Ночь, которую ты запомнишь навсегда

Первые лучи Солнца, пробивающиеся в тёмную спящую комнату, тихое мурлыканье Патчес, горячие руки на холодной, ранее бесчувственной груди, приглушённые вздохи, сухие губы, мятые простыни — всё это так притягивало Джорджа, буквально завлекало обратно в мир снов, в царство Морфея, в крепкие объятия домашнего кота. Но время — главный враг нашего мира, нашей вселенной: бежит неумолимо, а на новую должность опаздывать нельзя. Хотя бы первые два месяца. — Кот, вставай, мне на работу надо, — заспанным голосом прошептал Девидсон и провёл ладонью по щеке парня. — Мм… ну почему даже на новом месте смена начинается в девять утра?.. — Клэй, отвернувшись от мужчины, попытался укутаться в одеяло, но, как это было ожидаемо, Джордж умудрился забрать его раньше. — Клэй, или встаешь, или я твою герань выкину. — Ты совсем оборзел?! — вскочив как угорелый, парень метнул безумный взгляд на того. — Ты хоть знаешь, сколько времени я на них угробил? — Конечно, знаю, поэтому и сказал, — хитрая ухмылка пробежала по губам мужчины. — Доброе утро, милый, — чмокнув в щёку, Джордж бросил на кровать одеяло: в ванной оно уж точно не пригодится.

***

Рабочее утро Джорджа последние месяцы проходило одинаково: сначала ранний подъём, небольшой завтрак, долгие беседы, быстрые сборы и, наконец, машина Клэя. Так же проходило и это. На этот раз Масочник разболтался на тему снов и лишений пациентов с глубокими детскими травмами их ментального здоровья. — Ну вот с точки зрения медицины, если тебе запрещали есть сладкое, а до этого ты его уже ел, ты ж сорвёшься раньше, чем тебя впервые к дантисту отведут! — Да ну, бред, может, по чуть-чуть, но я не думаю, что прям сорвёшься, — пожал плечами Джордж и перевёл взгляд на вдруг остановившегося от нарезки помидоров Клэя. — Что? — То есть ты хочешь сказать, что, пока родители запрещали тебе спать с мужиками, ты не хотел заниматься с ними сексом? И в переходном возрасте втихую не покупал эротические журналы, а потом в одиночестве не дрочил на них дома? — выводя ножом круги в воздухе, парень смотрел на того исподлобья. — Это то тут при чём! Боже, я тебе вообще про другое! Я про конфеты, а ты про… и не покупал я журналы, я их у матери воровал… — Во-о-от! И я про то же! Это физиология. Если ты ставишь себе границы, то твоя психика будет пытаться их «сломать»! — Ну пример ты мог привести не на эротических журналах, — Джордж закатив глаза и отпил чай. — Ну тебе же так понятнее. И вообще, тут нечего стесняться. Кстати, раз уж заговорили про эротику, завтра в «Болотах» будет вечеринка для всех не гетеро, Кью, конечно же, впишет нас в ВИП-гостей, пойдём? — огоньки, словно чёртики, замелькали в глазах парня. — Клэй, ну я не знаю… Там будет вся твоя компания, я не буду лишним? — Каким «лишним»? Ты о чём говоришь?! Ты со всеми знаком, и не надо тут «это слишком по-гейски». Джордж, мы геи! — Ну да… а настолько? — Ты чё блять, копируешь Микки из «Бесстыжих»? Конечно, «настолько», ты без пяти минут мой муж так-то! Всё, ничего не знаю, я пишу Нику, чтоб брал вина и на нас, — отмахнувшись, Масочник схватил телефон. Для Джорджа же такой выход в люди был не то что необычным, а даже опасным. Ведь глубоко внутри всё ещё сидел тот самый «сто процентный натурал», который не давал спокойно спать, вызывая внутреннюю тревожность по любому поводу. Самокопанием Девидсон займётся позже, ведь сейчас он начинает опаздывать, в общем-то, как и всегда.

