Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Теплые объятия, где-то в ногах ворочалась кошка, которая терпеливо ждала подъема хозяина, дабы быть покормленной и затисканной. Впервые за долгое время Джордж вновь чувствовал себя нужным, важным, необходимым. Впервые за долгое время, кто-то согревал душу помимо новой пластинки или коробки чая, которые хоть и являлись лучшим подарком для парня. И пусть это будет проявление полного эгоизма, но как же хотелось наслаждаться этими ощущениями, захлебываясь в чужом тепле, как же хотелось купаться в руках Масочника, будто сыр в масле , как же хотелось, чтобы это утро никогда не закончилось. Глупая, такая глупая и детская любовь вновь поджигала свечки на праздничном торте, из-за чего не менее идиотская улыбка светилась на губах Джорджа. Воспоминания о вчерашней ночи побуждали такой противный румянец вновь гореть на щеках, а руки так и тянулись к шее, напоминая оставленную палитру красок. Приподнявшись на локтях, парень внезапно обнаружил, что телефон соседа разрывался от звонков Ника. Это, конечно, неэтично лазить в чужом телефоне, но он лишь скажет тому, что Дрим спит и перезвонит позднее, поэтому трубка была снята, а тревожный голос Сапа и вовсе прогнал все остатки сна. – Дрим, чёрт тебя ебёт, ты сдох там?! С ума сошел, я знаю, что к тебе приходил Техно, ты вообще в курсе, что ты ставишь на кон? Ты хоть понимаешь, что если ты совершишь малейшую-, –но договорить тому не дали, хриплым голосом пытаясь унят гул в ухе. – Ник, это Джордж, помнишь меня? Мы с тобой говорили как-то, так вот, Дрим спит, он перезвонит позднее, – холодное молчание по ту сторону заставляло вновь прогонять весь тот словесный поток, что был услышан. – А, Джордж, – неприятное молчание, неловкая пауза давила своей фигурой, намекая на то, что хоть кто-нибудь из них, да и должен продолжить разговор. — Да, хорошо, спасибо, – сброшенный звонок, звенящая тишина и плохо работающий мозг превращали всю ситуацию в полную неразбериху и кашу, от чего хотелось обратно вернуться в мир грез. Чужая рука выбила из колеи, поглаживая плечо парня. Мягкий поцелуй куда-то в область лопатки и сонный голос соседа : “Уже проснулся?” Где-то в районе сердца пригревало, заставляя расцвести Джорджа, как розу на помойке . Клэй будто возвращал парня в момент его юности, когда все ощущения были более яркими, солнечными, невинными что-ли, от чего все то время горело жёлтым. Пара рук на щеках малыша , пара рук у висков Дрима, и они вновь будто подростки при первых отношениях, когда жизнь казалась такой простой, такой правильной. Ох, что же было бы, если бы эти двое встретились раньше? Может, и не было бы никогда “Дрима”? Может, и бессонница Джорджа отошла бы быстрее, не заставляя того пичкать себя тысячами таблеток . Но это уже в прошлом, ничего и никого уже не изменить, как бы этого не хотелось, конечно. Все сейчас окунало в когда-то пережитые года, в когда-то пережитые воспоминания, но вдруг лицо Джорджа искривилось, легче сказать потекло. Клэй, резко вскочивший с постели, смотрел на свои руки, на которых отпечаталась кожа парня, а в голове было слишком шумно. Взгляд на партнёра, и из его некогда лица вытекали глаза, образуя собой недожаренный омлет. Второй, и вся эта мешанина приобретала образ кого-то знакомого, до этого до боли родного человека. – Дрим, что с тобой? Это же я, – шум, вместо имени шум, а мозг медленно понимал образ этого “знакомого”. Нет, не может быть, это не Он. Тяжелый выдох, страх, звериный страх. “Дрим” показывал свое нутро. “Дрим возвращался”.

