Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Масочника пропускают везде и всюду, без особого приглашения, ведь он и является этим приглашением для самого же себя. Охранники, поспешно отводя взгляды от Верхушки, пропускают того на верхний этаж казино, который являлся кабинетом хозяина этого заведения. Пара стриптизерш игриво обвели фигуру парня взглядом, но оставшись без добычи ушли в гримерку, оставляя коридор в полном одиночестве. Конечно, кроме Дрима. Как бы сильно Клэй не пытался его сдерживать, каким бы количеством наркотиков тот бы себя не накачивал, этот урод всегда вылезал наружу, оголяя руки-ножницы. Лишний выплеск эндорфинов, лишние гормоны, лишняя личность. Поэтому Дрим и не заставил себя долго ждать, заключая своего собрата по разуму в клетке. Открытая дверь, Биг Кью вновь исследовал свою излюбленную коллекцию фотокарточек с закатами, которые были сделаны незадолго до Великой Революции. Поглощенный своими мыслями тот не сразу заметил присутствие Масочника, который выжидательно стоял в проходе, оперившись о проход. Громкий выдох, оборот, светящиеся изумрудные глаза. – Какие гости, ну заходи, папочка, – слегка раздраженно, без особого гостеприимства, Кью отложил альбом к стопке книг. Бокалы с крепким алкоголем, карты и приглушенный свет. Обстановка казино – внутренний мир Квакити. Тысячи душ за пределами приватной комнаты – ничтожные мухи, которые сегодня-завтра сдохнут. Яркие зеленые глаза, словно изумруды – апогей смерти этого места. Дрим пришел повеселиться. Когда Биг Кью выпроводил из кабинета всю охрану, за спиной кто-то облегченно выдохнул, расплываясь в кресле. Это было слышно по характерному звуку трения кожи о ткань. – Ты же сюда не для покера пришел, папочка? – пожимая плечами, парень хитро сощурил глаза, виляя вокруг кресла. Квакити делал так всегда, когда ждал мерзкой правды, когда душа требовала разгула, а страсти накалялись сами собой, без особой на то просьбы. – Мне нужна твоя помощь, я хочу ликвидировать свина, – бокал стукнулся о поверхность стола, еле удерживая в себе содержимое. Кью изумленно глядел на сообщника, нервно смеясь. Дрим никогда и ни у кого не просил помощи, опираясь на опыт Сапнапа и новые подарки-галлюцинации. Собеседник медленно сел на стоящее рядом кресло, взглядом следя за парнем, дабы тот, чего не вытворил. Мало ли что стоит ожидать от убийцы, за голову которого охота шла даже в кругу “своих”. – Какая помощь? ... Клэй, я не собираюсь марать руки, не еще раз, - впиваясь ногтями в ручки мебели, Квакити сливался с деталью интерьера, чтобы чуткий взгляд Масочника прекратил выедать его, словно пятнышко на новой рубахе, о наличии которой знал лишь сам хозяин да злосчастная клякса. – С твоей стороны нужна лишь твоя обаятельность, гном. Больше ничего. Охмури его, подкрадись ближе и достань некоторую информацию, а за это будешь вознагражден. Ничего сложного, ты так же какое-то время и со Шлаттом провернул, только, прошу, не увлекайся сильно, а то сам же плакать будешь, – самодовольно раскинувшись в кресле, словно корни столетнего дуба, Дрим сладко проговаривал каждое слово, смакуя их, словно райские блюда, подаренные рогом Изобилия. – Ты сейчас шутишь?! Я? С Ним?! Да никогда, только через мой труп! – упертый, козлина. Ну ничего, план “Б” также припрятан в рукаве, словно туз. Нахальная ухмылка, самодовольный взгляд. – Да что ты, – когда Масочник склонил голову, глаза заблестели уже ненормальным свечением, отливая в карий, – Ты забыл, кто подарил тебе независимость? Кто подарил тебе доступ к этой империи? Кто показал тебе звезды утром? – шаг за шагом после каждого слова к креслу собеседника. Когда точка была поставлена, Дрим навис над парнем, сжимая изголовье кресла. Пара безумных глаз, пара беспомощных очей. Голова опущена вниз из-за давления сверху. – Клэй, я понял... Я-я сделаю все, что будет в моих силах, – былая мужественность пропала без следа, превращая Биг Кью в того же отчаянного ребенка, каким его встретил Дрим, подарив тому небывалую роскошь и власть. Когда к горлу приставлен нож, а твоим убийцей является собственный покровитель – ты где-то выбрал не тот путь, не тот план, не те действия. — Вот и отлично, вот и договорились, – улыбка Чеширского кота заняла до боли привычное место, от чего дух захватывало в бесконечный ураган страха и тревоги. Играть с огнём отстойная идея, а играть с потенциальным сумасшедшим так вообще “улёт”. Стакан с алкоголем вновь вернулся в руку Масочника, занимая свое привычное место, от чего на душе становится легче. Хотя бы голову не снесёт, и на том спасибо.

