Любовь с привкусом боли

Было страшно. И эти голые гнетущие стены, и эта темнота далеко впереди, и этот удушливый запах, будто сжимающий мои легкие в горячие ладони - даже это все не навевало такого ужаса, как внезапно пришедшее осознание. Я знал, что меня ждет. Знал, что куда бы я не спрятался, в какой бы угол не забился и как бы не молил о передышке между экзекуциями, он придет. Снова будет трясти своей кудрявой головой, заливаясь противным смехом, кричать что-то о моей слабости, делать миллионы фотографий на свой побитый самсунг и с нездоровым удовольствием рассказывать всем о еще одной моей тщетной попытке дать отпор. Сам себе я клялся, что обязательно бы ответил тем же, но просто жалею его, я не слабый, нет, мне просто жаль его. Я не думал о том, было ли это правдой или самообманом, но почему-то был в этом уверен. На парту с тяжелым грохотом водрузился рюкзак. - Сегодня я с тобой сижу, не против? - сказал он, вызывая своим голосом боль в области запястий, - флешбек от недавнего его нападение у моего дома - но, не успел я ответить, как он по-хозяйски уселся на стуле, смотря на меня снизу вверх и поднимая волну напряжения по всему телу. - Схуяли? - выдал я, стараясь не смотреть в его карие, пустые по существу, глаза. Времени на споры не осталось, так как звонок оповестил о начале урока, поэтому я с глубоким вздохом от предстоящего кошмара уселся рядом, но все же отодвинул стул на добрый десяток сантиметров. - Я изничтожу тебя изнутри, - горячий шепот прямо возле уха, но он исчез так быстро, что показалось просто игрой разума. Учителя в классе не было. Ну конечно. Да и когда русич вообще приходил в последний раз вовремя? Я направился к Саше, сидевшему со скучающим видом в телефоне, где то и дело мелькали горячие девушки. - Он меня одним взглядом пожирает! - шепнул я Сане, указывая себе за спину. Маннанов тихо усмехнулся, считая меня, видимо, полным идиотом. - Вань, да ты накручиваешь сам себя. Он просто сел рядом с тобой. Может, подружиться захотел? - Ты ебнулся? Саша хихикнул, но тут же одернул себя и перевел взгляд на вошедшего статного мужчину. - Потом, - безучастно отмахнулся он. Ахуенные друзья у меня.

***

Я никак не мог сосредоточиться на словах учителя из-за постоянных толчков в мою сторону. Камиль то и дело пинал мой стул, дергал руку, создавая узор из кривых линий, и уничижающе смотрел на меня. Когда русич наконец избавил нас от своего присутствия, все вздохнули с облегчением. Все, кроме меня. Теперь я остался полностью без защиты, потому как всем было легче встать на сторону Камиля, нежели дать отпор. Жалкие трусы. Шатен отпинул мой стул, и я распластался посреди класса в абсолютно беззащитном виде. Приподнялся на локтях, но тут же получил удар под ребра. затем еще и еще. - Идиот! Сраный пидорас! - орал он, не щадя моих ушей, но все было затуманено, будто под водой. Одноклассники прикрыли рот рукой, кое-где слышался сдавленный смех, но такая реакция совсем не смутила Камиля. Остановился он лишь тогда, когда раздался звонок, говоря о том, что он беспрепятственно может пойти в туалет и скурить сигарету-другую, пока вся его свита будет упиваться восторгом. Мне тоже захотелосмь курить. В этот момент никотин казался нужным, как кислород. - Он просто ебанутый, Вань, - констатировал Саша, помогая мне подняться. - Спасибо, что сказал, а то, я, блять, не понял, - рыкнул я в ответ, отряхнулся и провел рукой по раскрасневшемуся лицу, проверяя на наличие ссадин. Не обнаружив оновых, я поинтересовался: - Какого хуя ты не помог мне. - Бля, чел, тут я бессилен... Я понял, что в пучине собственных страданий меня, откровенно говоря, оставили одного. Перед этим хорошенько так плюнули в душу и ушли. Не знаю, сколько прошло времени в тягостном молчании, пока я полностью остыл к ситуации, но Маннанов виновато протянул мне пачку "Парламента", так что я извиняюще улыбнулся. Ладно, хороший у меня друг.