***

Не бывает идеальных людей, не бывает и идеального утра, это Джордж понял еще при рождении, когда его заставили вступить в эту чертовски угнетающую жизнь. Крепкий чай, покормленная Патчес ютилась на кресле, вылизывая себя, будто после сильного дождя. Лишь она успокаивала обстановку, открывала доступ к кислороду в таком душном помещении. – Клэй, ты можешь мне рассказать об этом, ты же знаешь, я всегда буду с тобой, – ладонь на плече, Масочник все смотрел в пол, будто пытаясь просверлить путь к потерянному прошлому, пытаясь понять, вспомнить, кто обрек его на такие мучения. – Джордж, у меня диссоциативное расстройство идентичности. Малыш, у меня несколько “я”, – рояль из кустов вновь свалился на голову парня, но в этот раз в себе он таил несколько кувалд. – Клэй... Клэй, давай мы запишемся к врачу, давай, он пропишет тебе таблетки. Тебе станет легче, ты будешь не один, ты выдержишь, – взяв ладони того в свои, Девидсон сжимал их с каждым словом все сильнее, тараканы в голове перебирали тысячи файлов об этой болезни. Все, что тот когда-то мог слышать от знакомых, вычитать в книгах или на сайтах. – Мне не поможет, Джордж, – вырвав ладони из хватки, Дрим сухо посмотрел глаза парня, прикусив внутреннюю сторону щеки. – Не поможет, мне нужно вспомнить первопричину его появления, лишь это мне нужно, но я не могу, я уже несколько лет не могу... Я, наверное, лучше уйду. Уйду из твоей жизни, тебе не нужно разделять эту ношу, в один момент.., – голос уходил на “нет”, руки тряслись, будто после тренажёрного зала, а подлые капли на глазах так и норовили скатиться вниз, закапывая все его существование под землю. – Нет, Клэй, ты вспомнишь, ты не будешь более один с этим бороться, теперь у тебя есть я, – взяв лицо партнера в руки, Джордж придвинулся к тому, прислонившись своим лбом к его. – Ты мне сам обещал, что не бросишь, так теперь моя очередь, – поглаживая волосы Масочника вновь хотелось забыть о его прошлом, закрыть глаза на его “тетрадь смерти” . Хотелось лишь избавить его от всех тех мучений, что тот пережил. И вот снова, когда бы стоило бежать, сломя голову, они вновь были вместе, вновь берегли существование таких жалких существ, как человек, но не этот ли самый “человек” мог подарить то душевное спокойствие, что порой и сама судьба не могла сохранить в своих ручонках, играя в Монополию с жизнями этих самых людишек. Когда-то брошенные, они оба вновь хотят быть нужными, хотят быть зависимыми. Хотят наслаждаться чьим-то безумием, вместе сходить с ума, поглощая друг друга, словно капли воды. “Вечно влюбленные дважды два, Вечно слитые в страстном четыре, Самые жаркие любовники в мире- Неотрывающиеся дважды два...” Срочные дела – так Дрим обозвал его резкую нужду выйти на улицу, на эту сраную улицу, где была охота каждого за каждым, война всех против всех. Ох, как же Джордж не хотел его отпускать, как же он боялся, как же он опасался дня, когда голова Клэя все-таки принесёт какому-нибудь счастливчику приличную сумму, на которую тот сможет жить год припеваючи. Но запретов не было, желание удержать того у себя было слабее, чем человечность и простое понимание. Ему самому нужно было решить несколько вопросов, очень важных вопросов. Лестница, пролёт, ключи, входная дверь. Вдыхая ценный кислород, Масочник рванул с места, побежав, куда глаза глядят. “Проявление слабости – худшее в человеке”- большие вдохи, дабы заглотить как можно больше воздуха. “Дрим, я знаю, что тебе нужно! Это новые разработки моего дяди, один глоток и ты будто летишь!” – руки лишь помогают ускорять бег, изнуряя и без того уставшее тело. Звуки разбитого стекла, галдёж, онемение конечностей – ноги горели от постоянного движения, а пятки гудели, из-за ударов о землю. Воздух покинул легкие, как и разум – черепушку парня, освобождая место для “Дрима”. Мир перед глазами плыл, превращаясь в огромный бассейн красок, различных рожиц и фигур. Страх вновь овладел Масочником, уродуя лицо, заставляя измученный мозг лишь все больше изголяться перед хозяином, превращая его существование в сущий ад. Резкий хлопок по спине, оборот, Сапнап. “Когда он успел купить билеты, когда он успел приехать, когда он вообще решил вернуться?”