Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Свежий воздух ударил в лицо, заставляя выйти из этого сладкого дурмана, что подарил адреналин. Недавние события всё ещё стояли перед глазами, чужой запах бил по носу, а звенящая тишина лишь давила на нервы, желая спрятать её, заменить громким дыханием, грязными словами, приглушенными стонами. «Дрим, звони ему». Первое, что пришло на ум — это был Ник, единственная надежда хоть на капельку адекватности, которая уже давно покинула разум Масочника. Но был ещё один человек, способствующий «протрезвлению» парня. Как ни странно, это была давняя знакомая из колледжа, «А», которая полностью скрывала все связи с ним, из-за желания жить как все. Жить нормальной, обычной жизнью. Получалось херово, но получалось, а это — главное. Она работала в одном из пабов Квакити, отчего Дрим стал постоянным и самым желанным посетителем этого заведения. Не подумайте, она пошла туда не из-за «прекрасной жизни», в этом городе либо ты откусываешь голову гадюке, либо тебя смешают с двухдневным слоем ила у реки. В этом месте было наиболее безопасно, чем в любом офисе, где работают обычные люди, такие как Джордж, например. В этом месте к девочкам Кью было особое внимание и наблюдение, но не стоит забывать, что город убийц и пороков не просто так хранил в себе все эти секреты. Оттого каждая из ночей была поглощена страхом, ужасом и неподдельным ожиданием смерти, что ходила у порога. Секс был совершенно не главным в их отношениях, хотя и бывал, но важнейшим элементом было то, что она могла выслушать, не давя на мозг в попытке узнать, какие ещё монстры живут в тебе, как это делал Сут. Она могла налить хорошего алкоголя, выслушать проблемы его нескучной жизни, а потом «завесить шторами» стеклянные окна, дабы как по расписанию уйти в мир грехов. Секс был не главным, но он помогал расслабиться, отвлечься. Люди придают близости иной характер, каким он является на самом деле. Люди его сделали грязным, порочным. Люди опять проебались. Но было и одно место, где рука человека не принесла столько увечий, сколько счастья. Неподдельного, детского счастья. Оранжерея у окарины города — самый старый район — откуда большинство людей давно уже переехало поближе, дабы ухватить золотую жилку. Это место было эдаким святилищем Масочника, где и формировалась его личность; где «Дрим» впервые внёс свои изменения в индивидуальность парня; где Дрим впервые стал собой. Это место таило множество тайн, к примеру, откуда оно здесь, и кто о нем заботился, пока Клэй не узнал о его существовании. Но порой мы никогда не найдём ответы на заданные нами вопросы. Темные листья кустарников держали в тайне все загадки этого места, дабы через несколько столетий очередной «Дрим» питался бы энергией этого места. Клей и не заметил, как подошёл к назначенному месту — бару в самом конце района, где проживал Джордж — как нацепил медицинскую маску, отпугивая тем самым нежелательных «мух», как заказал виски со льдом и как со спины его кто-то окликнул. В баре было пусто, разгар рабочего дня. Бармен слушал какой-то подкаст на телефоне, не особо следя за происходящим в зале, всё интересное будет позже, позже. Этим «кем-то» был Квакити — постоялец всех баров города, главная фигура всех нелегальных мест Лас-Невадос, любитель крепкого алкоголя, а также пары дорожек интересных веществ, что заставляли кровь бурлить, а крышу пропадать над головой, будто той и не было вовсе.  — Хей, дядя в маске, ты уже пьёшь? — от него пахло противным мужским одеколоном с флёром моря и какой-то пихты, сигаретным дымом, а также какими-то фруктами, отчего стало понятно, что тот явился либо с «потрахушек», либо из какого-то стрип-клуба.  — И тебе не хворать, гном, чего звонил? — отпив приличную часть напитка, стакан звонко стукнул о поверхность стола, а содержимое чуть не пролилось на стол.  — Тут такое дело, — проведя руками по спине, Биг Кью положил голову на плечо того. — Техно лезет на мою территорию, ты сам понимаешь, что это нарушает наш договор, ведь… — не успев договорить и предложения, стакан второй раз стукнулся о стол, а парень смахнул голову знакомого.  — Вы не дети, сами решайте, я тебе что, папочка какой-то? — бросив холодный сухой взгляд, Дрим поправил маску, задирая её выше, всё это время он не смотрел в глаза собеседнику, игнорируя его присутствие вовсе.  — Ты знаешь, он послушает только тебя.  — Я в бегах, если проболтаешься, что видел меня — полетишь в могилу вместе со своим дружком, — встав из-за стола, Клэй прошептал это на ухо парню, с каждым словом сильнее сжимая его плечо. Лет пять тому назад, когда Ла’Мэнбург пал, Шлатт отстаивал свою партию до последнего, пока не был застрелен неизвестным в собственных апартаментах. Всем была известна личность этого «неизвестного», что частенько бывал в гостях президента. Эти события и послужили началом бесконечной войны, последствия которой продолжаются до сих пор, пока все, наконец, друг друга не переубивают. Это война всех против всех. Никто не выживет. И только тогда эти земли обретут мир и покой, а до тех пор, пока на свет не родился кто-то более сумасшедший и изощрённый, чем Клэй, пеняйте на себя, дорогие «друзья», и давитесь плодами собственного цинизма, жадности и пороков. Разочарованный и обиженный Кью остался в здании наедине с барменом, что начищал бокалы до блеска, хотя куда ещё лучше.  — Бармен, ром, пожалуйста.

***

Отсутствие машины доставляло неприлично много проблем и неудобств, но брать сейчас её в аренду опасно, обо всем мог узнать Блейд. Дрим знал, конечно, что если ты в бегах, то дуй куда подальше от своего охотника, пока не будешь пойман в клетку, но если кусок давно желанного мяса лежит уже в твоих руках, мозг переходит в «авторежим», оставляя все опасения и предвкушения в прошлом. Дабы хотя бы сейчас насладиться этим «запретным плодом», навечно принимая наказание Господня. Заказав такси, Масочник обдумывал дальнейший план действий. Возвращаться к Джорджу хотелось меньше всего, ведь всё ещё неостывший мозг показывал перед глазами картину, что заставляла давно уснувшие гормоны вновь играть. Будто парень вернулся в подростковый период, в котором любое голое тело сначала вызывало стыд, потом смущение, смех, а после и интерес. Юношеский интерес прикоснуться к ранее запретному плоду, ощутить подушечками пальцев тепло чужого тела, почувствовать эту искорку, которая зажигается где-то внутри, заставляя мозг полыхать от возбуждения. «Он был ещё не готов. Нужно ещё потерпеть. Нужно подождать». Ехать к окраине города было так же проблематично, так как это означало лишь полтора часа в пробках, а также не особо желанные косые взгляды как шофера, так и самих прохожих. А вот стрип-клуб в центре города был очень заманчивой идеей, особенно, если учитывать тот факт, что там тебя точно кто-то выслушает, поймёт, а дальше уже по обстановке узнаете. Поэтому, недолго думая, Дрим набрал знакомый номер. Послышалось несколько коротких гудков, после чего нежный женский голос вновь его поприветствовал, как бы возвращая в давно ушедшие воспоминания, возвращая в ещё «бездримовскую» жизнь.  — Клэй? Давно не звонил, что-то случилось?  — Да ничего необычного, «А», я заеду?  — Ещё спрашиваешь? Тогда буду ждать в трехсот седьмом номере, дорогой, — последнее слово было сказано как-то вычурно, слишком фамильярно, отчего парень, мотнув головой, выбросил ненужные мысли.

