This Is Savinkov Russia

Центральный календарь, год 1639, месяц 4, день 26 11:00. Такамагахара, Гахара Самые сильные войска в Гахаре – парпалдийская кавалерия и эскадрилья ветровых драконов – уничтожены двумя точными ударами ещё ночью. Они едва успели покинуть спальни и выйти на плац. Тревогу подняли слишком поздно. Гарнизоном руководил туземный воин-жрец, который в привычной неспешной манере сел за молитву и попросил богов о скорейшей победе над вторженцами, и только после этого взялся раздавать приказы. Он даже не подумал о том, что врагу по силам ударить по войскам под столицей с южного побережья. С наступлением утра оказалась, что вся южная Гахара – то есть, вся Гахара южнее островных гор – уже захвачена. Реляции разнились, в одних указывалась на неприличную численность вражеского десанта, в других напротив, говорилось, что сам десант маленький, но благодаря смертоносному и разрушительному оружию ему даже не приходится вступать в бой. И это не считая множества отброшенных, явно преждевременных донесений, когда попавшие под дальнобойные орудия заставы сообщали о нападении, хотя прямо перед этим о столкновении с десантом докладывали воины в нескольких километрах к югу или к востоку. Впрочем, воин-жрец Гаяндо и без того считал все ранние реляции преждевременными. Никакому полководцу не приходило в голову, что от южного побережья, притом, восточной его части, можно добраться до столицы меньше, чем за сутки. Такая скорость наверняка поразила бы даже парпалдийцев, которых натаскали маршировать по их бескрайним просторам. Враг преодолевал больше пяти километров каждый час. За сутки он бы мог добраться до северной оконечности острова, куда благоразумно ретировался король Минакануши. Из святой династии в городе остался лишь внучатый племянник короля, и только потому, что страдал от слабоумия. Куда святое семейство собиралось деться на севере, Гаяндо не знал: там нет ничего, кроме рыбацких лодочек и заброшенного старого замка. Сам он сперва попытался организовать оборону, но когда на город в третий раз налетела стая тарахтящих рыбоптиц, остатки гарнизона попросту разбежались. На связь вышло лишь два подразделения, в одном не дезертировала половина состава, сколько осталось в другом не знал ни оператор, ни тот, кто взял на себя обязанности командира. Переодевшись в купеческий блио и светлые шаровары, Гаяндо спрятался под шляпой и перебежками покинул свою рабочую виллу. Все каменные здания в гарнизоне были разрушены, плац усеяли воронки и трупы, которые никто не осмелился ни убрать, ни даже обокрасть. Несмотря на близившийся обеденный час, улицы пустовали, а ставни на окнах или были сорваны, или плотно закрыты. Пробираясь в обход центральной части города, Гаяндо заметил с возвышенности пожары в гавани, дворце и богатых особняках. Дым поднимался и на востоке, что означало, что враг не просто вышел к южным окраинам города, но и обходит его, вклиниваясь между столицей и уничтоженным гнездом ветровых драконов. Четвёртый налёт рыбоптиц застал Гаяндо в ремесленном северном районе, где на узких улочках ещё теплилась какая-то жизнь. Полные женщины в страхе побросали коромысла с вёдрами воды, а их дети поспешили спрятать кто за юбками, а кто прямо под ними. Где в это время находились мужья жрец не знал. Он был единственным мужчиной, кто в это время расхаживал по улице. На удивление, север и в этот раз не попал под атаку. Взрывы отгремели где-то на юге, и на этом всё прекратилось. Как только опасность исчезла, Гаяндо выбрался из канавы с помоями и проблевался на мощёный камень. Прохожие не обратили на него никакого внимания, но жреца их мнение в любом случае не волновало. Куда важнее было то, как ему отмыться от ужасного запаха и где сменить одежду. Крестьянская рубаха не подойдёт, его выдаст чистая белая кожа без толики загара. А вот если найти покойника или того лучше брошенное купеческое жилище... Идея воровства претила любому богобоязненному человеку, но всякое писание разрешало отступать от заповедей, если то необходимо для сохранения жизни и здравого рассудка. Гаяндо заключил для себя, что в данной ситуации его жизнь находится в страшной опасности. Мародёрство было не к лицу для бледного господина, и ещё больше позора ждало его, когда чумазый