А закаты алые.

      Началась череда учебных будней. Наиболее сложно далась самая первая неделя. Антон, Сережа и Дима хоть и занимались большую часть своих жизней образованием военному делу, но сейчас, на настоящем фронте это ощущалось совсем не так, как в училище. Арсений Сергеевич был не только умелым командиром, но и строгим учителем. Вот уже третье утро подряд у юных зенитчиков начиналось с бегового кросса по периметру лагеря, задачей которого стояло пробежать пятьдесят кругов без остановки. Если кто-то уставал и замедлял бег, старшина всей троице добавлял еще один круг. Это оказалось труднее для ребят, чем ожидалось. Так получилось, что ни у одного из них не было выдающейся физической подготовки. Антон, хоть и высокий, но слишком худой, даже тощий, Попов то и дело с пренебрежением мысленно подмечал его «нездоровую костлявость». Парень, пожалуй, туже всех из взвода затягивал ремень на армейских штанах, но те все равно свисали на нем, как бестелесная тряпка. Дима обладал, конечно, не таким худощавым телосложением, но был достаточно невысокого роста, с маленькими руками и почти детскими ладонями. Арсений даже представить не мог, как он собирается держать автомат, боялся, что любое оружие окажется для Позова слишком тяжелым. И если для Шастуна форма была великовата в ширину, то для Димы - в длину. Рукава камуфляжной рубахи приходилось постоянно подворачивать, как и края штанов. Сережа тоже был низким, но кроме того и упитаннее всех, что и являлось его главным недостатком. «Сначала на хлебе с маслом выростят, потом в солдаты отдают!» - так думал Арсений Сергеевич о Матвиенко, без интереса наблюдая за тем, как парнишка пытается сделать хоть пять подтягиваний на железном турнике в то время, как товарищи обогнали его минимум на десяток.       Тем не менее, ни для кого из курсантов не учитывались особенности сложения тела при физических упражнениях. Все трое на равных проходили учения, ибо ни один фашист в бою не будет думать о том, насколько толстый или маленький советский солдат перед ним. И в этом тоже была неоспоримая справедливость. Однако же, стоит отдать должное мальчикам. Несмотря ни на что, они ни разу не пожаловались на то, что им тяжело или что у них что-то не получается. Не получалось - делали снова, пока не получится. Ну или пока Арсению не надоест глазеть на «жалкое зрелище», и он не даст новое задание. - Ниже, Матвиенко, ниже! Я не должен тебя видеть! - сурово кричал Попов замечание, пока отряд лежа на животах друг за другом, проползал под установленными на земле невысокими металлическими перекладинами, верхнюю границу которых задевать было нельзя, пробираясь прямо под ней. Это упражнение должно было научить ребят азам незаметного передвижения по окруженной врагами местности. Чем ниже прижимаешься к земле, тем более велик шанс не попасть в объектив немецкого прицела и добраться до нужной точки. Перекладины обозначали предельную высоту, которой мог достигать солдат лежа. Сережа полз в ряду последним. Не слишком хорошо справляясь с поставленной задачей, он то и дело задевал ограничитель и чуть было не застревал в разъемах перекладин, что и вызывало недовольство старшины. Но парень действительно очень старался, как мог. Злился, пыхтел, но полз. - Серый, даже если ты весь уткнешься в землю, тебя в любом случае выдаст твой маячок, - с усмешкой сказал пробирающийся перед Матвиенко Дима, который проходил задание с большим успехом, но подколоть товарища - это святое и куда более веселое, чем поддержать. Однако сначала Сережа шутки не понял. - Какой маячок? - спросил он, нахмурившись. - Который у тебя в резиночку на голове завязан, - уже не сдержал открытого смеха Позов, за что получил от друга удар по ноге, но того реакция грузина рассмешила еще больше. Ну нравится ему такая прическа, законом запрещено что ли! - Берите пример с Шастуна, его бы и стоя видно не было! - то ли с одобрением, то ли с издевкой воскликнул командир. Антон, ползущий самым первым, уже значительно оторвался от своих сослуживцев. Благодаря тонким рукам, узким ребрам, да и в принципе вполне миниатюрному телосложению, мальчишке не стоило большого труда ловко пересекать перекладину за перекладиной, не задевая их строений. Однако Антону не слишком польстил сомнительный комплимент старшины, фыркнув что-то возмущенное себе под нос, он продолжил упражнение, слыша сзади веселые смешки друзей. «Господи, отряд инвалидов собрали!» - уже с измученной досадой проворчал мысленно Арсений Сергеевич, когда Сережа очередным неловким движением повалил еще одну перекладину за собой, случайно задев ее лодыжкой.       