Ночь, которую ты запомнишь навсегда

У них никогда не было свиданий. Нет, не подумайте, Клэй часто делал сюрпризы рано утром или поздней ночью, когда сонный партнёр ютился в его руках, превращаясь в комочек от ласк и нежности. Но никаких свиданий у них не было. Они даже официально и не встречались, что ещё сильнее давило на мозг. Но семья есть семья, они оба это понимали, они оба это знали, они оба этого хотели. С побега прошло две недели, каждую из которых Джордж тщательно следил за поведением парня, всё предлагая найти тому хорошего психолога. Но ответ всегда был отрицательным. Если так подумать, то это вполне логично: психопат, который устроил Великую Революцию, последствия которой люди до сих пор расхлебывают в виде бесконечного списка трупов со всеми возможными вредными привычками, который дополняет лишь диссициативное расстройство личности. Идеальный лот, идеальный лот для опыта, которому подвергать себя захочет не каждый. Оттого и Клэй наотрез отказывался от эдакой прихоти Божьей, так что Дрим всё ещё был где-то там, где-то в нём. Но пока тот находился в «спячке», они могли жить нормально, ну, или почти нормально. Это был обычный вторник, конец рабочего дня, который предвещал ожидающего под окнами офиса Клэя с чашкой чая и пакетиком круассанов. Откинувшись на спинку стула, Джордж лениво потянулся, посмотрев на загоревшийся экран телефона: «Сходим на свидание?». Странная смска сразу вызвала какое-то неприятное ощущение, отчего Девидсон подорвался с места, набирая парня. И пусть, что сейчас не желательно выходить из-за стола, и пусть Томми во всю орет из-за какой-то ошибки в файле, сейчас главное — он. Наконец взяв трубку, Клэй лишь игриво прошептал что-то в телефон, подтверждая своё предложение. — На свидание? Подожди, ты не шутишь? — мужчина с детской наивностью в глазах протараторил слова на несколько тонов тише, глазами избегая встречных взглядов коллег. Ему казалось, что все они знают, чем он будет заниматься после работы, кем является Клэй и что он скрывает за своей маской. Джорджу казалось, что все эти люди понимают и знают, каким образом Масочник всё ещё живой, будто все эти люди уже растрещали всему городу, что парень этого странного тихони на самом деле является их главным врагом, хватайте его! Конечно, такого не было, конечно, всем было абсолютно всё равно. — Не шучу, малыш, я зайду за тобой после работы, и мы пойдём в одно очень красивое место. Тебе обязательно понравится, так что жди, — легкий поцелуй, что был его фишкой, завершил фразу, за которой пошли гудки. Масочник не любил разговаривать по телефону, предпочитая их живому общению, чего не сказать о Джордже. По мере всей их переписки, тот строчил сообщения с сумасшедшей скоростью, напоминая печатную машинку. Так что осталось подождать ещё несколько часов, прежде чем Девидсон сможет узнать, что же это за «сюрприз». В это время, Клэй пытался вспомнить хоть одно неразрушенное здание, что на своём веку считал «прекрасным». Джордж был на нескольких свиданиях, но ни одно не запомнилось ему. Первое, совсем глупое, в старшей школе, с какой-то девчушкой. Ещё тогда он думал, что его жизнь будет идти по стандартному шаблону: школа, университет, первая любовь (исключительно женского пола), работа, дети, гроб. Второе, почти ничем не отличающееся от предыдущего опыта, было уже на первом курсе университета, когда гормоны блещут через край, а в голове лишь феромоны. Третье было уже на середине того же курса, с парнем из библиотеки. Сказать, что больше Джордж ничего не помнит — это ничего не сказать. Честно, он в душе не знает, был ли у него кто-то ещё. К тридцати годам ты как-то перестаёшь считать всех своих партнёров на одну ночь, которые одарили тебя букетиком из ближайшего цветочного ларька. Чего нельзя было сказать о Клэе, так это какой неприличный «короткий» дэйт-листе у него был. Сколько в его жизни было свиданок, да любой сердцеед позавидует и нервно выкурит всю пачку в углу, пока будет съедать себя за ревность. Красавцем он был с самой средней школы, а уж каким бабником, лучше лишь молча принять весь этот список. Клишированное клише, чтоб его. Но ничего уже не поделаешь. Благо, секспросвет дошёл до него не так поздно, так что во благо сдохшего Шлатта, его пакет был пуст. 18:05 Выбежав из офиса, позабыв о морозе, Джордж нёсся к парковке, где уже стояла знакомая машина — Сапнап часто одалживал другу их, так как сам предпочитал прохаживаться исключительно пешком, ну, или на такси. Глаза загорелись давно потухшим огнём. «Сейчас, прямо сейчас, с ним, с его Клэем», — эта фраза отбивала в голове словно молотком