мальчишка протянул ему хлеб, приняв за побирающегося нищего. К тому же, Гаяндо был не первый, кто обносил дома в столице. Лиходеи занимались этим с самой ночи, как только почуяли натиск вражеской армии и сопряжённый с ним хаос, так что никакой приличной одежды попросту не осталось, и воину-жрецу пришлось облачиться в изысканную, но рваную рубаху и испачканные в жире штаны. В оставленной мастерской нашлись целые кожаные сапоги, но сшили их на большую ногу. Выругавшись, но не забыв прочесть очередную молитву, Гаяндо осторожно выглянул на улицу, и тут же скользнул обратно. Солдаты на южных заставах описывали одежду вражеских солдат как зелёную, закрытую, пятнистую, а их оружие – как чёрные палки с двумя рукоятями. Они шли по улице, притом с севера, сопровождая странного вида карету. Прислонившись спиной к стене и сжав до боли амулет Аме, Гаяндо зажмурился, сгорбился и взялся нашёптывать молитву за молитвой. Голоса приближались вместе со странным гудением. Он не различал ни слова, только их тон без грамма страха или беспокойства. Они оживлённо беседовали, не забывая заглядывать в окна и двери. Когда над Гаяндо скрипнула деревянная рама, он затих и сжался насколько позволяло тело. Когда над головой заговорили на незнакомом языке, он по-прежнему не издавал ни звука. Когда его хлопнули по плечу, он непроизвольно дёрнулся, ударившись головой о стену, и застонал от боли. Сверху раздался смешок, рама скрипнула во второй раз, и вражеских солдат пошёл дальше, напевая "на-на-на". Как только кулак в груди разжался и жрец облегчённо выдохнул, он судорожно проверил штаны. Не обмочился. Он слышал, что солдаты часто писают в штаны в первой реальной встрече с врагом. Но его это несчастье обошло стороной. К тому моменту, как Гаяндо покинул Такамагахару, столица островного государства пала почти без боя. Боеспособность сохранили лишь ушедшие вместе с королём на север фанатики-гвардейцы. 12:00. Аманоки, Фенн Сержант Денисов осматривал полуразрушенный город из окна "владса" в голове колонны. Лейтенант Твердюк отмалчивался во второй машине, в "тюльпане". Взвод двигался медленно, спидометр показывал всего десять километров в час. Машина то и дело покачивалась на трупах и разбросанных тут и там обломках домов. Иногда ставни вдруг распахивались, и из окон прилетали стрелы или дротики. Колонна тут же вставала, по неприятелю отрабатывали пулемёты, а вслед за ними – пушки тюльпанов. Это немного замедляло продвижение войск, зато облегчало работу следующей за авангардом пехоте. Воевать в городских условиях всегда сложнее. Если бы враг выходил в открытое поле – его ждал бы моментальный, сухой разгром. Но в городе он мог прятаться среди пожаров и развалин, за спинами мирных жителей, не отличавшихся ни одеждой, ни температурой тел на инфракрасных камерах. – Приехали, – раздосадовано произнёс водитель, когда владс вывернул к разрушенной стене. Перебраться через такую высокую груду камней не получится даже на вездеходе. Возможно, это будет по силам танку, но сержант подозревал, что завал попросту просядет под его массой, и результат будет немногим лучше. – За камнями может быть враг. В домах слева камеры показывают кого-то под окнами на верхних этажах. Первый, второй тюльпан, подтверждаете цели? – спросил Твердюк. – Подтверждаю, – ответил первый наводчик. – Так точно, – ответил второй. – Первый, на тебе две дальние цели, второй, возьми на себя ближайшую цель. Третий, проверь, нет ли кого сзади, – распорядился лейтенант. Экипажи подтвердили получение приказов, орудия отработали по укрывшимся врагам – или мирным жителям – и получив подтверждение, что все цели поражены, Твердюк приказал солдатам спешиться. Денисов схватил автомат, опустил сиденье и выскользнул через боковую левую дверь, оставив в машине только водителя. Пулемёты своими прицелами скользили по вершине разрушенной стены, солдаты осторожно выглядывали из-за машин. Из третьего тюльпана выгрузился миномётный расчёт, из второго инженер-наводчик с крохотным БЛА. – Готовьте аппарат, разведаем, что там за стеной, – приказал Твердюк. Солдаты подтвердили получение приказа и засуетились с беспилотником. Денисов разглядывал стену, пытаясь усмотреть наверху какое-нибудь движение. Ничего. Прикрыв маской нос, чтоб защититься