Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Лес, ночь, где-то в верхушках деревьев бегает ветер, исполняя свои песенки на страх парню. «А где, где же море?!» — единственная мысль, что крутилась в голове Джорджа, пока он шёл всё глубже и глубже в чащу леса. Ворон, сидящий на одной из ветвей могучих деревьев, что-то кричал, но Девидсон не обращал на это внимания, мало ли что этой птице придёт в голову. Этот сон отличался от всех, что ему снились прежде, в воздухе витал свежий запах росы; солнце, вырвавшееся из рук своей Луны-сестрицы, неторопливо появлялось на горизонте, а весь лес казался живым, но эта жизнь отличалась от обычных представлений о существовании. Тишина была слишком громкой, неуютной, мертвой. Все было мёртвым. Парень будто оказался по ту сторону своих прежних снов, где был хоть кто-то живой, ощутимый и видимый, сейчас была лишь гробовая тишина да солнце, что не проявляло большего интереса к индивиду, который плёлся в самый центр. Как здесь оказался Джордж, он сам не мог понять. Но от всей этой гробовой тишины ему не становилось страшно или неуютно — наоборот. «Блуждаю по тёмному лесу, Один по всей той глуши; Треск веток один мне лишь слышен, И видны лучи сквозь ветви…» Когда-то прочитанные строчки из давно забытой книги вновь вспыли в воспоминаниях парня, давая понять, откуда взялся образ всей картины. Этот сон отличался, он был неописуемо приятным, комфортным и успокаивающим. Со временем стало понятно, что солнце было весенним, так как тёплые лучи пригревали лицо парня, а земля, по которой шёл тот, начала быстрее отпускать ушедшую ночь. Впервые во сне все было так спокойно, но ведь везде есть подвох, так?.. Так и здесь он был. Та же фигура, она стояла в глубине чащи, в которую зашёл Джордж. Хотя скорее, это ноги его туда завели, но об этом парень предпочитал не думать, так как картина начала бы играть иными странными красками. Девидсон, дошедший до незнакомо-знакомого, остановился на месте. Это была чёрная фигура, несущая с собой ночь. Лишь дотронувшись до него, хозяин сна почувствовал холод и тяжесть незнакомца, что стоял так же неподвижно, как и прежде. Джордж открыл глаза, пытаясь сбросить с рук ощущение того холода и ночи, что сам же и хотел узнать. На его удивление, руки того сжимал Клэй, что мирно спал на соседней подушке, громко сопя. Вот и ещё одна его привычка, о которой просто так не узнаешь. Солнце давно взошло над горизонтом, поэтому становилось ясно, почему все ещё спит Дрим. Точнее сказать, уже спит, так как время отбоя того часто начиналось с пяти-шести часов утра. Девидсон смотрел на спящего, вырвав одну руку. Видеть кого-то настолько близко было чрезвычайно необычно и страшно. Складывалось ощущение, что тот его вот-вот спугнет, словно бабочку, если сделает малейшее движение. От того он лишь продолжил изучать черты лица соседа, подмечая, что у того более сорока веснушек на щеках, довольно длинные ресницы, а также очень красивые губы, на которых взгляд парня невольно, но остановился. Желание стать ближе, взять парня за волосы, слегка сжимая их, впиться в губы, позабыв о любых мерах приличия — они захватывали мозг Джорджа, опьяняли, заставляя подчиниться. Поэтому через несколько секунд, пальцы парня пробежались по губам спящего, изучая кожу того. Сколько девушек хотели бы оказаться на месте Девидсона, даже представлять не стоит, их список был бы бесконечен. В голову лезли навязчивые мысли, от которых было уже некуда бежать. Неожиданно для себя, Джордж понял, что Клэй ему нравится чуть больше, чем просто друг. Чуть-чуть, совсем капельку, но видимо, размеры этой самой капли были огромны, если даже от нахождения рядом с ним, все внутри трепетало, а лицо заливалось краской, что, между прочим, было несопоставимо с самим существованием Девидсона, но видимо, привычным для мозга. Парень, отдёрнув руку, резко сел на кровать, приобняв подушку, лежащую не так далеко от него. Масочник лишь повёл носом на подобное действие, посильнее укатываясь в одеяло. Он не хотел признать для самого же себя, что влюбился. Последний раз он влюблялся на третьем курсе колледжа, в парня из библиотеки, что часто разводил из обсуждения книги долгую беседу, которая являлась самым ценным за весь день в то