Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Джордж всегда был рядом. Под боком, грея своим присутствие парня. Казалось, будто Девидсон всегда был тут, будто всегда спал рядом с Клэем, будто и не было прошлого. Первые весенние деньки принесли с собой еле пригревающие лучики солнца, просыпающиеся почки, а также «цветение» Клэя. Тот, будто бутон после сна, распускался пуще прежнего, заливая краской каждый атом комнаты. Такие перемены Джордж подхватил сразу: парень долго застревал в ванной, часами мог разговаривать про эстетику, искусство, картины, о которых ранее даже и не заикался вовсе. А самое неожиданное — его гардероб стал пополняться новыми необычными вещами. Цветные рубашки с рукавам-фонарями, блестящие, будто в драгоценных камнях, штаны, миллионы заколок с бусинами. Тот ещё и очки прикупил с душками-цепочками, на концах которых красовался розовый кварц. Джорджу нравилось это всё. Будем честны, он сходил с ума от такого буйства красок, которые устраивал на своём теле Масочник. Каждый выход на улицу сопровождался тысячами удивленных взглядов. А когда парень заезжал за Девидсоным на работу, оставалось лишь гадать, сколько в этот раз звёздочек будет красоваться на шевелюре того.  — Сходим в ресторан? — склонив голову, Клэй по-птичьи сидел на стуле, отхлёбывая чай. Встав в проходе с сумкой, Джордж поднял на того голову: — В ресторан?.. В какой ресторан? — единственное, что порой мешало в любом их походе, — финансы. Клэй мог купить хоть весь город, если бы мужчина этого захотел. Но вот, наоборот, это было сделать просто невозможно. За последнее время Масочник и так много чего «подарил»: новый чайник, стиральную машину, кучу всякой всячины для цветов (Джордж ничего в ней не смыслил, поэтому и хранилась она на балконе), приличную груду пластинок и даже новый телефон для Девидсона (старый уже совсем не тянул). С одной стороны, мужчине была приятна такая забота, но с другой он чувствовал себя чуть ли не содержанкой. От этого становилось только противнее.  — Клэй, а если я не потяну какой-нибудь жульен, стоимостью как моя почка? — застегивая ремень, Девидсон слишком серьёзно посмотрел на парня. Слишком. Оттого Масочник, до этого лукаво поглядывая на партнёра, уже виновато смотрел ему прямо в глаза. — Джордж, я… я же могу за тебя оплатить, мне несложно, — Клэй мялся на каждом слове, перебирая в руках пальцы. — Я знаю, знаю. Но пойми, я себя чувствую очень… неудобно, что ли. Ты и так купил вещей больше, чем я за всё проживание в этой квартире! Просто… ну это даже смешно. Мне тридцать один год, вроде как взрослый мужчина, работаю. А за меня платит мой парень, который подорвал весь город, — хмыкнув со своих же слов, Джордж и не заметил, насколько потемнел Масочник. Брови сдвинулись, глаза сузились, внутри всё грохотало. — Клэй… да я не это имел в виду! Мне без разницы на твоё прошлое, я говорил про наше место в обществе, — тяжело выдохнув, Джордж взглянул на часы и (он опаздывал уже на пять минут) сел напротив парня. — Тогда сам решай, как устроим сегодняшнее свидание, — пожав плечами, Масочник равнодушно допил чай. — Тебя подвезти? Вот ещё одна «изюминка» Клэя. Он как быстро заводился, так же быстро потухал, будто спичка на ветру. Одно неправильное слово — глаза мрачнее ночи. Иная правильная интонация — обиды будто не было. Порой это играло на руку, а порой Джордж оставался ночевать на кресле в гостиной. Было это уже два раза. Первый, когда Девидсон разбил горшок с гортензией, а второй, упаси Боже повторить, когда мужчина, заработавшись в офисе, заставил ждать