Desire buried under disaster

Солнце прожигало насквозь, а оленья туша осела на спине тяжёлым грузом и всё тянула назад. Губа саднила, а из памяти никак не уходил испуганный взгляд той маленькой аристократки. Её предложение злило Носеду, неужели девушка и правда думала, что сможет так легко её подкупить? Как глупо. Весь этот разговор звучал так глупо, просто отчаянно, что Носеда решила ей подыграть. Пускай думает, что всё идёт по её плану. Но как бы эта доброта не вышла ей боком. В этот раз пустоголовое остроумие спасло фрейлине жизнь, но окажись на месте Луз кто-то другой, эта неописуемая красота, лишенная чести, удобряла бы землю. Интересно, а Блайты вообще заметили пропажу? Ищут ли её? Честно говоря, Носеде совсем не хотелось думать об этом, а потому она сосредоточилась на дороге и матери. Только бы с Камиллой ничего не случилось за время её отсутствия. Лесная тропа заканчивалась прямо у ворот старой избушки, в которую Луз без колебаний вошла, даже не потрудившись постучать и оповестить хозяйку о своём присутствии. Сбросив многострадальную оленью тушу на стол, она мельком заглянула на кухню, где её новая работодательница во всю упивалась самогоном и, судя по запаху, готовила очередной “сироп от кашля”. Некоторые вещи изо дня в день оставались неизменными. — Доброе утро, пьяница, твоя еженедельная доставка на месте, — самодовольно шагнув навстречу к женщине, провозгласила Носеда. Ида от неожиданности вздрогнула, едва не переворачивая свой кубок с драгоценным спиртным. Вмиг на столе оказался мешочек с “чудо-ягодами” из леса Блайтов, и Клоторн с удовольствием спрятала его к себе в карман. — Как раз то что нужно, ты молодец, малышка. Но выглядишь хреново. Это кто тебя так? — указав на разбитую физиономию девушки, спросила Ида, и Луз только фыркнула, отворачиваясь от неё. — Какая-то заблудившаяся девка, но это ничего. Так, просто царапина. Главное, что ты была права, и за оленями там, действительно, никто не следит, — произнесла девушка и хотела было уйти обратно в прихожую, но женщина перехватила её руку, притянув к себе. — Погоди, если явишься домой в таком виде, то испугаешь мать. Окунув дрожащий палец в кубок, едва коснулась Ида чужой губы, и Луз зашипела, с отвращением отворачиваясь от неё. — Фу, убери от меня эту дрянь. И кого я там испугаю? Это же даже не ножевое! — возмутилась девушка, прикрывая нос от дурманящего аромата дешевого пойла. Ида только пожала плечами, поддевая край чужой измазанной кровью рубашки. — А я и не про лицо. Если не переоденешься, то на работе появится вопросы, — заметила она, и Луз, стиснув зубы, молча согласилась, стягивая рубашку прочь, и осталась в одной серой майке. Шагнув к старому умывальнику, она на секунду задумалась, и только потом спросила: — Что-то узнала о болезни? Ида пронзила её грустным взглядом, но, отставляя кубок прочь, побрела к столу, произнося пустое, почти беззвучное: — Нет, пока ничего. Она знала, что это огорчает, нет, просто уничтожает Луз каждый раз, стоит ей только произнести эти слова, но ничего не могла поделать, а потому молча оставила ягоды на столе, протягивая Носеде небольшой пучок разноцветных бумажек. — Вот, спасибо за работу. С оленем давай помогу. Так ты его домой ещё долго нести будешь, — проводя по мощной шее зверя, предложила Ида, и Луз без вопросов согласилась. — Конечно. . . Стоял обычный жаркий день на заводе. Удушающий запах пота окружал станки, за которыми неустанно обрабатывали детали работники. Всё: от маленькой гайки до сложной пружины проходило через их руки. Раз, два, раз, два. Металл отливали, катали листы, резали, штамповали, работа кипела в цеху. Каждый отвечал за определённую задачу, и ни у кого не было