Возможно, Попов был слишком требователен к еще неопытным зенитчикам. Как бы он ни старался, он не мог перестать видеть в них детей, потому и повышал с каждым разом нагрузку для того, чтобы хоть как-то уверить себя в том, что еще не все потеряно. Парни выкладывались в полную силу, но старшине постоянно было этого не достаточно. Но его тоже можно понять, у него в подчинении малолетний взвод в составе всего трех человек. Проведя несложные математические расчеты, можно сделать вывод, что каждый из них должен в себе заключать мастерство минимум четырех солдат. Нереально, скажите? Сложное время требует жестких стандартов.       Следующим уроком для новобранцев было военное ориентирование. Один из самых важных навыков, которым юношам необходимо овладеть как можно быстрее. Занятие проходило в формате импровизированного преследования. Шастун, Позов и Матвиенко должны были в течении часа пересечь расстояние от казармы до начала железной дороги у окраины Сяргилахты, не попавшись играющему роль врага Арсению, который весь этот час будет пытаться их перехватить с разряженным автоматом. Задание считается выполненным тем зенитчиком, который доберется до начала железных путей не «убитым». Перед тем, как объявить начало «операции», Попов заявил, что будет настоящим позором, если ни один из троих солдатов не сможет обойти одного единственного «фашиста».       Немного волнуясь, мальчишки проводили взглядом командира, который сказал, что у них будет ровно пять минут для того, чтобы начать передвижение, после этого к «игре» подключится он сам. Столпившись плотнее друг к другу курсанты начали обсуждать план. - Разделимся на три направления, - торопливо проговорил Антон, понимая, что у них не так-то много времени на болтовню. - Поз, - парень впился сосредоточенным взглядом в Диму, - ты начинаешь идти южнее. Обходишь лагерь по дальнему периметру, там открывается ржаное поле, пытаешься затеряться в зарослях и следуешь к амбару, уже через него - к железной дороге. - Мальчик пару секунд помолчал еще раз про себя проговаривая сказанную траекторию и быстро уверенно кивнул, после чего Антон переключился на Сережу: - Ты идешь параллельно его маршруту, только по северной стороне, тебе надо обойти центральную улицу и свернуть на то же самое поле, только в противоположной от амбара части, понял? - Матвиенко также утвердительно кивнул, чувствуя поднимающийся адреналин в крови. И, наконец, Шастун, закончил мысль: - Я пойду с востока, с самого дальнего конца деревни, постараюсь запутать след между домов. Выйду у станции и проберусь к путям. - А план «Б», если заметим старшину? - взволнованно спросил Дима, шумно проглотив слюну. У всех троих уже потихоньку начало щекотать под ложечкой и проступать легкая дрожь в кончиках пальцев. - По ситуации, братан. Мы же не можем знать, как пойдет он, - пожал плечами Шастун, не найдя лучшего ответа. - Старайтесь максимально держаться своих маршрутов, - напоследок добавил он. Взвод еще раз тревожно переглянулся. Хоть это и было учебное занятие, на кону которого не стояла ничья жизнь, но налажать никому из мальчишек не хотелось. Подойдя со всей серьезностью к полученной миссии, каждый был настроен на успех. Даже некий азарт присутствовал, прибавляя всем уверенности и смелости. Бегло попрощавшись, зенитчики разбежались по территории лагеря, как рассыпанные по полу бусы.       На самом деле, очень мудро было решить всем им разделиться, а не идти вместе. Потому что во втором случае, если Арсений их поймает, то провалят урок все. А это будет просто вдвойне стыдно. Так что на скорую руку придуманная тактика, может, и выглядела «сыровато», но все же лучших идей ни у кого не было. Первые двадцать минут все шло спокойно. Арсений Сергеевич вытащил патроны из магазина своего автомата и уже минут пять как пересек границу деревушки, оказавшись на заросшем пустынном лугу. Командир пытался мысленно прикинуть, какой путь выбрали его подопечные. Интуиция у мужчины, кстати говоря, была весьма неплохая. То, что никак не поддавалось ему логическому объяснению, очень часто он мог почувствовать на интуитивном уровне. Вот и в этот раз Попов направился в сторону, которое подсказало ему военное чутье.       