***

Давно знакомое лицо встретило Дрима слишком по-домашнему, слишком приятно, становилось некомфортно. Присев на кресло, Масочник разлил по бокалам купленный им заранее алкоголь в ближайшем магазинчике, протягивая один из них подруге. Всё как обычно, всё так до ужаса привычно.  — Что на этот раз? — слегка отпив, чтобы попробовать, девушка склонила голову, поведя рукой. Напиток в бокале закрутился в воронку, а пузырьки воздуха закружились в этом танце атомов.  — Я хочу трахаться, — выдохнув куда-то вниз, парень опустил голову, потирая переносицу.  — Это вполне нормальное желание, Клэй, ты сюда ради этого пришёл? — скользнув руками от плеча вниз, она, словно лисица, уселась на колени собеседника. «А» делала так всегда, если хотела вывести кого-то на чистую воду, «А» знала все фетиши друга, «А» знала про него всё.  — Ты не понимаешь, я хочу заняться сексом со своим другом, — положив руку на бедро подруге, Дрим отпил принесённый им же подарок, после чего слегка сморщился, слишком сладок тот был.  — На мальчиков потянуло? Интересно, очень интересно, — поставив бокал на кофейный столик, девушка взяла подбородок друга в руку. — Тогда почему ты здесь, а не с ним?  — Ты серьезно? Этого совершенно нельзя допустить, он мне дорог! Тем более, ты серьезно думаешь, что он согласиться на это? — допив шампанское, Масочник выдернул голову из руки спутницы, смотря куда-то вдаль за окном.  — Ты уже что-то сделал, у тебя зрачки носятся как бешенные. Только не говори, что ты под дурью, — приблизившись к другу, та фыркнула под нос. «А» бесили как сами наркотики, так и зависимые, так что по этому поводу у них с Квакити было достаточно разногласий.  — Да, я его поцеловал, или он меня… Дело не в этом.  — Хочешь здесь выпустить пар? — наклонившись к самому уху, «А» знала, что услышит лишь согласие. Оттого тонкие руки моментально полезли под чужой свитер, прикасаясь к чужой коже, наслаждаясь чужим тёплом. Нет, даже не так, жаром. Бокал был опрокинут на пол, а мужские руки сжали её щёки, чтобы добыча никуда уже не делась из клетки.

***

Двенадцать ночи. «Джордж, ты один, ты не знаешь, где он, и даже не думаешь позвонить?» — звонил, сто два раза, но никто так и не взял. Желание разорваться от обиды и страха переполняло парня. Он бросил его вот так, без малейшего угрызения совести. Он бросил его, будто это не он целовал его днём из-за какого-то приступа агрессии, который вылился в волну возбуждения. Будто это не он обещал не бросать, будто это не он обещал не уходить. «Тебе опять наврали, Джордж. Ты никому не нужен, ты жалок» — каждое слово было словно ударом молотка по железу. Взяв в очередной раз телефон, Девидсон позвонил на уже до боли известный номер. Холодные гудки, и вдруг взяли:  — Алло? — голос был запыхавшийся, будто парень бежал марафон, на заднем фоне чей-то приглушённый голос рассказывал последние новости, звуки перебирания постельного белья, а после и женский голос, высказывающий свое недовольство, но это было понятно лишь по интонации.  — Я тебе сколько раз звонил… ты обещал не уходить … чёрт тебя дери, ты где?! — в горле стоял ком. «Нет, только не сейчас, только не плакать» — прикусив губу, Джордж смотрел в окно, пока на кухне грелся чайник.  — Малыш, я уходил по делам, скоро буду, — Дрим в своей ебучей «дримовской» манере томно протянул все слова, пока на фоне слышались шуршание пакетов и одежды.  — Мгм, едь быстрее, иначе будешь в подъезде спать, — в квартире резко стало душно. Как же хотелось закричать, порвать его на куски. В голове было лишь «предатель», хотя на самом деле он таким не являлся. Клэй был прав, не сидеть же ему всё время в квартире, будто взаперти. Но как же было обидно и больно, в глубине души, где таились все детские страхи Девидсона, появилась новая рана, ставшая также новым поводом для слёз. Бесит. Чувство собственничества зашкаливало, отчего мозг категорически отказывался нормально работать. Видимо, все тараканы в голове взяли внеплановый отпуск.  — Твой звонил? — допивая последние капли алкоголя, девушка мотнула головой, наблюдая за каждым движением парня.  — Мой. Видимо, я и впрямь засиделся тут у тебя, — сжав переносицу, Масочник присел на кровать, стоявшую посреди номера.  — Не напрягайся так, купи ему что-нибудь, пусть порадуется, — отложив бокал, «А» провела руками по плечам, слегка прихлопнув в конце, что означало точку сегодняшнего вечера. Так было, есть и будет всегда, она будет выслушивать его проблемы в личной жизни, а он будет радовать её мимолетными воспоминаниями, мелкими подарками, сердечной благодарностью и безопасностью, которая в городе ценилась в разы больше, чем власть или богатство. Никто не находился в безопасности, никто не был под защитой, оттого каждая ночь являлась судной. Звонок в домофон, пара шагов, подъем на лифте, знакомая дверь, он. Джордж был потрепан, это было видно. Красные глаза, чашка зелёного чая, притом заваренная так, будто это не чай, а смертельный яд, готовый лишить жизни любого, кто решит дотронуться до него. Шатен ушёл вглубь квартиры, позволяя гостю зайти.  — Джордж, я не хотел так поздно, просто, я был немного занят, — закрыв дверь, Клэй пожал плечами, доставая из-за спины какой-то пакет. — И что это? — облокотившись о комод, Девидсон смотрел прямо в глаза другу, выедая того взглядом. — Открой и увидишь, — протянув желанный подарок, Масочник повесил куртку. Новая пластинка. Чёрт поганый, а ведь знает, как угодить. Запись 70-х годов прошлого столетия какой-то заморской группы, джаз. Такой экземпляр встал бы парню в копеечку, отчего жаба задушила бы того моментально, как только бы тот переступил порог дома. — Спасибо, Клэй, — на пару тонов мягче и нежнее, парень отвёл взгляд, чтобы не сгореть от стыда. — И чем же я заслужил такой сюрприз? Сегодняшним инцидентом? — ухмыльнувшись, Джордж остановил друга за руку, слегка сжимая её. — Как раз о нем… Малыш, давай забудем о том, что было. Внутри что-то рухнуло, это была надежда. Самый последний осколок, последний шанс. Радость от подарка сошла на «нет», а рука перешла к пластинке, чтобы найти место, куда её поставить. Больно, жутко больно, больно до такой степени, что слёзы было уже невозможно скрывать, поэтому хозяин квартиры, предварительно убрав подарок, отправился в ванную, дабы хоть как-то перевести дух. Как же хотелось в лес, как же хотелось кричать. Но сейчас ты не один, сейчас ты можешь лишь порезать недавно зажившие руки, чтобы хоть как-то унять внутренний конфликт. Мысли превратились в огромный кокон, путь из которого загромождал страх, а может, отчаянье, а может, и обида, а может, и вся эта ересь вместе взятая! Лишь мысли о том, насколько парень жалок, сидели в голове. Они, как безумно тяжелый груз, упали на плечи того. Когда шатен проводил в ванной уже половину часа, Дрим постучал. Чёрт. Свежие раны зудели, а испачканная в чае футболка валялась где-то в углу комнаты. Клэй вошёл сам, без разрешения, без вопросов, он понял, что тут отнюдь не ванну принимают. Кинувшись к парню, тот начал искать перекись и бинты, предварительно забрав лезвие. В ушах Девидсона стоял шум, очень хотелось спать.