время. Влюбился в него Девидсон довольно быстро, поэтому и о своих чувствах умалчивать долго не стал, но получив отказ, а после и известие, что тот гетеро, решил для себя, что любовь и сострадание не для него, поэтому люди, простите, но коты в сотню раз лучше, чем вы. Джордж, не долго думая, вышел из спальни, чтобы перевести дух. Все мысли были забиты лишь лицом Масочника, от чего становилось дурно. Поэтому было быстро принято решение об утренней прогулке, и плевать, что уже час дня, если только встал — значит утро. Накинув лишь куртку поверх пижамы, шатен выбежал из квартиры, не взяв даже телефон на случай чего. Очень хотелось курить. Очень. Выбежав из подъезда, в горле стоял невыносимый ком, избавиться от которого хотелось как можно скорее. Зайдя в первый попавшийся магазинчик, Джордж купил сигареты, которые курил ещё в колледже. Продавщица недоверчиво смотрела на него, но все-таки продала упаковку, вспомнив о том, что Джордж переехал к ним год назад, оттого и видела его в ларьке чаще остальных. Первая затяжка окунула парня в давно прошедшие времена, когда проблем было в несколько раз меньше, о планах на будущее тот даже не задумывался, а любимая кошка была лучшим другом. Девидсон был один, совсем один. Он утонул в своих мыслях, разгуливая по парку, который находился не так далеко от его дома. Когда-то эти улочки были незнакомы и страшны, а сейчас они были до боли приятными и родными. Когда-то ноябрь казался таким противным и холодным, а сейчас уютным и долгожданным. Когда-то ты был один, малыш. Нет, не опять! Не снова! Этот голос отозвался в мыслях, вырывая из минутного блаженства. Сигарета кончилась. Не беда — перед тобой ещё вся пачка, Девидсон, у тебя полно времени, чтобы угробить свои легкие до состояния мешка из-под мусора, так что вперёд и с песней.

***

Уилбур, уже бывавший в этом районе, да не раз, прогуливался по парку, на самом деле прячась от Техно, ведь после «пропажи» Дрима тот был сам не в себе, так как весь их план пошёл коту под хвост, особенно, если учитывать тот факт, что Дрим и был тем самым котом. Поэтому развеяться хотелось как никогда кстати, а парк, о местонахождении которого знали лишь Сут и местные жители района, был прекрасным местом, дабы скоротать время. Увидев знакомую фигуру, курящую у входа в парк, планы парня слегка, но изменились. — Хей, Джордж? — подойдя где-то из-за спины, Уил положил руку на плечо знакомого, как бы приветствуя того. Девидсон, зависший в своих мыслях, подавился дозой никотина, из-за резкой встречи. — Не знал, что ты куришь, — хлопая того по спине, Сут смотрел на внешний вид парня, в голове складывая какой-то пазл, который понимал лишь сам психолог. — Кхм, давняя привычка, бросал, а тут вот, как видишь, сорвался, — пожимая плечами, шатен предложил знакомому пачку, как бы намекая на разговор. Уилбур, что раньше был зависим от всего, что только изобретало человечество, отказался от заманчивого предложения, желая выяснить, сможет ли парень выкурить всю пачку. — А ты чего тут в пижаме? — зайдя в парк, парни решили пойти куда глаза глядят, поэтому разговор бы отлично разбавил обстановку. — Да там странная ситуация. В общем, у меня друг спит, а я решил прогуляться с утра, — выдыхая пар куда-то в небо, шатен смотрел на опавшие листья, на тонкий слой вчерашнего снега и на дым, который окутал его лицо. — А твой друг тебя не потеряет? — Мне сейчас не до этого как-то, — думать о том, насколько глупо было пойти в парк, не сказав ни слова, не хотелось больше всего. Чувство вины тяжело давило на сердце, а мозг прекрасно понимал, что, если Клэй проснётся раньше его прихода, то уж точно потребует объяснений. Ты эгоист, Джордж, притом законченный. — Тебя что-то волнует по поводу этого человека, не так ли? — подметив для себя нервозность собеседника, Сут вспомнил то, на что учился в ВУЗе несколько лет, постоянно зазубривая психологические особенности каждого. — Ну типо того, просто, я долгое время не находился с кем-то дольше шести часов рядом, поэтому я чувствую себя странно. Мне страшно, дискомфортно, но в тот же момент именно с этим человеком я чувствую себя в безопасности и даже счастливо, — выкинув окурок в ближайшую урну, шатен поправил надоедливые волосы. — Ты боишься, что