времени не то что на отдых, но и на перекус. Несмотря на это, Луз всё успевала. Словно белка в колесе, Носеда носилась вокруг, поправляя то работу одного, то другого. В руках были зажаты новые чертежи, а лямка испачканной чем-то майки съехала с плеча. Луз всё раздражало. Она знала, как лучше, как правильно, а все остальные только мешались, не понимали, не слушали. Голос срывался, а лицо уже покрылось потом от жара литейной печи, но Носеда всё не умолкала, брала на себя слишком много, как и всегда. Внезапно шум и гам производства начал затихать сам по себе, большая механическая машина остановилась, и все взгляды обратились на плывущую по измазанному грязью полу бледнолицую фигуру. Изумрудный наряд шлейфом развивался за тонкими плечами, а лакированные туфли медленно скользили вперёд, затмевая разум наивных работяг. Никто не мог оторвать взгляд от прекрасной девушки, которая так не вписывалась во всю эту суматоху, направляясь в кабинет начальника цеха, параллельно стараясь не смотреть ни на кого. И только Луз плевать хотела на непрошенную гостью. — Чё встали, лодыри? А работать кто будет? — громко возмутилась она, неожиданно столкнувшись с уже знакомым взглядом золотых глаз. Та девушка из леса… Мигом они узнали друг друга, и Носеда, прикусив губу, развернулась, грозно ударяя по станку. — Не отвлекайтесь! Но работники только фыркнули, нехотя вновь возвращаясь к своему ремеслу, и проводили обворожительную красотку потускневшими взглядами. Такой им не видать никогда, по крайней мере, они так думали, бросая беглый взгляд в сторону своего насупившего брови импровизированного главу. Луз вовсе не была главной по цеху или кем-то даже к этой должности приближенной. Она была обычной рабочей, слишком молодой, чтобы руководить. Но на удивление всех, девушка знала все тонкости их ремесла благодаря матери, которая проработала здесь чуть ли не всю жизнь, пока болезнь не настигла её. Носеду уважали здесь, а если не уважали, то боялись, ведь, обладая смешанной репутацией, Луз была одновременно как и лучшим в городе помощником, так и страшнейшим уличным Робин Гудом. Сейчас же её настрой не радовал никого. Носеда должна была быть в ужасе от того, что та аристократишка нашла её и сейчас наверняка стояла и распиналась начальнику об украденной оленьей туше, но девушка не была. Луз была сосредоточена только на работе. Они отставали от графика на восемь часов, а совсем скоро должен явиться проверяющий, и, если она хочет надбавку, то придётся изрядно попотеть, но одна она точно не справится. Так, начиная закручивать очередную пружину, Носеда неожиданно для себя обнаружила одного идиота, который, склонив голову, не отрывал от неё глаз, всё не решаясь задать очередной глупый вопрос. — Чего ты хочешь, Меттью? — сквозь зубы выдохнула она, пронзая парня беспристрастным взглядом. — Понравилась? — кивая на кабинет начальника, спросил он, демонстрируя свою желтоватую улыбку, в которой отсутствовали два передних зуба. — Что? Нет! — отрицала Носеда, едва не срываясь на несчастной детали. Что за чушь он несёт? Но Меттью только пожал плечами, вновь возвращаясь к работе, и оставил свою подругу в покое. Он прекрасно знал о предпочтениях Луз и просто не мог упустить шанс её по этому поводу подколоть. Тем более, что он видел, как та девушка посмотрела на Носеду. Они определённо уже встречались и непременно встретятся вновь. Зарождалась новая сплетня… . . Время шло ужасно медленно, и, стоя рядом с дверьми огромного завода, Эмити переминалась на месте, даже боясь присесть на потёртое подобие лавочки рядом. Четыре кирпича и доска — прекрасное место для короткого отдыха. Да и как бы она не хотела сесть, девушке никак нельзя было пачкать