***

Лавка, куда устроился Джордж, находилась в двадцати минутах езды от дома, что было намного ближе, нежели прошлая работа мужчины. Обычно поездки ощущались намного быстрее, чем это было на самом деле, но не сегодня, не в первое рабочее утро. — Если ты думаешь, что я не вижу, насколько ты нервничаешь, то ты глубоко ошибаешься, — не отрывая взгляд от дороги, Клэй постучал пальцами по рулю. — Да блин, естественно, я переживаю, а вдруг я занервничаю, что-то перепутаю и пробью не тот товар, я же никогда раньше не работал в таких местах… — Всё бывает в первый раз, тем более ты же не будешь там один: с тобой будет старший кассир. Он тебе всё объяснит, ведь пока ты просто шестёрка, — ухмыльнувшись от последних слов, Масочник завернул на нужную улицу. Здание в стиле лофт было украшено минималистичными вывесками, витринами, лестницами, лепнинами, которые ну никак не вписывались в антураж, но придавали свою небрежную атмосферу. Джордж, с опаской глянув на улицу, потянулся к парню: — Если что, я позвоню. — Конечно, любимый, — нежно чмокнув мужчину, Клэй поправил очки, которые отражали солнечные лучи в кварце. Как только Девидсон вышел из машины, он растворился в новом районе, будто с детства тут рос. Вся его несуразность и небрежность идеально сочетались с этими домами-обманками. Снаружи какие-то были специально состарены, какие-то беспечно омоложены, а какие-то беспринципно изуродованы граффити. Идеи этого квартала предлагал сам Квакити, уж больно он хотел добавить жизни в эротику и наркотики. Однако получилось даже неплохо. Времени было ещё уйма, а спать хотелось настолько сильно, что без чашки крепкого кофе Масочник думал, что сойдёт с ума. Вот так, приходится изменять Джорджу с его пристрастиями. Выбор пал на первую попавшуюся кафешку, и именно кафешку, а не кафе. Помещение было до того маленьким, что внутри было всего два или три столика у окна, одна стойка с кофемашиной и небольшой выбор десертов, что шли к напиткам. Перед парнем стояла молодая пара с ребёнком, который буквально умолял о чашке горячего шоколада с утра. — Клэй, это ты?! — сзади раздался басистый голос, из-за которого парень впал в ступор. Масочник нащупал в кармане пистолет, сжал основание, готовясь ко всему. — Мы знакомы? — обернувшись к мужчине, он понял, что и правда знакомы. — А ты меня не помнишь? Я ж с тобой в группе в универе учился! Мы ещё всегда вместе сидели на парах биологии, там препод был такой странный, как ты такое мог забыть?! — Ах, точно-точно… сколько лет, сколько зим! — И я о том же! Ты тут живёшь? — знакомый незнакомец оказался таким приставучим, как и ожидал Клэй, но отступать было поздно. — Я? Нет, мужа до работы довозил, решил зайти кофе взять. Он просто не переносит его вкуса и запаха, а мне лень готовить, — мимолётная улыбка пробежала по губам парня, из-за которой он не заметил обескураженный вид собеседника. — М-мужа?.. Я думал, что ты не такой. Ну, ты не подумай, что я там гомофоб какой-то, просто не ожидал. Ты ж на курсе каждую девчонку цеплял. — Ну, это было семь лет назад, сейчас всё иначе, как видишь. Стандартный американо, пожалуйста, — кассир и слова не успел вставить, отправившись делать заказ. — Ты не торопишься никуда? Давай за чашкой кофе всё обсудим? — знакомый, даже не поняв жирного намёка Клэя, уже стоял ближе к тому. — Хорошо. Как уже было сказано, всего в кофейне было три столика: за центральным сидела пара с ребёнком, другой у входа был оккупирован подростками, так что остался последний, в конце помещения у окна. Уединение в их разговоре было как раз на руку, ведь мало ли, что ещё может вспомнить этот «приятный сюрприз». — А вот у меня девушка, но мы не думали ещё о женитьбе, — Малькольм, вроде так звали этого одногруппника, случайно задевал ложечкой края чашки. — Ну, это выбор каждого, у меня вот так, — пожав плечами, парень отпил не плохой кофе, но и не лучший, что он пробовал за свою жизнь. Сейчас и такой сойдёт. — А ты где работаешь? — Я? Ну… — вот он, тот самый вопрос, на который однозначного ответа у Клэя никогда не было, нет и не будет. Незачем говорить этому одарённому правду или даже её часть. — Сначала был клиническим психологом, потом пошёл в психиатрию, щас развиваю свой бизнес. То тут, то там, как говорится. — Ого, я не думал, что ты возьмёшься за голову, хотя, по твоему прикиду понятно, что ты при деньгах, — теперь Масочник понимал, почему общался с парнем в университете: ему хотелось понять, может ли идиотизм быть врождённым или нет. — А я вот в банке работаю, кредиты оформляю, страховки и так далее, так что, если нужно будет что-то в этом роде, я помогу, — ох, Малькольм, знал бы ты, кто дал тебе возможность сейчас оформлять эти бумажки, ты бы подбирал достойные слова. — Слушай, а ты реально типо по мужикам? Просто у меня нет ни одного гея среди знакомых. — Малькольм, во-первых, я не гей, а бисексуал. Во-вторых, если я выхожу замуж за своего парня, то, наверное, мне реально нравятся мужики, — руки сжимали чашку всё крепче, но голос Клэй держал в норме. — Ой, точно! А девушки у тебя были? И в сравнении тебе кто больше нравится? — Была, я думал на ней жениться, но вовремя одумался, на то были свои причины, — с каждым новым глотком вкус дешёвого напитка раскрывался всё лучше, напоминая о детстве в бедности и гетто. Вдруг Малькольм замолчал, взявшись за свою кружку, но улыбка так и не сходила с его лица. Масочник решил, что все возможные вопросы уже исчерпали себя, но не тут-то было. — Клэй, а ты в эти выходные занят? — Да вроде нет, а что? — Регина в эти выходные собирается устроить вечеринку, захватишь своего друга, и приходите, — сначала встреча в кофейне, теперь приглашение на какую-то вписку? — Слушай, Малькольм, я правда был рад нашей встрече, но не думаю, что это лучшая затея, и, буду честен, мне пора, — встав из-за столика, парень направился к выходу. — Клэй, подожди! Возьми мой номер, может, надумаешь, — протягивающий визитку собеседник явно не собирался отпускать его просто так. — Хорошо, — Масочник, забрав блестящую бумажку, вышел из помещения. Встретить бывшего одногруппника в забытом Богом районе, в девять утра, пока Клэй подвозил мужа до работы. Абсурднее ситуации и придумать нельзя. Как только он подошёл к машине, визитка полетела в стоящую рядом мусорку, что-что, а ехать на тусовку в выходные к незнакомым людям хотелось меньше всего.

