Навсегда ничего не бывает.

      Несмотря на то, что Антон помнил само изнасилование только до того момента, как его вырубили, это все равно оставило довольно большой и ноющий отпечаток на его душе. Хоть Антону и не особо надо было снова привыкать к Арсению Сергеевичу, все-таки небольшая неловкость из-за внезапного ухода Шастуна присутствовала. Разговоры были более-менее раскованными и свободными, но вот до фильмов по вечерам и Фифы на приставке пока еще не доходило ни разу за неделю.       Антон, разумеется, попросил прощения у Оксаны и Димы и рассказал всю сложившуюся ситуацию. Друзья его поддержали и теперь помогали восстанавливать немного пошатнувшуюся психику.       - Итак, всем спасибо, все свободны. Антон и Дима, не забываем про завтрашние дополнительные! – громко произнес Арсений Сергеевич, пересчитывая листочки с самостоятельными работами 11«Б».       - Мда, с вами-то забудешь, - пробурчал Антон, улыбнувшись.       У Попова были еще уроки во второй смене, а значит, можно было погулять подольше, а дома еще и в приставку поиграть или сериал какой-нибудь посмотреть.       Выйдя из школы, Антон зашел куда-то за гаражи, отказавшись погулять с Димой и Оксаной. Зайдя как можно дальше, он достал полупустую пачку Парламента и ярко-желтую зажигалку. На ее кончике заиграло небольшое пламя, слегка обжигающее большой палец парня.       Затянувшись, он задрал голову и выдохнул белый дым в серое небо. Блять, голова снова покруживается, какого, собсна, хера?       Не остановившись из-за плывущей картинки перед глазами, Шастун снова затянулся, сначала проглотив дым, а потом выдохнув его.       Антон достал телефон с наушниками из рюкзака, включил какую-то песню ЛСП и поставил рандомное воспроизведение.       На подрагивающих ногах он побрел обратно, пиная небольшой камень, лежавший на земле.       Настроение у парня было более чем хорошее. Головокружение прошло, слабость тоже, поэтому он зашел в Кузину и купил себе латте с ореховым сиропом и какой-то пончик.       Выйдя из кафе, Антон отхлебнул невероятно сладкий горячий напиток.       Завернув в нужный закоулок и проходя меж двух домов, он вдруг услышал тоненький писк, раздающийся откуда-то из-под гниющей листвы.       Подойдя к источнику звука и немного разрыв листья лежавшей на земле размокшей палкой, он увидел маленький, сжавшийся грязный пушистый комочек, именуемый котенком.       - Боже мой, кто тебя тут оставил? - тихо задал риторический вопрос парень и поднял кота над землей.       Путем недолгого осмотра, выяснилось, что кот, оказывается, кошка, причем пиздец-какая-худая кошка, поэтому Антон, недолго думая, вытащил из рюкзака запасную толстовку, которую таскал с собой, если вдруг он испачкает толстовку, в которой ходил, завернул в нее котенка и побежал домой.       В подъезде он несколько минут возился с ключами, которые никак не хотели открыть чертов замок. Когда же дверь, наконец, поддалась и открылась, Антон быстро зашел в квартиру, снял более-менее теплые ботинки, которые предусмотрительно забрал из дома несколько дней назад.       Подхватив маленький сверток на руки, Шастун пошел в ванную и, развернув толстовку, принялся мыть котенка. Ну как мыть, скорее, приближать себя к смерти.       Кошка, в попытках вырваться, царапалась, кусалась, пыталась выбраться из ванной, но в конце, приняв свое положение, смирилась и дала Антону домыть себя.       Вытащив ее из воды, Шастун протер ее своим полотенцем (потому что его не жалко) и понес на кухню, чтобы найти что-то, чем можно накормить маленькую кошку.       