от едкого запаха дыма, сержант проскочил за первый тюльпан, и под его ногой взметнулся фонтан земли и пыли. Стреляли со стены. – Всё-таки сидят, падлы, – выругался Твердюк. – Сейчас пизды получат, – Денисов подпрыгнул, чтобы посмотреть, появился ли кто на стене. По-прежнему никого. Затаился. Справа раздался глухой выстрел снайпера. Через пару секунд что-то металлическое покатилось вниз по склону. – Снял, – отчитался солдат. – Прекрасная работа, – похвалил своего подчинённого Твердюк. – Запускайте орла. Посмотрим на них сверху. Инженер-наводчик расправил крылья беспилотника, проверил работу закрылок и иных маневренных механизмов с пульта, и в пару нажатий разогнал двигатель и поднял орла в воздух. Беспилотнику для этого хватало всего трёх-четырёх метров ровной поверхности. Командир второго тюльпана стоял за спиной наводчика с рацией и докладывал обо всём, что видит на картинке. – Вижу отпетого на вершине, – отчитался капрал. – К югу никого. К северу ещё двое, лежат, живые, но не двигаются. Судя по положению, у них винтовка или мушкет. Один в десяти-двенадцати метрах, второй примерно в двадцати трёх-двадцати семи метрах, оба находятся немного за верхней точкой. Возле второго с нашей стороны хорошо просматривается очаг огня, он примерно в метре к югу от источника задымления, – после короткой паузы он продолжил. – Дальше на север вижу шестерых, без огнестрела, но один из них похож на мага. Примерно в сотне метров. Прячутся среди остывших трупов, не кучно, примерно в трёх-пяти метрах друг от друга. Смотреть дальше? – Посмотри, есть ли кто к северу и к югу до двухсот метров. Дальше уже не наша зона, но могут сбежаться на стрельбу, – ответил Твердюк. – И проверь, что в ближайших домах и за ними. – Принял, – после недолгого молчания капрал продолжил. – В ста восьмидесяти метрах к северу ещё один с огнестрелом, держит под контролем улицу с вершины стены. Разворачиваем БЛА. В центральной части города большие разрушения, вижу несколько крупных очагов огня. Один... нет, два туземца без огнестрела возле входа в подвальное помещение в сотне метрах к северу и где-то в тридцати к востоку от стены. Других не вижу, явных следов активности возле возможного укрытия нет. Летим дальше... имеется туземец без огнестрела, похож на мага, на втором этаже здания из тёмного дерева с разрушенной крышей. Около тридцати метров к северу, здание во втором ряду от стены, но постройки в первом ряду разрушены. Расстояние... около двадцати-двадцати пяти метров. Контролирует вершину стены. На юге... на юге относительно чисто... – после затяжной паузы он добавил. – С юга чуть дальше двухсот метров значительная группа туземцев направляется в нашу сторону... тринадцать туземцев без огнестрела, но двое из них с арбалетами. Идут пешком, быстрым шагом, будут у нас буквально через две-три минуты. – Понял. В нашей зоне три огнестрела, два мага, двадцать индейцев. Лебедь, задержи южных с орлом, – приказал Твердюк миномётчикам. – Турбинский, сможешь снять двоих на камнях, как высунутся? – обратился он к снайперу. – Без проблем, – ответил "Турбинский", высунув длинное дуло с глушителем из-за тюльпана. – Пегас, – обратился Твердюк к Денисову, – владс и первый тюльпан твои, штурмуете, я и второй тюльпан прикрываем, третий тюльпан следит за тылом. Задача ясна? – Так точно, – отчеканил сержант и жестом приказал солдатам подойти к краям двух машин, пока бойцы из второго тюльпана готовились к стрельбе. – Насчёт три, – прокричал Денисов, щёлкнув затвор. – Раз! – солдаты напряглись. – Два! – штурмовая группа вдохнула перед стартом. – Три! Солдаты по заветам обоих Вельткригов закричали "Ура!" – и рванули вперёд с Денисовым во главе. За спинами застрекотали дерябины, и среди них затерялся одинокий глухой выстрел Турбинского – и по другому склону груды камней покатился труп парпалдийца. Пока бойцы взбирались на стену, где-то позади неё взорвалась упавшая мина, а за ней ещё и ещё, каждые три-четыре секунды, почти на пределе возможностей миномёта. Забравшись наверх, вся группа рухнула животами на камни, крайние слева открыли огонь по пытавшемуся сбежать третьем парпалдийцу, а затем сержант выцелил мельтешившего среди развалин мага и уложил его короткой, но меткой очередью. – За стеной