартира Внешнего Разведывательного Агентства, Священная Миришиальская Империя В начале года верховная жрица заверила императора в том, что восточное иномирное государство уравновесит воинственность западного, но последние новости говорили о том, что они... ещё хуже. По крайней мере, Гра Валкас не разрушал без причины целые города, а его корабли не блокировали торговые пути между континентами. И чем больше сведений собирали агенты на Великом Востоке, тем яснее становилось, что намерения этих пришельцев отнюдь не мирные. Верховная жрица представляла в Империи волю богов, по неясным причинам они разговаривали только с ней, будто считали всех остальных граждан недостойными. Это очень интересная и неординарная фигура, пусть она и пытается казаться менее значимой, чем есть на самом деле. В жречестве существовало много странных традиций: возглавлять его могла только женщина и только десять лет, после чего её приносили в жертву в ходе тайного ритуала, который никто никогда не наблюдал воочию. Перед смертью верховная жрица назначала себе преемницу, которая участвовала в жертвоприношении, и после выходила... как правило, другой, подозрительно похожей по характеру на предшественницу. У Арнеуса была возможность изучить видеосъёмки последних шестнадцати жриц, и он пришёл к определённым выводам. С одной стороны, манера двигаться и мимика остаются теми же, какими они были у преемницы. С другой, слова-паразиты, довольно архаичный способ строить предложения, выверенный литературный язык... да, преемницу стараются выбирать похожей на прежнюю верховную жрицу, но настолько похожих людей просто не бывает. Он даже как-то записал стенограммы выступлений двух верховных жриц, разделённых половиной столетия, и дал их на экспертизу приятелю из Му. Тот сказал, что обе речи почти наверняка принадлежат одному человеку. Прибавьте к этому другие странности в поведении, когда общительная девушка вдруг перестаёт узнавать своих друзей или когда все преемницы поголовно обнаруживают у себя дар к публичным выступлениям. Арнеус заключил, что в жертву приносят отнюдь не верховную жрицу, а её "преемницу". Верховная жрица просто занимает молодое тело, как какой-то паразит, и наследует его рефлексы, сохраняя изначальную личность. В дверь постучали. – Да, да, войдите, – отозвался Арнеус. – К Вам посетитель, – в дверном проёме показалось лицо юноши. – Это Её Святейшество Фаррея. Она ждёт Вас в комнате для важных персон. – Хорошо, я уже иду. Заперев документы со стола в сейфе, Арнеус размеренным шагом направился на встречу. Агентство жило своей обычной жизнью. Юноши бегали взад-вперёд по коридорам с пачками бумаг; атлетичные охранники весело играли в карты или тренировались на площадке на улице; важные на вид мужчины щёлкали клавиши печатных машинок, изучали доклады и принимали звонки. Каблуки кожаных туфель отстукивали по роскошному мраморному полу. Арнеус поправил пиджак и галстук и вошёл в комнату, где сидела, возможно, самая старая женщина этого мира. Впрочем, выглядела она очень молодо и невинно. – Фаррея, – директор разведывательного агентства поднял руку в приветственном жесте. – Арнеус, – холодный тон женщины диссонировал с её высоким, мелодичным голосом. – Вы ошибаетесь, если думаете, что сможете вызывать меня по любому поводу благодаря своей дружбе с Императором. Просто предупреждаю. – Думаю, что в данном случае ошибаетесь как раз Вы. Нам известно, что с приходом пришельцев у мира не осталось лишней магии, так что никакие боги Вам не помогут. – Ха! Ха! Ха! – насмешка Фарреи прозвучала скорее как икота умирающего дельфина. – Не стоит недооценивать богов. Им не хватит энергии, чтобы притащить сюда ещё одну страну, но чтобы подчинить себе волю правительств Му и Миришиала – для этого будет достаточно всего одной богини. – Странно, как же они тогда проиграли реверналам? – Арнеус проследил за реакцией жрицы. Она будто бы не услышала ничего особенного. – Проиграли? – Трудно назвать победой их временный уход. Особенно, если принять к сведению, в какие развалины превратился после этой "победы" мир и что мы бы и не узнали об их скором возвращении, если