– мысли одна за другой прокручивались в голове, выцарапывая каждую буковку на затворках сознания. – И в какую задницу ты на этот раз влез? – приобняв того за плечи, Ник взъерошил волосы друга. – Джорджа, – вновь по-живому, "по-дримовски” веселая ухмылка заиграла на лице. Громкая отдышка била по ушам, но лишь она давала понять, что Клэя все ещё живой, что Клэй все ещё не сошел с ума. – Стой, в каком это смысле, в Джорджа... Клэй, только не говори, что вы! Боже, какой ужас! Это ты из-за него вновь такой? – неприятная, нет, даже не так, противная правда давила на плечи, заставляла вновь вспоминать события с Техно, разговор с Квакити, поездку к “А”. Слишком много ошибок было совершено за эти пару дней, слишком сильно парень облажался. – Да вовсе не ужас, у него чай вкусный, да и волосы прикольные, – пара смешков, Дрим что-то искал в карманах куртки, опуская голову. – Чувак, давай без этого, – толчок в плечо, неодобрительный взгляд парня усмирил пыл того, но не унял полностью, – А то ты еще мне про вашу “невинность” затирать начнешь. – Как говорить про то, чего нет? – Клэй, ну еп твою мать! – смеющийся Дрим забавлял, умилял и пугал, мало ли что еще может выдать он со светящимися как у кота зрачками. – Сап, я думаю устранить свина, – достав пачку злосчастных сигарет, Масочник поджег одну, наблюдая за дымом, который медленно распространялся по воздуху. Молчанье — это единственное, что сейчас смущало парня, единственное, что сводило с ума. – Клэй, я знаю тебя давно, и я думаю, что ты сошел с ума, если сейчас ты готов пожертвовать всем ради какого-то паренька, которого ты же и убьешь в конце концов! Дрим, я не знаю, что он там тебе наобещал, но я ему не доверяю, ты сейчас же собираешь вещи и мы вместе уезжаем из города, – красные от гнева глаза пылали маленькими искорками, напоминая бенгальские огоньки. – Сап, я давно не ребенок! Я сам выберу, что мне делать, и я решил остаться, ты не понимаешь. Я устал сидеть взаперти своего сознания, я устал, что "Он" управляет мною, я устал быть собачкой на побегушках, которая решает проблемы взрослых детей! – затяжка, сигаретный дым заполонил легкие, окуная в новую волну хаоса, сейчас всё было хаосом. – Дрим, ты не понимаешь, что он – твоя кончина?! Выбирай, либо сейчас ты уходишь со мной, и мы вместе думаем, что дальше делать, либо ты остаешься с ним, и всю ту кашу, которую ты натворил, ты будешь расхлебывать самостоятельно! – глотки дыма, идейный генератор, ака Дрим, перебирал пальцами, восседая на Олимпе славы. – А вот и мои условия, Сап, – окурок брошен наземь, тяжелый выдох и не менее медный взгляд, – Брось всю эту чепуху, и пошли на квартиру, давно я свои летописи не листал, – дав неплохой подзатыльник другу, Ник лишь закатил глаза, пока на губах играла улыбка. Так и заканчивались их ссоры, недомолвки, так было, есть и будет всегда. Сапнап будет доставать его зад из всяких передряг, а Клэй будет их создавать, ведь без проблем жизнь скучна, не так ли?

***

Карл, лестничная клетка, парк. Джордж закрутил подаренный шарф вокруг себя так, образуя кокон из своего существования, чем веселил друга. – Да, Джордж, давно я тебя не видел, весь порозовел, как персик заливной, хотя на улице мрак полнейший, колись, что случилось? – ну нельзя же было ему признаться, что с ним живет убийца с ментальными проблемами, которого тот любит до гроба? Ну нельзя же, нет... Так и мозг, возобновивший свою позднюю работу, выдавил из себя лишь нечленораздельные звуки, которые не были приняты за ответ. – Карл, тут такая ситуация, в общем, мне кажется, нет, не так. Я думаю, что влюбился, и мои чувства взаимны, – шаг остановился, поворот головы, сосед остолбенел, напоминая своим видом столетний дуб, являющийся национальным памятником какого-то там века. – Ты... влюбился? Стой, погоди, а кто она? Я её знаю? – вот и айсберг реальности накрыл Девидсона в самый ненужный момент. Реальность, при которой тебя может осудить даже самый близкий человек, не зная секреты твоей души. Парень никогда не делился своей ориентацией с кем-то, помимо своих бывших партнёров. Как-то, при разговоре с Дримом, у них зашёл диалог про человеческие влечения и их особенности, в котором Масочник ясно дал понять, что влечение к своему полу у него никогда не было. Но были ли это слова Клэя, или уже тогда Дрим показывал свою натуру, медленно оголяя