чисто, лейтенант, – отчитался Денисов. Группа прикрытия быстро подтянулась за штурмовой, Твердюк улёгся возле сержанта, похлопав его по спине. – Меняемся, – произнёс лейтенант сержанту, осмотрел развалины за стеной и добавил по рации. – Занимаем каменный дом на углу, второй тюльпан штурмует, первый и владс – прикрывают. Насчёт три! С боевым кличем "Ура!" русские солдаты понеслись вниз по склону, одному из них не хватило сноровки и он, подвернув ногу, покатился по камням. Уже на дороге под стеной его взял на плечо сослуживец и потащил в дом под слившуюся в гул беспорядочную стрельбу отряда Денисова. – Они отступают, – сообщил капрал, стоявший за инженером-наводчиком. – И к северу, и к югу. Отходят вглубь города. – Хорошо поработали, но бдительности не теряем. Они могут вернуться, – немного расслабленно ответил Твердюк. – Первый тюльпан ко мне, владс остаётся, Турбинский на камни. Орлу ещё два облёта и на дозаправку. Пока так, ждём приказов от командования. 12:30. Бюро Национальной Стратегии, Эстирант, Парпалдия Командование неспешно перемещалось из красивого, но слишком приметного здания Бюро в облагороженное старое подземелье дальше от побережья, пусть оно и располагалось вблизи Второго Гарнизонного гнезда. Численность столичного гарнизона удалось нарастить до тридцати пяти тысяч штыков и ещё восьмидесяти тысяч ополченцев. Итого сто пятнадцать тысяч солдат – это вдвое больше, чем армия, с которой отец Людиуса разгромил огромное войско сепаратистов. Но и их враг куда страшнее, чем плохо организованная толпа беглых рабов и недовольной черни. Час назад стало известно об ещё одной атаке на город на восточном побережье, но на сей раз не с кораблей, а с воздуха – с машин, которые на западе именуют самолётами. И хотя Катарис был атакован за четыре часа до получения доклада, уничтожение одновременно гарнизонной связи и гнезда виверн привело к ощутимой задержке. Лупаса, как и большинство присутствующих, понимал, что это нападение существенно меняет положение дел. В донесении сообщалось об уничтожении городского замка, нескольких зданий в гарнизоне, а также серьёзном уроне, причиненном ремесленным кварталам. И это серьёзно. Враг продемонстрировал, что ему необязательно гнать к городам флот и даже сухопутную армию. Он может сеять разрушения и с помощью воздушных сил. Конечно, и сама Парпалдия могла при желании разместить глубоко в море несколько кораблей-носителей и атаковать город вивернами, но для причинения сходных разрушения потребовалась бы сотня крылатых рыцарей и не меньше получаса времени только на атаку. Восточные захватчики уложились в несколько минут, ограничившись двумя самолётами. – Ещё одна технология, которой вы не владеете, – констатировал Арде. – Мы построили лишь два опытных бомбометателя, – не то возразил, не то подтвердил Кольне. – То есть, не владеете. Как и ракетами, – повторил главнокомандующий. На секунду подняв голову, советник Лупаса удостоверился, что у всех присутствующих угрюмые, безучастные выражения на лицах, и вернулся к написанию очередной речи для императора. Император Людиус отсутствовал, он выступал на плацу перед простыми солдатами. Оратор из него получился бы куда лучше, чем генерал. По крайней мере, он точно знает, как должен выглядеть и звучать перед толпой. Получится ли у него – другой вопрос. – Вы останетесь в Эстиранте? – поинтересовался у Кольне генерал Кайрус. – Я должен засвидетельствовать разрушения для Миришиала, – спокойно ответил военный советник. – Перед атакой отлучусь на подходящее возвышение, а после отыщу манаком и расскажу всё, что видел. В городе останусь, если в этом будет смысл. – Полагаете, у нас нет шансов? – обратился к Кольне Арде. – Вы собрали сто пятнадцать тысяч солдат. Этого хватило бы, чтобы отбросить даже нас. Собственно, военные планы Миришиала никогда не предполагали дерзкой высадки в самом сердце вашей империи. – И всё-таки шансы есть, – ответил Арде. Слова Кольне, кажется, немного оживили собрание. – Тем не менее, – вмешался в разговор Лупаса. – Вы забываете о Майхарке. Миришиал не стал бы разрушать город. Они – станут. – А если бы миришиальцы разрушили город перед высадкой, что тогда? – посуровевший Арде вновь обратился к Кольне. – Тогда Эстирант пал бы. Если бы мы привели в ваши