***

Сапнап недоверчиво пробовал яд, который сварганил Джордж. Ядом тот прозвал чай, который, между прочим, парень доставал лишь по праздникам, так как он был с добавлением сушеной клубники и листьев мяты. В общем, необычный микс. – Слушай, если будешь нос воротить, то я тебя им насильно напою. Ишь что, я на него еще чай трачу, а он будто мусор пьёт, – бурча себе под нос, Джордж поставил тарелку с выпечкой на стол, пододвигая кружки. – Я пришел по просьбе Дрима, честно, мне на тебя так же насрать, как и рыбе на наличие пиджака, – закатив глаза, Сап откинулся на спинку стула, провожая взглядом парня. – Я польщен, Мистер Похуизм, – цок, закатанные глаза и сжатые кулаки. Мелкие демоны в виде пассивной агрессии вновь давали о себе знать, щекоча нервишки. Натянутая обстановка давила на головы, от чего очередная пластинка пошла в ход. На этот раз всеми любимая “My alcoholic friends” окутала собой всю квартиру, поглощая парней в свою мелодию. – Не знал, что ты фанат подобной музыки, по тебе не скажешь, – выдыхая куда-то вверх, Ник откинулся на спинку стула, медленно закручивая в воронку горячий напиток. – А что по мне скажешь? Что я закрытый ботаник, в котором из интересного лишь банковский счет, да и тот не столь интригующий? – усмехнувшись, Джордж коряво попытался изобразить безразличие от выданных слов, ключевое здесь – "коряво". – Ну типо. Слушай, Джорджи, чем ты так Клэю приглянулся, что он за тобой ходит, словно шерочка за машерочкой? Неужто околдовал, – едкий, тихий смех сочился из уст сиделки, пока глазки-иголки цеплялись за каждое движение парня. – Если бы умел колдовать, то точно бы был уже под руками с верху , а не сидел тут под твоим надзором. – А тебе Клэй не сказал, кем он является в городе? – острый взгляд на Сапнапе не заставил себя долго ждать, от чего тот лишь гордо вздернул подбородок к верху. – Он и есть апогей всего этого цирка, а я тут лишь по той причине, что соседи этого апогея хотят ему навредить, найти слабое местечко, так сказать. И слабым местечком являешься ты, маленький Джорджи, – отпив приличную часть напитка, дабы смочить горло, Сап подмигнул собеседнику, видя его тревожный взгляд. – Во-первых, я тебя старше, и я устал это повторять, а во-вторых, во-вторых..., – слова почему-то не лезли в голову, пока мозг медленно переваривал полученную информацию. Об охоте на его и Дрима тушки Девидсон знал, и, честно говоря, ненавидел это. Но тот факт, что вся эта катавасия в городе происходит по вине этого домашнего кота не давала возможности мыслить здраво. До этого спящая на полках с пластинками Патчес выползла из своего убежища, потягиваясь всем телом и образуя сосиску, от чего до этого скучающий гость резко подорвался с места, протягивая свои наглые руки к кошке, что с интересом обнюхивала незнакомца. – Красивая, Клэй уговорил взять? – выбивая парня из колеи, Сапнап обратил свой взор на собеседника, который витал в облаках своих фантазий и страданий. – А? Да, он, а что? – потирая переносицу, Джордж сел рядом с парнем. – Да кошек этот идиот любит, а я не собирался их в квартире держать, лишняя морока, поэтому сразу понял, что такому отшельнику как ты эти наглецы