Перерыв полхолодильника, он извлек из него несколько продуктов: молоко, вареную колбасу и какие-то печеньки без сахара. Колбаса ей не пришлась по вкусу, а вот размоченное в молоке печенье - очень даже.       Смотря за тем, как кошка мило ест, иногда забавно чихая, Антону вдруг пришла в голову мысль о том, что ей очень пойдет имя Люся.       Поняв, что кошка на одном молоке с печеньем далеко не уедет, Шастун снова накинул на себя пальто и, схватив с тумбочки ключи, рванул в магазин.       Несколько раз поскользнувшись и упав, он-таки добрался до ближайшего продуктового. Походив между рядами минут пять, Антон выбрал влажный корм с курицей за пятьдесят рублей, всем сердцем надеясь, что Люсе он придется по душе.       На кассе он еще захватил пачку кислых желейных червячков и какие-то клубничные жевательные конфетки.       Оплатив все это, он запихнул еду для себя и кошки в карман-кенгуру толстовки и побежал обратно домой, потому что через час должен был вернуться Арсений Сергеевич.       Входная дверь хлопнула, и Антон принялся снимать черные ботинки. Зайдя на кухню, он, почему-то, не обнаружил там Люсю.       «Твою ж мать» - подумал парень и отправился искать непоседу, которая могла забраться куда угодно.       Спустя три минуты поисков, Шастун нашел кошку спящей на одной из его толстовок, которую парень кинул вчера на стул. Почему она выбрала именно это место для сна – абсолютно непонятно, но факт остается фактом – Люся оккупировала его кофту и, судя по всему, до того момента, как она проснется, парень свою вещь обратно не получит.       Чертыхнувшись, Антон пошел на кухню, по пути зацепил мизинцем угол, чуть не прокусил себе язык, пытаясь не взвыть от боли и, немного хромая, дошел до злосчастной комнаты, достал из навесного шкафчика прозрачно-коричневое блюдце и понес его в комнату.       Поставив его на пол рядом с диваном, парень выложил коричневую густую смесь на тарелку, подошел к спящей кошке и присел на корточки, завороженно глядя на нее. Стараясь не издавать лишних звуков, он, не поднимаясь на ноги, взял рюкзак, максимально тихо открыл его, достал почти новый скетчбук, нашел чистый лист и, взяв в руки очень маленький карандаш, принялся зарисовывать спящую Люсю.       Когда рисунок был наполовину завершен, дверь в квартиру открылась, и послышался громкий голос Арсения Сергеевича:       - Антон! Я дома!       Подпрыгнув от неожиданности, Шастун положил скетчбук с карандашом на пол и на затекших ногах побрел встречать учителя.       - Здравствуйте, Арсений Сергеевич, - парень оперся спиной об косяк двери, снимая нагрузку со ступней, чтобы уменьшить боль.       - Привет, - сказал Попов, развязывая шнурки на утепленных кроссовках.       Вдруг, из комнаты Антона выглянула сонная Люся, видимо, разбуженная громкими голосами. Арсений Сергеевич уставился на котенка, стоящего в проходе.       - Антон, а это, я стесняюсь спросить, кто? – поинтересовался мужчина, снимая ступнями ботинки. Шастун огляделся, а когда выцепил взглядом Люсю, стал придумывать аргументы, чтобы историк разрешил оставить ее.       - Э-э-э.. Арсений Сергеевич.. Она бы замерзла и умерла, и я..       - Тош, я не собираюсь ругаться. Ты хоть имя ее скажи, не буду же я это чудо «кошаком» все время называть, - Попов присел на корточки, рассматривая нового жильца.       - Это.. Это Люся, - Антон немного растерялся. Его не будут ругать за самовольничество? Что простите?       - Красивое имя, ей подходит, – задумчиво произнес мужчина, поглаживая кошку по голове, - Ладно, у нее хоть пожрать есть?       - Есть, я в магазин сбегал.       - Ну и хорошо, тогда сейчас жрать идем мы, в холодильнике как раз хлопья остались.

