А закаты алые.

      Словно в момент перестав понимать человеческую речь, Арсений Сергеевич молча смотрел на парней и никак не мог смириться с тем, что теперь они его подчиненный взвод. Мало того, что малолетки, дак еще и в количестве трех штук! «Что ж я такого плохого Фролову сделал?» - искренне недоумевал командир, терзаясь вопросом, на который никогда не найдет ответ. Солдаты стояли все в той же ровной шеренге, выпрямив спины и прижав по бокам руки. Попов не мог перестать думать о том, как нелепо они выглядят, пытаясь казаться настоящими зенитчиками. Нет, мужчина, конечно, часто видел молодых офицеров, когда служил в столице, но никто никогда не высылал их, как подкрепление, сначала все выпускники специализированных училищ должны были проходить дополнительную подготовку, набираться опыта в боевых искусствах под пристальным надзором и кураторством генералитета. Лишь в самых экстренных и тяжелых случаях новобранцев призывали на реальный фронт, обычно после крупных сражений, в которых погибала добрая часть войска. Главнокомандующие до последнего старались не брать в свои армии юных курсантов, ибо мороки с ними больше, чем толку. И Арсению Сергеевичу эти заботы были не нужны ничуть не меньше, чем остальным. Да уж коллеги, спасибо, вот так удружили! - Звать как? - коротко обратился старшина к своему новоиспеченному полку. Самый высокий мальчик, тот самый, что с необычными изумрудными глазами, представился первым: - Антон Шастун, - за ним произнес свое имя и темноволосый полный парень с хвостиком на голове: - Сергей Матвиенко. - Дмитрий Позов, - закончил перекличку крайний русоволосый невысокий солдат. Попов еще раз одарил каждого недобрым взглядом, будто они уже успели в чем-то провиниться, едва приехав. Но, конечно, старшина прекрасно понимал, что мальчишки ни в чем не виноваты. Это была ответственность минобороны выслать их сюда, вот с руководством и надо разбираться. Не проронив ни слова, Арсений быстрым шагом вышел из казармы, оставляя троицу рядовых в растерянном непонимании. - … А я вам еще раз повторяю: мне нужны нормальные зенитчики, крепкие бойцы, а не сопляки в камуфляже! - ругался Попов по телефону с генерал-адмиралом Алексеем Михайловичем Фроловым, одним из советских военнокомандующих. Но тот, впрочем, не слишком заинтересованно выслушивал претензии Арсения Сергеевича, который от этого закипал все больше. - Товарищ старшина, я вас не пойму, - доносился из телефонной трубки усталый голос руководителя. - Вы сами просили заменить зенитчиков, мы вам их заменили, какие проблемы? - Вы смеетесь надо мной?! - почти истерично вспыхнул Попов, одновременно ударяя кулаком по столу в своей комнате, от чего даже хлопочущая на кухне Злата Ивановна испуганно дернулась, но зайти к командиру не решалась. Знала, что он не любит, когда его от работы отвлекают, да и к тому же, видать, что-то серьезное у него случилось… - Они выпускники! Винтовки в руках не держали! Им учиться надо, а вы их не готовых на оборону отправляете! - Какие есть, Арсений Сергеевич, уж извиняйте! - тоже уже терял терпение на том конце связи Фролов. - Солдатов не хватает, а у вас там, судя по отчетам, положение спокойное. Какой смысл посылать к вам взрослых офицеров, когда они гораздо нужнее тут? - вообще, в словах Алексея была логика и доля истины, но возмущенный и абсолютно отказывающийся мириться с настоящим порядком вещей командир был с ним совершенно не согласен. Ну конечно, легко ему говорить! Посмотрел бы Попов на него, если бы тот оказался на его месте. И что вообще за отношение такое? Что значит «какой смысл посылать к вам взрослых офицеров»? Да огромный смысл! Если они в Москве со всех сторон защищены крепкой армией, в любой момент готовой отразить нападение фашистов, то здесь, напади враг на Сяргилахту, Арсений ни деревню, ни себя, ни этих юных зенитчиков не сбережет. Видимо, нужно, чтобы эта трагедия на самом деле случилась, чтобы там в минобороне они, наконец, поняли, что стоит относиться более ответственно. - А какой смысл в детях на фронте? - задал мужчина встречный вопрос генералу. Тому уже окончательно надоел этот разговор, поэтому, не учитывая, что беседует хоть и с младшим по чину, но все же командиром, Фролов грубо отозвался: - Пьяницы вам не нравятся, дети не нравятся, а тут вам, между прочим, не рынок! Мы тоже не можем через оккупированную территорию без конца отправлять машины с зенитчиками. Так что, товарищ старшина, несите достойно службу и не возникайте со своими капризами! Всего доброго, - и не успел Арсений взаимно ответить «пару ласковых» Алексею Михайловичу, как тот оборвал трубку и завершил звонок. Попов со злостью бросил и свою трубку на телефон, грубо выругавшись, а потом с глубоким шумным вдохом опустил лицо в горячие ладони, пытаясь хоть немного успокоиться.       