Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Он вернулся туда, где все и началось. Он вернулся к эдакому «финишу», заявляя новый «старт». Он вновь сидел на обители болот, свесив ноги в прохладную воду фонтана, что находился напротив входа в Казино. Рядом с Масочником расположился Квакити, поглаживая руку того. Дрим пришёл к Биг Кью спустя две недели пропажи, не предупредив никого, включая самого владельца игровой. Но он будто был против. Нет, конечно, нет, Кью, как никто другой, переживал за друга, вечно проверяя свой телефон на наличие пропущенных звонков или почту – на наличие таких же писем. Но ждать подлянку нужно было в другом месте – Техно объявился перед дверями Сапнапа в ночь ухода Дрима. Но как бы мужчина и ни пытался, Ник давно уже скрылся на улицах города, прячась в своём убежище-подвале. А что хотите, жизнь няньки убийцы такова. Масочник объявился максимально внезапно, максимально странно и настораживающе. Он пришёл под двери квартиры Квакити, ни издав ни звука. И только когда холодная сталь соприкоснулась с его кожей, тот лишь приглушенно прошипел от холода материала. Не в первой, конечно, но страшно было ещё как. Удивление, страх, а после осознание – разум сумасшедше перечислял все возможные исходы событий, включая и полную алкогольную кому, но от неё вскоре пришлось отказаться, так как от парня не несло спиртом, лишь сыростью и какими-то травами. Зрачки все так же исполняли безумный танец огней, пока тело было будто сотворено из воды, иначе никак не объяснить его тяжесть и неподвижность. «Дрим все ещё там», – противное осознание настигло Квакити, когда тот втащил парня в квартиру, укладывая на диван. Противный темно-зелёный оттенок выедал своим присутствием весь облик Масочника, а учитывая его время «без вести», и сложно было представить, что только пережил Клэй наедине со своим собратом по разуму. – Клэй, зайдём внутрь? Темнеет все-таки, – спустя какое-то время, Квакити вынул ноги из воды, смахивая капли с одежды. Вечерние посиделки в фонтане давно стали привычными, родными, излюбленными. – А зачем? Здесь звёзды красивые, я люблю ночь, – несколько отрешенно, склонив голову словно птица, Масочник смотрел вверх, на небо, которые было усыпано крошками-звёздами. Не решаясь трогать безучастный разум парня, Квакити лишь написал «он у казино» Джорджу, посчитав это правильным. Нужным. Они уже несколько раз общались друг с другом во время пропажи парня и пообещали написать любое время суток, если что-то станет известно. А оно таковым не было. *** Все эти две недели, на протяжении каждого дня Девидсон сходил с ума. Он выедал себя тревогой и страхом за Клэя. Рутина стала такой же удушающей, работа – нелюбимой, а кошка все оставалась сонной и ласковой. Каждый вечер Джордж проверял телефон на наличие пропущенных звонков или непрочитанных сообщений от Масочника, Сапнапа или даже Кью. Безмерная потребность в Клэе возрастала с каждым днём: потребность в тепле, в бесконечной заботе, в долгих объятиях и, как бы то ни было, поцелуях за шиворот, пока руки-искусители блуждали под одеждой. Девидсон редко отказывал парню в ласках, как минимум, тот не мог удержаться от такой человеческой сладости. Словно лакомый кусочек, Масочник был готов выцеловать каждый сантиметр тела того, не забывая про его самые «игривые» места. Джордж, приходя домой, ждал лишь сонного тела, валяющегося на кровати после трудного дня – поиски нужного количества взрывчатки порой утомляют. Не находя в себе сил удержаться от таких людских потех, они скрывались под гнетом метафизики половой любви, занавешивая стеклянные окна пеленой слов, стонов, возгласов и недовольств. Спальня, в первые за все время, стала не просто пристанищем для сонного тела, а так же местом самых сокровенных секретов и тайн, что могли из себя вывернуть ее обладатели. Джордж сидел на кровати, обнимая подушку Клэя, вдыхая запах того. Неприятный ком, подступивший к горлу, давил на мозг, заставляя руки то и дело сжиматься в кулаки. Вдох – образ Масочника вновь и вновь мелькал перед глазами, заставляя живот неприятно тянуть. Второй – Клэй ласково проводил руками по шее, спускаясь чуть ниже, не доходя до лопаток. Он знал все эрогенные места мужчины, часто играя с ним в эдакие кошки-мышки. Медленный выдох – «Ты такой сексуальный, когда стонешь, малыш», – ядовитые слова резали слух, убивали все меры предосторожности, снимали все рычаги с предохранителей. Оторвавшись от наволочки, на