свой новый наряд, и так за ночную сорочку тогда хорошо досталось от матери. Ноги ныли, а её долгожданная незнакомка всё никак не выходила из здания. Возможно, зря она отправила карету домой, отпросившись у отца на поход к “подруге”. На самом деле, когда утром Блайт старший попросил её принести к нему на работу кое-какие документы, Эмити без задней мысли согласилась. Хотела прогуляться в город и, может, увидеть что-то интересное, но, если честно, никак не ожидала, что встретит на богом забытом заводе свою лесную знакомую. Конечно, Блайт планировала узнать о ней больше, поспрашивать у слуг или в городе, но всё это было слишком опасно, а вот такая встреча, как оказалось, вовсе нет. Ей даже на секунду показалось, что это судьба вновь столкнула их вместе и грех было не воспользоваться шансом и не дождаться девушку с работы. К слову о ней. Эмити осознала, что её незнакомец на самом деле — незнакомка, почти сразу как увидела ту за рабочим станком. Грязная майка вместо окровавленной рубашки уже не скрывала тонкие ключицы и явно видневшуюся грудь. Да и сами жесты и мимика больше не казались такими уж суровыми, хотя, завидев Эмити, девушка явно не на шутку разозлилась. Потная, измазанная в грязи и саже, незнакомка смотрела на неё, как на надоедливую муху, при виде которой рука сама так и тянется к тряпке. Никакого испуга, чистая злость и недовольство, оно и неудивительно, Эмити помешала её работе. Но несмотря на это Блайт не могла не заметить то, как одновременно отвратительно и притягательно выглядела девушка. Интересно, как даже в таком ужасном наряде она могла выглядеть так… не то что бы красиво, но очаровательно? Наверное, подумала Блайт, просто такой образ невероятно ей подходил, особенно в подобном окружении. Это место, странные люди, отвратительный запах и она. Так странно. По правде говоря, Эмити не знала, для чего ждала здесь девушку, но была уверена, что главной причиной стал интерес. Несмотря на явное превосходство во статусе Блайт над ней, Луз вела себя совсем неуважительно, так, словно девушка никто, как и она сама. Это удивляло юную аристократку, и ей интересно, что же Носеда будет делать сейчас, когда они столкнутся вновь, но уже в совсем других условиях. Снова достанет нож? Убьёт её? Скрипнула дверь, и Эмити обернулась, желая увидеть долгожданное смуглое лицо, но вместо этого столкнулась глазами с парнем, который, обессиленно свесив руки по бокам, еле переставлял ноги по земле. Неловко улыбнувшись, он махнул ей рукой и направился дальше, куда глаза глядят. Это была не она. Грустно опустив голову вниз, Блайт вновь отвернулась, окидывая пустым взглядом улицу. Потрескавшаяся брусчатка, облупившаяся краска на старых домах, уличные музыканты, фальшиво играющие на своих многострадальных инструментах и вонь, жуткая, насквозь пронизывающая всё вокруг — вот, как выглядел один из самых бедных районов островов. Впрочем, было в этом и что-то особенное и даже привлекательное, ведь такой вид крайне отличался от обычного богатенького бульвара, возле которого жили верхушки острова. Там тебе и позолоченный фонтан, притворные улыбки, изысканные манеры, накрахмаленные рубашки, обворожительные причёски, костюмы. А здесь что? Какие-то дрянные лохмотья, громкий смех по поводу и без, плевки, шмыганье носом и нескончаемый громкий кашель. И за этим было пусть и противно, но очень увлекательно наблюдать, по крайней мере, маленькой аристократке, которая очень старалась запомнить красоты всех зданий, ещё не обрушившихся в городке, чтобы потом описать их в своём дневнике. Даже лица она обрисовывала искусно, как и то, как медленно закручивает на пальце монетку уличный воришка, или тащит прочь огромного пса его