Vadelma

Казалось, время остановилось, а света в комнате стало меньше. Оба боялись дышать, потому что стоит поднести спичку к фитилю - и все тут же взорвется, загорится, да так, что не потушишь никогда. Чимин не отводил от Кима потемневших глаз, скользя взглядом по всему лицу. Он словно изучал его, пытаясь запомнить каждую деталь, каждую черту, каждый лучик в уголках уставших глаз. А у Намджуна в горле пересохло, и, кажется, голова пошла кругом. Чуть тихий, ласкающий голос младшего и запрещенные слова все еще отдавались в голове эхом, сотрясая сердце и душу. - Я не могу. Не должен. - Вместо голоса - хриплые звуки из-за к чертям сбитого дыхания. - Назови хотя бы одну вескую причину, почему ты не можешь сделать то же самое. - Чимин говорил тихо, звук его голоса гипнотизировал, лишая Кима последних остатков воли и разума. - Сделать что? - Это. - Чимин чуть поднялся на носочки и едва коснулся сладкими губами губ Кима. Просто касание, легкое, даже невинное, но... По телу словно пустили разряд тока, и далеко не в 220 вольт... Намджун даже не успел закрыть драконьи глаза, когда Чимин уже отстранился. - Ну так почему ты не можешь? - Чимин... Не надо. - Ответь на вопрос. - Голос младшего звучал жестко, требовательно, пушистые темные ресницы взметнулись вверх, а ладошки сжались в кулаки. - Почему? - Потому что я не хочу. Не хочу снова... - Намджун осекся. - Ты боишься. Боишься, ведь тебе один раз уже сделали больно, я прав? - Шоколадные глаза искали в драконьих глазах напротив ответ. - Но посмотри на меня, Намджун... Ты знаешь, что я пережил, неужели ты думаешь, что я захочу сделать тоже самое, что сделали со мной?.. Я знаю, как это больно, поэтому никогда, слышишь? Никогда не сделаю также. Не смогу. А тебе, - Чимин коснулся пальчиками чужого подбородка, встречаясь глазами с Кимом, - тем более. Я не смогу. Никогда. От этой чистоты, теплоты и откровенности к горлу подступил ком. Намджун провел пальцами по ладошке младшего, которая едва коснулась кимовой щеки. - Как ты смог так быстро... Почувствовать все это? Тем более ко мне? - Я ушел от него почти восемь месяцев назад, Намджун... Если я сказал, что влюбился в тебя, значит так оно и есть. Я стою сейчас перед тобой, как перед зеркалом. Я все тебе сказал. И не понимаю только одного: почему ты не хочешь довериться мне? - От этих слов, от беспокойного шепота и движений покрасневших губ разрывалось сердце. - Я хочу. - Неожиданно для самого себя выпалил Намджун, а через секунду, осознав, что сказал это вслух, посмотрел на младшего. Тот стоял, широко распахнув глаза, не дыша. Чимин сделал шаг назад, все еще удивленно таращась на детектива, словно не верил, что ему не послышалось. А у Намджуна вдруг отказали тормоза. Он резко шагнул вперед, схватив младшего за руку, притянул обратно и, одной рукой прижав хрупкое тело к себе, а вторую запустив в уже отросшие каштановые волосы, впился в приоткрытые от удивления губы. Глаза Чимина тут же закрылись, он весь обмяк, оказавшись в сильных руках, так что просто пытался удержаться, схватившись за шею. По телу разлилось тягучее тепло, а внизу живота приятно заныло. Намджун целовал, не давая возможности сделать вдох, чуть прикусывал пухлые губы, наслаждался. Теперь малиновый вкус был в нем самом, он распробовал и ему понравилось, да так, что теперь он без этого наркотика не проживет. У Чимина искры внутри разлетались, потому что от того, как Намджун взял над ним верх, прижав к себе и лишив возможности двигаться, - бешено стучало в висках. Комната пошла кругом, когда Чимин тихо выдохнул в поцелуй, потому что Намджун неожиданно поднял его вверх, подхватив руками под бедрами и медленно опустился на диван, все еще не отрываясь от сладких губ. Сладко, настолько сладко, что губы немеют, но этот вкус не надоест. Никогда. Чимин оказался сидящим на бедрах старшего. Он обхватил руками широкие плечи, от рваных движений мышцы под пальцами ходили ходуном, и от этого становилось только хуже. От постепенно подкатывающего возбуждения Чимин неосознанно начал едва двигаться, сам разорвав поцелуй и запрокинув вверх голову, оголяя кожу на медовой шее. Намджун принял вызов, припал губами к пульсирующей венке, оставляя после себя темно-розовые следы. Пальцы Чимина путались в волосах, пуская мурашки, Намджун запустил руки под задравшийся свитер, блуждал пальцами по бархатной спине, касаясь позвонков, а потом, не спросив разрешения, сорвал с Чимина то, что скрывало самое красивое. Чимин от неожиданности перестал двигаться, замер, не сводя с детектива распахнутых горящих глаз. А Намджун снова увидел ее. Nevermind. Преступно