***

 — Джордж, ты в порядке? — уже забинтованный, парень сидел на кровати, медленно отпивая воду с лимоном, которую быстро приготовил тому Дрим.  — А как ты думаешь? — резкий взгляд, осколки холода пробежали в воздухе.  — Почему ты…  — Тебе то какая разница? Зачем вообще приехал, мог бы остаться у неё, — Джордж хоть слепой, но не тупой. Запах женских духов буквально сочился из Дрима. Противно.  — Джордж, я ездил к подруге, мы давно не виделись. Я переживаю по поводу тебя. Давно ты себя…  — Давно. Все? На все вопросы ответил? — Клэй тяжело выдохнул, хотелось просто обнять его, но было рано, слишком рано.  — Джордж, я просто хочу помочь, просто хочу поддержать тебя, — осторожно, словно с огромным зверем, Дрим положил руку на плечо друга, слегка сжав его.  — Напомогался, помощник херов, — хозяин квартиры встал, спихнув тем самым руку друга, суровый холодный взгляд и не менее холодный голос.  — Джордж, прекрати, я просто хочу поговорить.  — А я нет, — будто льдина, Девидсон оттолкнул от себя парня, выходя в гостиную. Гость сел на кровать, в голове было пусто, до этого идейный генератор бушевал и искал новые варианты решения проблемы, в то время как разум только-только просыпался от вечного сна, Принцесса Аврора хренова. В груди что-то истошно ныло, отчего хотелось вывернуться наружу, дабы вырвать из себя это чувство. Голова гудела, как после хорошей пьянки, а руки стали непосильно тяжелыми, будто на них повесили несколько гирь весом под сто килограммов. Сейчас всё казалось слишком тяжелым, слишком удушающим. Неужели чувство вины, которое застрелилось ещё только при рождении парня, вновь возродилось, словно грёбаный левиафан. Что-то на подкорке мозга подсказывало, что вариант с переговорами сейчас ой как неуместен, но и сидеть в комнате, где воздух слишком быстро заканчивался, отчего постоянное удушающее ощущение не отпускало Клэя — тоже не вариант.  — Джордж, я хочу поговорить, — из-за угла, будто провинившийся ребенок, Масочник поглядывал на друга, чуть сжимая дверной проем, он смотрел на парня, медленно перебирающего несколько пластинок в руках, как бы повторяя их обертки или исполнителей. Конечно, он знал и их содержание, и даты выпуска, и сами группы, но чем-то занять себя всё же стоило.  — Нашлялся? — тихим, уже более спокойным голосом. Он всегда так делал, когда на душе кошки скреблись, а в голове не было мысли лучше, чем шагнуть из окна. Дрим это знал, он знал всё. И это противное «всё» бесило, бесило так же, как и доставляло какое-то странное удовольствие.  — Да пойми же ты! У нас с ней ничего не было, — всплеск руками, словно клякса посреди идеально белого, словно чернильное пятнышко на новой блузе, которая выедала глаза лишь своим присутствием.  — Ничего не было? — фыркнув под нос, Девидсон поставил последнюю пластинку в ящик, это была последняя капля его терпения.  — Легкий петтинг, ты сам прекрасно знаешь, ты у меня возглавляешь рейтинг, — осторожно, с необъяснимой лаской и заботой, гость обнял друга со спины, накрывая своими ладонями чужие. Тело под ним вздрогнуло, но не в порыве резкости, а наоборот, скорее неожиданности. Хотя при совместной жизни с этим можно ожидать было уже чего угодно, поэтому вспышка внимания была принята, а такие «извинения» даже очень приятны. Если учитывать тот факт, что после них Джордж заметно потеплел, растаял, словно мороженое под июльским солнцем. Клэй томно поглаживал каждую выступающую косточку на руках парня, дыша ему куда-то в шею. Прежняя осторожность сменилась чувственностью и необычайным спокойствием, которое повисло в воздухе. Если бы подобные ощущения можно было с чем-то сравнить, то это точно было бы пуховое одеяло или ранний туман, который окутывал бы всё живое на своем пути. Слишком сладко, слишком близко, всё опять стало «слишком». Но как же не хотелось отпускать чужое тело, как же не хотелось лишаться чужого тепла, жизненно необходимого тепла. Хотелось поглотить его всего и полностью. Чужое безмолвие успокаивало, придавало какой-то нездоровый оттенок родного дома. Вся обстановка становилась домашней, давно известной и даже приятной. Через какое-то время, когда тепло перешло в жар, а ноги изрядно подустали от неизменной позиции, Девидсон повел плечом, дабы чужая голова уперлась в него.  — Клэй, куда ты ездил? — перекладывая чужие руки на стоящую рядом чашку с водой, парень обернулся, чтобы смотреть тому в глаза. Подходить нужно было максимально аккуратно. Он давно уже понял, что Дрим лжёт ему со своими походами к друзьям, родственникам и остальным личностям, которыми прикрывался Масочник во избежание правды, которая была его величайшим врагом. Из друзей у парня был лишь Ник, о чём тот прекрасно знал. Да, не считал нужным спрашивать по этому поводу, но сейчас это казалось неизбежным. — Малыш, я ездил к подруге, там долгая история, — сделав кроткий глоток, руки обратно потянулись к такой желанной фигуре. — Хватит врать, Клэй. Я уже не маленький мальчик, и что такое секс прекрасно знаю, — оттолкнув приближающуюся «угрозу» здравого смысла, парень сделал шаг назад, мало ли что этот придурок опять выдаст. А он выдаст. — Джордж, не всё я могу тебе рассказывать, несмотря на то, как мы близки. Ты должен принять тот факт, что я никогда не расскажу тебе всю правду, такой уж у меня характер, малыш, — вернув чашку на её законное место, Дрим положил руки на плечи собеседника, слегка сжав их, будто рассказывал какую-то дурную весть. В ответ послышался лишь тяжелый выдох и не менее тяжелый взгляд. — Я хоть могу тебе доверять? — губы парня слегка подрагивали, как бы в предвещание очередной истерики, которая и так недавно утихла. — Можешь, я обещаю, — тыльная сторона ладони незаметно коснулась щеки Девидсона, отчего щеки вновь залились краской. «И что только ты делаешь со мной, Клэй…» Сон рухнул на плечи гостя так же, как и тараканы на плечи хозяина квартиры. Поэтому, уже давно спящий Дрим не ощущал, как чужие пальцы охотно изучают его спину, пересчитывая количество родинок. В приглушенном свете луны было видно не дальше десяти сантиметров, поэтому парню пришлось пододвинуться, дабы увидеть хоть что-то. Широкая спина мерно вздымалась, а дыхание Джорджа лишь щекотало кожу. Лишь наедине со своими мыслями тот мог насладиться присутствием кого-то ещё в его грешной жизни, кого-то столь теплого и самовлюблённого, кого-то столь скрытного и таинственного, как Дрим. Его можно было сравнить с котом, он сам им был, приходил, когда видел в этом выгоду для себя, и уходил восвояси, если жертва его более не интересовала. «Сколько же у тебя уже было таких жертв, кто ещё видел тебя таким, кто ещё трогал тебя так?» — эти мысли буквально заполонили разум парня, не давая и спокойно выдохнуть без новичка в этом хаосе. Джордж быстро отвернулся, не желая более испытывать собственную фантазию, так как можно было догадаться, к чему все шло. Мысли о дневных поцелуях так и не утихли, как и ощущение этих самый губ на его собственных. «Нужно забыть, нужно обо всем забыть, он же сам попросил!» — но разум, согласившийся на один бокальчик игристого со здравым смыслом, валялся где-то на подкорке мозга, видимо, и того вытаскивать из запоя придётся. Но это не сейчас, так как сейчас парня буквально заключили в ловушку: Дрим прижался к тому, словно ребенок к мягкой игрушке, которая стоила ему жизни, если не больше. Сопя «малышу» куда-то в макушку, спящий Клэй был самым милым созданием, что видел сосед по койке, ну или же её хозяин (уже бывший). Думать не хотелось совершенно, а чужие руки, сжимающие где-то под грудью, лишь подтверждали эти слова. Сейчас хотелось вернуться в мир грёз к этому знакомому незнакомцу.