Тем временем молодые солдаты продолжали раскладывать свои пожитки по шкафам в казарме. Вещей с собой у них было не сказать, что очень уж много - ровно столько, сколько могло уместиться в один тряпичный мешок. К тому же повезло, что на дворе конец мая, погода стояла хоть и хмурая, но теплая, тащить тяжелые полушубки и комбинезоны не пришлось. Парни не знали, как надолго затянется их поселение в Сяргилахте. Наверное, до тех пор, пока немцы не будут отогнаны хотя бы к границе. Там уж, может, и в более цивилизованную точку определят. В любом случае, все трое, несмотря на юный возраст, были преисполнены решимостью и готовностью к любым трудностям. Да, возможно, для неопытных, еще совсем «зеленых» зенитчиков это могло показаться детской наивностью. Ни один из них еще не принимал участие в настоящих сражениях, только в учебных во время практики в училище, и в полной мере не мог осознавать, как трагична и страшна судьба солдата. Однако же, война не обошла стороной и их такие пока недолгие жизни. Дима Позов и Антон Шастун, парни оба родом из Воронежа, почти в одно время лишились своих отцов, ушедших на фронт в июле прошлого года, когда только было объявлено о наступлении фашистов. Красная армия была абсолютно не готова к вероломным атакам и в первые же дни сражений понесла многочисленные потери. О гибели папы Дима узнал за три месяца до своего выпуска из училища, у парня не оставалось никаких сомнений в том, что он должен ехать в Москву, бросить все имеющиеся у него силы на борьбу с врагами, хоть мать буквально в ноги ему падала, умоляя не уезжать. Второй смерти она просто не вынесет, беспрестанно она уговаривала сына пойти служить в тылу, но мальчишка рвался на фронт, а вместе с ним и лучший друг Антон, отец которого считался пропавшим без вести уже как полгода, а мать трудилась на оружейной фабрике сначала в Воронеже, а потом по направлению в столице, куда вместе с сыном и уехала. Шастун даже не удосужился попрощаться с мамой, когда одним днем собрал вещи и отправился на фронт. Знал, что не отпустит, поэтому ограничился лишь оставленной на столе запиской со своим решением и обещанием писать письма по возможности. Ну а что касается Сережи, он даже не успел окончить последний курс военной академии, в сентябре тысяча девятьсот сорок первого года началась блокада Ленинграда - родного города Матвиенко. Он оказался одним из тех счастливчиков, которых успели эвакуировать. Парню повезло тем, что он получал военное образование, был молодым и здоровым курсантом, а потому судьба служить Родине была ему предписана сама по себе. - Как вам наш старшина? - между делов вдруг воскликнул Сережа, воспользовавшись наступившей паузой, а потом добавил: - Суровый какой-то, да? - Антон ухмыльнулся, вытаскивая очередную одежду из своего мешка. - Где же ты на войне веселых-то видел? - ответил зеленоглазый мальчик. - Нормальный мужик, - в заключение обозначил он свою оценку. - Я слышал, что фашисты его жену и ребенка убили в Архангельске, кажется, - вступил в дискуссию Дима. Шастун и Матвиенко озадаченно повернули на него головы, смерив удивленно задумчивыми взглядами. - Нет, это по-моему, в Харькове было, - не согласился в ответ Антон, пытаясь припомнить детали слухов, которые он слышал об Арсении в столице. - В Ростове, - неожиданно прервал спор ребят вкрадчивый холодный баритон. Зенитчики резко повернулись и увидели стоящего на пороге Попова, появление которого все как-то благополучно не заметили. Слегка всполошенные они выпрямились перед командиром, пока тот вроде как и смотрел на них, но взгляд его светло-голубых глаз сделался настолько пустым, что казалось, будто он не видит солдатов и вовсе. Выдержав какую-то неуютную недолгую паузу, мужчина произнес стальным, но все равно немного, почти неуловимо дрогнувшим голосом: - Это произошло в Ростове.       Мальчики не мигая уставились на Арсения Сергеевича. Как-то резко всем одновременно стало совестно за то, что они подняли, судя по всему, больную для него тему. Однако никакого замечания старшина им не сделал. Лишь на пару десятков секунд он окунулся в свои беспокойные мысли и воспоминания, но вскоре вновь пришел в себя. Натягивая на лицо привычную строгую гримасу, он сказал: - С этого дня мы начинаем военно-оборонительную подготовку. Вы будете на практике обучаться искусству боя, обращению с холодным и огнестрельным оружием разного калибра, а также рукопашному бою. Кроме того, вам предстоит овладеть прочими необходимыми в сражении дисциплинами, - Попов умолк, давая новобранцам возможность усвоить полученную информацию. Парни внимательно ловили каждое слово и убедившись в их полной сосредоточенности, Арсений продолжил: - За лень, непослушание, разгульное и аморальное поведение последует наказание, - на этой фразе мужчина сделал особый акцент, невольно вспоминая все свои страдания с предшествующим зенитным отрядом. Но он еще не знал, что об этом ему точно не придется беспокоиться. Мальчишки были хоть и молодые, но порядочные. Насколько позволяло их сознание, они понимали, как все серьезно и чем чреваты любые ошибки или малейшая рассеянность. Однажды придя на фронт, они дали безмолвную клятву до конца своих дней верно и отчаянно служить Родине, ничего важнее этого быть для них не могло. - Отбой в десять часов, подъем в шесть. Караул ночной посменный, - проговаривал основные порядки в лагере Попов, ну а прочие нюансы мальчишки узнают по ходу дела. - Через пять минут всем выстроиться во дворе, - дал последнее указание командир, прежде чем завершить свою речь. - Так точно, товарищ старшина! - дружно в один голос откликнулись зенитчики. Пропустив короткую ухмылку, Арсений вздохнул, пробегаясь взглядом по каждому и вышел из казармы. Впереди стояла серьезная задача: из маленьких неокрепших львят сделать мощных, сильных и уверенных львов.