Шанс на жизнь

      В Симферополе, в отличие от Санкт-Петербурга, была уже самая настоящая весна. Лиля расстегнула куртку, выйдя из здания аэропорта, и подняла голову, любуясь чистым закатным небом. Нев остановился рядом, но его не интересовали природные красоты. Он смотрел на любимое лицо и впитывал её лёгкую улыбку и выражение глаз. Ему до сих пор иногда казалось, что Лиля — его прекрасный сладкий сон. И что скоро он проснётся, такой же беспросветно одинокий, как и всю свою жизнь.       — Не волнуйся, — мягко улыбнулся он. — Мы можем ничего там не найти.       — Я буду очень на это надеяться, — отозвалась Лилия, но позволила взять себя за руку и проводить к машине.       Разместились они в автокемпинге на въезде в Евпаторию. Оттуда до озера на машине было недалеко, а на трассе, соединяющей два западных крымских городка, пробок почти не бывало.       В кемпинге к сезону оказались приготовлены только три домика, и команда Института заняла их все. Войтех малодушно надеялся, что Таша будет жить с Сашей, но по приезду стало понятно, что провести ночь порознь не входит в планы ни Таши, ни Повиласа. И им с Сашей оставалось занять один домик, хорошо, хоть с двумя отдельными кроватями. Дворжак был не сильно доволен перспективой выпускать из-под наблюдения Варнаса и оставлять его наедине со слабой девушкой, хотя и надеялся на хорошее. Но пистолет всё же держал заряженным и поближе.       Разместившись, они решили поехать прямо сейчас посмотреть на озеро и, возможно, найти каналы, имеющие выходы в подземелья. Напрокат они взяли две машины, но такие, чтобы можно было комфортно ехать вшестером в каждой. Поэтому сейчас поехали на одной.       — Какая красота, — выдохнула Наташа, первой выскочив из автомобиля.       Ровная гладь озера не нарушалась практически ничем, вода напоминала идеально прозрачное стекло. Старые деревянные сваи, вбитые рядами и уже поросшие соляными наростами, придавали некую мистичность, ровными рядами вгрызаясь в озеро. Сейчас, в конце марта, вода была ещё обычной, а к концу лета она приобретала розовый цвет, и окружающее пространство становилось похоже на пейзаж другой планеты.       — Атмосферно, — согласилась Лиля, хмуро осматриваясь. Для неё любое место, каким бы красивым оно ни казалось, теряло половину своей привлекательности, если Неву нужно было применять магию. А здесь, как подозревала Лилия, без этого не обойдётся, и её будущему мужу снова придётся «приоткрыть дверь», впуская в себя свою личную Тьму.       Даже Саша была в восторге, хоть и молчала. Она сразу достала телефон и сделала несколько фото. Конечно, встроенная камера не передавала всё очарование, но что-то — лучше, чем ничего.       Мужчины, менее подверженные эмоциям, разошлись дальше, ища отводящие каналы. Озеро было лиманным, но интернет указывал на три системы сброса воды, к сожалению, без конкретного обозначения их месторасположения. Вскоре они обнаружили два канала и стало ясно, что там прохода нет — уж очень мелкими они оказались и выглядели новыми. Нужно было искать что-то другое.       Не успели они обсудить все варианты, как со стороны, где остались девушки, раздался полный боли крик.       Наташа Краснова даже в детстве была достаточно спокойным и послушным ребёнком. Она всегда знала, что не нужно, очертя голову, бросаться вперёд в незнакомых местах, и всегда успешно следовала этому правилу, в отличие от Саши, инстинкт самосохранения которой моментально отключался, стоило ей заметить что-то интересное. Но сейчас Таше хотелось безумств и сумасбродства. Пользуясь тем, что все занялись своими делами, она сбросила кроссовки и носки, закатала джинсы и вошла в воду. Таша видела, что глубина здесь крошечная, как говорится, воробью по колено, и она медленно брела, наслаждаясь ощущениями. Было прохладно, но замерзнуть ей не грозило.       Отойдя вглубь метров на восемь, Таша запрокинула лицо, раскинула руки и закружилась под воображаемую мелодию. Только сейчас она смогла принять свои чувства. Раньше ей казалось неправильным любить того, кто убивал других и едва не убил её, но теперь она была уверена, что у них всё получится, и начнётся та самая счастливая жизнь, которую они с Повиласом нафантазировали до того ужасного момента, который разделил жизнь на «до» и «после».       Естественно, такая беспечность не могла закончиться хорошо. Таша не увидела отколовшуюся от сваи длинную тонкую щепку, которая в соляном растворе превратилась в крепкое остриё. И пропорола ступню, неудачно наступив прямо на самый узкий и острый край. Солёная вода моментально проникла в глубокую рану, вызывая усиление и без того почти нестерпимой боли. И Наташа закричала, схватившись за ногу.       Лиля и Саша находились недалеко, метрах в двадцати, а мужчины — не ближе двухсот. Но первым возле Таши оказался Повилас. Он подбежал к ней, не обращая внимания на то, что его кроссовки промокли и их можно будет только выбросить после такого купания. Увидев льющуюся и расплывающуюся по воде кровь, он едва сам устоял на ногах, но сумел сдержаться, подхватил девушку на руки и вынес на берег, где уже ждала Саша с аптечкой наготове и все остальные.       Повилас сел на землю, не выпуская Ташу. Он понимал, что рану нужно обработать, но стоять ему было тяжело: и от тяжести тела на руках, и из-за головокружения при виде крови.       Саша, временно отбросив все просящиеся на язык нравоучения, попыталась осмотреть распоротую ступню, но Таша зажимала рану обеими руками и плакала, уткнувшись лицом в плечо Варнаса.       — Убери её руки и держи ногу, — бросила Саша оказавшемуся ближе всех Войтеху. Он кивнул и, не без труда отведя ладони, крепко, но не больно сжал лодыжку пострадавшей девушки. Пришлось промыть рану питьевой водой, найденной в машине, забинтовать ногу и даже сделать укол. И от столбняка, и обезболивающее. На сегодня исследование было прервано, да и уже стремительно темнело, поэтому все снова погрузились в машину и поехали в свои домики.