***

Джордж не любил «тусовки». Можно даже сказать, что он их ненавидел. Шум, гам, незнакомые лица, кучи алкоголя, наркотиков и чёрт знает чего ещё были неотъемлемыми приятелями всяких вечеринок. «Лучший» опыт похода в подобное место был в конце третьего курса — пригласила туда Девидсона его девушка-борода*. И ладно, если б вечеринка закончилась дракой или оргией, но один из напившихся смельчаков решил устроить пятницу 13-е, только без какого-то продуманного сценария или игрушечного оружия. Благо, менее обезумевшие друзья того идиота остановили его. Но вот чего следовало бы ожидать от тусовок в «Болотах» Клэй ему не рассказал. — Да там всё будет тихо-мирно, не переживай, — приклеивая стразы на скулу, Масочник поглядывал на мужчину. — Мы уже все старики, нам свой век доживать осталось-то недолго, а вот десять лет назад… — Это ты старик?! Я тогда кто, динозавр? — чуть ли не захлебнулся в своём недоумении Джордж и вытаращился на парня. — Да пусть тихо-мирно, просто… ну а вдруг я всё испорчу? — блестящая водолазка сильно обтягивала горло, из-за чего голос казался слегка писклявым. — Джордж, если не хочешь, мы не пойдем, — подойдя к тому, Клэй положил ладони на чужие плечи, — но я тебя уверяю: ты никому не помешаешь, будешь с нами веселиться и всё. — Да нет, почему бы и не сходить, ты прав, — глубоко вдохнув, Девидсон посмотрел в глаза парня, в которых отражалась забота и любовь, что было отказать ему просто невозможно, — хочу выйти из зоны комфорта. — Отлично! Я вызываю такси, а ты накинь поверх что-нибудь, иначе я тебя прям в машине вы… неважно, — секунда — и Масочник скрылся на кухне, оставив мужчину с единственной мыслью: «что накинуть-то»?

