Шанс на жизнь

      Утром Николай ждал сотрудников Института у первой развилки. Выглядел он намного лучше, почти не кашлял и уверенно держался на ногах.       — А я полночи гадал, не приснились ли вы мне, — усмехнулся он в бороду, когда пятеро подошли и вразнобой поздоровались. — Вот только пакетики с лекарством убеждали, что вы всамделишние, настоящие. Спасибо.       — Не за что, — Войтех тоже чуть улыбнулся — ему нравилась простая речь Николая, со странными словами и формулировками. — Вы помните, о чём мы вчера договаривались?       — Ну дак помню, конечно, — почесал в лохматом затылке их новый знакомый. — Проводить вас туда, откуда, значит, страхи идут.       — И вывести потом оттуда, — уточнила Лиля, вспомнив затерянную во времени пещеру и поведение Егора, тогда ещё подростка.       — Ну дак само собой. Не брошу ж я вас, совесть потом загрызёт. Идём, стало быть?       — Да, мы готовы.       Шесть человек двинулись в путь. Николай, как знающий дорогу, шёл первым, а замыкал шествие Повилас, у которого, как и у Войтеха, был мел для пометок на стенах. Но вскоре стало понятно, что это им не особенно поможет — стены оказались очень влажными, покрытыми налётом соли, за столетия превратившейся в гладкий белый камень. Лиля, вздохнув, пожертвовала свою помаду, но теперь приходилось быть осторожными и отмечать сложные вехи. Дворжак поначалу пытался ненавязчиво контролировать Повиласа, взявшего на себя обязанность ставить пометки, но скоро отстал — бывший маньяк был предельно аккуратен и с хрупкой дорогой помадой обращался бережно.       Вечную темноту рассеивали только лучи фонарей, но вскоре из шести остались включены только три. На стены светить было невозможно, кристаллы соли нестерпимо сияли в искусственном свете, вызывая неприятные ощущения в глазах. Поэтому фонари остались у Николая, Повиласа и идущей в центре Саши. Она единственная иногда поднимала луч на стены — ей нравилось сияние, хоть оно и слепило. И именно благодаря этому увидела кое-что необычное.       Когда тёмная, упирающаяся головой в потолок фигура на стене впервые мелькнула на краю восприятия, Саша взвизгнула. Мгновенно ожили воспоминания о пещере на острове, где она увидела Тёмного Ангела у скелета колдуна. Фонарь в её руке тоже дрогнул, и луч заплясал по стенам, вызывая ещё больше бликов и дезориентируя. Войтех, не размышляя, перехватил её ладонь, крепко сжал, направив луч света вниз, а другой рукой приобнял Сашу за плечи. Ей, казалось, и нужна была именно такая поддержка, потому что глаза почти сразу приобрели нормальное выражение.       — Теша, я его видела.       — Кого?       — Не знаю. Высокий, чёрный. Вон там, — Саша показала куда-то в сторону, даже не заметив, что назвала Войтеха домашним именем. Зато он сразу обратил на это внимание, но не стал акцентировать его. Вместо этого аккуратно вынул фонарь из руки Саши и направил луч в нужную сторону. Все увидели глубокую чёрную тень на белом фоне кристальных стен. Саша, задрожав, невольно вцепилась в руку Войтеха, Нев инстинктивно шагнул вперёд, закрывая собой Лилю, но почти сразу облегчённо выдохнул.       — Это рисунок.       Теперь уже стало понятно, что тень нарисована. Шумные вздохи облегчения послышались со всех сторон.       — Зачем это здесь? — спросила Саша, не торопясь отпускать руку Войтеха.       — Видимо, как предупреждение. Хранящийся здесь Свиток может быть либо связан с магией Ангелов, либо быть противоположен ей. И я даже не знаю, что лучше.       Нев помрачнел. Буквально перед вылетом в Крым он просматривал Книгу и нашёл там кое-что новое и крайне любопытное в свете новой информации. Но делиться не спешил — это касалось только его, как, впрочем, и всегда, когда речь шла о магии.       