бы отпрыск обедневшего дворянина не нарушил божественные запреты. – Изучали историю, – протянула Фаррея. – Я не хуже Вас знаю, как всё обстояло после ухода реверналов. – Уверен, что лучше, – Арнеус пытался уловить малейшие колебания в накинутой на лицо маске ничего не ведающей, высокомерной молодой жрицы. Он бросал намёки и внимательно следил за её реакцией. Но ни один мускул не дрогнул. Фаррея полностью себя контролировала. – Вы вызвали меня, чтобы обсудить силу богов? Если так, то я разочарована. – Не только за этим, – Арнеус прекратил сверлить собеседницу взглядом и налил себе стакан заморского сока. – Пришельцы на востоке. Что Вам о них известно? – Ничего из того, что не было бы известно Вам. – Допустим, – директор сделал пару глотков прежде, чем продолжить, – у них есть ракеты и... как их называют в Му? Танки? Танки. У них есть ракеты, танки, они знакомы с электричеством и радиосвязью, а их самолёты летают быстрее и выше наших. Полагаю, не стоит лишний раз поминать цивилизацию, владевшую теми же чудесами? Я не говорю, что это реверналы. Но я считаю, что нет никакой разницы между ними и реверналами, ведь и те, и другие хотели нас всех поработить. Разумеется, Арнеус не знал наверняка, что у восточных пришельцев есть танки, электричество и радио, он строил догадки исходя из того, что умели реверналы, и из того, что разрабатывают передовые учёные Му и Миришиала. – В чём-то Вы правы, в чём-то нет, – замысел Арнеуса состоял в том, чтобы удивить жрицу и заставить её думать, что он знает больше, чем на самом деле. Если бы приём сработал, как надо, она бы подтвердила некоторые из догадок. – Реверналы были опасны совсем в другом отношении, нежели русские. Боги позволят захватить мир русским, но ни за что не позволили бы сделать того же реверналам. – Русским? – директор сделал для себя мысленную пометку. Он выяснил, как называется пришлый народ. – Что ж, вижу, Вам известно меньше, чем Вы пытаетесь показать. Арнеус отпинал бы свой длинный язык, если бы перед ним не сидела верховная жрица. На ней его приём не сработал, но она устроила похожую ловушку – дала кроху информации, которую директор не знал. Выпутаться из сложившейся ситуации можно, если заставить её думать, что он играет в эту игру уровнем выше, и изначально хотел, чтобы она подумала именно так... – Я догадываюсь, о чём Вы сейчас думаете, – жрица приняла расслабленную позу. – Вам любопытно, что запишут Ваши жучки под столом или в книжном шкафу? Что? Как? Арнеус думал, какая эмоция подойдёт ему лучше. Должен ли он оскорбиться, будто попал под необоснованное подозрение? Или удивиться? Или лучший выход – это молчание и непроницаемая, каменная маска? – Намерение скрыть реакцию о многом говорит женщине вроде меня, – верховная жрица непринужденно крутила роскошные локоны. – Если бы меня попросили выбрать самых умных и проницательных смертных, которых я знала, то Вы бы не попали ни в первую, ни во вторую десятку. Конечно, Ваша догадливость заслуживает похвалы, но неужели Вы правда думали, что сможете играть со мной в эти игры? – Так это правда, – по привычке Арнеус прятал свои истинные эмоции за безразличной маской, но его слова отражали удивление. – Не знаю точно, что Вы там себе напридумывали, но какая-то часть правда. Возможно, даже большая часть. Вы верно догадались, что мой... как выражались реверналы, хронологический возраст... намного больше биологического, – Фаррея последовала примеру Арнеуса и налила себе стакан сока. – Первый, кто разгадал мой секрет, сумел вывести меня на чистую воду, бросая намёки и наблюдая за реакцией. Второй зашёл с другой стороны, он открыто высказал свои подозрения, и я удивилась – нет, я была обескуражена тем, из каких мелочей он извлекал подсказки и к каким невероятным, но верным выводам приходил. Мой секрет разгадала не одна сотня смертных, но после первого десятка ни один не выдумал новой тактики. Подобный разговор – я имею в виду, разговор со смертным, который пытается вывести меня на чистую воду – у меня не впервые, и все они идут по одному из трёх шаблонов. Я их выучила. И разговоры, и людей, которые их заводят. Выучила