Я люблю тебя любить

×××

— Знакомся, Итэр, это — Венти, мой хороший друг и, наш с тобой, одноклассник. Хотя, думаю, скорее всего, ты знаешь его, как «Барбатоса». Блондин смущённо кивает, пожимая руку новому знакому. — Наслышан. Моя сестра фанатеет по твоим песням и безумно хочет попасть на концерт. Венти пожимает плечами, искренне ему улыбаясь. В его взгляде нет того высокомерия, коим он вполне мог бы обладать, ввиду своего статуса. Ведь «Барбатос» — сценический псевдоним, пожалуй, популярнейшего, среди молодёжи, кей-поп айдола. Билеты на его сольные выступления раскупаются за считанные минуты, а слава юного артиста выходит далеко за рамки Сумеру, охватывая почти все страны Тэйвата. Гастролей Венти ждут, словно судного дня, судорожно кликая по вкладке «оплатить», на концертном сайте того, или иного города, в надежде ухватиться за возможность посмотреть на своего кумира вживую. А Итэр сейчас стоит прямо перед ним, наблюдая, как тот попивает вино из бокала и о чём-то, в абсолютно непринуждённой манере, общается с Кэйей. Что ж, внешность этого парня действительно подарила ему пропуск в сферу популярнейших айдолов мира. Длинные волосы, заплетённые в забавные, по детски невинные, косички, светлая, аки чистейший фарфор, кожа, огромные зеленовато-лазурные глаза, аккуратненький носик и пухлые, розоватые от вина, губы, идеально дополняющие его, восхитительной красоты, лицо. На голове красуется зелёный беретик, а сам парень одет в роскошный изумрудный костюм и, подходящие образу, ботинки от «Гуччи». Что ж, посмотрев на Венти вживую, действительно можно было сказать:

«Да, уж с его то внешностью, не завоевать популярность, было бы настоящим преступлением.»

— У меня в октябре будет концерт в Сумеру. Если познакомишь со своей сестрой, могу лично вручить ей один VIP-билет. Итэр удивлённо вздёрнул брови. Самый популярный айдол страны, вот так просто, согласился на встречу с девчонкой, которую даже в глаза ни разу не видел? Кэйа, заметивший недоумение на лице блондина, поспешил пояснить: — Венти, не смотря на свою популярность, звёздной болезнью не страдает. Да и я тоже, не прочь познакомиться с твоей семьёй. Итэр с трудом сглатывает ком в горле, не позволяя горестным воспоминаниям нахлынуть вновь и максимально спокойно, насколько это вообще возможно, говорит: — Из семьи у меня только Люмин и осталась. Так что, знакомить мне вас, особо, нескем. Он ожидал от ребят чего угодно, любого ответа, будь то жалостливого, или насмешливого, однако оба они хранили молчание, пока, наконец, Венти не оборвал неловкую паузу, словами: — Понимаю. Сам я, ведь, тоже сирота, ещё с малых лет. Но, с этой твоей Люмин, ты непременно должен меня познакомить. И весело подмигнув, Барбатос удалился к фуршетному столу, за ещё одним бокалом игристого. Итэр долго смотрел ему вслед, размышляя о том, что с этим парнем и впрямь было бы неплохо подружиться. Однако, задумавшись, блондин и не заметил, как Кэйа тоже куда-то внезапно исчез…