в мороз парня почти час. И даже не отвечал на звонки! В общем, как можно понять, Девидсон больше не решался «перейти дорожку», а то мало ли, вдруг обратно не пустят. Придётся раскладушку покупать. А пусть и для двушки, но уж слишком скоромной, такая роскошь не по карману. Район понемногу стал больше походить на жилой. Квартиры всё охотнее отдавались в «добрые» и «чистые» руки, поэтому и жить в подъезде стало менее «приятно». У соседей снизу было двое детей, которые часто устраивали дебош. Сосед по лестничной клетке иногда забывал выгуливать собаку, которая напоминала о своём присутствии диким лаем. Весь дом знал о них с Клэем. Сначала всем было всё равно, мало ли, может, брат погостить приехал. Но когда после очередного свидания Джордж забыл, что не все готовы к недоласкам у входа в квартиру, пара не-то-чтобы-дружелюбных взглядов пилила спину Клэя, который заливался краской. Начнём краткий экскурс по бракам в Лас-Невадос и гомофобии. Во-первых, желаем отметить, что до Шлатта все прекрасно знали о «ненормальных», но чтобы в управлении города сидел кто-то из «подобных»… Да скорее Клэй бы закончил университет, чем такое случилось! Но случилось. Общество стало лицемерить то тут, то там. Сначала вылизывая зад Президенту, затем обсуждая его «постоянного» гостя. Благо, «Болот» тогда не было, Сапнап спокойно курил травку, а Масочник во всю изучал жизнь студента-психолога-первого-красавчика. Как бы и жаловаться не на что, а как бы и трёхчасовой сон не всегда подходил под новый распорядок дня. С приходом Года Тёмных Королейсексуальные предпочтения перестали быть табуированными. Скорее даже так: они были вывернуты наизнанку. Слишком изощрённые, слишком мерзкие, слишком… да просто слишком! О любви в то время можно было даже и не заикаться. В Болотах был только стриптиз, «что-то» поинтереснее можно было раздобыть исключительно с нужными связями. Подпольное сексуальное рабство было распространенно по всему Лас-Невадос. Вскоре, когда ко власти пришёл Уилбур, появился закон о запрете и подпольных работ. Эпицентром похоти стали Болота. В номерах девушкам было разрешено сношаться под надзором «глаз». Глазами являлись охранники, которые следили за пребыванием девиц в сознании. Случаи летального исхода, конечно, были. После этого клиентов увозили на «свалку». А затем их прах выкупали горе-родственники. Возвращаясь к гомофобии в Лас-Невадос: уже при Блейде о ней можно позабыть. В ход вступали законы о защите граждан, и, вау, даже исполнялись. Через силу и лень, но исполнялись. Но что бы ни было записано на каких-то бумажках, уродов нигде не истребить. И если привилегированных не трогали, то среди рабочего общества разрастались целые банды по «искоренению» таких, как Шлатт и остальных по списку. При управлении Дрима такие банды вылавливали, пытаясь выбить всю дурь, а если не получалось, отправляли в подземелья. Вот где-где, а там мыло ронять не советовали даже копы. Итак, возвращаясь обратно, нужно подметить, что в Лас-Невадос было неспокойно всем. Вне зависимости от пола, ориентации, разума (и был ли он вообще). Война всех против всех. Оттого по утрам соседка сверху, прогуливавшаяся исключительно с восьми до десяти, укоризненно поглядывала на пару. Им будто было дело. Пару раз она прыскала что-то из разряда: «а что дети подумают?!» или стандартное «уроды!». Первое время Джордж заводился, будто паровоз. Хотел заткнуть женщину, но Клэй то и дело останавливал его. Проблем у них было и без того предостаточно. А разбираться с какой-то старушкой, у которой крыша уехала за молоком да так и не вернулась, особо не хотелось. Так и в это же утро, когда Девидсон застёгивал на ходу пальто, а в зубах был круассан, сбегая по лестнице вниз, он наткнулся на эту мадам. Та встала прямо перед ним, загораживая проход. Мужчина попытался протиснуться, но ему помешали выставленные в стороны руки.  — Мы пройдём, или как? — появившийся сзади Масочник всегда придавал какой-то смелости. Парень скинул с себя капюшон от худи и оголил шею, на которой вперемешку с засосами красовалась нервно пульсировавшая жилка.  — Вы оскверняете этот дом! Вы хоть знаете, что… — договорить ей, конечно, не дали. Устало вздохнув, Клэй оперся рукой о стену подъезда: — Знаете, нам очень интересна Ваша лекция, но мой парень опаздывает на работу, а если он опоздает, то трахать его будет начальник, а не я этой ночью. Так что всего хорошего, — протиснувшись под рукой женщины, Масочник открыл дверь, дожидаясь мужчину. Тот как ни в чем не бывало натянул будничную улыбку и следом вылетел из дома. Утренняя преграда что-то пылко выпалила, видимо, очередные угрозы. Ну ничего, черепаха, на которой стоит мир, точно не перевернётся. — Я обожаю тебя, — промурлыкав на ухо парню, Джордж толкнул того в бок. Следом последовала ухмылка, а за ней, о Боже, шлёпок по заднице. Глаза под солнцезащитными очками Масочника горели самым развратным огнём. Девидсон потянул того в сторону машины. Сев за руль, Клэй был притянут к себе за края кофты. Оставаясь на неприлично-соблазнительном состоянии, Джордж закусил нижнюю губу, приковав свой взгляд к глазам парня. Это была будто игра на выдержку. Кто продержится дольше, а кто сорвётся, проиграет, но получит этот запретный плод, вкушая весь спектр похоти и желания. Оба не дышали, оба понимали, что время поджимает, оба хотели сейчас забить на всё происходящее во вне. Они хотели вновь поглотить друг друга. Первым сорвался Джордж. Пододвинушись на кресле, он сковал лицо парня в руках, притягивая того всё ближе и ближе, хотя, казалось, куда ближе. Горячие губы обжигали ледяную кожу то тут, то там. Тонкие пальцы гуляли в волосах, сжимая их у корней. Масочник, кротко выдохнув, обвил талию мужчины. Оторвавшись от партнёра, Девидсон, глянув на время, закатил глаза: — Может, не будем ждать ночи, и ты меня прямо сейчас выебешь? — облизав губы, Клэй задумчиво хмыкнул, постукивая пальцами по рулю. — А как же наше свидание? — Да иди ты, — смешок сам собой сорвался с губ. Джордж опаздывал уже на пол часа, ехать было примерно столько же. Так в чём смысл вообще сегодня появляться в офисе, если в шаговой доступности секс-марафон с домашним котом? Достав телефон, Джордж написал Томми, что у него запись к окулисту. Ну хотя бы не пресловутое «кошка рожает», и на том спасибо. Но в город ехать нужно было всё равно. Клэй договорился встретиться с Квакити, о причине встречи Джорджу, естественно, было не сказано. А мужчине, если не на работу, то за новыми вещами уж точно было нужно. Пара коричневых водолазок и новые брюки никому не помешают. А уж если их одобрит Масочник, считайте, что вы сорвали джекпот! Все свидания они устраивали вечером. Джордж любил встречать закаты, Клэй любил всё, что доставляло удовольствие мужчине. Во время поездки тот все время перебирал варианты, куда же можно пойти на свидание. У Девидсона было все просто ужасно с фантазией. Наверное, это можно было понять с его историей свиданий. Не вести же Клэя в библиотеку или, чего хуже, в парк у дома! И не важно, какой красоты там ивы и сколько птиц пролетает над головой. Нужно думать. А с утра пораньше он ой как это не любил.