***

Ночной Лас-Невадос был невероятен. Подобно старой сказочной шкатулке, которую в подарок привезли из ранее незнакомой Индии и которая пропахла самыми разными загадками её путешествия: благоухающими специями, невероятными ароматами, кофейными плантациями, скрутками табака. Даже крошка со стола будет блестеть на арене жизни. Так же было и с Лас-Невадос. Город-волшебник, люди-зайцы, здания-шляпы. И не поймёшь сразу: смерть или удовольствие спрятал от тебя сегодня царь в цилиндре. Джордж, всё-таки надевший поверх бомбер в гоночном стиле, держал за руку Клэя. Он был неотразим. Сверкающие очки из кварца, кожаные штаны, идеально облегающие всё то, что нужно облегать; топ-сетка, массивные кроссовки и офисный пиджак на пару размеров больше — даже самая жадная сорока не способна украсть столько блестящих вещиц, чтобы перекрыть ими образ Масочника. — Более гейского образа и не придумаешь, — посмотрев друг на друга, они посмеялись над до того комичной фразой. — Стараюсь, что уж тут сказать, — Клэй поправил непослушные волосы. Он укладывал их полчаса, а всё насмарку! Чёрная машина с тонированными стёклами подъехала к паре, как карета из сказки за принцессой-неудачницей. Шофёр, будто из голивудского фильма, обслуживал парней, пока Джордж задавался вопросом, сколько они будут туда ехать. — Это машина из «Болот», так что доедем быстро, — Масочник, вальяжно развалившись на заднем сидении машины, положил голову на плечо мужчины. — А «А» будет? — тихо произнёс Девидсон. — Не знаю, наверное. Она же там работает, а что? — Ничего, — вот она, та самая точка, которая почему-то раздирала душу на маленькие кусочки. Именно к ней Клэй уехал, когда был в шаге от признания Джорджу, именно к ней он уехал, когда они чуть не расстались. Именно у неё он переживает всё дерьмо. «О каком же доверии может идти речь, если ты катаешься к ней, когда тебе херово?!» — внутренний голос орал во всю, но Джордж понимал, что не имеет права спрашивать такое. Он не имеет права предъявлять Клэю за его прошлое, за его страхи, за его травмы. «А» есть, была и будет в его жизни, пока он сам этого желает, но как же Джордж не хотел видеть эту неудавшуюся мечту Масочника. — Джордж, всё хорошо? — сжав руку партнера, Клэй заглянул в чужие глаза. — Да, — в Клэе было идеально всё: его любовь была неописуемо пылкой, искренней, страстной и… здоровой. Рядом с ним мужчине всегда было комфортно, он понимал того, как будто они жили всю жизнь вместе. Может, постоянный психоанализ Девидсона — это не такое уж и приятное занятие, но почему-то именно он помогал сохранять понимание и доверие. Джордж не мог и представить, что было бы, не будь Масочника. Не было бы той зимы, страшных ночей, не было бы Патчес, кладбища, новых стихов и многих других воспоминаний, которые теперь Джордж хранит в ящике под названием «Кот», с большой «К», как песня «К.» — Cigarettes After Sex. В раздумьях Девдисон и не заметил, как машина подъехала к «Болотам». В ту ночь небоскрёб светился всеми цветами, которые были известны человечеству. Выйдя из машины, Клэй взял мужчину за руку: — Теперь тебя поведу я, — незаметно подмигнув, парень повёл того через десятки этажей. На нужном этаже пару встречал Биг Кью. — Аа, кто это у нас тут? Сам мистер шишка пожаловал, да и не один! — обращаясь ко всем гостям, он завёл тех в зал. — Поприветствуем нашего бывшего короля! — после этой фразы несколько сотен счастливых и не очень лиц начали аплодировать Масочнику. Он не надел маску, но здесь это делать и не нужно, на «Болотах» о его безопасности беспокоятся охранники. — Ты пришёл! — заключая в объятия Джорджа, Кью чуть ли не закричал от радости. — Ну, меня Клэй уломал, — глянув на парня, Девидсон мягко улыбнулся. Масочник ушёл поздороваться с кем-то из гостей, точнее сказать, его увели. — Не переживай так, твое напряжение чувствовалось ещё с другого конца города, пойдём к нам с Ником, сейчас твой принцик наиграется в короля и вернётся с небес на землю. Ты же понимаешь, он бросил всё это, чтобы жить с тобой, а так хоть капельку былой славы нужно подержать, — слова камнями падали на плечи Джорджа, но в них была правда, и её было настолько много, что отрицать хоть что-то из речи Квакити было незаконным. — Джордж, я надеюсь, ты пьёшь? — Конечно, а с чего такой вопрос? — выпав из своих раздумий, мужчина сел на диван рядом с Ником. — Да мало ли какой ты идеальный, должен же быть изъян, — наливал в бокал алкоголь Кью и параллельно болтал с кем-то из гостей. — Ну что, впервые тут? — обратился к Девидсону Сапнап. — Да, — Джордж глазами искал Клэя. Точнее он искал «А». Искал её белоснежные волосы, длинные ноги при маленьком росте, королевские пальчики, большие глаза; он искал этот зияющий изъян в душе наяву, чтобы стереть с лица земли её навсегда. — Ты её ищешь? — а Сапнап всё понимал. Ещё бы, когда твой лучший друг — поехавший психиатр, грех не начать разбираться в поведении людей. — Не переживай, она сегодня в комнатах. Гостей уйма. — Я так сильно палюсь? — глоток холодного вина ударил не в голову, а в сердце. Замороженное тепло медленно растекалось по венам мужчины, из-за чего тело ещё было готово к «труду и обороне». — Ну было бы глупо полагать, что после всех рассказов о ней ты не хочешь убить её, — пожав плечами, Ник наблюдал за Биг Кью. — Вот знаешь, иногда вроде бы самая большая ошибка оказывается твоим противоядием, — будто бы услышав эти слова, Квакити повернулся на гостей и подмигнул Сапнапу с Джорджем. — И кто из нас ошибка? — покусывал щёку Джордж, перекатывая лёд в стакане. — Ты бы, — Ник повернулся к мужчине, — знал, как орал Квакити, когда узнал, чтоб наш король нашёл себе кого-то. Да за уши его было не оттащить, рвал и метал малыш только так. Но вот, что я тебе скажу, — глаза-огоньки горели пуще прежнего, смотря в чужие, — не отпускай его, я никогда не видел его настолько… счастливым. Девидсон сидел, не имея возможности пошевелиться. Сапнап, будто и не обратив внимания на реакцию мужчины, позвал официанта, чтобы заказать какие-то закуски. Джордж медленно отпивал по маленьким глоткам вино. Он и спасатель? Да быть того не может! Не может — и точка! Как он, бесхребетный, вялый, слабый может повлиять на… на него. На чёрного короля, на убийцу, на… на домашнего кота, который ухаживает за