***

      Вернувшись, они провели короткое общее совещание, где определили, что завтра вплотную займутся поиском прохода в подземелья. Было решено искать естественные или искусственные низины, и их исследовать с особой тщательностью. Идти собирались все, кроме, разумеется, Наташи, которая и шагу не могла ступить самостоятельно. Нев, правда, предлагал Лиле остаться, но она посмотрела на него таким взглядом, что он умолк и больше откровенных глупостей не предлагал.       После совещания Нев с Лилей стали готовить ужин. Саша этим заниматься не любила, Наташе Повилас помог вернуться в их домик и остался с ней, а они дома часто готовили вместе. Но и любили делать друг другу вкусные сюрпризы, вроде завтрака в постель или романтического ужина при свечах.       Ужинали вчетвером, Повиласу и Таше Саша отнесла еду в домик, и Войтех решил воспользоваться случаем.       — Что скажешь? — спросил он у Нева за десертом. Тот сразу понял, о чём речь — Дворжак был единственным, кто заметил взгляд, брошенный Невом на Варнаса, когда тот держал на руках истекающую кровью Ташу.       — Насчёт одержимости я ответить не готов, но если вторая сущность спит, она не проснулась даже сейчас, ощутив кровь, — отозвался маг. — Повилас хочет справиться сам. И сможет это сделать, ради Наташи. Такие поступки идут от сердца, не от разума. И он сможет держать себя в руках. Даже если сильные эмоции смогут активизировать «близнеца», Варнас его подавит, чтобы не причинить вреда Таше.       Войтех кивнул, немного расслабившись — ему всё же было не по себе от мысли, что они, по сути, укрывают беглого преступника.       После ужина, справедливо решив, что с посудой справятся те, кто не готовил, Лиля и Нев пошли прогуляться по берегу. Кемпинг располагался чуть ли не у кромки воды, пляж тянулся в обе стороны, людей рядом не наблюдалось, и двое наслаждались только обществом друг друга. Ночи в Крыму были тёплыми для конца марта, ветер стих, море едва слышно вздыхало у ног, и открывались чудесные виды на небо и ближайший город Евпатория. Нев успел просветить друзей, что они сейчас находятся на берегу Каламитского залива Чёрного моря, а город раскинулся вдоль Евпаторийской бухты. На набережной сияли огни, отражаясь в спокойной воде, и можно было разглядеть даже некоторые популярные достопримечательности.       Саша, справившись с посудой, сидела с сигаретой на ступеньках домика и смотрела на гуляющих друзей. Иногда она нехотя признавалась самой себе, что завидует Лиле. Нет, не тому, что та фантастически красива и умеет себя держать в любой ситуации. С этим она давно смирилась. А вот отношению со стороны мужчины завидовала. Для Нева чувства Лили всегда были в приоритете, он даже старался как можно реже использовать магию, зная, что это её тревожит и расстраивает. И вот именно тому, что подруга является для своего любимого центром Вселенной, Саша завидовала. Со стороны иногда казалось, что их отношения абсолютно гладкие и спокойные. Вот и сейчас было щемяще больно смотреть, как Нев бережно обнимает Лилю за талию, а она доверчиво положила голову на его плечо. Они явно о чём-то разговаривали, но до Саши не доносилось ни звука. И она смотрела на две тёмные фигуры, выделяющиеся на фоне залитого светом фонарей города. Они стали так, что оказались ровно между виднеющимися колокольней православного собора и устремлёнными вверх минаретами мусульманской мечети. Это было своеобразной аналогией тому, что совместимость есть — ведь в городе, насчитывающем двадцать пять веков бурной истории, два главных культовых сооружения разных религий находятся на расстоянии чуть более двухсот метров друг от друга. Прямо иллюстрация того, что противоположности сходятся.       — Саша, — прозвучал рядом негромкий голос.       Она чуть повернула голову, показывая, что слушает. Войтех подошёл ближе и что-то протянул ей. Взгляд всё же пришлось перевести, и её брови удивлённо взметнулись вверх. На раскрытой ладони лежала пачка «Орбита». Она перевела изумлённый взгляд на его лицо.       — Ну, обычно ты предлагаешь мне «мир, дружбу, жвачку», — немного неловко произнёс Войтех. — Теперь моя очередь… Я не прошу, чтоб ты сразу ответила. Просто… Я скучаю, Саша. И был неправ с тобой…       — Я тоже вспылила, — призналась она — правдивая натура не могла покривить душой. — Но мне действительно нужно время, Войта. Чтобы всё хорошо обдумать. Но… жвачку я возьму, спасибо. А моя дружба у тебя есть всегда.