***

Квакити ждал парня у Болот. Джордж попросил высадить его недалеко от офиса, ну а Масочник будто будет под кожу лезть. Геолокацию отслеживает и ладно. Не разговоры же подслушивает. Биг Кью был в непривычном для себя виде: огромная толстовка чуть ли не до колен, широкие шорты, а на голове красовалась всё та же чёрная шапка. Увидев машину друга, тот подорвался с места, подбегая к фонтанам. Клэй, поправив очки, вышел из автомобиля. Они давно не виделись после случая с Дримом, оттого и встреча была их слишком… стеснительной. Но все эти раздумья были разрушены одним лишь вскриком Квакити, а после тот налетел на парня, будто собака, увидевшая хозяина после долгой разлуки. — Вау, ты опять блистаешь, — качнув кварц, Кью помахал кому-то в сторону Болот. Может, подчиненному какому. — Так, ты помнишь, зачем я тебя позвал? — оглядываясь по сторонам, Клэй наклонился к другу. — А разве не потому, что сильно соскучился? — Масочник лишь закатил глаза, на что получил толчок в плечо. — Да ладно, помню, конечно. Так ты узнал, какой размер нужен? — открыв дверь на пассажирское сидение, Квакити глянул на друга. Как можно было догадаться, Кью был ещё тем знатаком в ювелирном мире. Если приглядеться, тот всегда носил разные украшения, начиная с подвесок из розового золота, заканчивая кастетом из обручальных колец, стоимость которого давно превышала два миллиона. Все свои драгоценные излишки Клэй согласовывал именно с ним. Квакити, обладая всеми данными для хорошего дипломата, выбивал лучшие скидки. А пользуясь своим статусом, получал заветные хотелки почти даром. Поэтому на выбор обручального кольца для Джорджа Масочник взял именно его. Задумка о предложении пришла в голову ещё месяц назад, но казалось, что происходит всё слишком быстро. Но после того, как они изучили друг друга вдоль и поперёк: на каком боку кто спит, сколько ложек сахара не принимает никто из них, с какого слова начинается ссора, какая интонация означает начало примирения. Список был бесконечным. Но тогда же Клэй и понял, что именно с этим человеком он хочет остаться навсегда. Его замашки по поводу цветов, готовки, нестандартного мышления будет терпеть именно Джордж. И именно прихоти Девидсона Масочник будет исполнять до конца своих дней, именно его неугомонную душеньку он будет пытаться обуздать, именно с ним хочется набить самые тупые татуировки, чтобы в старости смотреть, как они потекли, будто масло на сковородке. А пока им был просто необходим медовый месяц. И даже угроза в виде Техно его не особо заботила. Ведь скоро его не станет. Ведь скоро ночью он взорвется вместе с каким-то недостроем. Ведь скоро Дрим исчезнет навсегда. — Квак, я вообще не разбираюсь в этом. Ну кольцо и кольцо, в конце концов, можно в пулю переплавить, — на этих словах Кью опешил. Остановившись у входа в огромный магазин, который простирался до самого конца улицы, его глаза округлились до размеров чашек с чаем. — Какая пуля, ебобо?! Не смей! Я тебе лично руки отрублю! Кольцо… в пулю… пиздец ты варвар, как только тебя Джордж терпит, — мотнув головой, Биг Кью зашёл в магазин, слушая где-то сзади заливистый смех Масочника. Никто из тройки не понимал, как Джордж всё ещё терпит Клэя, а также как Клэй терпит Девидсона. Приветливый парниша дежурно улыбнулся, разглядывая посетителей. Не переживай, малыш, они оставят тут целое состояние, если твои глазки им и впрямь приглянутся. — Добрый день, чем могу помочь… — не успев договорить, Квакити поставил локти на