костяшки из шкафа, так и остается под занавесой тайны. Теперь приходилось осмысливать каждое слово Масочника, каждое движение, уделяя внимание изменению его поведения, голоса и даже цвету глаз. Было страшно, страшно в один момент проснуться, с осознанием того, что Клэя больше нет. Страшно, что вся любовь и забота лишь приманка, чтобы в один момент злосчастный треск костей в пасти хищника был совершён, а голова Джорджа была поставлена на камин, как лучший трофей, который когда-либо был получен. – Карл, это не “она”, это “он”, – тишина. Звенящая, излишне громкая и доставучая тишина, после которой последовал легкий выдох и ухмылка. – Ну даже если он, это не имеет особого значения, так, кто же этот “он”? – так давний компаньон по этому странному и сложному миру встретил “выход из шкафа”, от чего в районе груди стало опять тепло. Приятно. Приятно, что тебя таким образом встретил один из самых близких людей в твоем окружении, даже понимая тебя, или так лишь показалось мозгу парня? Как бы то ни было, Джордж лишь тепло улыбнулся, пожимая плечами. Высокий ворот куртки, а также несколько слоев шарфа скрывали “букет” от Клэя, благодаря которому вопросов стало бы больше, намного больше. – Знаешь, мы познакомились одним очень морозным зимним вечером, под обсуждением какой-то игры, – смотря вперёд, куда не достают глаза человека, Джордж вновь видел прошлую съемную квартиру, откуда была пара шагов до леса, где давно не было и крупицы социума, помимо кучи техники, в которой все умирало. И в этот вечер все бы опять погибло, уходя в недолгий сон вместе с хозяином квартиры, если бы не ответ Дрима под видео с обновлениями какой-то стрелялки. Тогда, именно в ту ночь, “зеленый” стал одним из любимых цветов парня, ну или же грязный оттенок жёлтого, каким его на самом деле видел Джордж. Ему даже показалось, что запас чая с мелиссой, который тот тогда обожал, вновь ударил в нос, окуная во все краски своего аромата, превращая весь мир в сказочный лес с тысячами опушек, на одной из которых его будет ждать он. Он, спасший его жизнь из ямы. Он, который подарил ощущение счастья, ощущение заботы. Он, без которого бы сейчас кровать все ещё ощущалась бы как нечто слишком большое, чтобы человек смог бы обуздать её. Без него, дома бы никогда не появилась Патчес, и без него бессонница бы никогда не отступила, лишь больше терроризируя мозг того. Без него ощущение заботы бы никогда больше не навестило парня, лишь сильнее разъедая давно полученные раны на сердце. Они и думать не могли в то время, что их перепалка в комментариях дойдёт до переписки, та дойдет до дружбы, а она до влюбленности. Все казалось таким простым, как дважды два – четыре, только сейчас эти “четыре” значили чуть больше, чем обычное число. – Стой, погоди, то есть это он сейчас у тебя живёт? – выбивая из воспоминаний, Карл остановился посреди дороги, изумленно глядя на друга. – Ну да, он, а что? – серьёзный взгляд и неодобрительный вздох. – Будь ты с ним поосторожнее, он такой... ну как классический арбузер из какого-нибудь пресловутой драмы для подростков,– хихикая, попутно показывая “удары”, сосед пародировал Хардина Скотта из какой-то хваленой порно-комедии. Этот фильм они смотрели одним вечером, когда любимый персонаж из книги умер, а от плейлиста даже наушники образовывали петлю, хотя лучше было бы в неё залезть, конечно. – Хаха, Карл, боже, я, по-твоему, похож на глупую студентку, которая члена в жизни не видела, поэтому потекла лишь от малейшего прикосновения к себе? – Ну да, – пожимая плечами, парень отходил как можно дальше от собеседника, дабы не быть застреленным из глаз-убийц. – Очень приятно, пошёл нахуй, – после минутной паузы обвинитель был пойман и наказан по закону, а именно избит сквозь толстую ткань пальто. Под неодобрительные взгляды бабулек и прочей “мошкары” друзья скрылись за поворотом в какой-то двор, планируя план от магазина до лавочки и обратно. Через некоторое время, когда путь был пройден, Карл посмотрел на парня, который то и дело проверял свой телефон. – И надолго он у тебя останется? – А? Да не знаю, честно говоря. Наверное, спрошу его об этом, – отпив какую-то дрянь, купленную в ближайшем ларьке, тот лишь пожимал плечами, будто не у него живет головорез, на которого была объявлена