воду половину флота, да ещё и армию на десантных кораблях, то никаких шансов. От города ничего бы не осталось, сколько бы солдат вы не выставили. – Проклятье, – выругался Арде. – Тогда придерживаемся изначального плана, – он склонился над картой. – Позволим войти в город, занять какую-то его часть, не самую удобную, и атакуем всеми силами. – Беспорядочно, – добавил Кольне. – Беспорядочно, – процедил Арде. Миришиальцу удалось убедить парпалдийских генералов, что линейный строй будет не только бесполезен, но ещё и вреден в бою против восточных захватчиков. Поэтому бои придётся вести способом, более характерным для западных армий: без строя, постоянными перебежками, по принципу ударил-убежал-перезарядил-ударил. Естественно, парпалдийские солдаты к этому не готовы, они плохо стреляют, их движения и рефлексы не отточены для ведения боя таким способом. И всё равно это лучше, чем их обычная тактика. Лупаса зачеркнул неудачное предложение, написал снова немного иначе, опять зачеркнул. Плохая идея. Поразмыслив пару минут, он взял другую мысль и без труда подобрал ей яркую формулу. – Сайкон на связи, – раздался голос из манакома. – Меня слышно? – Да, да, отлично слышно, – воодушевился Кайрус. – У меня донесение от Второго Флота, они выяснили ситуацию на Зеркальных островах. – Отлично. Мы слушаем, – ответил Арде. – Адмирал Второго Флот Артерус сообщил, что острова атакованы. На двенадцать часов дня по их времени, одиннадцать по нашему столица Гахары взята противником, а наша кавалерия уничтожена. На острове остались отдельные очаги сопротивления. Захватчики быстро продвигаются к столице Фенна, гарнизон Аманоки в восточной части острова подвергся атаке утром, к обеду враг несмотря на отчаянное сопротивление защитников и ряд уловок нашего офицера преодолел стены в центральной части и приступил к методичной зачистке кварталов. – О каких уловках идёт речь? Что это за доклад такой?! – Арде ударил кулаком по столу. – Мы ничего не узнали! Ни о скорости, ни о разрушениях! Просто сухо: взяли один город, штурмуют второй. Всё! – Артерус на связи с защитниками островов, он выясняет обстоятельства, – немного взволнованно ответил докладчик. – Это не последний доклад. – Передайте сообщение из Эстиранта: не вступать в бой. Главное – это информация. И добавьте, что Третий Флот отныне существует только на бумаге. – Я Вас понял, – ответил докладчик. – На этом всё? – Да, пока всё, – закончил Арде. Советник Лупаса, вполуха слушавший доклад, скривился и сосредоточился на речи. Людиус взял на себя ответственность поддерживать боевой дух солдат. Во всём Эстиранте нет никого, кто подходил бы на эту роль лучше. Нужна только воодушевляющая речь, с которой император сумеет реализовать свой потенциал. 13:00. Аманоки, Фенн Глубоко под землёй в центральной части города, в месте, куда можно попасть либо по длинной винтовой лестнице из ныне разрушенной крепости, либо бродя по тёмным, сырым катакомбам, с поздней ночи руководил обороной парпалдийский офицер Гран Тенглис. Главный ратник, полуэльф Миэль, возможно и был хорош в бою, но отличался чрезмерной суеверностью и то и дело приписывал врагу способности, которыми тот не обладал. Если бы гарнизон Аманоки возглавил полуэльф, как несомненно случилось бы, не будь на месте парпалдийцев, то город не оказал бы захватчикам никакого сопротивления. Миэль просто побоялся бы не то, что произносить вслух, но и думать какие-либо планы, и скорее всего забился бы в угол, надеясь, что его не заметят и не будут жестоко наказывать. К феннском связисту, Наякиё, у Грана не было никаких претензий. Человек знал своё дело и добросовестно выполнял все возложенные на него обязанности, и даже демонстрировал какие-то зачатки тактического мышления. Словом, будь это во власти парпалдийца, он бы поменял его и Миэля местами. Другое дело, что Наякиё, похоже, не считал себя мало-мальски способным командиром, и сомневался даже в том, что заслуживал нынешнего положения. Тем не менее, он, как и требовалось, разыскал и привёл в подземелье лучших операторов из всего гарнизона, и они на протяжении нескольких часов координировали действия феннских и парпалдийских солдат по всему городу. Это непростая, неблагодарная и изматывающая, но очень важная работа, с которой