Я люблю тебя любить

×××

— И он меня бросил. Закончила свой рассказ Джинн, растирая по лицу слёзы, вперемешку с тушью. Вокруг неё собралась кучка подруг, активно сопереживавших расставанию девушки. Кто-то утешал плачущую страдалицу, кто-то отпускал весьма нелестные словечки в адрес Дилюка. А сострадательная Кокоми и вовсе понеслась делать успокаивающий чай, по особому рецепту бабушки. Словом, каждая присутствующая старалась помочь, как умела. И только Райдэн безучастно покачивала ногой из стороны в сторону, очевидно, никак не заинтересованная чужим горем. — Эи, что с тобой? За весь вечер ты и слова не обронила. — Да какое дело её царской персоне до проблем таких вот плебеек, как мы. Фыркнула Эола, до того ругавшая экс-бойфренда Джин, на чём свет стоит. — Не в том дело. Всё очевидное уже было сказано за меня. К чему повторяться? Разумеется, Райдэн слегка кривила душой. По большому счёту, плевать она хотела на различные жизненные неурядицы других. Однако, сказать это вслух, было бы весьма грубо. Родители с самого детства учили девушку этикету, присущему высокопоставленным членам общества. С младых ногтей Эи знала, о чём стоит говорить вслух, а о чём молчать в тряпочку. — Девочки, давайте не будем ссориться по пустякам. В комнату вошла Кокоми с кружкой горячего чая и, вручив напиток виновнице торжества, присела у камина на корточки. — Согласна, ссориться с безчувственной сукой — себя не уважать. Очередной камень в огород Райдэн, но, на сей раз, пущенный, острой на язык, Кэ Цин. Обычно, подобные коментарии со стороны, мало волновали величественную Леди Сёгун. Вот только, не в этот раз. Рука Эи дёрнулась. Резко взметнулась вверх, точно та хотела врезать Кэке за едкое замечание. — Ты чего твори… Всполошенная «жертва вероломного покушения» инстинктивно отпрыгнула в сторону, однако гневную тирраду закончить так и не успела. Всё тело Райдэн задёргалось в припадке. — О Господи, что с ней! В комнате началась суматоха. Джинн звонила в скорую, Эола била Эи по щекам, а перепуганная насмерть Аяка носилась из стороны в сторону, не зная, что делать. И только Сангономия спокойно сидела на коврике у камина, то и дело поглядывая на часы. — Да успокойтесь вы! Просто переверните её на спину и отодвиньте диван, чтобы не поранилась. Кокоми поднялась и направилась к дёргающейся в конвульсиях брюнетке, жестом велев остальным отойти. Схватила с дивана подушку и подложила под голову Райдэн, аккуратно поглаживая её бледную тонкую руку. Собравшиеся наблюдали за происходящим с благоговейным ужасом. Однако, все они понимали: Кокоми явно знает, что делает. Спустя минуту, судороги прекратились. И Эи осталась лежать на полу без сознания. — Моя девочка, перенервничала. Отдыхай, зайка. Сангономия чмокнула подругу в щёку и вновь глянула на часы. — Перенервничала? Серьёзно? Да она тряслась, как не в себя! Эола прибывала в полном шоке от увиденного. Казалось, ещё чуть-чуть, и она сама грохнется в обморок. — У неё эпилепсия. А это называется клонический приступ. Такое, к сожалению, иногда случается. Спокойно объяснила светловолосая, возвращаясь к камину. — Но она никогда об этом не говорила. Растерянно отозвалась Джинн, от страха забившаяся в дальний угол комнаты. — Вам — нет. А я её с самого детства знаю. После смерти сестры она постоянно то отключалась, то тряслась, да так, что кровь в жилах стыла. Девушки в удивлении раскрыли рты. — Смерти сестры? Так Эи — не единственный ребёнок в семье? Кокоми встрепенулась и закрыла рот руками. — Язык мой — враг мой! Забудьте, что я сказала, а то Эичка мне голову открутит! — Так, получается, это из-за нас у неё случился припадок? Джинн, вечно старающаяся сгладить углы, поспешно сменила тему. — Понятия не имею. Я надеялась, что благодаря лекарствам, ей, наконец-то, станет легче. За окном, кажется, начинался ливень. Капли воды уже во всю барабанили по стёклам, а где-то вдали слышались раскаты грома. Группа поддержки постепенно редела — девочки разъезжались по домам. Хозяйка же дома осталась в пустой квартире совсем одна. И чувствовала она себя ещё паршивее, чем до визита подруг.