охота. Будто это не его чужие руки укромно обнимают, защищая от внешнего мира. Будто это не его свели с ума. Да, все сейчас было “будто”, никаких “точно”. Сейчас сама жизнь кричала яркими цветами, словно попугай. А мог ли Джордж доверять этому самому “будто”? Был ли он уверен, кто был виновником этой постоянной неуверенности в будущем, что так быстро сменяло друг друга? Был ли это настоящий Клэй, или же его собрат по разуму, решивший, что Девидсон будет интересным развлечением на перерыв между планом по захвату булочных и убийству правды? И раздумья продолжались бы и дальше, если бы не противный конец ноября, который был крайне непредсказуем, а именно дождь, заставший друзей врасплох. Благо, путь до дома не занимал так много времени, как те предполагали, поэтому приключений на пятую точку те не нашли, открыли и даже проходят. Сонная Патчес нехотя потягивалась в прихожей, встречая промокшего до нитки хозяина. Дрима все ещё не было, от чего в голове всплыла мысль, а не к той самой ли он пошёл вновь, но те были быстро прогнаны. Ведь если Клэй остался у него, был с ним, то вряд ли бы побежал при первой же возможности к подружке отрочества. Очередная пластинка заполнила гостиную своими нотами, именно музыка создавала всего Джорджа, он состоял из неё. Чайник на плите, очередные десятки сортов чая, лежавшие в ящике, как на “черный день”. Зелёный чай – настоящее достоянье человечества за все времена существования людей, и никто не был способен переубедить парня в этом. Несмотря на все риски усиления бессонницы, Джордж физически не мог существовать без чашки хорошего чая, который ему привозил Карл из различных поездок за границу. И пока сосед играл с кошкой, Девидсон перечитывал рецепт по завариванию чая, который последний раз брал в руки пару лет тому назад. – Карл, а вот вода девяноста градусов, это какая вода? – зайдя в гостиную, Джордж поправил ворот кофты, которая предательски оголяла шею. – Ну, это не кипяток точно, но и не холодная, – руками убегая от кошки, Карл посмотрел на друга, слегка прищурившись.– Кто тебя так разукрасил? – Что... а, да это там, не важно в общем, – потирая шею, парень вернулся на кухню с вычислениями “идеальной температуры для чая” под смешки со стороны соседа. Падла эдакая, заметил же. Чай был готов, вновь и вновь завлекая своим ароматом, эта квартира пропахла Джорджем, а он проникся ею. Такие пустые и обычные на первый взгляд, они были идеальным дополнением друг друга. Складывалось ощущение, что всю квартиру изначально делали под парня, учитывая все его предпочтения, даже те, о которых он сам ещё не догадывался. К примеру, сочетание охры и голубого наиболее раскрывается в приглушенном свете торшера, который был выполнен в стиле 50-ых годов прошлого столетия. Приятная компания сглаживала очередной дождь, который выбивал свой собственный, особенный ритм, прислушиваться к которому хотелось не задумываясь.

***

Карта Лас-Невадос, две чашки крепко сваренного кофе, гробовая тишина. Идеальное логово для Дрима нашло себя само собой, это была квартира Сапа, по совместительству и “идейная мастерская”, где парень проводил все время, пока находился в городе. В то время, как Сапнап искал какую-то информацию о поставках динамита и взрывчатки, Дрим смотрел в одну точку, прокручивая в голове разговор с Техно. Если бы еще секунда, если бы ещё одно неудачно сказанное слово, и пуля бы пронзила черепушку мужчины, окрашивая землю в темно-бардовый. – Дрим, ты не мог бы с ним позже поссориться, а? – откинув голову назад, Ник измученно глядел в монитор ноутбука, попутно следя за каждым действием друга. Зеленые глаза сверкали, как прожектора, а зрачки то и дело расширялись, будто под действиями сильных препаратов. – Может, мог, а может и нет. Это уже не так важно, важнее то, что я его упустил, – сжав кулаки, парень смотрел куда-то в угол комнаты, хитро щуря глаза, – А что, если подорвать его, когда он будет спать? Нет, слишком легко. А может, подкупить какого-нибудь мальчонка, чтобы он стал его приспешником, и в один из вечеров, которые они будут проводить вместе, он откроет мне, и я перережу ему глотку? Нет, слишком долго. А что, если.., –удар кулака о стол выбил того из мыслей, заставляя подпрыгнуть на месте. – Приди в себя, идиот, сейчас на