настолько хорошо, что всё поняла с первым же Вашим намёком. – И Вы не пытаетесь скрыть свой секрет? Мне кажется, он разрушит Вашу репутацию. Кто-нибудь достаточно влиятельный может даже начать информационную кампанию и добиться реформации жречества... – Думаю, Вам по силам понять, почему те немногие, кто разгадал мой секрет, ни с кем им не делятся. – Вы им что-то предложили, – высказал Арнеус свою первую догадку. Фаррея сделала пару глотков, не выразив никакой реакции. – Нет, Вам незачем что-то им предлагать. За Вашими плечами стоят Боги, а им по силам манипулировать разумами любых смертных. Если кто-то задумает рассказать Ваш секрет, ему просто не позволят. – Близко, – Фаррея взяла салфетку и аккуратно вытерла губы. – Когда намерение действительно удаётся раскрыть, Боги подменяют этот секрет другим, ложным, который кажется смертному абсолютно правдоподобным. Но это всего лишь иллюзия. И если он окажется достаточно глуп, чтобы предать ложный секрет широкой огласке, то его сочтут безумцем и перестанут воспринимать всерьёз. – Почему бы не стереть память? Разве так не проще? – Тот, кто однажды разгадал мой секрет, сможет сделать это снова. К тому же, изменение разума – это лишь один шаг из множества, и не самый сложный. Мои жертвы достаточно умны, чтобы предвидеть мои шаги наперёд, и нередко предпринимают очень затратные и надёжные меры, чтобы запомнить секрет. Самое простое, что они делали – это записывали свои выводы и передавали доверенному лицу или прятали в потайном месте. Таким образом они надеялись вспомнить секрет, если мы сотрём его из памяти или подменим другим, ложным воспоминанием. Но был один эльф, и он оказался самым изобретательным параноиком из всех, кого я знаю. Это долгая история, но, полагаю, у нас много времени. Арнеус молча кивнул. Он планировал, что встреча продлится час – этого времени было бы достаточно, чтобы по крупицам вытащить из Фарреи хоть какую-то информацию. – Этот эльф занимает второе место в моём списке самых умных смертных, – верховная жрица еле заметно улыбнулась. Арнеус предпочёл проигнорировать эту деталь. – Он обо всём догадался, но решил хорошенько подготовиться к разговору со мной. Есть одно заклинание, предназначенное для наложения чар, очень близкое к заклинанию, создающему филактерии для личей – потому запретное. Оно позволяет создавать слепки своего разума и записывать их на предметы вместе с частичкой собственной души. У него много разных применений, но эльф остановился на одном – он создал слепок и обрезал его таким образом, чтобы оставить только истинные воспоминания о секрете и зачарованном предмете, а также общие указания самому себе. Поскольку чары активируются только при прикосновении, ему нужен был предмет, который упустит из виду даже Бог, и к которому он при этом неизбежно прикоснётся. Пока Фаррея смачивала горло фруктовым соком, Арнеус пытался поставить себя на место этого эльфа. Какой бы предмет он выбрал? Однозначно не стоит прятать такую вещицу у себя дома. Возможно, хорошо подойдёт скопление зачарованных предметов. Скажем, музей или мастерская. – Его выбор пал на надгробный камень собственного отца. Он сделал ставку на черту, которая отличала его от других эльфов – они редко посещали эльфийское кладбище, – Фаррея выдержала драматичную паузу. – Вернувшись домой, эльф первым делом стёр себе память о созданном слепке, затем подменил её ложным, но правдоподобным воспоминанием о других мерах безопасности, и стёр из разума всё о проделанных махинациях с собственной памятью, но оставил перед собой записку, что он принял все необходимые меры. Его главная проблема была в том, что он хорошо себя знал, он знал, что подделал собственные воспоминания, но во второй раз придумал другой надёжный способ себя обезопасить. Хотя более вероятно, что он изначально взял не самый надёжный, зато неочевидный и сложный в реализации способ, до которого сам заново не додумался бы хотя бы первые две недели. – Мне безумно интересно, как Вы и Боги распутали этот клубок, – Арнеус вставил своё слово, воспользовавшись короткой паузой в рассказе. – Самая интересная часть этой истории ещё