витрину и приманил его пальцем. — Обручальные кольца, лучшие. Можно с бриллиантами, можно с жемчугом, главное, чтобы от взгляда на это кольцо, все понимали, кто его купил, — хитро сощурив глаза, Кью расплылся в довольной улыбке. Масочник натянул медицинскую маску на нос и поправил очки. Продавец нервно сглотнул. Если Клэй и прятал свою личность, то Квакити знали все и везде. Куда бы он ни зашёл, дурманящий запах фруктов и специй окружал каждого, кто находился в радиусе хотя бы километра. Не нужно быть гением, чтобы понять, что перед тобой сейчас стоит если не твоя смерть, то ВИП-покупатель — точно. Поэтому быстро кивнув, парнишка поспешил в следующий отдел ювелирного, следя за тем, чтобы парни не отставали. Биг Кью чувствовал себя как дома. Разглядывая витрины и подмечая новые хотелки, он то и дело смотрел на Масочника. Тот метался меж двух огней. С одной стороны, он хотел, чтобы этот подарок покорил Джорджа до мозга костей, а с другой стороны, Клэй хотел всем видом показать, чей это будет муж. Глаза бегали по украшениям, пока не наткнулись на ящик с кольцами. Драгоценные камни сверкали на свету, а Квакити, будто лис, обходил парня со всех сторон, сам для себя что-то подмечая. — Знаете, я не хочу что-то броское, нужно нечто элегантное. Можно посмотреть из белого золота… — Квакити, попросив достать уже несколько экземпляров, не дал договорить парню. Виновато глянув на того, Кью поспешил за консультантом, который во всю копошился среди изделий. Всё было не то! Не тот материал: Джорджу не шло желтое золото, а на серебро у него была аллергия; не те камни: слишком яркие превращали его в вампира, а слишком бледные наоборот — в несуразного парнишку; не тот размер страз: громоздкие утяжеляли бы его изящные пальцы, а слишком маленькие пропадали бы на фоне рук. Масочник, изрядно выматывавшийся, посматривал на часы. В то время как Квак чуть ли не плясал перед ним, предлагая посмотреть всё больше и больше вариантов. Когда стрелки перевалили за два часа дня, Клэй, не выдержав, опустил голову в руки. — Хэй, ну ты чего? Найдём мы твоей белоснежке фигнюшку, — положив руку на плечо, Квакити приобнял друга, другой рукой показывая ладонь, мол «погоди». Продавец так и застыл по ту сторону прилавка с новыми кольцами. — Ему нужна не фигнюшка, Квак, в том то и дело! Ему нужно не просто кольцо, а целая вселенная в этой полоске металла. Мы уже битый час тут пытаемся найти что-то стоящее, но я вообще не могу понять, что ему подойдёт, — сняв очки, те стукнули по стеклу, отчего голова начала болеть ещё сильнее. Неужели в этом складе денег и монополии они не смогут найти ничего подходящего? — Извините, — парнишка мялся, убирая изделия, — я могу посоветовать Вам обратиться к Мистеру «Л», он разбирается в антиквариате, — кивнув в сторону пожилого мужичка в старом, но идеально сделанном цилиндре. Он опирался на трость, которая заканчивалась копытцем. Кивнув парнишке, Масочник направился к незнакомцу, обдумывая, как же его спросить, но представления были и не нужны. Мужчина, услышав шаги в свою сторону, повернулся к парню, оценивающе взглянув на того, будто обдумывал минимальную сумму, которую может запросить. — Мой магазин через дорогу, вам понадобятся терпение и деньги, — весело хмыкнув, Мистер «Л» несколько раз стукнул тростью, после чего один из консультантов открыл перед ним дверь. Вот ведь проныра. Кью, жарко поблагодарив продавца за потраченное время, поспешил за Масочником, который уже ушёл вслед за мистером.