незадачливый хозяин, едва не падая на землю. И вовсе не трудно для Блайт было описать то, как с грохотом отворив дверь завода, почти что выпрыгнула на улицу её лесная незнакомка и, лишь завидев Эмити, широко раскрыла глаза, обронив тихое: — Блять. Нет, блять! И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, с громким стуком столкнулась с закрытой дверью. Судя по звуку, это было больно, но вместо того, чтобы кричать, девушка лишь продолжила тихо ругаться, пытаясь отворить дверь, которую похоже, снова заклинило. — Да твою же ж мать, открывайся! — нервно дёргая за ручку, закипала незнакомка, а Эмити не смогла сдержать смешок, ведь выглядела девушка сейчас крайне презабавно. И следа не осталось от напускной уверенности в лесу. Бросив свои отчаянные попытки и наконец осознав, что её заметили и сбежать не получится, рабочая безвольно повернулась к ней, скрестив руки на груди. — Чё, смешно тебе, да? Нарассказывала небось моему начальнику всякого, а теперь сама хочешь вручить бумажку об увольнении? Нет уж, спасибо, лучше засунь себе её… А тебе-то и некуда. — произнесла она, и вместо усмешки увидела на лице Блайт искреннее удивление. — Что? О чём ты? — недоумевала девушка, во все глаза разглядывая свою лесную знакомую. — Ой, блять… Знаешь, забей, нужно было прирезать тебя сразу, как увидела, — раздраженно бросила она, и Эмити только пожала плечами, отводя глаза к дверям завода. Даже если бы хотела, смогла бы она это сделать? — Но ты не стала, — с улыбкой заметила Блайт, и, подняв на неё грозный взгляд, девушка поддалась вперёд. — Так сейчас мы это исправим, — выдохнула она Эмити прямо в лицо, но Блайт не отстранилась и, не меняясь в лице, с усмешкой кивнула на отсутствие ножа в чужих руках. Они не в лесу и она больше не боится её. Девушка наверняка не самоубийца, чтобы прямо на улице поднимать руку на знать. — Чем, ногтями? Что же касается твоего увольнения, то я, как и обещала, ничего и никому не сказала, так что не переживай об этом, — сказала Блайт, с удовлетворением наблюдая за тем, как чужие брови поползли вверх. — Какого чёрта ты тогда здесь забыла? — быстро взяла себя в руки девушка, и Эмити лишь шире улыбнулась. Она не собиралась отвечать, по крайней мере, честно. — Это не так важно, но давай скажем, что мне кое-что интересно, а именно, раз ты так жаждешь убить меня сейчас, то почему не сделала это тогда? — задала вопрос она, и девушка томно вздохнула, отворачиваясь от неё. — Точно ёбнутая. Зачем я вообще с тобой разговариваю? Мне пора идти, — чуть раздражённо выдала незнакомка и хотела было правда уйти, но Блайт окликнула её. Что-то будто щёлкнуло в голове, и всё стало на свои места. У Эмити внезапно появилась идея. — Ты не убила, потому что ты не убийца, верно? Но ты вор, ты украла оленя. Если тебе нужна еда, то есть множество других способов достать её, — чуть громче сказала девушка, и незнакомка бросила на неё косой взгляд. — Правда что-ли? — с издёвкой спросила Луз, и Блайт сбросила небольшой рюкзачок на плечо, выудив из него пару замотанных в ткань бутербродов. — Ну, к примеру, всегда можно попросить. Вот, возьми, я всё равно не голодная, — протянула она свой обед незнакомке, и та как-то злостно усмехнулась, вновь повернувшись к ней. — Отравить меня вздумала? — задала вопрос она, и Эмити закатила глаза, делая шаг навстречу. — Нет, только купить, — ответила она, и девушка резко отступила назад. Не понимая, как на такое реагировать, она смотрела на совершенно спокойную Блайт, ожидая объяснений. У Луз в голове тут же всплыл образ: “Цена Луз Носеды — 2 бутерброда”. —Я тебе не псина, чтобы за еду работать, —возмутилась девушка и отвернулась от неё, намереваясь уйти. —Деньги? Этот вопрос