×××

Дотторе же, этим вечером с головой ушел в работу. И нет, совсем не в проверку лабораторных, которые на днях сдал ему седьмой класс. Человеком Иль был отнюдь не обычным. Так сказать, с пристрастиями. И ни у кого из людей, хорошо с ним знакомых, язык не повернулся бы, поставить профессора в один ряд с выпускниками хим-био факультета. Ещё до начала своей преподавательской карьеры, Дотторе получил учёную степень по молекулярной химии и успел поучаствовать в нескольких исследовательских работах. Однако, последняя из них, стала для него фатальной. Вместе с огромной командой экспертов в сферах медицины, нейоробиологии и фармакологии, мужчина, опытным путем, изучал действие опиоидных препаратов нового поколения на мозг, а так же: нервную и мышечную системы крыс, кошек и свиней. Но к сожалению, а может и к счастью, эксперимент свернули: у подопытных животных вскоре были обнаружены многочисленные глиобластомы, менингиомы и метостазирующие опухоли в печени. Однако, не смотря даже на то, что лекарство не прошло проверку, Дотторе весьма заинтересовался сферой изготовления подобных «веществ». И имея кругленькую сумму на банковском счету, занялся производством препаратов, весьма далёких от самого понятия медицины. Наркотики широчайшего спектра, быстродействующие яды, токсичные газы, безрецептурные опиаты — он использовал все козыри, имеющиеся на руках у человечества. Производство же организовал в деревенской глуши, под видом лаборатории, изучающей радиоактивные изотопы. Всё чин чином: документы, сертификация, оборудование. Словом, следовал правилам настолько рьяно, что аж тошнило. Однако, вопреки законам Сумеру, проверка у них была лишь раз, да и то, перед началом основной исследовательской деятельности. По правилам, инспекция, разумеется, должна была регулярно наведываться в его «обитель зла». Вот только, будем честны: кому, вообще, захочется ехать за пятьсот километров от центра города, туда и обратно, чтобы шесть часов торчать в помещении, полном радиоактивных веществ. При всём при этом, ещё и за копеечную зарплату. В службе контроля лабораторных исследований, ведь, тоже люди работают. И все они, понятное дело, пекутся о собственном здоровье. Любой человек, в здравом уме, скорее предпочтёт съездить в какой-нибудь центр экспериментальных медикаментов, ну, или отдел инженерной разработки. Так что, делая ставку на «изучение опасных материалов», от которых даже самый плотный костюм не защитит на 100%; Дотторе не прогадал.

«А это даже забавно: люди так рьяно трясутся над своим здоровьем, когда дело касается чего-то опасного и неведомого. Однако, когда же дело касается того, чтобы занюхать дорожку-другую, на пару с приятелем, большинство почему-то соглашается. Куда же девается вся их забота? Быть может, страх тоже имеет свой срок годности?

И всё же, человеческое лицемерие иногда просто поразительно!»

Обычно, поработав на заводе по производству колбасы, человек ещё долгие годы не возьмёт в рот и куска этой дряни. С наркотиками же, всё обстоит немного иначе. Когда ты своими глазами видишь, как медленно и мучительно умирает подопытная крыса, корчась от боли, пока нервная система, сердце, печень, желудок, почки и лёгкие постепенно отказывают, один за другим; в корне меняешь своё мировоззрение. Тот несчастный косяк марихуаны, скуренный в студенческие годы, уже не кажется таким уж безобидным. А таблетка Оксикодона, стыренная из палаты больного родственника — и подавно. Такие люди до конца своей жизни не сунут в рот ничего сильнее антибиотиков. И Дотторе к их числу тоже относится. Пихать в себя эту дрянь он, разумеется, не станет. Однако вкладывать деньги в производство наркоты, которая, так или иначе, попадёт в руки кому-то другому — легко. Иль всегда плевать хотел на остальных, думая лишь о собственном благе.

«Если хватает мозгов — не убивать себя раньше срока, то едва ли хоть раз в жизни, встретишь на своем пути «белую дорожку». Ну, а тех, кого матушка-природа умом обделила, мне не жаль.»

Дотторе — человек, по сути своей, холодный и крайне жестокий. А потому, не стыдится выбирать антигуманные, противозаконные и, откровенно говоря, мизантропныне способы достижения успеха.

«Ведь цель всегда должна оправдывать средства.»

×××

— Что ты тут делаешь? Сяо смотрит на высокую, фигуристую женщину, стоящую прямо посреди комнаты. Она ходит по кругу, потряхивая длинными, снежными волосами и улыбается. — Ты здесь — я здесь. Внезапная гостья была, откуда-то, парню знакома. — Что это значит? Почему ты пришла? Сяо уверен: он определённо встречал эту даму и раньше. Вот только, где? — Я всегда рядом. Голос её звучал весьма жутковато. Нет, женщина не угрожала. И уж точно, не врала. — Назови своё имя. Светловолосая громко рассмеялась. Этот смех был каким-то странным: ни злым, ни добрым — абсолюно чужим. И совсем не человеческим. — Всё ещё не понял? Я — это ты, а ты — это я. Добро пожаловать на встречу со своим подсознанием, Сяо Ли. И в этот самый момент, он вспомнил, кем была эта внеземная красотка.