по вискам, пока из машины не вышел Он. В идеальном костюме, который Джордж никогда не видел в гардеробе парня, в отполированных ботинках, с откуда-то взявшейся тростью. Он походил на Воланда из «Мастера и Маргариты», весь сверкающий из-за блеска, с безумным одеколоном, в котором ноты леса перекрывали фрукты. И с этой чертовой маской в руке. Наткнувшись на неё взглядом, по спине мужчины сразу пробежался холодок, напоминавших об их первой встрече. Встрече в том самом баре. — Ты выглядишь просто… Вау… у меня нет слов, — проведя рукой по классическому пальто, Джордж склонил голову, заглядывая парню в глаза. Искрящиеся от радости, словно щенячьи, они вселяли то самое тепло, которого так не хватало. — Пришлось слегка постараться, я ухватил билеты в театр, на какой-то мюзикл. Не разбираюсь в них, может, ты подскажешь, что это? — как-то слишком лукаво улыбаясь, тот протянул два билета в театр, в ложе, боже, да он точно издевался. Билеты на «Поющие под дождём», славящийся своей «бодрой» песенкой, которая то и дело ассоциировалась исключительно с «Заводным апельсином». Но сам факт того, что его ставят вновь, что они идут туда, вместе, это их первое свидание, и никто им не помешает! Кровь закипала изнутри, взглянув самыми чистыми глазами, Джордж, не сдержав эмоций, кинулся на шею к партнёру, затягивая того в долгий поцелуй. Звон в ушах, а внутри все грохотало — он и только он! — Я рад, что ты рад. Начало в семь, а опаздывать я ой как не хочу, — придерживая партнёра одной рукой за талию, Клэй другой рукой открыл дверь автомобиля, наклоняя голову в сторону пассажирского сиденья. Активно кивнув, Девидсон сел в машину, стуча по бардачку. Внутреннее напряжение росло примерно так же, как и желание прикоснуться к мечте — поход на мюзикл был всегда чем-то слишком далеким для воплощения. То чертов график, который ну никак нельзя подвинуть, то болезнь из-за слабого иммунитета, то вовсе отсутствие билетов, так как, чаще всего, раскупают их сразу же при появлении. Так что этот сюрприз был по истине сюрпризом, чтоб его! — А как там Патчес? — разразив тишину, Девидсон посмотрел на парня, краем глаза следя за дорогой. — Спит, что ей ещё делать? Сегодня днём поносились, перевернула два горшка с пеларгониями, пришлось поставить их выше. Поела, стащила курицу со стола, пока я гуляш готовил. Всё как обычно, отдохни немного, мюзикл будет долгим, — а вот и новая странная привычка, которая вскрылась при совместном быту с Клэем. Садоводство. Он обожал цветы. Любые: фиалки, пеларгонии, розы, тилландисию синию — о существовании которой Джордж узнал только с её появлением у них дома — и, конечно же, стапелия пестрая, являвшаяся гордостью Масочника. Ох, как же он вертелся вокруг этих видов жизни в моменты цветения. Черенкование, пересадка, полив, уход, да это целый дом престарелых! А какая грязь после каждого полива была на кухне… Ссоры из-за этих зеленолистых происходили регулярно, так что был вынесен вердикт: не более пятнадцати растений на подоконнике. А учитывая, что их всего было три, дело пошло в гору. Иногда, когда обида накрывала с головой, Джордж хотел как бы случайно скинуть один из отростков Земли-матушки, но вспоминая, с каким усердием Масочник вертелся вокруг них, совесть то и дело брала своё. — А когда твои пеларгонии будут цвести? — скатившись по сиденью, Джордж сложил руки, смотря в окно. — Ну, весной, летом, как и все обычные домашние цветы. Я уберу их от тебя подальше, они не будут тебе мозолить глаза, — положив руку на колено, парень слегка его сжал, заранее зная реакцию на подобное действие. Сначала вздрагивание, потом недовольный взгляд, а затем полное смущение, которое покрывало парня с ног до головы. В буквальном смысле. — Ну если не будут, то ладно, — пробормотав себе же под нос, Джордж легонько толкнул парня в плечо, пытаясь скрыть улыбку. Доехали до театра они под «Lovers rock», играющую по радио. Зайдя в здание к первому звонку, оба кинулись к гардеробу, пытаясь не столкнуть с ног прохожих. Блестящая трость, монокль, струящийся прямо в нагрудный кармашек, а так же темная маска на половину лица, скрывающая глаза и нос, придавали совершенно иной образ Масочнику, более завораживающий, чем у кого-либо еще. Большинство взоров было обращено именно на них. Но были они скорее из-за полного диссонанса в их внешнем виде. Джордж, привыкший к отсутствию излишне делового стиля на работе, часто натягивал первую попавшуюся водолазку с брюками. Но единственное, что у него было не отнять, так это пара колец на пальцах, а также маленькая сережка в хряще, которую замечал не каждый. Клэй особенно любил