душе кошки вновь принялись раздирать диваны, словно делать им больше нечего. Патчес лишь сидела на подоконнике, поглядывая на птиц-проныр, что бесили юную охотницу лишь своим существованием. Очередное уведомление не заставило себя долго ждать, от чего уставший мозг был на волоске от очередного срыва. «Он у казино» Бросив все вещи, Джордж вылетел из комнаты, хватая лишь ключи да пальто, быстро-быстро прощаясь с кошкой. Девидсон посчитал лифт слишком долгим удовольствием, от того он уже через несколько минут стоял у подъезда, заказывая такси. Ночной Лас-Невадос придавал жизни унылым улочкам да безмерным кладбищам, что стали украшением каждого района. Яркие огни мелькали со всех сторон – то вывески ресторанчиков и баров, то окна жилых домов, где выращивали травку или цветы, о существовании которых помнили лишь избранные, то и вовсе квартирки-пабы, постояльцы которых пугали даже своим внешним видом. Но рассматривать внешний вид этих сумасшедших было некогда, ведь как только парень запрыгнул в машину, та дала по газам, устремляясь в самый разгар жизни – азартную сторону Лас-Невадос. Немножечко проясним, Лас-Невадос – город, построенный на обмане, убийствах и литрах крови. От того и главное наслаждение этого забытого богом места – азарт. Необычный, странный, безумный азарт, сумасбродство которого росло не по часам, а по секундам. Частая расплата за содеянные грехи: пытки, убийства и расчёт. Расчёт за мертвые души проходил каждый день, а часто количество этих самых душ не преувеличивало и двухсот штук, что для начала Империи считалось ещё мизерным списком. «Дела болотные» – так и называлось самое популярное казино этого города. Место, в котором стирались понятия о возрасте, нормах и морали. В котором наркотики считали за второй воздух, а алкоголь – за второе небо. Именно в «делах» счётчик убитых превышал все документированные нормы. Именно в «делах» мир становился вторым адом, пытки которого изощряли своим безумством. Именно в «делах» директор этих самых дел боялся выходить из кабинета, прекрасно понимая, что один неправильный взгляд, и тебе оформляют гроб из красного дерева с шёлковой подкладкой. В главную обитель ужаса и грехов Джордж ехал без особых опасений за свою душонку, а стоило бы. Когда машина подъехала к назначенному месту, мужчина выбежал из авто, предварительно заплатив за поездку. На крыльце стоял Квакити, виновато опустив голову вниз. Всем своим видом он походил на провинившегося пса, что разбил любимую вазу хозяйки. – Где он? – подойдя чуть ближе, Девидсон заглянул в глаза парня. – Последний этаж, последний кабинет в коридоре, «последний звонок». Скажи, что от Биг Кью, пустят, – похлопав собеседника по плечу, Кью лишь безнадежно улыбнулся, сглатывая подступившие слёзы. Кротко кивнув, Джордж рванул с места, погружаясь вглубь этого заведения, скрываясь среди толпы. Первый этаж – склад, хранения которого оценивались в пару миллионов долларов. Второй – этаж дешевого алкоголя, легких веществ и травки, которую курил если не каждый второй, то первый – точно. Третий – этаж с играми, настолками и виаром. Если и не найти места тише, то уютнее точно. Четвёртый – этаж гримерок и бесконечных кабинетов для тренировок, пилоны в которых скрипели от трения кожи и металл. Пятый – стрип-клуб, размах которого поражал своими габаритами, а количество почитателей и вовсе убивало все сомнения о заработке этих девиц. Шестой – комнаты, выделенные для девиц и их «ухажёров», комнаты, где и сбивали ценный куш, забивая на все рамки приличия. С седьмого по пятнадцатый – этажи офиса, выделенные под подсчеты всех затрат, под вычисление приближения «легавых», а так же расфасовка и производство всех «увеселительных веществ». Шестнадцатый этаж – последний в списке кнопок в лифте. На этом этаже лишь два кабинета, один из которых – это спальня. А второй, как можно догадаться, кабинет Кью. Выйдя из лифта, Джордж ринулся в конец коридора – туда, куда указал Квакити, туда, где есть ответы, туда, где окажется конец. Пара массивных охранников лишь отошли в сторону, вспоминая наказ Кью. Открытая дверь, дорогой кожаный диван, который весь светился от покрытия, Он. Захлопнув за собой дверь, Джордж кинулся к Клэю, который в свою очередь лишь обреченно сидел на детали интерьера, прокручивая в мыслях последний диалог. Масочник и не заметил бы парня, если бы тот не налетел на него, заключая лицо в тёплую хватку рук. Тысячи расспросов, нелепые