красивые черные линии, обрисовывающие буквы на выступающих ребрах. Младший разбито дышал, грудная клетка хаотично вздымалась вверх-вниз, и Намджун припал губами к выпирающим ключицам. Чимин сильнее сжал пальцами волосы у Кима на затылке, так что тот медленно отстранился, посмотрев на младшего. - Не так быстро, я прав, малыш? - Намджун едва улыбнулся, но глаза все еще горели, так что это даже немного пугало. - Мгх-м... - Только и смог простонать Чимин, потому что Ким впился пальцами прямо под ребрами. Изгибы тела Чимина сводили Намджуна с ума, но только в этот момент он решился в этом признаться самому себе. Намджун нежно поглаживал спину, а потом притянул младшего к себе, утопая в ягодном запахе. Чимин смущенно обвил руки вокруг чужой шеи и, чуть касаясь зацелованными губами уха, прошептал: - Спасибо, Наму. В этот вечер Намджун проводил Чимина до дома. Пока шли - молчали, но не от неловкости, а от того, что если бы заговорили, то до утра не смоги бы остановиться. Слишком много всего нужно было сказать друг другу. На середине пути Намджун заметил, что Чимин идет без перчаток, а на улице без малого минус десять, так что в голову пришла на первый взгляд нелепая идея. Он обхватил рукой маленькую ладошку и, не спросив разрешения, засунул снежный ком горячих пальцев в карман своего пальто. Чимин тут же залился румянцем по самые уши, а Намджун не выдержал. Остановился, не выпуская руки, и, развернув младшего лицом к себе, снова поцеловал. Только на этот раз нежно, едва касаясь, словно Чимин был хрустальным. Пара снежинок все равно умудрилась упасть на раскрытые губы, так что Намджун поймал себя на мысли, что ему нравится то, как ледяные иголочки колют губы, но, тут же растаяв, превращаются в горячие капли. Все это было настолько таинственным, трепетным и невинным, что Чимин не удержался, чтобы не улыбнутся в затянувшийся поцелуй.

***

Тэхен был прав, когда подумал, что Юнги целыми днями пропадает, наматывая по городу несчётное количество кругов. Мин думал. Он жил у брата уже вторую неделю, и, по-хорошему, давно надо было уже переместиться в собственную квартиру, но что-то не хотелось. Юнги откладывал отъезд, сам не понимая, почему. Первое время он постоянно злился, его раздражало буквально все: от неработающего светофора до Тэхена, который каждый вечер ждал его, словно преданная собачонка. Спустя несколько дней так называемых скитаний раздражительность сменилась на равнодушие и холодный анализ всего того, что происходило вокруг. Юнги один-единственный раз поговорил по телефону с отцом, тот сказал, что они с мамой не смогут приехать на это Рождество. Как будто Юнги их ждал... Нет, Мин не был абсолютным социопатом. В детстве он был очень сильно привязан к обоим родителям, но потом... И вот на этом "потом" Юнги торкнуло. Он так и замер посреди улицы, игнорируя толкающихся прохожих. Глаза растерянно забегали, Юнги закусил губу, а потом начал рыться в карманах совсем не зимней куртки. Достал связку ключей, убедился в наличии нужного и рванул. Родителей спрашивать бесполезно - в жизни не признаются, значит, придется самому. Страшная догадка. Юнги, влетев в до боли знакомый подъезд, рванул по лестнице на третий этаж и замер у входной двери. Там, за этой дверью, могут быть доказательства его теории, его страшной догадки. Мин дрожащим руками вставил ключ и ворвался в квартиру, в которой уже года три никто не жил. Дом. Его дом, где Юнги вырос. Он ринулся в комнату, которая некогда была родительской спальней, и тут же наткнулся на стоящие у стены коробки - то, что нужно. Рвано открывал крышки, ища фотоальбомы. Нашел. Упал на грязный пол, все еще дрожащими пальцами перелистывая страницы. Он видел эти фотографии сотни раз, разглядывал, показывал друзьям и приезжающим по праздникам родственникам, но никогда не задумывался над тем, что... Он не помнит, чтобы мама была беременна. Да, ему было шесть, дети мало что могут запомнить в таком возрасте и унести воспоминая в будущее. Но такое Юнги должен был запомнить. Как он и боялся: ни в одном альбоме фотографий мамы, носящей под сердцем Тэхена, не было. Юнги схватил телефон и машинально набрал номер. - Сеги! Сеги, отвечай, падла! - Я здесь, че ты разорался. Ты куда пропал? - Тебя это ебать не должно. Где ты? - У тебя. - Значит так. Зайди в мою комнату, возьми мой ноутбук и найди в выдвижном ящике контейнер с флешками. - Бля, что у тебя стряслось? - Сука, просто делай то, что тебя просят. - Нашел. - После минутного молчания отзывался Сеги. - Там есть большая, серая, видишь? - Да. - Вставляй. - Ахахахаах, сука... - Сеги раздражающе