парни справлялись лучше, чем Гран мог бы просить. В первые часы в комнату иногда заглядывал граф Аманоки, Тайли, с важным видом изучал карту, но по крайней мере не мешался со своими вопросами и предложениями, как делают иные аристократы. Кроме того, в комнату временами приходили слуги с водой и едой, а взамен выносили горшки и мусор. Исследуя карту города, на которой белые фигурки уже вовсю расхаживали по центру, Гран размышлял о допущенных ошибках. Артреус попросил рассказать о тактике, позволившей продержаться так долго. Но Гран был уверен, что мог бы справиться со своими обязанностями лучше, если бы хорошо знал своего врага, и попросил время на обдумывание ответа. Следовало понять, какие решение оказались верными, какие – нет. И если бы его спросили, как можно было бы разумнее организовать оборону, то он бы сказал: а) не выводить половину стрелков из города на защиту речки, через которую враг даже не попытается перебраться; б) нельзя сражаться в открытом поле с какими бы то ни было укреплениями, особенности противника таковы, что лучшее место для боя – лес; в) к городскому бою следовало подготовить хотя бы бомбы, поскольку против вражеских железных самоходок бесполезно любое доступное оружие, как феннское, так и парпалдийское. – Полковой, самоходки у южной стороны главной крепости! – отрапортовал Наякиё. Гран вернулся к карте. Если у южной, то и прибыли с юга, в том направлении было замечено три вражеских отряда. Ближайший встал в особняке местного богатея напротив ювелирной мастерской, но оттуда ему пришлось бы делать крюк, чтобы добраться до крепости незамеченным. Между другим отрядом и крепостью должны быть остатки феннского гарнизона, но у них нет манакома, и о боях в той стороне могли не сообщить: город весь наполнен звуками боя, и как-то различить направление в этих условиях невозможно. Гран уверенно передвинул фигуру вражеского отряда к южной стене крепости, попутно сбросив феннцев с доски. С той стороны возвращаются прежде выведенные за город парпалдийцы, неподалёку находится вход в катакомбы, и его до сих пор не раскрыли – хорошая возможность провести защитников туда, где враг не ожидает их увидеть. – Прикажите Лотусу выделить двадцать стрелков на выход у... у кузницы в воинском квартале. Пусть займут удобную позицию для обороны с юга и запада. – Есть, – коротко, но по-прежнему бодро ответил Наякиё и тут же связался с Лотусом. Гран разместил красную фигуру там, где до этого располагались феннцы. Возможно, конечно, что они просто ушли, в таком случае он вернёт их на стол, как только узнает, где они находятся. Другая неприятность состояла в том, что Гран на самом деле не знал, сколько врагов прорвалось в центральную часть города, и сколько их находится в трущобах, и тем более сколько их за городом. Южные трущобы, через которые прошли парпалдийские стрелки, до недавнего времени ещё контролировались феннцами, но несколько минут назад захватчики прорвались и туда, причём не со стороны речки – которую враг до сих пор игнорировал – а со стороны западных трущоб. Там ещё оставались феннцы, с одним из их отрядов даже поддерживалась связь, но им просто повезло с расположением: враг наступал по широким улицам, а они располагались посреди целого района, где бедняки жили друг у друга на головах. Интерес враг проявлял и к северным трущобам, которые плавно переходили в облагороженную гавань, но ворота на той стороне были заняты не так давно и пока достоверно пропустили через себя лишь две белые фигуры. Основные силы прорывались на западе, и не только через ворота, но и прямо по разрушенным стенам, если позволяла высота и наклон. А сколько отрядов прошли пешими по камням и заняли оборону – и вовсе не сосчитать. Вернувшись к рассуждениям, Гран попытался понять, что же он сделал правильно. От каких шаблонов осознанно отказался, и это помогло сдержать врага? Во-первых, он приказал и парпалдийцам, и феннцам сражаться не привычным строем, в толпе, а стараться действовать по одиночке и держать дистанцию. Феннцы поняли плохо, и захватчики на их примере показали остальным, почему этот пункт важен. Во-вторых, конечно, катакомбы. Враг не может пробиться даже в раскрытые тоннели, или же не рискует. Если где-то есть катакомбы, то ими нужно пользоваться. И в-третьих, отведение войск подальше от известных мишеней с последующим возвращением. Это позволило сохранить множество жизней и продолжить борьбу уже после разрушительного обстрела, когда в город вошли вражеские войска. Собравшись с мыслями, Гран подошёл к оператору манакома и попросил связать его с Артерусом. 