***

Наполнив, наконец, легкие желанной гадостью, я ступил в свой двор. Саша оставил меня еще на развилке, но за это я не обижался. Хоть ему не достанется. Несколько минут задумчиво (или так только казалось) вглядывался вдаль, ясное дело, высматривая Камиля. Я заметил его прямо около двери. Он выпускал облака густого дыма, из чего я выяснил, что он курил, переминался с ноги на ногу и постоянно доставал телефон, почти мгновенно убирая обратно. Когда он увидел меня, его губы тотчас изогнулись в хищной улыбке. Он уверенным шагом преодолел расстояние между нами, попутно скинул портфель. - Я тебя так долго ждал, - проговорил он слегка осипшим от холода голосом. - Неужели так не хотел встречи со мной? - Отвали, придурок! Я не знал, что на меня нашло. В тот момент это казалось невероятно отчаянным действием. Перед смертью не надышишься. - Что сказал? - возле Камиля тут же появилась его шайка. - Ты всегда носишься с ними как девчонки вместе в туалет? Или капризная принцесска желает иметь под боком покорную свиту? Последнее слово заглушилось твердым ударом по лицу, отчего я потерял равновесие и чуть не упал, но меня подхватил сам Камиль. Он посмотрел с вселенским разочарованием мне в глаза, словно излучал гнев. Шатен локтем прижал меня к стене рядом стоявшего пост-советского гаража. Я ударился головой, но не отвел от него взгляда. Боль потупила сознание. Камиль что-то говорил, но звуки пропадали в толще звенящего в ушах шума. - Айнур, Айрат, держите его. Он отошел на пару метров, пока мои руки бестактно приковали к стене над головой. Камиль зажег новую сигарету. Парламент,- подметил я про себя. - Знаешь, в чем отличие Саши от тебя? - молчание, задумчивый взгляд куда-то в небо. - Он умеет вовремя затыкаться. Камиль выдохнул горький дым мне прямо в лицо, опустил рукава куртки. Видимо, в моих глазах отразился страх, потому что парень счел необходимым одарить меня еще одним ударом. В этот раз под дых. Я накренился и закашлялся, но меня снова прижали к стене. В уголках глаз появилась влага. - Мудачье! Меня отрезвила новая волна боли, вызванная сигаретой, которая сейчас прожигала кожу на запястье. Я тихо взвыл, создавая симфонию вместе с этим шипящим звуком. Он убрал бычок, наслаждаясь проделанной работой, провел пальцем. - Красиво... На другой тоже такой нужен. Камиль сделал еще затяжку, край сигареты загорелся красным. Надежда на скорую расправу погасла так же быстро, как и тлеющий огонек, прислоняющийся к запястью. После себя он оставил черные следы. Стало тошно. Шакуров еще несколько раз обжег меня, но, увидев, что я больше не скулю, кинул мне напоследок ядовитое "пидор" и удалился вместе с друзьями. Я упал на колени, не в силах больше держаться. Посмотрел на запястья: на них упали крупные слезинки, размывая угольный черный и вызывая тупую боль от соли. Но я ничего не чувствовал. Ни холода, пронизывающего до костей, ни запаха сигарет, ни обиды, ни грусти. Я лишь чувствовал почему-то, что заслужил это. Просто своим существованием. Просто тем, что оказался рядом в самый первый день, тем, что и по сей день в нахожусь в поле его зрения. Снег падал на меня, словно укрывал пледом. Ладони уперлись в промерзшую землю. Мороз колол уши, щеки и пальцы, но я это игнорировал. На душе было так же погано, как и на улице. И даже сердце, казалось, промерзло, прежде чем я поднялся, еле стоя на дрожащих ногах, и поплелся в дом - островок безопасности, как я давно привык его называть. Жалко только, что этот островок находится посреди океана с безжалостной хладнокровнойи такой прекрасной акулой.