цветочками, каждый день готовит завтрак, вопреки своему сбитому режиму. На этого домашнего кота, который каждую ночь приходит залечивать свои душевные раны к Джорджу, находя убежище в его руках, поцелуях, объятиях и словах. Нежных, важных, нужных словах. Сам Король Ада, который, почему-то, превращается в обычного Клэя, который готов сделать всё ради своего Джорджа. Ради Патчес. Ради их маленькой, для кого-то неправильной семьи. Для любви. Клэй блистал. Это был его час, час потешить его эго. Сколько же он скрывался от блеска софитов-взглядов — взглядов хищных, разъярённых, голодных. Так смотрят не на жертву — так смотрят на идола. На правителя. На Владыку. — Я пришёл сегодня не один, — подходя к дивану, на котором сидел Джордж, Клэй успевал ответить на один вопрос, как тут же прилетал следующий. — Клэй, что происходит? — лишь это успел спросить Девдисон, как Масочник схватил его за руку и вывел в центр сцены. Около пилона, стразы на водолазке мужчины блестели в ярко-розовом свете, словно небосклон превратили в ткань. — Милый, я просто представлю тебя всем, ты же не против? — такого огня в глазах Клэя Джордж не видел никогда. Сумасшедший танец-чертей, сменявших друг друга, превращали его глаза в подобие шабаша. — Хорошо, если ты так хочешь… — Я сегодня не один! Познакомитесь сначала так, это Джордж, мой муж! — сжав руку мужчины, Масочник чувствовал чужое сердцебиение. Секунда, и холодные губы покрывали сочно-винные, ещё с остатками кислого привкуса алкоголя. Джордж успел лишь схватиться за шею парня, как вдруг какая-то часть гостей начала бурно ликовать и что-то кричать. — Клэй, подожди, — Квакити тут как тут, отводя пару обратно к диванам. — Что такое? — Джордж всё ещё был с ним, держа его руку в своей. Девидсон чувствовал на себе чужие взгляды, изучающие, пристальные, будто бы флиртующие. — «А» пришла, — Биг Кью смотрел на место Сапнапа, где теперь сидела белокурая змея-искусительница. — А… ну, — Масочник, держа в руках свое настоящее, смотрел вперёд, туда, где могло быть его будущее. — Джордж, я один или ты со мной? — Пойдем, — кивнув головой, Девидсон будто бы рушил невидимую стену в своей голове. Вот она, причина бессонницы Джорджа, его панических атак, истерик и слёз. Вот она там, сидит в паре метров от него, пьёт какой-то коктейль, который будто бы сделан по её личному заказу. Наверняка бармен наизусть выучил все её пожелания за это время. И наверняка этот же бармен помнит их с Клэем вместе, когда Джорджа не было и в помине. — Ой, мальчики, приветик! — искорки-глазки, услада-речь, мёд-язык. «А» была неотразима: облегающее платьице чёрного оттенка подчёркивало её формы, кроссовки на высокой подошве сверкали от обилия страз и пайеток, серьги в виде сердец доставали до плечей. Она будто бы всеми силами пыталась переплюнуть Джорджа и Клэя вместе взятых по количеству блеска в квадратном сантиметре. — Привет, — слабая улыбка Клэя не выдавала и доли его волнения, — знакомься, это Джордж. — Да-да, я уже поняла, кто этот красавчик, — протягивая ладошку навстречу Девидсону, «А» улыбнулась во все тридцать два зуба. — Очень рад встрече, — ну и кому же ты врёшь, Джордж? Ни себе, ни людям, — как я могу Вас называть? — А? Ой, какой джентельмен! Называй просто «А», я уже привыкла, — пожав плечами, девушка положила руку на плечо Масочника. — Я уж не помню, когда меня последний раз называли не по прозвищу. Джордж пилил взглядом конечность той на спине его парня, его мужа, его собственности. Плевать он хотел на вежливость, когда кто-то прикасается к его коту, особенно, когда этот кто-то — «А». — Убери, пожалуйста, — кивнув на пальцы, которые уже перебрались к шее, Девидсон и сам не заметил, как тон его голоса понизился до неузнаваемости. — Джордж, всё в порядке? — начал было Клэй, но договорить ему не дали. — Ой, прости-прости! — тонкие пальцы скользнули вниз по одежде. — Джорджи, если бы я хотела его увести, то мы бы не расстались кучу лет назад, — тонкий спокойный голос звучал подобно грому среди ясного неба. Ну конечно, Джордж, как ты мог забыть? Они были вместе задолго до тебя, и она была с Клэем в любые моменты его жизни. Была, есть и, сука, будет. Будет отравлять жизнь наравне с всемирным потеплением, с разрушением какого-то жизненно-важного слоя атмосферы. Только вот Масочнику она не отравляет жизнь. Только вот ему она как раз-таки и служит приятным воспоминанием, отличным собеседником и чудесной компанией. — Ну, мальчики, я побежала! Мне ещё кое с кем надо встретиться. До встречи! — махнув кистью, «А» побежала в направлении ярко-бордовых диванчиков. — Джордж, всё хорошо? — взял вторую руку мужчины в свою Клэй и посмотрел тому в глаза. — Клэй, я… — сев за столик, Джордж опустил голову, будто провинившийся подросток перед отцом-тираном. — Ты спал с ней, когда мы были вместе? — Чего? — спустя несколько секунд гробовой тишины, Масочник взял в ладони лицо Девидсона. — Милый, не смей даже думать о таком. Я никогда не изменю тебе, особенно с ней. С «А» мы друзья, но не более, — по щекам Джорджа скатывались слезинки-капельки, что обжигали пальцы парня. — Дорогой, я хочу быть только с тобой, ты мой муж. — Ну, пока ещё не муж, — слабо улыбнувшись, Девидсон поднял голову, и его глаза ослепил неоновый свет. — А кольцо-то ты уже носишь, — нежный поцелуй, словно мёд, остался на губах пары. — Хэй, голубки, нам бы Клэя забрать, на минут пять, правда-правда! — незнакомый голос, раздавшийся где-то со спины, неплохо так разрушил всю атмосферу. Обернувшись назад, Клэй увидел Уила. — А ты хули тут забыл? — Масочник, будто бы вернувшись в ночь погрома, прожигал взглядом собеседника. — Клэй, ты серьёзно думал, что я оставлю тебя просто так? — Надеялся, — прошлое никогда не отпускало Масочника. Даже когда оно оставалась в другом измерении, кто-то обязательно возвращал Клэя обратно, потопляя всю работу, которую он делал. — Джордж, я не знаю, когда вернусь, но напишу тебе. Если что, попрошу Квака тебе вызвать такси от «Болот», — кровь стыла в жилах, пока парень договаривал. — Клэй, всё нормально? — Девидсон, положив руку на плечо парня, поглаживал его. — Дома расскажу, здесь слишком много ушей, милый, — поцеловал в щёку мужчину Клэй и скрылся за дверью вместе с незнакомцем. Джордж остался один. Ну, или ему только так показалось.