нравятся, – почесывая шерстку за ухом, Ник хихикал, изредка поглядывая на хозяина. За время их недолгого общения Джордж уже привык к вечным подколам и шуткам в свой адрес, которые были основаны на его росте, возрасте, а также симпатии к “домашнему коту”, как обзывал Сап Дрима. Ник, являясь по природе своей наглецом и хамом, идеально походил на роль лучшего друга и разума Масочника, ведь сапог сапогу пара, не так ли? От того и кошка, до этого не знавшая подобных “ласок” в сторону хозяина, изумленно косилась на няньку. Клэй ушел поздно вечером, оставляя Джорджа наедине с его сознанием. Обозвал эту важную встречу он как “дела болотные”, но почему болотные так и не уточнил. А болотными они были по той причине, что главное казино Квакити находилось неподалеку от прудиков, которые ранее были самыми настоящими тресинами, способными засосать душу без ее на то согласия. Но деньги решают многое, так что местность была расчищена и приведена в самый лучший вид, образуя из пейзажа райский уголок на отбросе земли. Как это обычно бывает, Сапнап догадывался, знал и ненавидел факт того, что сидеть с сокровищами Масочника будет он, словно сторожевой пёс. Но спорить с парнем было лишней морокой, которая неприятно давила на душу. Добираться почти в конец города, чтобы переночевать с каким-то парнишкой, Ник ой как не хотел, но и всадником без головы появляться во снах некогда ближайшего друга тоже не хотелось, от того такси было заказано в тот же момент, как план на вечер был обговорен, нет, не так, начат. – Сапнап, – насыпая любимице новую порцию корма, парень с некоторой опаской глядел за гостем. – Чего? – листая какой-то детектив, Сап по-хозяйски обшарпывал полки с литературой, изучая вкусы уже знакомого. Джордж был не первой такой обузой в жизни Сапа, на плечи которого их скидывал Дрим. До него была пара девушек, какая-то дряхлая книжонка и кошка, кличку которой Ник уже не вспомнит, так как её появление было еще в средней школе. И можно догадаться, что сиделкой парень был отменной: и поесть приготовит, и напоить напоит, и спать уложит, правда, каким образом – это всегда варьировалось от объекта укладывания. На такую работёнку грех жаловаться, никому глотку перегрызать не надо и живи спокойно, приглядывая за оболтусами. – Какая у тебя любимая музыка? У меня тут на любой вкус есть, так что.., –кивнув в сторону библиотеки, Девидсон сложил руки на груди, томно глядя на гостя. Мозг отказывался работать из-за усталости, которая накопилась грузом за прошедшую неделю. Клэй был его главной проблемой, решать которую не особо то и хотелось. По ощущениям прошёл месяц, не меньше, но вся сумбурность событий сбивала с толку, окуная в свои руки. – Гориллаз у тебя есть, лилтбойчик? – поглядывая на проигрыватель, Ник сонно потянулся, раскидываясь на полу. – Ещё раз так меня назовешь и будешь на балконе ночевать, – закатив глаза, парень принялся искать заданную пластинку, словно поисковик, находя нужную информацию за долю секунды, дабы хоть как-то сбросить груз мыслей. Удушающая обстановка презрения и недовысказанности растворилась в словах любимой песни, в то время, как напущенный, словно гусь, Сапнап выбивал ритм пальцами по полу.