***

Консультантка бегала по магазину, собирая всё больше и больше вещей в руках. Джордж маялся в гардеробной. Он не мог подобрать ничего для их свидания. Он из кожи вон вылезти был готов, чтобы хотя бы капельку соответствовать в этот день Клэю. Когда в очередной раз ему принесли причудливый пиджак, напоминающий майку по длине, Девидсон лишь тяжело выдохнул. — Может, посмотрим что-нибудь из водолазок?.. — наконец предложила продавщица, заглянув к мужчине. Тот оживлённо закивал, заранее рассказав о своих цветовых предпочтениях. Обычно он ходил по магазинам один. Джордж ненавидел долго выбирать одежду или продукты, поэтому и брал всё по классике. Но здесь «классика» не сыграла бы на руку. У Девидсона шкаф ломился от однотипных водолазок, тёмных брюк и белых рубашек. Раньше он пытался уследить за модой, но последние десять лет забил на эти барахтанья на суше. Но тут он переворошил все свои знания о цветотипе, фасоны и виды. Достав телефон, Джордж ожидал увидеть сообщение от парня, мол, тот уже готов ехать или хотя бы освобождается. Но ничего подобного не было. Пальцы так и норовили нажать на вызов, узнать, что случилось? Всё ли у того в порядке? Почему не пишет? Но тут в кабинку ворвалась девушка с тёмной водолазкой, которая переливалась всеми цветами радуги, будто диско-шар. Джордж сразу понял, что это то, что нужно.

***

В пять вечера Клэй уже ехал на нужное место. А именно в филармонию. Джордж прислал смску о месте встречи пол часа назад, когда Масочник уже собирался ехать на его поиски. Ох, сколько же раз его туда вытаскивал Уилбур, пытаясь составить психологический портер главного героя по мелодии. Сумасшедший. Масочник и ожидал, что Девидсон поведёт его именно туда. В место его второго года ада. Не сказав, на что они идут, Клэй решил не перебарщивать: его очки с кварцем всё так же красовались на переносице. Укорочённый пиджак из шёлка изумрудного оттенка, а приталенные темные штаны изящно украшали его ноги. «Desert eagle» и в этот раз был с ним. Джордж позвонил ему на очередном светофоре. — Я в десяти минутах от тебя, — Клэй постукивал по рулю, озаряясь по сторонам. По ту сторону донёсся шелест каким-то пакетом, а потом довольный, почти счастливый голос мужчины: — А я тебя сегодня кое-чем удивлю! — ох Джордж, милый Джордж, знал бы ты, чем тебя Масочник удивит. До зала оставалось два поворота, поэтому Клэй как бы ненароком прибавил скорость. Припарковавшись у входа, Масочник взял телефон, дабы позвонить партнеру. Тот не сразу понял, что стоящий перед ним мужчина, сверкающий будто бриллиант под светом софитов, это и есть Джордж. Выдала его серёжка, а также именно его, запах Джорджа. Он не любил пользоваться духами, но от него постоянно пахло дремучим лесом, будто только что из лукошка выполз. Клэй, положив руки на талию сзади, подкрался к мужчине, на что тот, естественно, не ожидавший такого нападения, обернулся, весь закипающий, будто рак. Растерянность сменилась радостью, граничащей с счастьем. Девидсон кинулся на шею парня, из-за чего тому пришлось поддаться вперёд. Люди спешили зайти в здание, чтобы не опоздать ни на минуту. Клэй же рассматривал Джорджа, словно видел его в первый раз. Хотя, когда он увидел его впервые, это был супермаркет в центре города, тогда Девидсон, уставший после работы, решил зайти за едой. Измотанный, потухший, иными словами, серый. Сейчас же он весь сверкал, блестел, был самым ярким цветом на свете — синим. — Ты выглядишь просто потрясающе, — ведя мужчину в зал, Масочник то и дело поглядывал на него. — Ну должен же я хоть когда-нибудь быть наравне с тобой, — пожав плечами, Девидсон сжимал