×××

— Блядь! — Рассталкивая гостей, Альберих, стремглав, несётся к уборной и, о счастье, успевает, извергаясь потоком выпитого алкоголя, вперемешку с закусками, прямо в унитаз. По сути, ему далеко не впервой блевать от спиртного, однако на сей раз с ним творится что-то совсем иное. Потому что на этом его «объятия с белым троном», не заканчиваются. Вскоре, в этом месиве появляются остатки обеда, вытянутые тошнотой из самых недр его желудка, а следом уже просто льётся желчь. Но рвотные позывы всё никак не покидают синеволосого. Кажется, будто, наоборот, лишь усиливаются. — Ну и сколько литров в тебя влезло на сей раз? Дилюк, как всегда, появляется неожиданно и, по личному мнению Кэйи, совсем не вовремя. Хотя, по сути, красноволосый никогда, для него, не бывает вовремя. — Пара бокалов. — Хрипит, превозмогая очередной блевок и закрывает рот рукой. Сквозь пальцы сочится желтоватого цвета, густая субстанция, абсолютно отвратиьельная на запах. Рагнвиндр, тихо смеётся, подходя ближе и тотчас морщится от, весьма неприятного, «аромата». — А ощущение, будто пара бутылок. — Говорит и его самого уже, будто на рефлекторном уровне, начинает слегка подташнивать. — Да пошёл ты. Это все твоя поганая наркота… — Его вновь рвёт в унитаз, — уверен в этом на все сто! Дилюк удивлённо выгибает бровь, присаживаясь рядом. Запах стоит просто отвратительный, но любопытство парня сильнее желания отстраниться. — Какая ещё наркота? Ты что там, окончательно белку поймал? Вместо ответа, Альберих швыряет в него пустой чёрный мешочек на узле, параллельно захлебываясь собственной рвотой. Люку понадобилась всего пара секунд, чтобы осознать, что именно сейчас происходит и о какой «наркоте», говорит его брат. — Ёбаный в рот! — Рагнвиндр пулей вылетает из туалета, возвращаясь спустя минуту, с литровой бутылкой воды. — Пей, даун ты недоделанный. — Командует жёстко и грубо, однако в голосе его, всё равно, отчётливо слышны нотки беспокойства. Кэйа не сопротивляется, разом осушая чуть ли не половину бутылки. И его вновь тошнит, только что выпитой водой. — Да чё это за хуйня? — Скулит обессиленно, облокачиваясь на обод и вновь низвергая из себя поток рвоты. — Едем домой. Дилюк оперативно подхватывает его подмышку и, в буквальном смысле слова, волочит вниз по лестнице. Ведь ноги свои Кэйа контролировать уже, попросту, не способен. Впрочем, как и все остальные конечности. Они спешно добираются до выхода и Рагнвиндр, быстро шепнув что-то, подошедшей вдруг, Райдэн, покидает поместье, вместе со своим горе-братцем. Усевшись на заднее сиденье, он перекидывается парой слов с водителем, однако Кэйа слышит их плохо, почти не разбирая слова. — Меня мама убъёт. До него, сквозь непроглядный туман в голове, внезапно доходит простая, как всё гениальное, мысль о том, что родители будут весьма недовольны ночным визитом приёмного сына, в таком-то состоянии. — Никто тебя убивать не станет, хотя мне бы сейчас этого очень хотелось. — Шипит Дилюк, попутно добавляя: — Если ты сам, конечно, не выблюешь себе печень, или какой-другой орган, идиота кусок. Однако, не смотря на откровенно грубые высказывания, Рагнвиндр всё равно аккуратно поддерживает Кэйю под рёбра, переодически поднося к его губам бутылку с водой и какой-то бумажный пакет для рвоты. А синеволосого всё не отпускает. Рот и желудок страшно болят, о горле и говорить не стоит. Собственные руки и ноги всё ещё ему не подчиняются, а шевелить губами и языком — настоящий подвиг, не меньше. Они доезжают до какого-то небольшого отеля. Дилюк что-то шепчет на ухо водителю и, получив одобрительный кивок, за талию, вытаскивает Альбериха из салона, крепко прижимая его к себе. Краткий разговор с, весьма удивлённой, девушкой на ресепшене и вот, парни уже стоят у порога номера с золотой гравировкой «18». Люк поспешно открывает дверь и вновь волочит несчастного Кэйю в уборную. Ничего не говорит, лишь вливает в него, одну за одной, новые порции воды из-под крана. И, наконец, спустя пару мучительных часов, всё это адовое издевательство, подходит к концу. Кэйю больше не тошнит, хотя дышать удаётся с трудом. Носоглотка полностью забита рвотой, которую Дилюк, без капли отвращения на лице, спокойно вымывает, подведя Альбериха к раковине. Тот кашляет, давится, но не пытается как-то сопротивляться. А в мозгу, тем временем, сидит лишь одна, чётко сформулированная мысль:

«Он спас мне жизнь.»

Находясь в молчаливом раздумий, Кэйа сам не замечает, как оказывается на огромной двуспальной кровати, лежащим головой на мягкой подушке и плотно закутаным в одеяло. — Ты как? Альберих чувствует, как чья-то горячая рука плавно гладит его по щеке. — В норме. Ему не хочется смотреть Дилюку в глаза и, о диво, парень совсем не желает присекать эти приятные прикосновения к своему лицу. — Что это за таблы такие ебаные, что меня несколько часов подряд наизнанку выворачивало? — И, определённо бы, вывернуло, вместе с желудком, печенью, поджелудочной и кишками, если бы ты не пришёл мне на помощь Однако эта часть монолога так и остаётся неозвученной. Кэйа всё ещё слишком горд, чтобы такое сказать. И даже оказавшись, как ему тогда показалось, на грани жизни и смерти, Альбериху не хватило смелости, просто взять, и от души поблагодарить своего спасителя. Потому что им был именно Дилюк… — Те, что нельзя мешать с алкоголем, что ты, собственно, и сделал. — Последовал холодный и краткий ответ. — Короче, какая-то синтетическая наркота, которая… Кэйа не успел закончить предложение, ведь Рагнвиндр резко развернул его за плечи, лицом к себе. Их взгляды встречаются и синеволосый прилагает огромные усилия, чтобы стыдливо не отвести свой. Потому что понимает: это — не его собачье дело. Он ожидает удара, или, как минимум, смачной затрещины, но ничего из вышеперечисленного с ним не происходит. Дилюк, высокомеренно ухмыляясь, наклоняется ближе и шепчет ему прямо на ухо, согревая обледеневшую кожу своим тёплым дыханием. — Ты действительно такой дурачок, или просто прикидываешся? — Краткая пауза. — Ты, как никто другой, прекрасно знаешь, что я не пью, не курю и даже мата в своей речи стараюсь не допускать, хотя, в твоём то обществе, это, признаю, получается всё реже. И ты, правда, всерьёз думаешь, что, при всём при этом, я торчу? Типо: алкоголь — нет, сигареты — нет, наркота — да, конечно, дайте две! Кэйа закусывает губу. Дилюк и впрямь выглядит и ведёт себя, отнюдь не как человек, сидящий на каких-либо веществах. Но какого же, в таком случае, рода таблетки, могли вызвать столь резкий и непредсказуемый эфффект у его организма? — Тогда что это? — Не твоё дело. — Говорит, словно топором рубит, одним лишь тоном показывая: беседа окончена. Знаете, в народе говорят: любопытство погубило кошку. Однако Альберих далеко не из семейства кошачьих, а потому, готов рискнуть, ведь совать свой нос всюду, куда он только может пролезть — его кредо. Особенно, если это касается грязных секретов Дилюка. Особенно, если эта его тайна, способна омрачить образ «мальчика-ангелочка», в глазах родителей и, наконец, поставить их двоих на один уровень. Особенно, когда в кармане джинс Кэйи лежит вторая, такая же по составу, таблетка, а адресс хим-экспертизы выбивается по первому запросу в Гугл…