бегалки глаз, а так же тысячи восклицательных интонаций. Не дай бог перебить. Клэй, придя в себя, лишь ласково улыбнулся, проводя рукой по щеке. Ох, как же Девидсон хотел убить его. Ох, как же эти прикосновения были сейчас до чертиков необходимы. Ох, как же они хотели остаться здесь навечно в этом сладком чувстве встречи. Джордж, еле сдерживая слезы, целовал каждый миллиметр на лице парня, отбросив все сомнения в сторону. Его Клэй вернулся, его Клэй жив. Сначала короткие и сухие, а после долгие и сочные – Клэй пытался наверстать упущенное, прижимая мужчину к себе, жадно поглощая его запах. – Мне столько нужно тебе объяснить, Джордж, я прошу тебя, только выслушай, – спустя несколько минут забвения, Масочник склонил голову, проводя пальцами по шевелюре собеседника. – Все расскажешь, все, только не уходи больше, я тебя умоляю, – сжимая руки парня, Девидсон смотрел прямо в глаза, выворачивая все душонку наизнанку. Слёзы-сплетницы так и текли по щекам мужчины, пока тот искренне выцеловывал каждый выступающий бугорок на руках Масочника. Глядя в его глаза тот ожидал любую реакцию, но никак не уставшую улыбку и какую-то странную искорку в глазах. Отсчёт начат… Клэй энергично закивал, заглядывая в пустошь выплаканных слёз и выпитого успокоительного. Джордж сегодня переродился, Джордж сегодня по-настоящему полюбил, Джордж сегодня стал человеком. Ранее – холодный и отрешённый, теперь – ласковый и беспокойный, Девидсон опьянял Масочника, внушая неподдельное доверие, неподдельную заботу, в которой тот так нуждался. Клэй лишь гладил парня по волосам, как делал это всегда. Безнадежные всхлипы доносились из-под опущенной головы пока сильные руки перебирали пряди. Джордж, устроившись на коленях парня, зарылся головой в его плечо, сжимая старое худи. Оно уже успело пропахнуть духами мужчины за долгое пребывание в гардеробе того. В общем-то, как и все вещи Масочника. Дрим валялся где-то в очередной ловушке не в силах даже пошевелить извилинами, из которых и состоял. Он выберется минимум через месяца два-три, а до этого времени план будет осуществлён, бекон поджарен, а территория «Дел болотных» разрастется ещё больше. Так Клэй думал до тех пор, пока тело под его руками не успокоилось, ослабив хватку ткани. У парня было ещё кое-что, о чем тот беспокоился похлеще любого свина на прилавке. Их маленькое трио – эгоистичная кошка, выбравшая для себя любимое место именно в шкафу с пластинками; Джордж, что пропах чаями с травами и ягодами, напоминая тем самым сельский домик, и, непосредственно, сам Масочник, что являлся единственным неидеальным элементом во всей этой вакханалии цветов и красок. Пока Клэй являлся лишь изумрудно-зелёным, но это исправится, он обещал. *** Домой они добрались уже ближе к утру. Вымотанный парень еле как попрощался с другом-коротышкой, что вызвал такси. Джордж же пригласил на чай, что являлось ого-го какой благодарностью по мнению того. Квакити лишь спокойно прощался с каждым из ночных гостей, сжимая кулаки. На самом деле он хотел, чтобы Клэй открылся именно ему, чтобы в случае чего Клэй бежал именно к нему, чтобы его надежды были услышаны. Но как часто бывает в жизни, она ударяет тебя лицом в грязь, которой в последствии ты будешь давиться, словно утопающий под водопадом. Но тот решил, во что бы то ни стало, если ты и впрямь-таки любишь человека, то отпустишь его, если чувства твои взаимны лишь со стенкой. Патчес, явно дожидавшаяся хозяев, рванула к двери, истошно мяукая что-то вроде «Нагулялся, тварина?». Захлопнув дверь, Джордж, не думая о старой одежде, ещё не взошедшем солнце, притянул к себе парня, сковывая того в объятиях, за которыми последовал самый долгий поцелуй в его жизни. Складывалось впечатление, будто в это прикосновение губ тот вложил всю ту тоску и боль, что пережил за время поодаль от Масочника. Клэй медленно водил руками по спине мужчины, чуть поднимая кофту, от чего обжигал горячую кожу своими ледяными пальцами. Пока Джордж все мял худи в своей хваткой, парень принялся скидывать с того верхнюю одежду, а впоследствии и обычную, обнажая такие заветные плечи, ключицы, тело. Ещё не до конца прошедшие засосы по-особенному играли под светом уже уходящей луны. Затащив парня за собой в спальню, Девидсон стянул такую надоевшую кофту, притягивая того ближе к себе за ремень. В его действиях не было страсти, скорее наоборот, это была иная интерпретация его ласки, его волнения. На секунду остановившись, Джордж