***

      Только к позднему вечеру у Антона дошли руки закончить портрет Люси, и теперь он сидел на подоконнике, наблюдая за темно-синим, почти черным небом за окном, играя с Люсей, которая начала понемногу раскрепощаться.       Игра заключалась в том, что Шастун просто быстро шевелил рукой, а кошка нападала на нее, слегка расцарапывая и покусывая маленькими, но острыми зубками кисть руки.       Спустя пару десятков минут такой игры, дверь в комнату парня отворилась, и в проеме показалась голова Арсения Сергеевича со спутанными темными волосами.       - Тош, может, фильм посмотрим? – осторожно спросил учитель, опасаясь, что ничего не выйдет.       - Ну-у-у.. Я не против, - улыбнулся Антон, а в голове Попова заиграли победные фанфары, - А что смотреть будем?       - Давай «Чарли и шоколадная фабрика»? – немного подумав, сказал Арсений Сергеевич.       - Окей, - Шастун слез с подоконника, - Можно я Люсю с собой возьму?       - Бери, почему нет, - пожал плечами историк и пошел в зал включать фильм.       Парень осторожно взял маленькое теплое тельце, посадил кошку на плечо, убедился, что она крепко уцепилась коготками за домашнюю огромную футболку, из-за чего воротник иногда оттягивался и открывал острые ключицы, которые обычно никто не видел.       В таком положении он дошел до гостиной, не потеряв кошку, а когда присел по-турецки на большой диван рядом с Арсением Сергеевичем, снял Люсю с плеча и посадил между ног, склонил голову к плечу Попова, слегка касаясь его, и погрузился в сюжет фильма.       Историку же в это время почему-то не хотелось знать, что происходит на экране. Ему хотелось вечно так сидеть с Антоном, желательно, прижимая к себе и целуя в русую макушку.       Хотелось проводить с ним больше времени. Хотелось целыми днями гулять с ним по набережной до онемевших от холода пальцев, а потом сидеть дома около батареи, отогреваясь и смеясь с какой-нибудь смешной ситуации из жизни. Хотелось тайком ото всех целовать его, закрывшись в кабинете на перемене, пока никого нет. Хотелось вот этой всей романтики, а не обычных более-менее дружеских отношений. Хотя какие тут дружеские отношения, если Антон до сих пор к нему на «вы» обращается?       Из своих мыслей Арсений Сергеевич вынырнул, когда Шастун заливисто засмеялся из-за какого-то смешного момента, а Попов не понимал ровно нихуя из всего, что происходит на экране. Он просто слушал его смех, и когда Антон смеялся – историку тоже вдруг захотелось рассмеяться.       Полный джинглбелс из чувств мужчины начался, когда парень полностью положил свою голову ему на плечо. Черт, почему сердце пропустило удар? Откуда появились ебучие бабочки в животе? Что, еб вашу налево, вообще происходит?       Кажется, так и прошел весь просмотр фильма. Шастун, полностью погруженный в сюжет, даже не заметил, что чуть ли не лежал на учителе, а Попов, в свою очередь, пытался сохранить в своей памяти каждый момент, чтобы потом вспоминать их. Зачем? Да просто так. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и фильм – не исключение.       Титры поползли по экрану, Антон, наконец, сел нормально и стал поглаживать длинными пальцами задремавшую Люсю. Вдруг, взгляд парня зацепил настенные часы, а именно стрелки, которые давно перешли отметку «12».       - Ой, АрсеньСергеич, поздно уже, я, наверное, спать пойду, - Шастун осторожно взял кошку на руки и, встав с дивана, побрел к себе в комнату, - Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, Антош, - улыбнулся учитель и включил какой-то канал на телевизоре, потому что сна не было ни в одном глазу.       Зайдя в комнату, парень осторожно положил Люсю на толстовку, на которой она спала днем, надел наушники и включил рандомное воспроизведение треков на половину громкости.       Половина четвертого, Антон сидел на широком белом подоконнике в наушниках и курил, выдыхая сильно пахнущий дым в открытое окно, из которого веяло холодом, тушил окурки о кирпичный фасад здания.       Вдруг, на телефон, громко пиликнув в наушники, пришло уведомление, и, на удивление, оно было из календаря.       «Не забудь».       Несколько секунд Шастун просто смотрел на уведомление, вспоминая, что же такого он мог забыть. Вдруг, мысля резко пришла в голову парня, и он посмотрел на дату.       Под временем на экране блокировки красовалась надпись «28.11.2021».       Чертыхнувшись, он выключил музыку, отсоединил наушники от телефона, смотал их в небольшой клубок, оставил его на подоконнике, закрыл окно, чуть не грохнувшись слез с подоконника, спрятал сигареты в промежуток между стеной и прикроватной тумбочкой, слегка пощекотал загривок Люси и завалился спать.

***

      Постоянно прерывающийся сон не дал Антону нормально выспаться, и, сидя на дополнительных по обществознанию, он жалел, что вообще лег спать.       Задания перемешивались в голове, превращаясь в одну большую неразбериху. Виды налогов, неценовые факторы спроса, производительность труда работников – все это сейчас хотелось выкинуть из своего сознания и просто поспать, но нельзя, иначе всю мечту с юрфаком можно будет выбросить на помойку, поэтому парень протер слипающиеся глаза и, вновь взяв ручку, принялся писать.       В один момент, когда Арсений Сергеевич отвернулся к доске что-то написать, нежно-оранжевая ручка покинула ладонь Антона, а сам Антон – связь с реальностью. Он просто посреди дополнительных взял и уснул, даже позу особо не поменяв.       Попов положил белый мел обратно на подставку, повернулся спиной к доске и увидел поникшего Шастуна. Когда Арсений Сергеевич подошел к парте, то сразу догадался, что Антон заснул. Взял и внаглую заснул.       - Ладно, Дим, можешь домой идти, - шепотом произнес историк, повернувшись к Позову, который сидел на соседнем ряду.       - Хорошо, до свидания, - Дима сложил тетрадь с учебником в рюкзак и тихо пошел к выходу.       Попов сел рядом с Антоном и слегка ткнул его в плечо. Реакции не последовало, поэтому мужчина слегка потряс Шастуна за плечи, и это подействовало намного лучше. Парень приподнялся, откинув челку движением головы.       - А-арсений Сергеевич? – Антон широко зевнул, - Я уснул, что ли?       - Ага, пару минут полежал, - Попов нежно улыбнулся ученику, - Вставай, сейчас домой поедем, у меня больше во второй смене уроков нет.       Сознание парня резко прояснилось.       - А вы можете меня не домой завезти, а на улицу 9-го января? Я обратно сам доеду, - Шастун положил тетрадь с учебником в рюкзак, закинул его на плечо и встал с места.       - Завезу, только пойдешь со мной.       - А можно не надо?       - Возражения не принимаются, иди, забери куртку из гардероба и поедем.       «Что ж, Арсений Сергеевич, я вас предупреждал» - подумал Антон, выходя из класса.