впереди, – мимика Фарреи слегка оживилась, словно эти воспоминания – немногое, что разнообразило её невообразимо долгую жизнь. – Эльф пожертвовал целое состояние на строительство новых храмов и реставрацию старых, писал мне хвалебные оды, признавался в любви и умолял о встрече. Говорил, что это его самая большая мечта. Я согласилась. Он подарил мне увлекательную беседу, которая до последнего казалась непринуждённой, но, как я уже говорила, у смертных всего три тактики. Он применил третью – увёл разговор в сторону магии, заговорил о перерождении и способах достичь вечной жизни. Хуже всего в третьей тактике то, как сложно понять, догадывается о чём-то собеседник или же вы случайно соскользнули на эту тему. – Любопытно, – Арнеус немного расслабил галстук. Фаррея откинулась на спинку кресла и скрестила руки под грудью, прижав свободное платье к телу. Первой мыслью директора было, что как женщина она обделена объёмом. Второй мыслью, что она намеренно выбрала тело с маленькой грудью или вовсе без неё. И третьей, что её интересует только удобство. Среди миришиальских женщин в моде юбки по колено, закрытые ботинки на высоком каблуке и тёмные колготки. Обычные жрицы блюли дресс-код только на работе. Фаррея же везде держала баланс между женственностью и удобством, она носила закрытое платье по щиколотки, которое больше напоминало балахон, и ботинки без изысков. – Больно это признавать, но я очень медленно училась на своих ошибках, – верховная жрица продолжила рассказ. – Эльф сумел подловить меня на лжи, и это стало его доказательством. В следующее мгновение он вторгся в мой разум, узнал то, что не должен был, и попытался стереть большую часть моих воспоминаний о нашей встрече. Всё происходило так быстро, что я едва опомнилась и в каком-то полубессознательном состоянии сорвала его планы. Моей главной ошибкой было то, что я согласилась встретиться в VIP-комнате в дорогом ресторане, не на своей территории, не в храме. Пока я отходила от дерзкой атаки на мой разум, он беспрепятственно сел на виверну и улетел в сторону моря. Странное решение. Арнеус знал, что даже современные виверны, прошедшие через столетия селекции, не держались в воздухе дольше шести часов. Пограничникам в догоняющих странах приходится менять виверн во время долгих патрулей. Разумеется, эльф не надеялся достичь другого континента, это был лишь отвлекающий манёвр... – На побережье его поджидал ездовой ящер. Он отпустил виверну и пошёл по мелководью, чтобы морские волны смыли все следы, но попался на глаза заплывшим в бухту контрабандистам. Эта случайность позволила нам отыскать след. Эльф надеялся залечь на дно и изменить внешность в заброшенной крепости. Богиня переместилась к нему в комнату, но ублюдок смог засечь готовящуюся телепортацию и стереть себе память. Получается, кара настигла его очень быстро. Но эта часть явно не тянула на что-то интересное. – Мы быстро поняли, что он принял некоторые меры безопасности. Проблема состояла в том, что у нас никак не получалось их воссоздать. Я полгода держала его в темнице, заставляла думать, мы проверяли все его идеи – и ни одна из них не оказалась верной. В последний момент он стёр из своей памяти в том числе всю информацию о слепках разума, поэтому и не мог заново до них додуматься. Безусловно, было опасно оставлять его в живых, но ещё опаснее было игнорировать бомбу замедленного действия в виде неизвестных мер предосторожности. Мы изменили его воспоминания, придумали целую новую жизнь, даже подсунули фальшивых друзей, которым он доверял фальшивым доверием. И ради чего? Мы не стали лишать его мёртвых предков, он посетил могилу отца, вспомнил обо всём и успел улизнуть прежде, чем кто-то из "друзей" проверил его разум. – Каким образом? – ловушка показалась Арнеусу даже чересчур сложной. Из таких ловушек не выбираются. – Могильный камень содержал инструкцию, как сотворить слепок разума, – пояснила Фаррея. – И он его сотворил. Только в этот раз использовал не камень, а дорогое кольцо. И условия активации были другие. И разум он записал полностью. В ближайшем городе эльф нанял гонца, чтобы тот отнёс кольцо