задрал голову, – Ты мне изменил? – словно гром среди ясного неба, Клэй даже не успел осознать, когда партнёр успел создать цепочку мыслей. От Масочника пахло сладкими, даже приторными ягодами, что являлись либо чьими-то духами, либо гелем для душа. – Никогда, слышишь, никогда, – заправив пряди за ухо, Клэй поцеловал мужчину в мочку, спускаясь ниже, пока руки блуждали по телу. Девидсон облегченно выдохнул, но так, чтобы парень этого не понял. – Ты будто в соке искупался, что за запах? – сняв ремень со штанов, Джордж медленно водил пальцами по прессу парня, оттягивая его наслаждение, пока тот сжимал ягодицы мужчины. – Это гель для душа, в казино либо такие, либо мойся хлоркой, – еле сдерживая накатившее желание, каждое слово тот прошептал на ухо партнёра, сжимая его волосы. Точка невозврата найдена. Девидсон толкнул парня на постель, стягивая с себя штаны, а следом и белье. Слишком велика была их разлука, слишком невыносим был азарт. Клэй водил руками по оголенным бёдрам, сжимая кожу, что покрывалась мурашками даже от прохладного воздуха, что стоял в комнате. Джинсы и боксеры Масочника полетели куда-то туда же, где валялась остальная одежда. Завтра они будут прибирать этот лабиринт брошенок, но все будет позже. Джордж сидел на парне, бёдрами касаясь колен того, он медленно водил пальцами от шеи до пупка и обратно, пока оставлял метки-засосы, превращая туловище Клэя в холст, на который пролили сотни красок. Просыпающееся солнце виднелось где-то в начале города, до которого было будто не достать. Масочник пытался взять инициативу в свои руки, но получал лишь грубые пощечины в ответ, что ещё больше раззадоривало его. Оттягивая локоны парня, Джордж пальцами проходился по члену к головке, медленно водя рукой вверх-вниз, замедляя все наслаждение, от чего слышал лишь недовольное хныканье. Ну ничего, потерпит. Спускаясь головой вниз, Джордж дошёл до паха, облизывая головку, после чего проводя языком по основанию, останавливаясь почти у самого начала. Спустя пару секунд, рука вернулась на своё уже привычное место, правда, было одно «но» – смоченные слюной пальцы скользили по мокрому члену, что задавало приятный темп. Масочник лишь сжимал волосы партнёра, закатив глаза. Кровь закипала словно лава, не желая даже на градус остывать. Когда Клэй вот-вот достиг апогея своего удовольствия, Девдисон убрал руку, хлопнув по бедру, – Я тебе не дам кончить так, – доставая из ящика смазку, Джордж смотрел прямо в глаза парню. Выдавив достаточное количество лубриканта на руку, Джордж смазал член, особе внимание уделив головке. Поставив руки на грудь Масочника, Девидсон медленно сел на парня, пока тот сжимал его волосы. Когда вся длина была внутри, мужчина принялся набирать нужный темп, забывая про все заботы до этого времени. Все тело будто наполнялось искрами, что взрывались в фалангах пальцев. Масочник проходился руками по позвоночнику партнёра, который прогибался под его руками. Дойдя до ягодиц, тот лишь крепко сжал их, пока Джордж, отбросив голову назад, прыгал на лежащем под ним теле, напоминая самому себе попрыгунчик. Склонившись ближе к лицу Клэя, Девидсон страстно целовал того, не желая отрываться от таких желанных губ. – Я тебя никому не отдам, идиот, – замедлившись перед фразой, Джордж прошептал каждое слово прямо на ухо парня, после чего, связав их руки в замок, сжал их изо всех сил. Когда партнёр сел полностью на член, Клэй наконец-то понял, что мучить могут не только перед смертью, хотя, если Джордж не будет чуть быстрее, то Масочник и впрямь-таки взорвется изнутри, не смея держать все в себе. Новый темп идеально подходил для обоих – желающего отомстить за пропажу Джорджа и измученного недопытками Масочника. Но тому не в первой, наверное. Когда Клэй вновь сжал волосы мужчины, тот обессилено упал на грудь парня, который был так же неповоротлив. Потные, изнутри грязные и такие желанные – они лежали вместе, крепко-накрепко обняв друг друга, будто если кто-то из них отпустит другого, второй испарится, либо его украдут. Утреннее солнце вот-вот должно было показаться над горизонтом, когда пара ушла в мир грёз, напрочь забыв про душ. Это будто утром, а пока что сон – превыше всего. «Сладких снов, малыш», - Клэй точно не помнил сказал ли он это или же просто подумал, но прижавшийся ещё ближе Джордж склонялся больше к первой мысли, сливаясь с парнем в одну общую массу. Сегодня их цвет – молочные облака при виде матушки-Солнца.