это сережку. И не вспомнить, сколько раз тот целовал её, «случайно» задевая либо языком, либо губами, что ещё сильнее смущало Джорджа. — Почему ты не предупредил, чтобы я оделся хотя бы поприличнее? — потянув за локоть, Джордж недовольно цокнул, осматривая холл. — А мне кажется, очень даже подходит. В нашей паре ты — мозг и обаяние, а я — красота и сексуальность, все честно, — кивая какому-то знакомому, Масочник игриво хихикнул, проведя рукой по позвоночнику к талии. Это свидание они запомнят явно надолго. Третий звонок прозвучал не так скоро, как ожидал Джордж, и за это время они успели осмотреть всё: гостей, холл, лепнины, резных ангелов, украшавших потолок, и, достояние любого театра в Лас-Невадас — кафетерий с баром, раскинувшийся на весь этаж здания. Здесь они явно проведут свой антракт. Предложив локоть, Масочник выпрямил спину, подходя к входу. Да чего уж думать, Девидсон, будто влитую , принял этот жест, благодарно кивнув парню. Половина зала была заполнена. Конечно, на них было особое внимание, конечно, несколько пожилых пар недовольно вздыхали, видя все любовные жесты, направленные в сторону друг друга, но как же им было все равно. Это их первое свидание, первое! И ничто не могло помешать. Вход в их «особенные» места был так в особенности месте. Когда тех пропустили к местам, телефон Масочника начал разрываться от звонков и смс, на что тот лишь выключил вибрацию и звук. Кулисы открываются, а значит — шоу должно начинаться. Ни разговоры, ни посторонний шум — ничего не должно помешать просмотру. Уединенное место давало возможность полностью погрузиться в просмотр, который завораживал всё тело, подчиняя мозг только себе. На самом деле, если будем честны, Клэй никогда не любил театры. Он любил выгуливать себя в люди, самым разным образом. В своих одеяниях он походил на самого заядлого эстета, который всю свою жизнь посвящает лишь красоте. Но когда мы кого-то любим, почему бы не забить на предрассудки и выгулять в желанное место не только себя, но и причину этого выгула? Клэй, на самом деле, был человеком высших нравов, спокойной души, а также неплохо разбирался в искусстве. Походы на разные выставки в стиле художников были так же частыми событиями в его жизни. Главное слово «были». До появления Дрима, естественно. Ну а что можно ещё ожидать, если его буквально бросало то в холод, то в жар, а от одного упоминания о его существовании к горлу подступал ком. Тяжёлый, противный ком, давящий на мозг. Так что этот поход в театр был лишь ярким флешбеком, который не собирался так просто отступать. Джордж то и дело сжимал руку парня, будто бы захлебываясь. Он слишком давно не ходил в театры, которые являлись его местом силы. Самое первое воспоминание, связанное с ними, относило его к десятому дню рождения. Они шли на пресловутого «Щелкунчика», билеты на который бронировали ещё за два месяца до постановки. Билеты были куплены в портер, не самые лучшие, но так же не самые дорогие. Девидсон и подумать не мог, что когда-то будет сидеть в ложе, рассматривая сцену будто на ладони. «Щелкунчика» тот запомнил на всю жизнь. Тогда и речи не было о Великой Революции, тогда и возможности на это не было. Тёплые родительские руки ласково гладили того по голове во время просмотра, пока мальчик заворожённо наблюдал за балеринами. Так же было и в этот раз. Масочник медленно проводил ладонью по макушке, от чего к глазам подступили слёзы. Такие далекие, но на деле совсем близкие, воспоминания витали в воздухе, который будто кончался в зале. Робко сбросив руку с себя, Джордж не решился посмотреть на парня, прекрасно понимая, что именно он лишил его того счастья. Именно он лишил его семьи. Именно он обрёк его на постоянные скитания. Но тут же здравый смысл, редко выходящий из запоя, ударил в бубен. А именно, его Клэй никогда такого не делал. Его Клэй этого не хотел, это был не он! Или все же он?.. Антракт был как нельзя кстати, Джордж, схватив парня за руку, удержал того на выходе из ложе. — Что случилось, Джордж? — осмотревшись, не следит ли никто за ними, Масочник склонил голову, подойдя к сиденьям. — Ты бы убил меня, если бы я помешал тебе в реализации твоего плана? — как-то слишком опустошенно выдохнув, Джордж смотрел прямо в глаза парню. — Что… Джордж, да не в жизнь! Я — никогда. Ты же знаешь. Если ты имеешь в виду… иного меня, то… я не знаю, Джордж, не знаю. Но ты моя семья, и я бы отдал всё, если бы меня попросили, — взяв руки партнёра в свои, Клэй нервно метался взглядом вокруг, будто бы ища комара в летнюю ночь. — Ты кого-то ищешь? — Нет, не обращай внимания. Пойдём, воздухом подышим.