Сережа, пожалуй, нервничал больше всех. Он, так же, как и его товарищи где-то не слишком подалеку, уже давно свернул со знакомых окрестностей деревни. Впереди раскрывалось бескрайнее поле ржи. Что ж, пока все идет по плану. Вот только деревьев совсем нет, за которыми бы можно было прятаться. Но это один из самых кратких путей к железной дороге, поэтому сейчас абсолютно не выгодно менять маршрут. Вспоминая утреннее занятие по ползанию, Матвиенко опускается на землю животом вниз. Высокая растительность хорошо скрывает его тело, вот только из-за нее же перед собой солдат ничего не видит. Приходится ползти на ощупь, надеясь лишь на то, что и вслепую он хорошо чувствует пространство. По сути самое главное добраться до низкогорных холмов, а там чуть севернее уже и станция. Объектов для маскировки там должно быть больше, а значит и шансы выше добежать до точки назначения. Утешая себя этим, Сережа продолжает передвижение, лишь изредка позволяя себе приподняться и посмотреть, где вообще находится. Пока все хорошо и все как надо. Вот, вроде, уже и холмистый горизонт виднеется. Почти получилось. Парень знатно приободрился и еще сильнее поверил в себя. Он интенсивнее пополз к нужному месту и очень быстро оказался у основание заросшего травой холма. Гордиться собой было еще рано, но тем не менее, мальчишка здорово устал и запыхался пока преодолевал несколько десятков метров в таком неудобном положении. Решив, что времени у него еще полно, Матвиенко позволяет себе минутку передышки и откидывается спиной на возвышенность. Однако он уверен, что не прошло и тридцати секунд, как резкий голос, доносящийся с макушки холма произнес над его головой: - Матвиенко, убит, - зенитчик поднял глаза и увидел направленное ухмыляющимся Арсением Сергеевичем в него дуло автомата. Провал. «Черт!» - чуть ли не вслух от негодования выругался парень, со злостью ударяя кулаками по земле, на которой так и продолжал еще сидеть.       Диме повезло, конечно, больше. С начала урока прошло уже больше получаса, а он не то, что оставался незамеченным, он даже успел добраться до амбара, от которого до железнодорожных путей было практически рукой подать. Позов про себя даже усмехнулся, что командир дал им такую короткую дистанцию. Легкотня! Парнишке, в отличие от Сережи, отдыха не требовалось, собственно, поэтому он и передвигался гораздо быстрее и ловче. Плюсом играл его маленький рост, который позволял просто сесть ровно, чтобы затаиться под каким-нибудь пушистым кустом. Также мальчишка уделял время и тому, чтобы осмотреться и убедиться в том, что «немец» ни с какой стороны не подкрался к нему непозволительно близко. Но вокруг было только поле и лесная глушь чуть поодаль. Это придавало уверенности, в какой-то момент Дима так осмелел и уже видел, как его хвалит Арсений Сергеевич за блестяще выполненное задание, что совсем перестал оглядываться по сторонам, что и стало его роковой ошибкой. Курсант успел лишь вздрогнуть, когда сделал шаг за территорию поля и за одним из высоких деревьев, как раз тех, что скрывали ту самую несчастную железную дорогу, словно из ниоткуда выскочил старшина с выставленным прямо на парня автоматом. - Убит, Позов, - стальным голосом констатировал Попов и не смог сдержать ехидной улыбки, когда услышал разочарованный вздох юного зенитчика, которому ничего не оставалось, кроме как поднять руки вверх, признавая поражение. «Охренительный план, Тоха!» - раздраженно фыркнул Дима, мысленно посылая другу гневные пульсации.       Сам Шастун, кстати, на удивление сумел зайти гораздо дальше своих товарищей. До конца урока оставалось всего десять минут, а парень еще ни разу не заметил даже тени старшины. Он считал, что это хороший знак, но все равно не расслаблялся. Дойти оставалось сущие пустяки - каких-то двести метров, может, чуть больше. Железнодорожную станцию Антон, впрочем, уже достиг, чего не удалось ни Матвиенко, ни Позову, но об этом зеленоглазый мальчишка еще не знал. Да и не думал, если честно. Он понимал, что как бы удачно ни прошел большую часть пути, все может обернуться крахом на последнем шагу, и тогда будет вдвойне обиднее. Поэтому чем ближе зенитчик подходил к финишу, тем острее становилась его бдительность. Пожалуй, самая верная стратегия. Парнишка так был сосредоточен, что уже почти забыл, что это обычное учение, а не настоящая операция. Очень уж хотелось не облажаться и не сталкиваться в очередной раз с твердым недовольным взглядом командира. Ну серьезно, он на них только как на опарышей и смотрит! Слова доброго за четыре дня не сказал. Ну да, может, солдаты еще и не заслужили особой похвалы, но и такого презрения тоже. Доказать, что их взвод не бесполезная шайка малолеток, было уже делом принципа.       