молодой дворянке на другом конце континента. Они никогда не были знакомы, их никогда ничего не связывало. Идеальная жертва. – Он записал в неё копию своего разума, – догадался Арнеус. Вот, почему это запретное заклинание. – Всего лишь копию, – подтвердила Фаррея. – Ни я, ни Боги не заметили одной важной детали. Эльфа не интересовала сохранность собственной души, его волновал только разум, его мысли и идеи. Он был подобен писателю, который хотел сохранить для потомков свои сюжеты, но не стремился к подлинному бессмертию. Пока мы гоняли оригинал по всему континенту, непримечательная дворянка, единственная дочь своего отца, надела кольцо и изменилась. Она потеряла свой разум, хоть и сохранила изначальную душу – потому ей не хватало магии, чтобы создать ещё один слепок. Вместо этого она предлагала поносить кольцо своим подругам, влиятельным гостям, она ухитрялась надевать кольцо даже на пальцы волшебников, хотя они знали о странных чарах. Мы убили эльфа. Мы полностью уничтожили целое графство и на несколько веков запретили туда ходить якобы из-за опасного древнего колдовства. Но мы до сих пор не можем быть уверены, что все копии эльфа мертвы, как и не можем быть уверены, что где-то в подвале заброшенного замка неприметный кирпич не зачарован подобно кольцу. Этой истории три тысячи лет, но одна из эльфийских копий обнаружила себя чуть больше столетия назад. Фаррея вновь накинула безразличную маску. Арнеус никогда ни о чём подобном не слышал. Миришиальская история полна причуд: о событиях десятитысячелетней давности известно больше, чем о том, что происходил семь, пять или три тысячи лет назад. И это неудивительно, ведь история – это наука, а Боги со времён уничтожения ревернальских осколков не давали никаким наукам развиваться. – Мы проверяем разумы всех влиятельных смертных, чтобы ни один из них не оказался тем ублюдком. Он любит играть на чувствах, втираться в доверие и присылать дорогие подарки со своими ублюдочными чарами. Этот эльф – самый ужасный противник, которого только можно придумать, и я считаю, что однажды он снова себя проявит. Он стоит как минимум за двумя попытками раскрыть мой секрет, и во второй раз об этом один за другим заявило сразу три иноземных правителя. Полагаю, он создал самую сложную и самую скрытную шпионскую сеть из своих копий, и опутал ею весь известный мир. В конце концов, он параноик, и доверяет только самому себе. И он стремится сделать собой как можно больше смертных. И продолжает, хотя мы давно уничтожили настоящее тело и убедились, что его душа не была привязана ни к какой филактерии, – девушка вдруг улыбнулась самой невинной улыбкой. – Арнеус Фримен, Вы правда считаете, что когда-либо сравнитесь с этим эльфом? – Вот, почему Вы обнаружили жучки, – догадался директор. – В первую очередь Вы проверили комнату на наличие зачарованных предметов, поскольку любое прикосновение может Вас уничтожить. – Верно, – ответила Фаррея. – Это очень увлекательная история, но... – Арнеус так и не получил нужных ему ответов. – Что насчёт русских? Вы единственный человек в нашей великой Империи, кто может быть осведомлён лучше меня. – Я знаю не больше Вас. – Расскажите всё, что знаете, и тогда уже я решу. – Вы теряете время, – Фаррея смотрела Арнеусу в глаза. – Я скажу Вам, что знаю от Богини Любви Ирен. Они называют себя русскими, их страна больше всей Первой Цивилизационной Зоны, и Боги планировали перенести сюда совсем другую страну. – Но что-то пошло не так? – Да. Они пытаются понять, кто или что вмешалось в перенос. – Гм, – Арнеус налил себе ещё сока. – О том, что Боги собирались притащить сюда кого-то другого, ещё одно островное государство, я догадался. Но их размер – это новая информация, и она удручает. Сколько же их там? – Этот вопрос должна была задать Вам я, – равнодушно ответила Фаррея. – Правда в том, что мы с Богами не разговаривали о русских, а только мельком их касались. – В любом случае спасибо, – Арнеус хотел пожать руку в знак благодарности, но девушка отказалась. – Ах, Вы, наверное, хотели бы, чтобы и я поделился какой-нибудь информацией? – Ошибаетесь. Вы просто мне не нравитесь.

