Я люблю тебя любить

×××

— Вау, трава такая… зелёная, кайф. А облака, ты видишь, они такие серые! Прямо серые-серые, я не вру, посмотри! Дотторе бросает короткий взгляд в окно. Ничего сверхъестественного: обычные грозовые тучи. Они сгущаются в небе ещё с самого утра. Должно быть, ночью будет ливень. — Вау, как классно. Кайф. — Да, ЛСД, действительно, неплохая штука. Яркие сны, хорошее настроение и так далее. Жаль, только, эффект недолговременный. Преподаватель загадочно ухмыляется — Хорошо. Мне нравится. Альбедо заливисто смеётся, уткнувшись лицом в ковёр. Разумеется, нет в квартире никакой травы и, лёжа на полу, неба ему, уж точно, не разглядеть. Галлюцинации тем и хороши, что они, в отличии от всего остального — нереальны. — Кайф. Я обязательно это нарисую. Тут очень красиво. Дотторе не стал распрашивать. Парень ловит приход — если ему хорошо, то пусть так оно и будет. — Хочу сок. Апельсиновый.

«Забавный малый. Давненько я не видел, чтобы кого-то настолько сильно таращило от простейших психоделиков. Хотя, этих художников хрен разберёшь.»

— Кайф.

×××

А пока Альбедо уничтожал клетки своего мозга очередной химозной дрянью, в доме Чайльда потихоньку начиналась настоящая вакханалия. Школьники, под завязку залившие свой желудок алкоголем, придумывали всё более откровенные вопросы и самые, что ни на есть, безумные действия. — Итэр, твоя очередь. Выбирай. Эола продолжала потягивать какой-то мятный коктейль из бокала. Сейчас — её черёд выбирать «жертву». Разумеется, первым делом, на ум пришли Кэйа и его гоп-компания, однако, учитывая всё коварство, присущие этим ползучим гадам, девушка приняла крайне разумное решение — не переходить им дорогу. Потому что, сегодня ты заставишь Тарталью голышом плясать, а завтра обнаружишь незавидного размера жвачку у себя в волосах. Ну, или, каких-нибудь жуков на дне портфеля. Всё зависит исключительно от степени обиды и коэффициента жажды мести конкретного субъекта. И, руководствуясь остатками разума, Эола, вполне рационально, выбрала «крайнего». Ведь что, вообще, ей может сделать этот милый светловолосый мальчик-зайчик? — Ну, допустим, правда. Итэр, кажется, уже давным давно разгадал «концепцию» игры, однако, причины вежливо убраться вон, пока не придумал. — Тебе понравился поцелуй с Сяо? Обладательница голубых волос хитро сощурилась. Вопрос, очевидно, был с подвохом, вот только Травелер не понимал, с каким. — Ну, не знаю. Поцелуй, как поцелуй — ничего необычного. Хотя, мне льстит тот факт, что выбор пал именно на меня. Уж что-что, а давать уклончивые ответы, Итэр умел ещё с детства. Ведь, как говорится, сестра-контролёр — горе в семье.

«Всё равно эти идиоты настолько ужрались, что к утру, всё происходившее, будем помнить только я и Сяо.»

С нескрываемым удовлетворением на лице, мысленно отметил парень. — Хорошо выкрутился, моё уважение. Девушка повела рукой и, кажется, совсем позабыв, что в ней, всё ещё, находится бокал, опрокинула напиток прямо на себя. Все вокруг глумливо заржали, а раздосадованной Эоле пришлось ненадолго удалиться в уборную. Сяо, краем глаза наблюдавший за эдакой «мгновенной кармой», злорадно усмехнулся. Теперь, методом случайного отбора, честь подкидывать подлянки своим одноклассникам, выпала Саре. В целом, Кудзё было абсолютно плевать, чью репутацию подрывать, так что, воспользовавшись простейшей считалочкой, выбор пал на Рагнвиндра. — Правда. Сам же Дилюк выглядел весьма скучающим. И, судя по выражению его лица, парень не до конца понимал, что он вообще здесь делает. Итэр сразу отметил для себя одну интересную деталь: Люк был трезв, как стёклышко. В стакане его грустно пузырилась недопитая кола и, одиноко форсирующий её, кубик льда. Ни рома, ни, уж тем более, виски, там не было и в помине, что показалось Травелеру весьма ироничным.

«Наследник крупнейшей винной индустрии, на дух не переносящий спиртное — это уже что-то из ряда фантастики.»

— Расскажи о самом ужасном поступке, который ты когда-либо совершал. В комнате воцарилась абсолютная тишина. И даже в стельку пьяный Кэйа, до того громко о чём-то споривший с Венти, навострил уши. — Я… убил человека. Молчание стало, во истину, «гробовым». Школьники, в полном недоумении, пялились на Рагнвиндра, широко открыв рты и вытаращив глаза. — Да прикалываюсь я, Господи. Не воспринимайте всё так серьёзно. Однако, не смотря на попытку сгладить неудачную шутку, атмосфера в комнате осталась всё такой же напряжённой. — Не человека, а бедного хомячка Кэйи. Сел на него по ошибке, за что получил нагоняй от мамы и кулаком в челюсть от любимого братца. — Поспешно пояснил Люк и Альберих, сидящий напротив него, громко заржал. — Ой, умоляю, только не корчи из себя страдальца! Ты специально оборвал жизнь бедняжки Грэгори, за то, что он погрыз твои конспекты. Но я, так уж и быть, прощаю тебя, беспощадный хомяко-убийца. Аккадемисты прыснули смехом, осознав наконец, что Дилюк просто слегка над ними поиздевался. Одному только Итэру, кажется, было не до смеха. Он отчётливо видел какое-то горькое давнее воспоминание, мрачной тенью осевшее в глазах Рагнвиндра. Да и странный, уж очень фальшивый, хохот Кэйи, оптимизма совершенно не добавлял.

«Вот и поиграли…

Думаю, этот парень — вовсе не такой уж белый и пушистый, как я предполагал.»

Размышляет Травелер, глядя, как лопается последний пузырёк воздуха в стакане с колой…