Наверняка бы Антон сумел стать тем единственным солдатом из своего полка, который справился с заданием, если бы перед самой уже железной дорогой, буквально в паре метров от нее не увидел проходящего Арсения Сергеевича. Мужчина стоял на некотором расстоянии спиной к толстому дереву, за которым притаился Шастун, неотрывно наблюдавший за Поповым. Парень понимал, что ему остался буквально последний рывок, но если он сейчас рискнет и резко помчится к финишной точке, то тут же будет замеченным, а заодно и проигравшим. Подумав, что старшина сейчас уйдет подальше, и тогда он сможет завершить задание, мальчик пока так и оставался за тем самым деревом, только и успевая благодарить судьбу за то, что Арсений не проявляет к его убежищу какого-либо внимания. Вот только он что-то совсем не торопился удаляться, а время-то шло. Если за час не управиться, то это тоже будет считаться неудачей, а по ощущениям оставалось минуты три-четыре. Командир все расхаживал близ железнодорожных путей, периодически заглядывая за рядом растущие деревья, но по какому-то велению судьбы так и не находил Антона, хотя нутром чуял, что тот где-то рядом. Становилось все более напряженно. Шастун почти не дышал и не моргал, а Попов все никак не хотел ему уступать, намереваясь до последней секунды искать мальчишку. Ни о каких поблажках старшина и думать не желал. Он был уверен, что вот-вот и солдат попадется точно так же, как и его друзья ранее.       Но упрямости Шастуну было не занимать. Будь у него в запасе чуть больше времени, он бы так и продолжал терпеливо выжидать ухода Арсения, рано или поздно тот бы все равно сменил свою локацию, но в данном случае счет пошел на секунды. Понимая, что если прямо сейчас ничего не сделает, то проиграет, Шастун решается на первую же возникшую в голове идею, толком ее не обдумав. Когда командир, кажется, заподозрив что-то неладное, направился к правильному дереву, из него с молниеносной скоростью сам выскочил Антон, с уверенным прямым взглядом направляя дуло своей заранее лишенной патронов винтовки прямо в изумленное лицо мужчины. - Вы убиты, товарищ старшина, - прежде чем Попов успел как-либо отреагировать, твердо воскликнул юноша. Голубые глаза напротив округлились в удивлении. Парень сам от себя такого хода не ожидал, не говоря уже об Арсении. Оба нехило встрепенулись, но Шастун молодец, виду не показывал, будто бы его сердце сейчас не стучало, как скоростной мотор. - Это не по правилам, - вскоре вернув свое самообладание, заявил командир, чуть прищурившись и с интересом смотря в зеленые, такие почти детские глаза, но тем не менее их обладатель сумел его удивить, что с каким-то непонятным чувством внутри старшина все-таки признавал. - На войне нет правил, - как с вызовом, отозвался Антон, не опуская винтовки, держащие руки которую начали мелко дрожать. Попов чуть склонил голову вбок и немного помолчав, вдруг почти ласково улыбнулся. Шастун аж опешил, впервые он видел улыбку этого человека. Сперва и не скажешь, добрый это знак или нет… - Ну, ты сам так сказал, - спокойно и даже несколько игриво протянул мужчина. И не успел Шастун хотя бы понять, что он имеет ввиду, как Арсений Сергеевич бросает свой автомат на землю, а потом в полсекунды подбегает к парнишке и взяв крутой размах ногой, выпинывает из его рук винтовку, которая отлетает куда-то в сторону. Солдат точно так же не успевает и проследить за ней, когда старшина резко бьет его кулаком в живот. Не ожидавший такого поворота, мальчик сгибается пополам, широко выпучив глаза и обхватив обеими руками ударенное место. - Вы… вы чего..? - давясь воздухом, глухо произносит курсант, абсолютно не понимая, что происходит, он подгибает колени, кажется, готовый вот-вот упасть. И Попов почти кричит ему следующее: - Ты обезоружен. Дерись!       Боль и шок смешиваются в одно чувство. Сначала мальчик не верит своим ушам, а когда до него с опозданием доходит смысл слов командира, он и вовсе не представляет, что должен сделать. Пока юноша пребывал в растерянности, этим воспользовался Арсений Сергеевич и нанес новый удар по мальчишечьему лицу. Мужчина бил всего-то вполсилы, но этого оказалось достаточно, чтобы Антон окончательно потерял равновесие и с болезненным стоном свалился на землю спиной вниз. Не оставалось никаких сомнений в том, что он не сможет очень быстро подняться. На секунду парню показалось, что он даже схватил сотрясение, но подумать он об этом не успел. Над ним встал командир, без какого-либо сочувствия смотря на пыхтящего от боли солдата сверху вниз. Лишь сжав скулы, он произнес холодно: - Не один ты можешь действовать не по правилам, Шастун. Не забывай об этом, - а потом вдруг направил в зенитчика поднятый с земли автомат и проговорил, как-то даже равнодушно: - ты убит.