***

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 22. Майкал, Му Богатый портовый город-миллионник на востоке Му всегда славился своими достопримечательностями и прекрасно отлаженной инфраструктурой. Невероятно сложная, но эффективная система железных дорог вызывала у логистов головную боль от одного взгляда на карту, но мэрия не собиралась останавливаться на достигнутом. Сумасшедшие дотации из центра шли на строительство метро и мостов, расширялись автомобильные дороги, за городом прокладывалась объездная трасса. В планах было присоединение новых территорий, которое бы сравняло Майкал по размерам со столицей, Отахейтом. – Это западное судно? – портовый грузчик поинтересовался у своего напарника. – Я не знаю, – ответил тот. В порт заходила роскошного вида яхта, облик которой омрачали лишь смолистые клубы дыма из трубы. Поначалу вторжение западной империи на Рикерику никто не воспринял всерьёз. Туземцы, менявшие магические камни на безделушки вроде ножниц и дешёвых колец, пытались предупредить о загадочных завоевателях с громовым оружием, но кто их слушал? Когда передовые отряды Гра Валкаса вышли к расположенным в глубине континента колониям Лейфора и Му, было уже поздно. Они окружали и брали поселения одно за другим, и только в укреплённом прибрежном городе – владении Торговой Компании Фарледа – им дали бой и даже сумели отбиться. Через месяц западные войска предприняли вторую попытку штурма, на этот раз с артиллерией и морской блокадой. И Рикерика была потеряна. Прошло не так много времени, и в города Лейфора и Му стали возвращаться суда, которые никто больше и не надеялся увидеть. Колонистов отпустили, но вместе с ними пришли посланники с дипломатическими и торговыми миссиями. Патриотическая общественность возмутилась и призвала свои правительства отказываться от любых сношений с захватчиками, пока те не вернут колонии. Более рассудительные люди решили выслушать предложения западных гостей. Они заверили, что захват колоний – это не более, чем недоразумение, и убедили важные лица Му и Лейфора в своём намерении вернуть поселения в качестве жеста доброй воли по итогам встречи двух делегаций в каком-нибудь из прибрежных городов. Естественно, выбор пал на Майкал. Иноземное судно с незнакомыми флагами затормозило, по трапу спустилась делегация из нескольких мужчин в парадных белых шинелях и двух женщин в роскошных облегающих платьях чёрного цвета. Шинели в тридцатиградусную жару. По мнению грузчиков в тонких рабочих комбинезонах, западные люди сошли с ума. Троица высокопоставленных представителей Му, прибывших на встречу, оценивающе осмотрела валкасцев и их судно. Оно выглядело изящно и в то же время просто, безо всякой миришиальской вычурности. Ничего удивительного. В Му умели строить такие суда. – Здравствуйте, здравствуйте, – делегат от Му, добродушный старик, поднял руку вверх, держа направленную к гостям ладонь на уровне плеча. Валкасцы нахмурились. – Здравствуйте, я переводчик, – произнёс на общем зрелый мужчина из западной делегации. – Должен предупредить, что этот жест у нас прочно ассоциируется с нашими смертельными врагами. Если возможно, используйте другой жест или ограничивайтесь словами. – Хорошо, – ответил представитель Му. – Мы предупредим остальных. Валкасцы старались быть вежливыми. Мужчины широко улыбались, громко здоровались и постоянно кивали. Женщины вели себя немного сдержаннее. Делегаты Му пригласили гостей к автомобилям с открытой крышей. – Это небезопасно, – произнёс мужчина из западной делегации. – У этих машин нет никакой защиты. – У нас нет выбора, – тихо ответила женщина в возрасте с роскошным ожерельем. Переводчик тем временем внимательно выслушал рассказ старика и поделился им с валкасской делегацией. Долгое время Му ввозили миришиальские автомобили, требовавшие подзарядки магией, но эти новые модели использовали в качестве топлива бензин. Конечно, они шумные, вонючие и не такие удобные, зато не требуют дорогостоящих магических камней. – Хотят показать лучшие из своих технологий, иначе предложили бы импортную, но более удобную машину, – поделился своими рассуждениями валкасский делегат. – Улыбаемся и глазеем, глазеем и улыбаемся! – скомандовал пожилой мужчина с небрежной щетиной. – Они оценивают нас точно так же, как мы оцениваем их. Так что давайте покажем им, что обескуражены всеми их устаревшими чудесами! Старик из делегации Му не понял ни слова. Западные люди говорили не на общем, поэтому он обратился с вопросом к переводчику. – О чём он говорит? – Восхищается вашей изобретательностью, – как ни в чем не бывало ответил мужчина. – Мы работаем над собственными двигателями на нефтепродуктах, но пока что они слишком велики для автомобилей. Старик мрачно посмотрел на переводчика, затем на валкасскую делегацию. От миришиальской разведки уже было известно, что Гра Валкас – страна с очень могучим флотом и авиацией. И в случае широкомасштабного конфликта объединённых сил Му и Лейфора не хватит, чтобы удержать море, не говоря уже о небе. Слова переводчика – это наглая ложь. И если они настроены дезинформировать Му, а самим собрать как можно больше информации, то намерения их отнюдь не мирные. Похоже, всему континенту придётся готовиться к войне.