***

Если мы говорим о «Болотах», то не стоит забыть про разврат и похоть, ради которых Лас-Невадой и был построен. Правда, нужно также помнить, что Квакити — это не мешок презервативов и вибраторов, а живое существо, чувства и мысли которого значимы для его близких. Особенно для Сапнапа. Они никогда не обличали свои отношения, молчали о ночах, проведённых в объятиях друг друга; стирали из фотоплёнки фотографии с совместного отдыха в горах, оставляя их либо в памяти, либо в напечатанной версии. Почему-то было глупое табу на любовь, основанную не на экстремально-клишированной истории бандита и тихони или романе про «нетакогокаквсе мудака», который влюбился в рыцаря на белом коне. Почему-то история про одинаковых парней, которые полюбили друг друга из-за времени, проведённого вместе, из-за ласковых взглядов, из-за общей проблемы в лице сумасшедшего наркомана, заканчивалась, не начавшись. Но в их сердцах навсегда были вырезаны имена друг друга. И в этот вечер, который был пропитан нежностью и тишиной, они сидели вместе около панорамных окон с видом на весь Лас-Невадос. — Ник, может, поедем в горы? — лежа на груди того, Биг Кью проводил рукой по волосам Сапнапа. — Опять? Может, лучше в пустыню или что-то типо того? — Ага, чтоб ты опять вдохнул песок и я тебя откачивал? Иди с такими затеями, ты знаешь куда? — Ну, это было-то! Нашёл что вспомнить, — закатил глаза Сап и посмотрел на Кью. — А чем тебе горы не нравятся? Озеро, лес, тишина, никого нет — только ты и я. — Не забывай ещё про медведей, оленей и прочую херню, которая может сожрать тебя в любую секунду, — ткнув пальцем в плечо Квакити, Сапнап тяжело выдохнул. — На то у меня есть ты. Ты же меня защитишь, правда? — Кью скорчил морду кота из «Шрека» и сел на диван. — А куда я денусь. Клэя всё не было, смс-ки от него — тоже, так что Джорджу приходилось наслаждаться гордым одиночеством, но в окружении парочек и компаний. Взгляд мужчины повлекла фигура знакомой девушки-подростка. Она стояла у барной стойки, смотря Джорджу в глаза. Незнакомка с кладбища в живых диалогах прятала смертельную тоску. Девдисон не обратил бы на неё внимание, если бы не отсутствие и Клэя, и романтично-сладкой атмосферы. — Мы снова встретились, — подойдя к стойке, Джордж сел рядом с девушкой. — И даже не на кладбище, вау! — посмеявшись от своих же слов, подросток протянула руку. — Я Каролина. — Джордж, — пожав ладонь той, он подозвал к себе бармена: — Красное сладкое, пожалуйста. — Ты один? — наклонив голову, знакомая пододвинулась к мужчине. — Нет, с мужем, он… отошёл, правда, по работе, — тяжело вздохнув, Джордж посмотрел на девушку. — А ты как? — Ну… никак? Я ездила недавно опять к ней на могилу… Меня не покидает надежда, что она восстанет из мертвых или окажется, что смерть была подстроена, — Каролина смотрела на бокал, когда ладонь собеседника накрыла её плечо. — Знаешь, я понимаю твои чувства. Четыре года назад я пытался смириться со смертью родителей, всё это время ожидая чуда… И оно произошло: я выхожу замуж, уволился с нелюбимой работы, завёл кошку… Так что и ты найдешь выход, — Джордж слегка сжал чужое предплечье. Он говорил будто с юной версией себя. — Спасибо, Джордж… — отпив алкоголь, девушка громко шмыгнула носом, — с момента её смерти прошло полгода, но я никак не могу её отпустить. — Давай отойдём на балкон, и ты всё расскажешь? — Чтоб ты меня изнасиловал и украл? — глухо посмеявшись, девушка кивнула головой.