руку парня. Клэй что-то прыснул, но за словами сразу же появилась мягкая, самая нежная улыбка, которой достоин был только партнёр. Это их далеко не первое свидание, но именно сейчас, именно на пороге филармонии среди нервной толпы, что-то слишком сладкое и трепетное разлилось по душе. Парень потянул за собой Джорджа, скрываясь за дверью в зал. Филармонию строили при Уилбуре. Именно он хотел потратить бюджетные деньги не на алкоголь и наркотики, а на что-то, как он сам выразился, духовное. Примерно в то же время строился театр, за украшения которого отвечал никто иной, как Дрим. Поэтому антреприза была в разы скромнее, меньше, но в этом и были её плюсы. А самый большой — это превосходные виды, которые панорамные окна встречают во время заката. Солнце — лучший друг здешних мест, оттого и любые оркестры являются народным обожанием. Билеты разлетаются ещё быстрее, чем в театре. Благодаря Сапнапу заветные бумажки можно было достать в разы дешевле, а также быстрее. Эта часть города принадлежала Дриму, а следовательно, и Сапу тоже. Всё же есть и свои плюсы в парне-революционере. Холл сиял. Приближающееся к закату солнце озаряло помещение. Внутри всё сверкало. Самым настоящим, неподдельным, божественным блеском. А больше всего сверкал Клэй. Его глаза наливались золотом, голос становился ещё бархатнее, а улыбка блистала, будто тоже являлась частью этого интерьера. Джордж разглядывал каждую резную лозу, которая украшала потолок. Как бы это ни было странно, внешне современное здание внутри таило всю ту же роскошь, какую ожидаешь лицезреть в каком-нибудь дворце. Но такой диссонанс лишь шёл. Время явно поджимало, оттого Масочник, чуть сжав руку мужчины, кивнул в сторону зала. Тот, конечно же, побежал за парнем. Ухватить билеты в ближайшие ряда — сказка, которая может реализоваться только при нужных связях. Порой бронь на эти места делали за пол года, чтобы попасть хоть на что-нибудь. Конечно Девидсон их достал. Ему было неважно, заплатит он в три или в десять раз больше, сколько будет выискивать людей, чтобы забрать те места, во сколько Ник ему позвонит с известиями, что остались билеты. В зале пахло маслами. Во всем Лас-Невадос, казалось, нет и места, чтобы оно не пропахло похотью, кровью и алкоголем. Будто каждый сантиметр города и был создан из этих трёх сестриц смерти. Но филармония была будто не из этого мира. Запахи пряностей и специй сменялись ароматами дерева, лака и бумаги. Здесь дышалось совершенно иначе, совершенно по-другому. Прикрыв глаза, Девидсон вдохнул полной грудью и положил руку на кисть парня. Тот вздрогнул, но руку не убрал. Естественно. Симфонию начинала робкая флейта. Следом её подхватили тонкие скрипки. Масочник, последовав примеру мужчины, закрыл глаза. Скрипки оборвались, а следом и последний раз крикнула флейта. Вдруг тишину разрезал глубокий, тяжёлый голос контрабаса. Его подхватило фортепиано. Воображение само начало играть, подстраивая картинки из воспоминаний под мелодию. Перед глазами встала картина того, как Дрим проснулся в середине третьего года правления, как по кабинету была разбрызгана кровь и какой страх навсегда поселился внутри парня. Ярость сменялась отчаянием. Контрабасист брал ноты выше, следом подключалась виолончель. Тьма поглощала Масочника. Он давно не спал, сидел на препаратах, пытался сделать хоть что-нибудь, что ранее помогало избавиться от Дрима. Перед глазами сверкали обрывки больницы, Уилбура, тысячи склянок с таблетками; разбитые стекла разлетались по полу. Парень, сам того не поняв, сжал руку партнёра сильнее, вжимаясь в сиденье. Из давно забытых моментов проснулся и Уил, который