заставил её остановиться. —Деньги, —Луз обернулась, чтобы взглянуть на девушку. Ей не послышалось? — Сделка, давай заключим новую сделку, как ту, что заключили в лесу. Я буду платить тебе…к примеру, десять серебряных, а ты взамен каждую субботу будешь показывать мне город и сопровождать столько, сколько попрошу и когда попрошу, — предложила она, и Носеда прыснула от смеха, прикрывая рот рукой и поражаясь чужой глупости. Она хоть знает, сколько это? Девушка помотала головой, думая, как бы помягче указать на то, что Эмити сумасшедшая. Подумать только, такой важной и безупречной идеальной красотке понадобился мальчик на побегушках. Неужели обычные слуги и охрана уже не справлялись с её хотелками? Или ей и их было мало? Впрочем, не важно, намного интереснее, почему среди всех возможных жителей острова, выбор девушки пал на ту, что ещё недавно грозилась её убить? Хотя, у богатых свои причуды. — Ну и условия у тебя, — только и произнесла рабочая, а щёки Блайт вспыхнули розовым. Она разозлилась. — Не хочешь, как хочешь, справлюсь сама. Вот только ни одного оленя ты больше утащить в жизни не сможешь, — отрезала Эмити, отмахиваясь от неё рукой, и замолкла. И тут Луз задумалась: “А не похуй?.... Не-е-е-ет, не похуй! Деньги есть деньги!” и, вновь взглянув на девушку, она решила дать этому цирку продолжиться. — Ладно-ладно, такая сделка мне подходит. Когда начинаем? — со смешком спросила девушка, переминаясь с ноги на ногу. — Сейчас! — воодушевлённо воскликнула Эмити, и с нажимом отдала своей подельнице бутерброды.— Первым делом я хочу увидеть все самые красивые места города, хотя и другие тоже можно, а потом мы с тобой… Стоп, я же не спросила. Это крайне невежливо с моей стороны, извини. Как я могу к тебе обращаться? — взялась восторженно описывать их путь девушка, но остановилась, понимая, что даже имени своей новой подруги не знает. — Луз. Луз Носеда. Как прикажешь себя называть?— делая притворный реверанс, спросила Носеда и спрятала гостинец в корзину. — М-меня э-Азура! Зови меня Азура!— растерялась Блайт, но, вовремя вспомнив о статусе, решила не выдавать себя. Пусть позже, она и подумала о том, что лучше бы прикусила себе язык, чем назвала это книжное имя. — Знаешь, звучит знакомо, ну да ладно, — всего на секунду задумавшись, пожала плечами девушка, и Эмити вздохнула с облегчением, вновь повернувшись к дороге. — Хорошо, а сейчас, может пойдём уже? — предложила она и заметила странный взгляд на себе. — Что не так? — Ты собираешься идти в этом?— поджав губы, спросила Носеда, и Блайт с изумлением провела руками сверху вниз по своему наряду, стряхнув прочь невидимые песчинки. — Конечно, это платье — одно из лучших в моей коллекции. Разве тебе оно не нравится? — демонстративно покрутившись перед девушкой, задала вопрос Блайт. — Может подумаешь… Я этого не говорила, но… У нас такое не носят, это слишком вычурно, — ответила Носеда, пробежавшись взглядом по зелёным подолам наряда. Он действительно выглядел безупречно, но разве она не понимала, что для обычных прогулок по городу это не совсем подходило. И дело тут даже не в удобстве, а… — Вычурно?— чуть возмущенно воскликнула девушка, и Луз в ответ только кивнула, отступая назад. — Да. — И что ты предлагаешь? Мне не во что переодеться, — вскинула руками Блайт, осознав, что добираться до особняка будет невероятно долго, а если мать заметит, то она может уже и не вернется сегодня сюда. Шанс упускать нельзя. — Ну, у меня одежды не так много, так что ты можешь прикупить что-то на рынке, уверена, пара циней у тебя найдётся, — предложила Луз, и девушка рядом только больше разозлилась. Чтобы она, Эмити Блайт, и одевалась в какое-то трепьё, там, на глазах у сотни крестьян? Да никогда! — И переодеваться там, за ширмочкой?