заржал в трубку. - Ты совсем идиот? - Ладно, сорян, братан. - Что видно? - Куча фоток. - Найди за 19.. год. - Та-а-а-кс.. Есть. - Просматривай. И скажи: есть ли там фотки моей мамы? - Да. Дофига. - Она беременная там? - Че за стремные запросы, чувак? - Сеги снова заржал. - Блять, отвечай, Сеги! - Ладно-ладно... М-м-м-м-м... Юнги, ты знаешь... Нет. Ни одной фотки. Я все просмотрел. Твою. Мать. Юнги сбросил звонок не попрощавшись, да Сеги и не удивился наверняка. А вот Юнги стало страшно. Он сидел на полу в своем бывшем доме, в месте, где рос, где его любили, где витало столько воспоминаний. Но самых нужных воспоминаний не было. Юнги решился на последнее: сейф. Ключи у него были. Открыл скрипучую дверцу и достал толстенную папку. Раскрыл. Свидетельства о смерти, о заключении брака, этот хлам ему не нужен. Взгляд остановился на зеленоватом листе. Это он, Юнги. Родился. Появился на этом свете, в первый раз заплакал, в первый раз улыбнулся. Но это не то, что нужно. Юнги просматривает еще несколько файлов, склонившись над письменным столом, и, наконец... Свидетельство об усыновлении В ушах стоял гудящий шум, воздуха резко стало мало, так что Юнги упал обратно на пол, больно ударившись локтем. Тэхен... Не его родной брат... Он ему вообще... Не брат. Сколько раз Юнги удивлялся, что между ним и Тэхеном так много различий. Но никогда... Ни разу, сука, не додумался, не стал предполагать, потому что было наплевать. Он настолько закрылся в себе, сконцентрировавшись на своих проблемах, что просто не замечал, что Тэхен... Другой. Не такой, как Юнги с отцом, даже внешне не был похож, а сейчас, после подтверждения своей ужасной догадки, Тэхен казался совершенно другим. Блять... Даже волосы разные... Ну не было в роду Минов ни одного блондина, даже по ходу генетической мутации... Не-бы-ло... Мама рассказывала, что в детстве Тэхену на лоб упала снежинка, и поэтому он такой светленький и мягкий. Но Юнги было наплевать. Снова. Он не слушал. Закрылся в своем внутреннем комфортном мире, выпустил наружу шипы и начал кусаться. Возможно, Юнги с детства взял привычку считать, что Тэхен пошел в мать, но... Это же не так. Абсолютно. Как же страшно... В тот субботний вечер Юнги вернулся домой раньше. Еще с лестничной площадки услышал, как младший играл. И снова... Да, младший, но не брат... И хоть Юнги никогда не относился к Тэхену по-братски, не помогал, не учил, не поддерживал, - все равно внутри что-то оборвалось. И Юнги для себя понял: так, как было раньше, уже не будет. Никогда. Мин отключился на диване, измотанный беготней по городу и сегодняшним открытием. Сквозь дрему уловил едва слышные шаги и почувствовал, как теплые пальцы коснулись его ладони, а на колени опустилась чужая голова. Юнги чуть приоткрыл глаза и замер, наблюдая возникшую картину: Тэхен плакал у него на коленях, золотой шелк разметался в разные стороны, и впервые в жизни Юнги позволил себе подумать, что это красиво. Было странно смотреть на все это: Юнги понятия не имел, что теперь делать. Мысль о том, что этот парень, плачущий на его коленях - не его брат, неприятно холодила рассудок, и Юнги от прикосновений младшего стало неловко. Но потом он понял: Тэхен сам говорил, что любит его. Любит, как он думал, братской любовью, просто неимоверно сильной и крепкой отчасти из-за того, что Юнги всегда отталкивал младшего от себя, но тот только сильнее привязывался. Но если посмотреть с другой стороны, Тэхен - приемный ребенок, мальчик, который перепутал свою братскую тягу с... Влюбленностью?.. В любом случае, Тэхен ничего не знает, и не должен узнать, по крайней мере в ближайшее время. От всех этих мыслей в груди затрепетало ощущение, что Юнги имеет право позволить себе чуточку больше: поиграться с этим маленьким, доверчивым, полностью влюбленным и ничего не подозревающим мальчиком. Подло? Возможно. Но сейчас Юнги понятия не имеет, что делать. Он улыбается самому себе, когда видит, как Тэхен на него смотрит, когда Мин целовал его пальцы, водил носом по такому чувствительному запястью... Скрипачи... От смелой просьбы младшего разрешить себя обнять Юнги чуть ли не засмеялся. Как же комично все это выглядит, если знаешь все спойлеры... Юнги обнял младшего, решив, что может позволить себе уткнуться носом в теплую, пахнущую чем-то пряным шею. И тут резко стало неприятно. Юнги вспомнил его. Его прикосновения, его заботу, то, как Чимин менялся, и все ради Юнги. А Юнги совершенно также - не замечал. Из-за своего эгоизма он потерял сначала любимого человека, а затем и брата... Точнее, не брата, а... Вот кто они друг другу теперь?