каждый день навещал парня, отслеживая его «болезнь». Его отчаянные, полные слёз глаза, губы, сложённые в ниточку. Клэй всегда знал, что после этого дело плохо. Что Дрим разрастается. На смену контрабаса медленно вышли яркие голоски скрипки, которая по началу солировала. Спустя мгновение следом пошёл ещё рой сестриц, а на фоне приглушенно шептала флейта. Конец четвёртого года у престола. Ночь знакомства с Джорджем. Масочник будто оказался в том дне, ощутил тот же холод, что исходил от стен офиса на самой окраине тогда ещё городка. Музыкальные инструменты сменяли друг друга: кларнет занял место сестриц скрипок, громкий голос фортепиано затмил флейту. Быстрый темп заставлял воспоминания сменяться в такт. Сначала первая встреча в супермаркете, потом слежка до дома, общение первые полгода, начало зарождения доверия, первая ссора, первая истерика, первые слёзы. Первое признание. Клэй как сейчас помнил те пылкие слова Девидсона, что на кой черт кому-то сдалось подрывать город?! Да какой дебил сделал это? Тогда Девидсон и пообещал, что, если бы нашёл этого ублюдка, выколол глаза ему столовыми приборами, а после скормил бы его семье. Масочник сидел без права голоса. Он выслушивал все те пылкие признания, что сочились в ту ночь из мужчины. Плохая смена, проблемы с зарплатой, накопившийся стресс — нервы дали сбой. Тогда то парень начал осознавать, чем для обычного народа обернулась мелкая перепалка между правительством. Трезвые дни посещали его всё чаще и чаще, а вскоре дни превратились в недели, те — в месяцы. Наркотики он заменял сигаретами, алкоголь вовсе вышел из его обихода. Сумбурность музыки навела Масочника на день, когда тот понял, что влюбился: когда очередные сообщения от Джорджа стали сравнимы кислороду, его глаза хотелось видеть всё чаще, а личность скрывать и вовсе вышло из привычки. Каждый вечер они созванивались вплоть до самого сна, хотя, чаще всего первым засыпал Девидсон, а Клэй разглядывал его черты лица, надеясь когда-нибудь увидеть их вживую вблизи, прикоснуться к этим заветным локонам, поцеловать эти такие необходимые губы, услышать его шёпот не из динамика, а на ухо, ощущая жар от речи. Тишина вновь окутала зал. Было слышно всё: дыхание соседей, стук сердца, чей-то кашель и даже ёрзание на стуле. Мрак оборвался как в самом начале. Тонкая и радостная, она наливалась счастьем и трепетом. Флейту подхватила скрипка. Первые совместные дни жизни с Джорджем. Когда вся ложь вскрылась, мужчина не осудил его, а даже понял. Первые совместные завтраки, обеды, ужины. Каждый вечер они засыпали вместе, Девидсон стал медленно отказываться от снотворного, Клэй привык быть трезвым. Симфонию завершал приглушённый глас фортепиано. Клэю не хотелось открывать глаза. Казалось, что если их открыть, то вся та загадочная картина мигом исчезнет: не будет больше Джорджа, не будет Патчес, не будет ничего. Окажется, что это был передоз, а парень просто был в коме. Но когда Девидсон, перевалившись за подлокотник, обвил руками шею партнёра, тот ясно понял, что это точно не сон. Открыв веки, первым, что тот увидел, были заплаканные глаза мужчины. Масочник, честно говоря, растерявшись, взял лицо того в свои руки, пытаясь выдавить хоть слово. Вместо этого на лице того расплылась улыбка, а следом мягкий поцелуй в щёку. — Я люблю тебя, Джордж, — совсем тихо, одними губами, Масочник прикусил внутреннюю сторону губы, заглядывая в глаза. — Я тебя тоже, кот, — ласковый, но одновременно быстрый поцелуй заменил прочие слова, которые были тут вовсе ни к чему. Кольцо предательски давило во внутреннем кармане пиджака, но о нём все и вовсе позабыли.