тебя бросят или разочаруются в тебе, я прав? В точку, этот тип попал прямо в точку, от чего где-то в районе груди становилось невыносимо больно и неприятно, все забытые некогда слова отца или матери вновь всплыли в воспоминаниях, отчего на глазах выступили слёзы. — Знаешь, Уилбур, мне пора, а то дома кошка голодная, — похлопав по плечу знакомого, Девидсон поспешил к выходу из парка. Все мысли были о нем. Опять. «Джордж, твои оценки ухудшились, не хочешь объясниться?» Первый шаг на встречу к выходу из парка, на глазах появляются слёзы, а руки сжимаются в кулаки. «Джордж, ты ужасен» Шаг сменяется на бег, ногти впиваются в ладони чуть ли не до крови. «Джордж, ты же понимаешь, что это ненормально, Джордж, ты эгоист.» Слёзы стекали по щекам, в легких начал кончаться воздух, а перед глазами всплывали давно забытые образы родителей. Со зверским ужасом и страхом Джордж мотал головой, чтобы выкинуть из головы те образы, те эмоции, те ощущения. «Джордж, у меня были на тебя большие надежды.» Выйдя из парка, ноги машинально понесли тело домой, туда, где нет страха, нет обид, нет порицания совести. «Джордж, музыка тебя не спасёт, Джордж, ты должен быть сильным, Джордж, хватит плакать, Джордж, Джордж, Джордж!» Несколько сильных шлепков по щекам привели парня в чувства. Клэй тряс его за плечи, зовя по имени, а в глазах страх поджигал спасительные огни. — Ты уже встал? — единственное, что смог из себя выдавить шатен, смотря в глаза друга. — Какая разница, ты где был?! Почему не взял телефон, ты пошёл только в пижаме?! Джордж, на улице снег уже, какого хера? — Дрим, стягивая с того куртку, дабы завернуть в плед, бегал взглядом по телу друга. — Со мной все в порядке, я гулял, — прокашливаясь, Джордж обнял друга за шею, прижавшись к тому. Его не волновало, за или против друг. Ему было необходимо тепло чужого тела, его тепло. — Ты курил? — гладя по волосам, Масочник достал из кармана верхней одежды упаковку «убийц». — Это из-за нервов, я сорвался, прости, — прижавшись ещё крепче к телу, Джордж положил голову на плечо гостя, поглощая запах того. — Ты выкурил почти всю пачку. Сколько тебя не было? — Не знаю, не уходи, пожалуйста, не уходи, — не щеках вновь выступили надоевшие слёзы, о наличии которых парень позабыл за прошедшие несколько лет. Давние друзья вновь решили занять лидирующую позицию в организме хозяина, от чего становилось противно. Противно от самого же себя. — Я не уйду, малыш, не уйду, все хорошо, — гладя друга по спине, Клэй чувствовал, как тот трясётся из-за предстоящей истерики, как чужие руки сжимают его шею, как горячие слёзы стекают по чужим щекам, капая на ноги. Джордж позабыл, что такое поддержка, человеческое тепло и забота, он не помнил этого с детства. Впервые кто-то обещал быть рядом, впервые кто-то не против проявления его чувств, впервые кто-то настолько дорог и любим парнем, что душа кричит от страха. Страха потерять. Через некоторое время, когда вся лишняя вода была выплакана, а от неё глаза слипались в долгий сон, Масочник нарушил такую ценную тишину: — Я сегодня уеду в отель, — убрав руку с макушки хозяина квартиры, Дрим пожал плечами. — Нет, — подняв голову с плеча, резко ответил Джордж, смотря тому прямо в глаза. — Ты не уедешь, а взнос за номер я оплачу, если нужно, — понимая, в каком положении тот сейчас сидит, шатен опустил голову, уже шепча эти слова. — Я просто думал, что тебе некомфортно жить с кем-то, ты же всегда был один, — сбросив пару прядей с глаз друга, Дрим склонил голову. — Если было бы некомфортно, то ты бы у меня не ночевал сегодня, придурок, — толкнув блондина в грудь, Девидсон поднялся с пола, из-за воли желудка и мозга, в какой-то степени. — Пижама классная, у тебя задница в ней супер, — встав с пола, Клэй взглядом проводил друга. — Спасибо, папочка, удобная грудь, давай почаще на ней лежать, — фыркнув, Джордж открыл холодильник, дабы найти хоть что-то съестное, ведь песнь синего кита была уже спета, а переваривать собственный желудок не очень-то и хотелось. — Как скажешь, малыш, — чмокнув в шею того, Дрим достал с верхней полки какой-то соус, который уже долгое время был в «забытом отделении» холодильной камеры. Джордж оцепенел, в буквальном смысле. Слишком много тактильности было