***

- Юнги, ужин готов. - Тэхен выглянул из кухни, ища брата глазами. Нашел. Тот лежал на диване, закрыв глаза. Тэ подошел ближе и, присев на край, коснулся плеча. - Ужинать будешь? - Юнги не ответил. Тэ встал, уже собираясь уйти, но тут его схватили за запястье и притянули обратно, заставляя чуть ли не упасть. Юнги отрыл глаза и медленно сел, сокращая расстояние между лицами до жалких сантиметров. - Мелкий... - Чуть ли не прошептал Мин, а у Тэхена перехватило дыхание. - Ты вот мне скажи: я ведь игнорировал тебя всю твою жизнь. У тебя, считай, старшего брата и не было никогда. - Неправда... - Помолчи. Ты мне лучше ответь, раз уж я такая сволочь, что ж ты меня так сильно, как ты говоришь, "любишь", а? - Юнги хотелось помучить этого златовласого ангела. Не сдержался. - Братьям можно и нужно любить друг друга. И даже если ты ведешь себя так, как ведешь, от этого я не смогу любить тебя меньше. В этом нет ничего странного или постыдного. - Тэхен говорил серьезно, смотря прямо в глаза. Почему-то, когда младший говорил о своих чувствах, вся робость и нерешительность как-будто испарялись. - А если бы... Я не был твоим братом, м? Что ты тогда делал бы, а? Тэхен? - Что?.. О чем ты?.. - Тэхен в шоке распахнул глаза, на щеках тут же появился легкий румянец. - Что слышал. Влюбился бы в меня? - Юнги оскалил зубы. Не улыбнулся. - Если тебе хочется как-то поднять себе самооценку или утвердиться за чужой счет, можешь идти к своим дружкам. Мне не нравятся твои вопросы. - Зато мне нравится твоя реакция. - Юнги неожиданно надавил большим пальцем на нижнюю губу младшего, приводя того в еще больший ступор. - Юнги... Что происходит? - Это ты мне скажи, Тэхен. Что происходит? Зачем лезешь со своей "любовью"? - Я уже сказал. От того, что ты ведешь себя, как последняя сволочь, я не смогу любить тебя меньше. - Ого, какие мы смелые... - Губы снова растянулись в псевдоулыбке. - А хочешь, чтобы тебя также любили в ответ, а, Тэхен? - Ч-что?.. - Ну ты же хочешь... Тебе нужны мои объятия, мое внимание, я сам тебе нужен, не так ли? - Кажется, я понимаю, почему Чимин от тебя ушел. А вот это было зря. Юнги замер. Ухмылка с лица пропала, губы сжались в тонкую полоску, а через секунду Тэхен сморщился от резкой боли, когда почувствовал, что чужие ногти больно впиваются в кожу на шее. - Повтори. - Не голос. Рык. - Ты словно подросток с заниженной самооценкой и дефицитом внимания. И да, будь ты просто знакомым парнем, я бы влюбился в тебя. Мучился бы, терпел, но любил бы. Чимин был таким же. Только у него хватило сил уйти. А вот я бы навряд ли смог. - Тэхен почти хрипел, пальцы больно сжали шею. Юнги уже делал так однажды. В мае. Восемь месяцев назад. Рука дрогнула, и Тэхен, схватившись за шею, попытался отдышаться. - Никогда больше не говори о нем. - Если перестанешь вести себя, как подонок. - Тэхен встал с дивана и, дойдя до поворота на кухню, обернулся. - Ужин готов.