***

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 22. Исследовательский лагерь на Рикерике, Гра Валкас От неопознанной ракеты осталась лишь куча крепких обломков и расплавленного металла. За месяц общения с ракетостроителями на островах, Нагуано пришёл к выводу, что это не всё. Где-то на востоке должен был упасть разгонный модуль, хотя никто не выражал уверенности в том, что он необходим более развитой цивилизации. Учёные Гра Валкаса рассуждали, исходя из своих нынешних знаний. Ракета летела с безумной скоростью. Вокруг её головной части образовалось облако очень горячей плазмы, которая вгрызалась в металл, плавила его и отрывала капля за каплей. При падении облако разлетелось, прогремел небольшой взрыв, окружающий лес загорелся, и на пожар прилетели самолёты-разведчики. В месте удара осталась лишь воронка, расплавленный металл, местами – остекленевшая земля. Обломки разлетелись по округе и, похоже, дождём выпали по всему континенту: ракета разваливалась в воздухе. Просуммировав всю эту информацию, Нагуано подтвердил догадку экспертов – эта ракета не предназначалась для долгих атмосферных полётов. Она не могла нести в себе никакие взрывчатые вещества. И, скорее всего, её создавали для суборбитальных космических полётов. И самое странное здесь то, что в так называемом "общем" языке не было слова для обозначения ракеты. Даже инженеры Му, которых удалось схватить в колониях, непонимающе хлопали глазами, когда им объясняли смысл понятия. На их уровне развития у Гра Валкаса уже были, по крайней мере, теоретические наработки о ракетах. Специалисты же Му имели лишь самое общее представление о реактивном движении, хотя миришиальцы располагали самолётами без пропеллеров, но работали они на каком-то ином, магическом принципе. – Химический анализ грунта готов, – помощник-студент вошёл в палатку с кипой бумаг. – Давай сюда, – Нагуано принял отчёты и бегло изучил графики и таблицы. Ничего интересного, никаких следов топлива или новых сплавов. – Спасибо, можешь идти. Студент спешно удалился. Нагуано ему завидовал. Его-то студенческие годы выпали на военное время, причём Гра Валкас стремительно терял свои завоевания и своих союзников на суше, хотя сохранял господство на море и в воздухе. Из-за этого он был очень ограничен в выборе интересных мест для студенческих практик, несмотря на лучшие результаты на курсе. И сейчас страна ввязывается в новый военный конфликт. Но в этот раз им не придётся иметь дело с бронетанковыми лавинами Кайна, которые при своей дешевизне и картонной броне ухитрялись пробираться по слякоти, ремонтировались ударом гаечного ключа и при этом успешно поражали любую валкасскую технику. Но у смелости и уверенности командования была и другая причина. Долгое время Гра Валкас держал на континенте лишь один крохотный полуостров. Война зашла в тупик. Враг не мог перебраться через море на острова, не мог бомбить имперские города, но и Гра Валкас ни за что не сумел бы перейти в наступление на суше. Безусловно, у Империи была большая армия. Возможно, самая большая армия в её истории. Но у врагов она была ещё больше. Они производили больше танков, больше винтовок, больше грузовиков, в их распоряжении были колоссальные ресурсы, и даже белый мир положил бы конец вековой гегемонии Гра Валкаса. Нагуано не мог понять, ради чего его страна продолжает казавшуюся бессмысленной войну? Ради чего гибнут люди? Почему нельзя согласиться на честный мир? А потом его пригласили в Департамент Информационных Технологий, который в числе прочего занимался вражескими шифрами, радиоперехватом и новой вычислительной техникой. Однажды Нагуано получил в своё распоряжение целую папку секретных сообщений, перехваченных внешней разведкой, и ему поручили искать любые упоминания о радиоактивности, атоме, уране, отмечать всё, что может быть связано с ядерной физикой. У специалистов в Департаменте бывали очень странные задания, но это казалось чересчур осмысленным и... пугающим. А потом Нагуано довелось поработать с имперским атомным проектом, и он понял, на что надеялось командование. Он понял, почему продолжают строить огромные бомбардировщики и почему их не отправляют в бой. Понял, почему промышленность сосредоточена на авиации, а не на танках и винтовках. Командование надеялось одержать верх силой атомного оружия. Но было кое-что безрадостное и пугающее в знании об атомном проекте. Когда он работал с вражескими секретными документами, он нашёл то, что от него требовалось.