***

Это был не балкон, а огромная терраса, на которой можно было бы устроить шоу новых ангелов, если уж сильно захотеть. Прохладный воздух Лас-Невадос мог бы сдуть всё на свете, но не душевные боли. Девидсон смотрел на погасающие огни жилых домов, офисные высотки, фонари в парках. Что-то загадочное и одновременно до ужаса понятное было в этой россыпи тысяч огоньков. Каролина достала из кармана куртки пачку сигарет. — Какая клишированная сцена, — ухмыльнувшись от собственной фразы, Девидсон посмотрел на девушку. — И не говори, будто в яой фанфике застряли, — маленькой огонек потух из-за ветра. — Куришь? — Нет, нет, спасибо, — на террасе были и теннисные корты, и большие лежаки, и бассейн, и пуффики в углах. Именно на них пал выбор знакомых незнакомцев. — Знаешь, когда умерли мои родители, я винил во всём себя, — повернувшись к собеседнице, Девидсон прикоснулся к серёжке. — У нас были… напряжённые отношения. — В плане? — затянулась девушка и укуталась в куртку. — Ну… Мой отец был гомофобным тираном, который абъюзил меня и мою маму, а она в свою очередь была карикатурно-слабой женщиной из мечт патриархата. Отец выбрал за меня вуз, выбрал за меня мою первую девушку… до третьего курса я прогибался под ними, думал, что это и правда моё счастье, а потом… Потом случилась Революция. В ту ночь они не успели добежать до подвала, им не хватило пары минут. Я узнал об их гибели через месяц, один их похоронил. Я остался наедине с двумя могилами, несказанными словами и огромным чувством вины, с которым разбираюсь до сих пор, — Джордж не верил, что рассказывал это кому-то помимо Клэя. Руки дрожали, но не голос, не глаза: ничего внутри не сотрясалось. Тишина и покой души казались непонятными, неестественными. Но так оно и было. Каролина не сказала ни слова. Она сидела, молча докуривая сигарету, а после взяла руку мужчины в свою, медленно поглаживая большим пальцем чужой указательный. — Знаешь, Джордж… когда случилась революция, я была ещё в началке и мало что понимала… Моя история не сравнится с твоей потерей, но я уверена, что они тебя любили. В глубине души, не показывая это, но любили… — девушка не отпускала руку Девидсона, а он сжимал её кисть, как утопающий хватается за спасательный круг. — Мы познакомились с Джесс два года назад на дополнительных курсах по театру, она была звездой старшей школы, а я девчонкой из совершенно отличающейся от неё компании… Там было задание-тень, где ты должен повторить зеркально движения другого человека, и нас поставили вместе. Сначала я думала, что я типичная «пикми герл»*, но потом после двух месяцев таких занятий… она позвала меня на свидание. Джесси была неотразима. Мы пошли в её любимый парк, он недалеко от какого-то громадного супермаркета, там ещё невероятной красоты Ива. Спустя ещё два месяца мы начали встречаться… — дорожки слёз бежали по щекам Каролины, пока её плечи дрожали будто под августовским градом. — Её родители были похожи на твоих… Однажды её отец застукал нас… тогда его друзья избили меня, а он заставил Джесси на это смотреть… мы не расстались, мы всё ещё были вместе. А потом… её отец заказал её изнасилование. Из-за него она и решила уйти из жизни. Джесс оставила посмертную записку мне и своей матери, в которой рассказала обо мне, о своей любви ко мне. Когда она спрыгнула с той ебанной крыши, я была загородом, меня увезли родители отдохнуть, — к концу рассказа Каролина лежала на плече Джорджа, она тряслась от слёз, руки и ноги её дрожали, а голос заметно осип. Девидсон сидел неподвижно, сидел словно статуя. Яркие лунные отблески играли на искусственном газоне террасы, миллионы звёзд отражались в подписной зажигалке девушки. — Каролина, я… я не знаю, что тебе сказать… она любила тебя и была счастлива рядом с тобой. Главное, не забывай её. Пока ты будешь помнить Джесс, она будет жить, — поглаживая подростка по спине, Джордж впервые понял, что чувствовала его мать, когда он в очередной раз прибегал к ней после побоев отца. — Джордж, я… одной её любимой песней была «Жить в твоей голове» какой-то музыкантки… она часто её включала, когда мы куда-то ехали или сидели на перерыве. Знаешь, я думаю, что она знала, как может всё закончится. И именно поэтому она на каждой нашей встрече дарила мне что-то… у меня остались две коробки, которые я не знаю, куда деть, — девушка провела ладонями по лицу в попытке остановить истерику. — Оставь их пока у себя, а потом разберёшься, — Луна близилась к горизонту, холодные потоки воздуха оставляли румянец на щеках. Вдруг дверь на балкон распахнулась, а в проёме появился запыхавшийся Масочник. — О боги, Джордж, я тебя везде ищу! Ты почему трубки не берёшь? — подбежав к мужчине, Клэй посмотрел на девушку. — Я не слышал, прости, пожалуйста… это Каролина, мы с ней познакомились на кладбище. Каролина, это Клэй, мой муж, — встав с пуфика, Джордж оперся о парня. — Простите, я немного… расчувствовалась, — Каролина вытянула руку и вытерла остатки слёз рукавом. Масочник пожал руку девушки, пристально осмотрев её: — С тобой всё хорошо? — Да-да, мы просто обсуждали… ну, человека, которого я похоронила. — Я не вовремя, конечно… — Клэй проведя рукой по затылку, отвёл глаза в сторону. — Каролина, прошу прощения за такое знакомство, но мне нужно ненадолго украсть Джорджа. — Давай я тебе просто дам свой номер, ведь так будет легче? — Девидсон протянул мобильный девушке, а та вбила что-то в него.