за сегодня, но поцелуи. «Клэй, ты уже сам до всего догадался и играешь со мной?!» — да, спасибо, мозг, жаль, что не осмелился это сказать вслух, но это не твои проблемы, верно? Конечно нет, ебись конем, гребанный разум, здравый смысл, о котором все напрочь позабыли, допивал праздничный шот, смотря на весь этот цирк уродов. «Он лишь играет с тобой, не обольщайся» — эта мысль так и крутилась в голове, отчего становилось противно, мерзко. Он бы не стал обманывать парня, ведь так?.. Здравый смысл, подавая последние признаки жизни, умолял разум закрыть пасть, но было поздно. Ноги стали ватными, а в голове всплывал не очень приятный монолог: « Он использует тебя, это логично. Когда о тебе кто-то печётся — это намного удобнее, чем самому обустраивать временное нахождение в чужом городе. А тобой уж больно легко управлять, ведь он тебе нравится. Ты слабый, Джордж.» — Дрим, ты со мной играешь? — холодно, до ужаса отрешённо, вонзая нож в доску, Девидсон обернулся, оперевшись о столешницу. Он смотрел прямо в глаза гостю. В голосе играла незнакомая до этого сталь, о существовании которой шатен у себя и не догадывался вовсе. — Что? Джордж, ты о чем? — поставив чашку, Масочник прикоснулся до предплечья того, слегка сжимая. — Джордж, я не понимаю, что с тобой происходит, но давай это обсудим. Куда ты ушёл утром, почему не взял телефон? — глядя прямо в душу, он лишь ещё больше доводил друга до закипания. — Тебе какая разница? Был где хотел, я тебе что, школьница, чтобы оправдываться? — смахнув руку с плеча, Девидсон подошёл ближе к парню. — Захотел поиграть со мной? Ну да, так же легко пожить на обеспечении другого, не задумываясь о последствиях, ведь так? — в глазах шатена горел огонь ярости, но она была лишь на самого себя. На месте Клэя тот видел лишь самого себя, хотелось убить эту жалкую и мерзкую личность, закопать на затворках разума. Все произошло слишком быстро, чтобы Джордж смог что-либо понять. Клэй прижал его к стене, поставив руку на уровень глаз, второй он держал его подбородок. — Джордж, я ещё раз спрашиваю, что произошло? Если ты хочешь поиграть в кошки-мышки, пожалуйста, только без меня, — сжав челюсть, в глазах вспыхнул до этого забытый огонь. Зелёный огонь. «Дрим» вернулся на круги своя, а на губах появилась до боли знакомая ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. Тихо сглотнув, Девидсон вжался в стену, наблюдая за внешним видом друга, за его глазами, рукой, которая сжимала его кожу. Джордж, да ты мазохист, если тебе нравится то, что тебя буквально загнали в угол. Может, это было и так, но этот необычный взгляд, который был обращён на него, отпечатался в памяти парня, будто для него уже было подготовлено место, при том на одном из почтенных. — Я ходил в парк, да, не взял телефон, да, сглупил. Просто думал отвлечься, а мешать тебе не хотел, вот и всё, — опустив голову вниз, Джордж пожал плечами. Он почувствовал, как хватка на его лице ослабла, как чужое тело отодвинулось на пару сантиметров назад, но этого было достаточно, чтобы услышать разочарованный выдох шатена, что вызвало привычную ухмылку, а после рука легла обратно на лицо, но уже более уверенно, чем прежде. — Тебе нравится, когда я держу тебя так? — лицо друга было в нескольких миллиметрах от собственного, но этого прекрасно хватило, чтобы вызвать табун мурашек по телу Джорджа, а также сбитое дыхание, которое обосновывалось страхом… или же волнением? «О нет, нет, нет! Боже мой, если ты есть, какого хуя происходит?!»— тараканы в голове били тревогу, а уже не очень здравый смысл ликовал, открывая новую пачку чипсов. Пара секунд, пара миллиметров, пара выдохов, и губы Джорджа были накрыты губами Клэя, что медленно, нерешительно углубляли поцелуй. Дрим, на удивление друга, был, видимо, не против, раз уж сжал подбородок парня посильнее, притянув голову того чуть ближе. Уж простите, но старость берет своё, так что больная спина не заставила бы себя долго ждать. Пара глубоких вздохов, пара рук на шее блондина, пара рук сжимающих лицо шатена. Поцелуй казался бесконечным, слишком долгим, слишком интимным, слишком сладким, чтобы быть реальным. Оторвавшись от губ хозяина квартиры, Масочник опустил голову: — Неплохо целуешься, малыш, — исподлобья, глядя