14:00. Аманоки, Фенн – Отпет, – сухо прохрипел в рацию Турбинский, подстрелив очередного туземца. Странные манёвры по улицам города наконец стали обретать в глазах Твердюка смысл. Поначалу, очевидно, предполагалась обычная зачистка с плавным продвижением пехоты и проверкой каждого дома и закоулка, но когда обнаружились катакомбы, по всему городу принялись гонять отряды с задачей то проверить, куда пропали замеченные в квадрате туземцы, то обыскать здание на наличие каких-то карт, то взять под контроль участок, через который может попытаться отойти противник. Иногда приходилось штурмовать, и судя по непрекращающейся стрельбе, где-то этим занимаются прямо сейчас, и не в одном месте. – Есть что-нибудь? – лейтенант спросил бойцов, работавших в подвале. Они на всякий случай проверяли пол на наличие тайных лазов. – Нет, ничего. – Хорошо всё осмотрите. Вход точно где-то здесь, – скомандовав, лейтенант выбрался на стойку, где помимо регистрации постояльцев активно торговали выпивкой. Додумался ли кто-то притронуться к алкоголю – неясно. Таскать с собой здоровенные бутылки никто не стал бы, но сделать пару глотков прямо из-под краников... от такого никто не опьянеет, и разоблачить бойца без специальных анализов будет непросто. Оставалось надеяться на благоразумие и здоровую паранойю. Слухи об отравленных колодцах уже успели разнестись в солдатской среде, так что безумцев пробовать местные напитки могло и не найтись. – Отпет, – произнёс в рацию снайпер. Из-за постоянных и не до конца понятных перемещений Твердюку было тяжело отслеживать, в какой стороне свои, в какой – чужие. Ему казалось, что даже командование плохо себе представляло, какие подразделение где находятся и что за задачи выполняют, не говоря уже о сложностях с проходимостью улиц. Взводам часто приходилось останавливаться и проводить осмотр города с БЛА из-за внезапных провалов или непроходимых воронок прямо посреди дороги, затем согласовывать новый маршрут с командованием, и только потом, с задержкой в двадцать-тридцать минут занимать позицию. Но Твердюк догадывался о глубоком значении такой манеры управления и зачистки. Русское командование работало на пределе своих возможностей, в реальном времени управляя десятками подразделений, и в этом отношении превосходило туземцев, которые не могли дать адекватный ответ из-за постоянных атак одновременно на всех участках и сопутствующей этому информационной перегрузки. Ситуация в городе действительно менялась стремительно. Там, где минуту назад был безопасный коридор для подкреплений, теперь стояла русская огневая точка и отстреливала всех, кто осмеливался показаться на дороге. За стеной раздался тяжёлый удар по дереву. Лейтенант много раз слышал, как выбивают старые, подгнившие двери, и моментально угадал этот звук. Бойцы щёлкнули предохранители, в соседнем доме из русских никого не было. Голоса на стойке и в подвале утихли, спустя несколько секунд раздался второй удар, и после него обострившийся слух Твердюка уловил фрагменты незнакомой, чужой речи. Лейтенант жестами раздал указания командирам отделений, те спешно собрали солдат и заняли оборонительные позиции по обе стороны улицы. Замысел состоял в том, чтобы дать врагу выйти из здания и расстрелять на открытом пространстве. – Турбинский, огонь по моей команде, сиди тихо, – прошептал в рацию Твердюк. – Принял, – громким шёпотом ответил снайпер. С большим запозданием раздался третий удар, что-то тяжёлое рухнуло на пол, а затем захрустели толстые доски. Стена толстая, не прострелить. Твердюк прижался к ней, прислушался. Громкие разговоры не стихали, противник не беспокоился о скрытности. Язык точно не земной. Шумная компания принялась раскидывать мебель, но через минуту прогремели чьи-то команды, и всё стихло. Лейтенант подкрался к окну, осторожно высунулся и увидел вражеских солдат, притом парпалдийцев. Они прижались к стене и озирались по сторонам, крайний из них повернулся