***

Опрокинутые бокалы, сопли-слюни, телячьи нежности. Былые воспоминания вновь настигли парней, окуная в пережитки прошлого. Квакити лениво устроился на софе, подпирая головой локоть Дрима. Глаза Масочника неистово бегали по комнате, пока в голове хозяин сознания сражался со своим внутренним демоном. Пережитки прошлого вновь открывали раны на душе, выпуская кровь наружу. Дрим был здесь, Дрим выбрался, Дрим будет мстить. А мести этого генератора боялся даже его сосед по разуму, так что, дабы успокоить троглодита, тот всегда накачивал себя тоннами препаратов либо литрами алкоголя. Если безумец выйдет наружу, ох, если он проснется, то войны не избежать. Война всех против всех бушевала в Клэе, из-за чего все, о чем ему говорил Квакити, пролетало мимо ушей, туда, где валялся здравый смысл. Ну, зато ему не скучно будет. Однажды, когда Клэй уже проиграл такую битву, его отец совершил свой последний, коронный вздох. Холодный, уже неживой. Смерть-спасительница забрала бренную душу до того, как истинные страдания и пытки начались. Ту ночь Масочник помнит смутно, лишь вкус крови во рту да трясущиеся руки, что хватались за голову после каждого удара. Тогда, именно в ту ночь Квакити нашёл Дрима и спрятал у себя. Объяснений, как можно догадаться, тот не дождался, от чего переходить дорожку человеку-смайлику не хотелось вовсе. Дрим грациозно повел бокалом в руке, кружа напиток в воронке. Алкоголь манил, вызывал неистовый, наивный интерес, хотя и вкус уже осточертел. Биг Кью все также лежал рядом с парнем, смотря в потолок. – Дрим, почему ты так редко ко мне заходишь и совсем не интересуешься мною? Почему я тебе надоел? – пара щенячьих глазок, за которые ухватился Клэй, дабы полностью не отдаться в мир mortem и его обитателям. – Pequeño villano, ты ещё слишком маленький, чтобы это понимать. Ты не надоел мне, коротышка, у папочки слегка изменились приоритеты, но когда я скучаю по былому великолепию, я всегда у твоих колен, ты же это знаешь, – допив жидкость, парень слегка поморщился, ухмыльнувшись своей речи. Дрим считал себя лучшей вариацией парня, Дрим считал себя хозяином. И он таким был, был лишь во время бурь и страстей, был лишь во время эмоциональных потрясений, был лишь болезнью. – Тогда ты слишком редко скучаешь по тем годам, – по-детски ударив парня в бок, Квакити привстал с дивана, сонно зевая. Кровь закипала в теле, вены набухали, пока руки сжимались в кулаки. Точка отправления найдена. Выйдя из обители гнома, Дрим глубоко вдохнул воздух ночного, азартного и настоящего Лас-Невадос. Прохладный утренний ветерок играл в волосах, охлаждая разгоряченное тело. Быстрые шаги в переулках, дабы свет от первых лучей не успел попасть на тело парня. Словно человек-паук, тот скакал среди домов, увиливая от пьяниц и наркоманов, лишь презрительно косясь на них. Они не достойны даже этого уровня в общественной лестнице. По мнению Масочника, лишь он был лучший, лишь охотники были способны на соперничество, лишь убийцы имеют право жить. Поэтому и само существование Джорджа бесило Дрима до глубины души, закапывая Клэя все глубже. Тот подавал последние надежды на протрезвление, но увы, как это бывает, надежда умирает первой , вслед за ней и вся отвага. Не в силах более бороться с сумасшедшим, Масочник отступил, проклиная своё существование в этом мире. Он подозревал, понимал, знал, что ему нужен лишь Девидсон. Тот, кто все еще удерживал парня живым, тот, ради которого таблетки были отравой, тот, ради которого хотелось вылечиться. Джордж был единственной причиной, из-за которой Клэй день изо дня копался в прошлом, пытаясь вспомнить день, когда родился его паразит. Но все было тщетно, как бы этого не хотелось, как бы он не старался, но увы и ах, Дрим не позволял ему пропасть. Падла живучая. Поэтому когда на горизонте начал показываться район Джорджа, парень рванул, теряя из-под ног землю. Ветер иссушал глаза, а воздух пропадал в легких. Отвыкшее от тяжёлых нагрузок тело ныло и просило покоя, но потерянный рассудок этого не даст. Пара шагов в сторону подъезда. Открытая дверь, благо, ключи всегда с собой. В глазах все плыло, а в мыслях были лишь голоса о желании увидеть, почувствовать, узнать этого «Джорджа», из-за которого Дрим был в тюрьме. Разорвать, убить, измучить, чтобы эта жалкая душонка поняла свою ничтожность. Слишком долгий подъем на лифте раздражал мертвые нервы, от того путь до этажа был