***

В кафетерии было полно народу, из-за чего найти свободный столик было практически невозможно. Пару раз несколько дам делали комплимент в сторону внешнего вида Масочника, на что тот лишь искренне благодарил их. Всё внимание было вокруг него. Он имел необычайную способность приковывать взгляды исключительно к себе, а его манера речи и вовсе сводила с ума. — У меня такое чувство, будто каждый первый хочет тебя трахнуть, — отпивая сок, Девидсон невесело усмехнулся, косясь по сторонам. — А у меня такое чувство, будто я хочу трахнуть тебя, но я же молчу, — пожав плечами, Клэй поправил монокль, который то и дело норовил соскочить. — Мне нужно отойти ненадолго, не скучай без меня, если я не подойду до звонка, иди без меня, — достав смартфон, Масочник испарился в толпе. Чертов фокусник, ей-богу! Находиться одному Джорджу было слишком привычно, из-за чего стакан с соком был слишком быстро опустошён, а телефон раз десять проверен на наличие непрочитанных сообщений, но, как можно догадаться, их не было. Интровертность даёт о себе знать, но жаловаться особо не на что. Такую участь он выбрал себе сам. Он и только. И сколько только они уже пережили вместе. Сколько лжи вскрылось и сколько ещё вскроется. Но именно здесь, в кафетерии театра, Джордж осознал, что всю жизнь он ждал именно этого. Чтобы кто-то ждал его дома, встречал с ним рассветы, провожал закаты да просто его любил. Ни за что. За то, что просто существует. За то, что просто дышит, видит, живет. За то, что тоже любит. И пусть он не сможет открыться полностью, и пусть у них будут свои тайны, в глубине души они знают, что любят друг друга. Именно любят. Джордж даже не знал, сколько ошибок бы он совершил, если бы не написал в ту ночь ему. Если бы в ту ночь он ему не ответил. Сегодня, именно сегодня, он скажет эти три слова. Он скажет «я тебя люблю».

***

Антракт закончился, мужчина вернулся на место, но Масочника все не было. Внутренняя тревога медленно стала подступать, когда за спиной закрылась дверь. Клэй вернулся. На порядок беспокойнее, но всё ещё тут, он всё ещё здесь. Тот уселся рядом, и Джордж почувствовал явный запах сигарет, а ещё ночного Лас-Невадос. Запах похоти и смерти, запах слез и надежд, запах азарта и интриг. Парень обхватил руку партнёра, положив голову на плечо. Девидсон сидел в оцепенении. Он никогда ранее так не делал. Никогда не проявлял подобную ласку. Мужчина застыл, боясь отпугнуть его, словно пса. Так они и просидели до конца спектакля. Громкие аплодисменты раздирали слух, пока пара сидела, не двигаясь. Нет, выступление прошло на «ура», но ни один из них не желал прекращать такие тёплые и долгие объятия. Большая часть людей вышла из зала, надолго покинув театр. Следующие билеты нужно ждать так же долго, как и полученные. Вся жизнь превращалась в сплошное ожидание, которое закончится лишь порогом смерти. — Я тебя люблю, Джордж, очень сильно люблю. Давай встречаться? — заглядывая прямо в глаза того, Клэй сжимал свободную руку в кулак. «Лучше слов и не придумаешь», — на каком-то слабом выдохе Джордж прошептал это заветное «Да», после которого последовал самый нежный, скорее чувственный поцелуй. Эту ночь они запомнят навсегда.