прямо в глаза, парень не повёл и бровью. На его лице была какая-то непонятная ухмылка, от которой на спине выступал холодный пот, а мозг кричал о спасении. Сердце Джорджа вот-вот норовило выскочить из груди, а глаза бегали по комнате, в поисках спасения. — Хочешь ещё? — этот смешок раздался откуда-то из груди, откуда-то из глубины, но он моментально засел в голове парня, так же, как и взгляд друга. Может ли он его все ещё называть другом? Может ли он вновь смеяться с ним с каких-то глупых шуток, несуразных фильмов, обсуждать, как прошёл день у того, а после — идею о приобретении кота. Может ли он вновь быть рядом, или этот поступок принёс слишком много убытков? Клэй, не любивший долго ждать, берет инициативу в свои руки, как и делал это прежде. Любая заварушка, которую Техно реализовал, была полностью под управлением Дрима, но тот в свою очередь предпочитал смотреть за всем от третьего лица, передавая пульт управления Уилу, которого хоть тот и не переносил, но доверять его нервам стоило. Складывалось впечатление, что у Сута всегда была дополнительная нервная система, которую тот обновлял, как минимум, каждую неделю, если не чаще. Поэтому, отключив «систему управления», Дрим, в своей «дримовской манере», притянул друга к себе, медленно проводя кончиками пальцев по плечам вниз. — Клэй, мы не должны, — пытаясь спрятать глаза куда подальше, Джордж обхватил руку парня, слегка сжимая её. — Разве тебя что-то не устраивает, малыш? — склонившись к уху того, Клэй выдыхал каждое слово в шею парня, натягивая того как струну. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и Джордж бы «растаял» в руках гостя, забывая о стеснении и прочих мерах приличия, ведь они были давно забыты, в следствии и не нужны. Девидсон, понимая, что заставлять ждать масочника — плохая затея, прикоснулся губами к тому, осторожно, с некоторой опаской, на что тот лишь усмехнулся в губы. Дрим углубил поцелуй, и «малыш», вырвавшись из его хватки, сжал волосы парня, слегка оттягивая их. Когда-то они обсуждали фетиши друг друга, как что-то скрытное и смешное, но сейчас всё было более чем серьёзно. Тяжелые вдохи, грубые движения, мимолетные стоны в поцелуях — квартира быстро наполнилась интимной обстановкой, которая ранее не была знакома этому месту, от чего воздух накалялся, а кровь медленно начинала бурлить, создавая из тела котёл с каким-то зельем, которое точно сработает. Руки Клэя собственнически блуждали по телу друга, исследуя каждый сантиметр его плоти. Дойдя до рёбер, тот медленно провёл подушечками пальцев по коже, считывая каждую косточку, чем вызывая мурашки на теле того, а также недовольный визг, после чего его волосы лишь сильнее сжали, полностью отдаваясь ощущениям. Через некоторое время, когда отсутствие кислорода стало более ощутимо, чем когда-либо прежде, Девидсон отстранился, смотря на своего «мучителя». Весь запыхавшийся, с растрёпанными волосами да каким-то нездоровым огоньком в глазах. Масочник вытер слюну с губ, что стекала, как подтверждение их действий, Дрим смотрел прямо ему в глаза, не решаясь сказать ни слова. Они бы простояли так и дольше, если бы не звонок на телефон гостя, который тот немедля взял, предварительно выйдя из кухни. Джордж был в шоке, нет, не так. Джордж был в ахере, будем честны. В голове было буйство красок, а соображать мешал адреналин, поступивший в кровь. Всё было слишком сложно, всё было слишком непонятно, всё было слишком сладко. — Джордж, мне нужно уйти, не знаю, как долго. Меня знакомый позвал, — зайдя на кухню, Дрим, как ни в чем не бывало, схватил первый попавшийся бутерброд, лежащий на тарелке, после чего кивнул другу, как бы прощаясь. Сам Клэй был непонятен, сам Клэй был странным, но Дрим… Это была отдельная личность, о появлении которой ты мог догадаться сразу, как только парень появлялся в комнате. Слишком резкие движения, импульсивные поступки, общая развязность поведения и слов заставляли дурманить мозг, приливая в кровь некоторую дозу адреналина, о размерах которой оставалось лишь гадать. В комнате моментально стало пусто, и эта звонкая пустота ударяла по ушам, отчего Девидсон, сам того не понимая, включил уже надоевшую пластинку, опираясь о подоконник. «И что это, блять, сейчас было?..»