придуман в виде полёта по лестницам. В ушах било сердце-молот, трясущиеся конечности пытались не ускользнуть из использования тела хозяина в лапы сумасшедшего, а глаза, будто светлячки, носились по видимой картине. Ранее утро убивало весь азарт убийства в рассвет, но тоже неплохо. Нужная квартира, дверь, ключ. Что-то, а точнее кто-то с внутренней стороны держал ключ в скважине, дабы Дрим не смог зайти. – Джордж! Джордж, открой дверь! Милый, открой эту чёртову дверь, зачем ты заставляешь меня ждать? – голос быстро сорвался на крик, а в дверь моментально стали биться, будто хотели пробить её насквозь. – Джордж, сукин ты сын, открой эту ебучую дверь! Иначе ты пожалеешь, ой как пожалеешь! – пара громких ударов в дверь, от чего леденело внутри. Сапнап, держащий дверь, кивнул головой в сторону спальни, дабы Девидсон в случае чего не попался под горячую руку. А она было горячая, точнее пылающая от внутреннего демона, который азарт любил больше, чем вкус крови на клыках. Свежей, сочной крови, которая бы стекала по рту, рукам и бездыханному телу ошибки, которую давно нужно было ещё прижучить. Эта ошибка позволяла себе слишком многое, больше, чем было дозволено. Именно из-за него Дрим сидел взаперти, именно из-за него наркотики стали под запретом, а к алкоголю не позволяла прикасаться какая-то тягучая смесь-совесть. Именно из-за него сейчас Клэй потерял рассудок. – Раз.., – парень закрыл дверь в спальне, пытаясь успокоить бушующий мозг – не до истерик сейчас. Патчес забилась под кровать ещё за час до всего. Видимо, кошки и впрямь-таки предвидят будущее. Хотелось бы так же. – Два, – Ник медленно достал ключ из преграды, убирая тот в карман. Масочник не заставил себя долго ждать, от того распахнувшаяся защитница быстро пропала за его фигурой. Леденящие кожу глаза-лазеры скакали по квартире, сжимаясь в зрачках. Сумасшедшая улыбка оголяла клыки, а сжимающиеся в кулаки руки быстро полетели в сторону парня. Ещё бы секунда, ещё бы одно слово, но Сап, знающий, как вырубить даже скалу, смотрел на уже отключённое тело друга, не до конца понимая, что сейчас произошло. Но это все же лучше, чем бушующий безумец, готовый заколоть тебя хоть картонной коробкой – он найдёт, каким образом. На этот счёт не волнуйтесь. Выглянувший из-за двери спальни Джордж весь трясся от страха и животного ужаса, смотря на тело парня. – Он живой, в отключке..., – закрывая входную дверь на ключ, Сапнап прошёл на кухню, потирая лоб, – Джордж, у тебя есть что-нибудь для нервов? Оживлённый кивок, Девидсон пулей рванул на кухню, в поисках ромашки или хотя бы валерьянки – все-таки дельное средство. – А он когда очнётся, он будет таким же?.. – разливая по кружкам настойку валерьяна, парень с опаской поглядывал на гостя, прикусывая внутреннюю сторону щеки. – Он будет в норме, как обычно. И когда он очнётся, я с ним поговорю, – смотря куда-то в пол, Ник не мог сбросить с себя пришедшее напряжение. Ещё бы, когда твой друг грозился убить его же причину не сдохнуть, то ты вряд ли будешь цвести и пахнуть. Протянув чашку, Джордж залпом выпил месиво, похлопав парня по плечу. В гостиной до сих пор играла пластинка, выедающая последние нервные клетки. Убрав её обратно в чехол, хозяин квартиры рухнул в кресло, подглядывая на лежащего в коридоре Клэя. Никто из парней не осмеливался подойти к нему, а, может, уже к иному. Дрим всегда был паразитом, медленно выедающим разум Клэя. Его первое появление было на очередном семейном ужине, когда отец Масочника завёл очередную пластинку на счёт его закрытости и отрешённости. Дрим, как бы это глупо не прозвучало, пытался заткнуть его, вечно перебивая, закрывая ему рот и уши. Тогда родители подумали, что это лишь проявление тяжелого характера и детского максимализма. Ох, как они ошибались, ох. После того, как это ему спустили с рук, Дрим понемногу развивал свои пакости, но когда он перешёл границу, началась Революция, судите сами. Сапнап нашёл Клэя уже с паразитом, помогая выходить из самых отвратных периодов жизни, в которых один парень бы сторчался за день. Их дружба строилась на доверии, взаимопомощи и том, что два говнюка говнюку пара. Так и сейчас, когда его по-хорошему бы сплавить в психушку, а лучше на тот свет, он лишь выжидал, когда проснётся друг в квартире его малыша. Они все безумцы, безумное трио, которое висит каждый раз на волоске от смерти. Но именно это и заставляет их продолжать жить.