к постоялому дому, зацепился взглядом за Твердюка и после короткой, неловкой паузы заорал что-то, похожее на "талиту". – Огонь! – скомандовал в рацию лейтенант, и парпалдийцы упали, не успев сделать ни единого выстрела. – Второй тюльпан, гранатой их ёбните! Первый тюльпан, владс! На улицу! Стрекотание автоматов не утихало. Твердюк выпрыгнул через окно, скользнул мушкой по парпалдийцам и рванул направо, к следующему зданию. Солдаты последовали его примеру. Взрыв прогремел точно в здании, ударная волна выломала переднюю стену и подняла облако пыли, перемешавшееся с заполнившим город дымом. Второй этаж на несколько секунд приподнялся, и началась цепная реакция: лишившись опоры, три здания просто сложились под своей массой, у пристроенной вплотную к ним мастерской повело крышу, и часть её сползла в свежие развалины, часть обрушилась вовнутрь. – Второй взвод, слушать мою команду! – прокричал в рацию лейтенант. – Турбинский, за тобой западная часть улицы! Владс, постройте баррикады и следите за востоком! Тюльпаны, на разбор завалов! Пленных не брать, всех добиваем! Кто найдёт вход в катакомбы – не спускаться, гранату вперёд! Приближаемся осторожно, оружие наготове, следим за любым шевелением! Команда ясна?! – Так точно! – отрапортовали поочерёдно командиры отделений и Турбинский. Снайпер формально принадлежал второму тюльпану, но взводному было удобнее приказывать ему напрямую. Как и предполагал Твердюк, среди завалов оставались живые парпалдийцы. Один из них выстрелил в сторону подступающих русских солдат, но не причинил никакого вреда. Несколько ответных выстрелов в дымку, впрочем, тоже вряд ли дали какой-либо результат. Но парпалдиец, в отличие от русских, не мог быстро перезарядить своё оружие, и потерял свой единственный шанс забрать с собой на тот свет хоть кого-то. Дальнейшая зачистка обрушившегося здания прошла без неожиданностей. Стонущие тела добивали, покойникам на всякий случай делали контрольный выстрел в голову. Под переломившейся балкой, что поддерживала крышу, обнаружился феннец в характерной красной стёганке. Ещё одного, обезображенного взрывом, откопали рядом с выломанной дверью, ведущей в катакомбы. Эта находка позволила Твердюку восстановить последовательность событий. Некий отряд, замеченный русским БЛА, отступил в катакомбы, оставив двух бойцов прикрывать отход. Они заперли дверь и задвинули её шкафом, а сами скрылись на втором этаже. По всей видимости, они сидели под окнам, но не обнаружили себя и не засветились на инфракрасных камерах из-за относительно толстых каменных стен. Отправленный в эту часть города парпалдийский отряд выломал дверь и устроил погром на первом этаже, но феннцы сообщили им о русских по соседству, и те сразу затихли и не решились двигаться дальше. Взрыв гранаты глубоко в тоннеле вызвал обрушение стен. Один из выходов в катакомбы непреднамеренно был запечатан. 14:30, выход из ущелья в 15 км к северу от Нишиномияко, Фенн Первая реактивная батарея вышла из узкого ущелья в сопровождении одного танкового и двух механизированных взводов. Прорыв прикрывавшей дорогу обветшалой стены прошёл без затруднений, воинское поселение зачистили за двадцать минут и без перерыва двинулись дальше. Феннская столица располагалась под западным склоном скалистой горы, растянувшись между ней и побережьем. Из-за этого она оказалась вне досягаемости корабельной артиллерии и даже крылатых ракет, связь с которыми постоянно пропадала, не позволяя задать сложную траекторию. Но командование решило, что туземцы не должны расслабляться. Батарея из шести царьградов обошла горы с севера и вышла на позицию, откуда Нишиномияко был в прямой досягаемости. Долгий, ревущий залп оставил на траве короткие, чёрные полосы. Ракеты обрушились на город без видимой логики, причинив разрушения не только богатым кварталам на юге, но и гавани, и ремесленным мастерским, и даже деревянным трущобам. Несколько ракет упало на скалы, и удача оказалась не на стороне туземцев. Лишившись опоры, потревоженные ударными волнами массы земли и камня пришли в движение и смели пятую часть города, едва не достигнув побережья. Фенн был обречён. Народ, чей образ жизни культивировал силу и воинскую доблесть, не покорённый Парпалдией, оказался в шаге от порабощения.