кону еще и жизнь твоего “мальчонки”, и вот об этом уже стоит задуматься. Если к твоим побегам все привыкли, и искать начнут только в случае надобности, то его пропажу заметят тут же, и ищейки достанут его хоть из-под земли, если ты не включишь голову, – Сапнапу было плевать на Джорджа, на его жалкую жизнь, на его существование в целом, но как же он не хотел видеть Клэя вновь разбитого, вновь одинокого, вновь в полной власти его второго “я”. Друг притих, словно ребёнок, которого наругал родитель. Весь надувшись, он ворошил мозги, дабы найти хоть какой-нибудь выход, хоть какой-нибудь путь и вдруг : – Я останусь с ним в городе, ведь Техно нужен я. Не разводи суету, я подделаю все так, якобы меня упекли в психушку, подделаю документы, в очередной раз. В больничку отправлю подставного паренька с таким же диагнозом, либо накачаю его чем-нибудь . Блейд идиот, у него мозгов, как у колибри, так что он поверит в такой исход событий. И пока он будет занят устранением последствий моей жизни, я буду с Джорджем. И когда избавиться останется только от него, тогда-то я и перережу ему глотку, – смотря прямо в глаза, былой огонь пылал уже в сердце, намного глубже, чем на подкорке разума. Это значило одно –теперь Дрима не переубедить. Либо так, либо чья-то кровь прольется быстрее. А этого ой как не хотелось. От того новая идея была принята на “рассмотрение” и сразу же передана на “реализацию”, за которую уже отвечал Сап. Генератор идей был доволен. Вот же ж кот ебучий, ещё бы мурчать научился, так вообще различий не найти! Поэтому парни быстро решили, что вечер “планов и задач” стоит провести немедля, а то мало ли какая крыска решит убежать. Среди обсуждения количества подопытных кроликов, Ник, как бы невзначай пододвинулся ближе к парню. – Клэй, а вот чем он тебя так привлёк? – подставляя под руку того очередную кружку с кофе. – Хах, даже не знаю, с чего начать. Наверное, его пронзительный смех, который не может не заразить тебя, разговоры о музыке, они бесконечные, я серьезно. Любовь к “разговорам по душам” поздно вечером, сидя на подоконнике. Его глубокие глаза и мягкие пальцы, горячая, живая кожа и такое огромное желание жить. Весь он, – глупая, наивная улыбка вернулась на лицо парня, будто влитая. Если бы Сапнап не знал его, то подумал бы, что тот пересмотрел подростковых сериалов про любовь и счастье, но зная друга со времён школьной скамьи, тот прекрасно понимал, что у него появилось более сильное чувство, чем какая-то там влюбленность – привязанность. Ненужная, бесящая, удушающая привязанность, которая истязает тебя посильнее, чем какой-нибудь бдсм-господин, которая сыплет килограммы соли на раны, которые сама же их и делает. Тяжелый выдох, после которого последовало лишь: “Пусть будет по-твоему”. Карл ушёл давно, оставляя Джорджа наедине с его мыслями. Он правда хотел дождаться Клэя, даже ужин приготовил, правда случайно прилечь оказалось огромной ошибкой. Ведь сверху на него навалилась Патчес, всем своим видом давая понять, что с живота хозяина она встанет лишь, когда ей заблагорассудиться. От того сон придавил парня так же, как и кошка, а тот позабыл даже раздеться ради приличия. Все казалось как раньше, так же холодно и одиноко. Как вдруг стук входной двери, выключатель, пара шагов, и Клэй заходит в спальню, ожидая чего угодно, но никак не придавленного парня, который видел уже второй сон. Дрим присел на край кровати, ласково поглаживая предплечье того. – Спи, малыш, спи, – он бормотал это так, больше для себя, убаюкивая своим шепотом и без того сонного парня, на что услышал прерывистое мычание, означающее “а где ты был?”. – У Сапа, Джордж, у него. Я сейчас к тебе лягу, только раздену тебя, – усмехнувшись, Дрим посмотрел на спящего Джорджа, который лишь потянул к нему руку, будто боялся потерять зыбкий образ “сахарного человека”. Такого же сладкого, мимолетного и сказочного, как Клэй. Пара рук “укололи” своим холодом, из-за чего Джордж, сам того не заметив, сунул их под одеяло, прижимаясь к ладоням. Через какое-то время рядом с ним лежало ласковое ледяное тело, которое служило эдакой подушкой для парня. И если зима и будет морозной, это холодное отрешённое тело как обычно, привычно защитит, укроет и подарит безопасность. Холод и впрямь-таки спасает.