***

— Джордж, может, пойдём домой? — в зале появились стриптизёрши, за некоторыми столиками сидели дилеры, а все ВИП комнаты были переполнены. — Давай, я так морально устал… — обхватив парня за талию, Девидсон положил голову тому на плечо. — Сейчас, я только Кью напишу. Через десять минут святая четвёрка из Квакити, Сапнапа, Клэя и Джорджа стояла в холле, дожидаясь водителя Кью. — И где его черти только носят?! — проверяя телефон каждые пятнадцать секунд, Биг Кью ходил из стороны в сторону. — Да брось, хоть поболтаем, — сонно сказал Ник. — Клэй, а ты сегодня рано, только полшестого утра, а ты уже домой, — расплылся он в полуулыбке, смотря на пару. — Старею, скоро заведу сорок кошек, куплю себе спицы, начну свитеры вязать, а потом слушать программы про цветочки. — Последнее ты уже делаешь, — закатил глаза Девидсон и толкнул в бок парня. — Ну чё ты палишь! — смеясь ответил Клэй.

***

Небосклон перед зарёй светился всеми цветами тёмно-фиолетового и светло-синего оттенков, весь город будто спал, но на самом деле мафия не собиралась уходить на покой. Зайдя в квартиру, Джордж и не заметил, как сбросил с себя весь верх на пол, чем до ужаса напугал ещё сонную Патчес, которая медленно пила из миски. — Ты не замёрз там? — обняв со спины Девидсона, Клэя прижал его к себе. — Ну ты и сейчас можешь меня согреть, — положив ладони на чужие руки, Джордж крепко сжал их. — Ммм, и когда ты стал таким? — ладони Масочника заскользили вниз по торсу, когда Джордж внезапно толкнул того на кресло. — Каким «таким»? — Девидсон сел на парня и обхватил того за шею. — Таким сексуальным, — сказав в губы мужчины, Клэй прижал его к себе ближе. За этими словами последовал страстный поцелуй. Горячие руки покрывали холодное тело, мокрые поцелуи создавали какой-то непонятный узор, а приглушённые стоны заменяли всякую музыку. Заниматься сексом со своим мужем после рассказа об умерших родителях? Это пошло, даже слишком. Но именно в этой критической пляске теперь развивалась жизнь Джорджа. В этой невероятной суматохе, в которой грусть и экстаз смешались в адском котле под названием «Клэй». И если бы хоть было желание что-то изменить, но нет. Именно это грехопадение доставляло больше удовольствия в их жизнях, чем какие-то другие человеческие утехи. — Кот, я хочу тебя, — прошептав на ухо, Девидсон расстегнул чужую ширинку. До этого решительный Масочник покрылся румянцем, но в темноте этого видно не было. Ловкие руки Джорджа быстро расправились с ненужными остатками одежды, оставляя их наедине с горящей плотью друг друга. Пальцы Клэя спустились вниз по позвоночнику Девидсона, и сначала он мягко шлёпнул мужчину, а после тихого стона раздвинул ноги того шире. — Дай смазку, — словно на груди Масочника висел невероятной тяжести груз, оттого голос прозвучал сдавлено. Джордж потянулся к стоящей рядом тумбе-столику. Прохладная жидкость приятно коснулась пальцев, а потом и кожи Джорджа. Клэй неспеша вставил пальцы, медленно набирая темп. Девидсон целовал всего Масочника, каждый сантиметр его тела, до которого он физически мог дотянуться. Стоны, громкие вздохи и долгие выдохи наполнили комнату. — Пожалуйста, Клэй, сделай это. — Сделай что? — слегка ухмыльнувшись, прошептал Масочник. — Войди в меня, — упав на грудь парня, Джордж начал извиваться под его пальцами. И через несколько секунд его желание было исполнено. Гладкие движения, медленные покачивания из стороны в сторону. В глазах Клэя бушевал огонь, а Девидсон пальцами зарылся в его волосы. Медленно оттягивая прядь за прядью, он смотрел прямо в глаза парня, то прикусывая его губу, то целуя.