Немного придя в себя, они двинулись дальше. Шаги людей были уже не такими быстрыми и уверенными, они шли медленнее, чувствуя, что приближаются к чему-то запретному. Над головами раздавались глухие звуки, но Николай почти сразу пояснил, что бояться нечего — это работают системы сброса воды. Поэтому пугали не звуки и не участившиеся изображения чёрных фигур на стенах. Пугала маячившая впереди неизвестность.       Но как ни замедляй шаг, всё равно рано или поздно дорога кончается. И шесть человек вошли в огромный зал, тускло освещённый и что-то подсознательно напоминающий.       Страх в той или иной степени испытывали все шестеро. Николай, искренне считая, что первую часть договора он выполнил, стал прямо возле входа, всем своим видом показывая, что вглубь зала не пойдёт ни за какие сокровища Вселенной. Повилас был доволен — осуществилась его мечта, и он предоставил верную информацию. Лиля нервничала больше всех — боялась, что что-нибудь может пойти не так, и расплачиваться за это придётся Неву. Войтех пытался унять дрожь. Он старался не думать, что будет, если его мечта исполнится, но помимо воли посмотрел на Сашу. Она стояла, бледная как мел, и с нескрываемым ужасом в глазах смотрела на камни, расположенные вокруг идеально круглого постамента в самом центре зала.       — Что случилось? — с тревогой спросил Дворжак.       — Представь, что ты видишь это сверху, — дрожащим голосом отозвалась Саша. — Пентаграмма. Как в ритуале, когда восстанавливали мою защиту.       Нев кивнул, услышав эти слова. Он сразу обратил внимание на расположение камней — как будто это были те самые зеркала. Значит, они всё же добрались. Теперь его очередь.       Нев осторожно разжал пальцы, отпуская руку Лили. Она напряглась, но протестовать не стала, только сжала губы в тонкую линию. Тёмный маг соединил кончики пальцев в ритуале призыва силы Тёмных Ангелов и, склонив голову, зашептал что-то неразборчивое. По всему залу зажглись маленькие светящиеся шарики, давая больше света и рассеивая тени по углам. А на людей опустилась невесомая светящаяся сеть. Теперь они видели друг друга, но для органов чувств большинства злокозненных созданий были укрыты. Нев обезопасил друзей, как мог.       Сам он на почти негнущихся ногах зашагал к центру зала, к тому самому круглому постаменту. Там лежал небольшой свиток, на первый взгляд как будто изготовленный из берёзовой коры и распространяющий волны исцеляющей силы в виде золотистого конуса, слабое влияние которой они почувствовали, войдя в зал. Нев мельком подумал, что даже до магического изделия добрались подземные обитатели, но оказалось, что по поверхности ползают не тараканы с мокрицами, а знаки и символы, напоминающие те, которыми написана Книга Тёмных Ангелов, но пока что не складывающиеся во что-то осмысленное. Нев откуда-то знал, что делать, и, соединив уже не кончики пальцев, а полностью ладони, выдохнул одно слово, которое можно было перевести на человеческий как «Откройся мне». Между ладоней засиял яркий золотой свет, и маг положил руки на края свитка, как будто утверждая над ним свою власть. Неизвестные буквы, вырастая и наливаясь золотым светом, закружились вокруг высокой человеческой фигуры роем пчёл. Они собирались в длинную извилистую ленту и впитывались прямо в лоб, туда, где обычно рисуют пресловутый «третий глаз». Время замерло.       Лилю трясло от разнообразных чувств. От гордости за будущего мужа, которому покоряется даже Здравый Свиток, и от животного, неконтролируемого ужаса, хотя ничего страшного не происходило.       Наконец вереница букв закончилась, свечение угасло, и Нев медленно отнял руки и выпрямился. Свиток лежал на месте, но по нему уже не ползали буквы и символы, и не ощущалось тех тёплых волн, забирающих усталость и плохое настроение.