— почти взрываясь от возмущения, спросила она, видя, как серьёзно смотрит на неё Носеда, едва сдерживая себя от колких шуток. — Так точно. — Ни за что на свете, — зарываясь рукой в мятные волосы, отвернулась от Луз Блайт, она уже жалела о том, что подписалась на эту чёртову авантюру. — Значит переноси наш поход на другой день и ищи себе подобающую одежду сама, мажорка, — развела руками Носеда и, взглянув на часы в конце улицы, скривилась, добавляя: — Да и у меня времени осталось не так уж и много. — Тогда плевать на одежду, пошли так, — сказала Блайт, и, на секунду вновь окинув девушку взглядом, Луз откинула здравый смысл прочь. — Пошли. . . Луз резво шла чуть впереди, а Блайт не спеша плыла за ней, жадно осматривая каждый уголок вокруг и делая выводы в зависимости от увиденного. Вот высокий шпиль на крыше, вот завораживающе искусная лепнина, а вот страшные до одури глаза. Сидящие на каменных ступеньках заросшие мужчины смотрели ей вслед, с омерзительными улыбочками пытаясь заглянуть украдкой под юбку. Эмити замечая все это и хмурилась, невольно прибавив шаг и догнав Луз. Неужели об этом говорила девушка? Блайт вдруг стало страшно, мерзко и противно, она не знала, куда ведёт её Носеда, но, заглянув в чужие затуманенные карие глаза, внезапно остановилась прямо посреди дороги, бросив тихое: — Пойдём на рынок. Она не видела, но Луз с нескрываемым злорадством улыбнулась, когда услышала это, пусть, обернувшись к ней, уже и спрятала свою улыбку в карман, обводя рукой улицу. — Прошу вас, мадам, нам осталось только завернуть за вон тот дом, — произнесла в нос она, имитируя тем самым слуг богатеньких аристократов, уже приезжавших в их город однажды. Как же их звали, ах да, Виттебейны. Эмити цокнула, понимая, что Луз просто издевалась над ней, но всё же пошла в ногу с девушкой, теперь смотря только вперёд. Блайт надеялась, что хоть так, но ей удасться избежать чужих похотливых взглядов. Она даже позволила Носеде подойти поближе, пусть и пахла девушка отвратительно, как и всё здесь. Рынок встретил её громко, с размахом. Обычно пустынные прилавки сегодня на удивление были доверху забиты товаром, а из всех щелей лезли, кричали продавцы, зазывая покупателей к себе, и едва ли не дрались между собой. Луз знала, что все они всполошились из-за них, а вернее из-за девушки у неё под боком. Богатство Эмити было видно невооруженным взглядом, и вряд ли бы здесь нашёлся хоть один человек, который не жаждал бы им завладеть. Носеда работала для Блайт всего лишь своеобразным щитом и вела туда, куда хотела сама, девушка совсем не сопротивлялась этому. Минуя десятки шумных лавок и стендов, Носеда быстро доставила её к уже знакомому прилавку, за которым сидел улыбчивый парень. Он тут же сорвался с места, завидев подругу, и, едва не переваливаясь через стойку, потянулся, чтобы пожать ей руку в знак приветствия. Носеда наконец отступила от Эмити, нехотя отвечая парню тем же. — Луз! Какими судьбами? Я думал, что ты сегодня после работы сразу домой, а у тебя оказывается свидание, и ты как всегда мне ничего не сказала. Что ж, ладно, чем могу служить? — радостно пролепетал он, а на лице Луз медленно вырисовывалась кривая усмешка. “Какого чёрта он несёт?” — спрашивала она про себя и, бросив взгляд на словно бы незамечавшую их Эмити, наклонилась к парню ближе. Блайт, в свою очередь, была слишком занята тем, что оценивающее окидывала взглядом ткань вокруг. — И тебе привет, Гас. Во-первых, мы с ней встретились случайно. Во-вторых, нам нужно простое и недорогое платье. Сможешь найти? — отрезала Луз, и Эмити посмотрела на неё с подозрением. — Конечно, дайте мне секунду! — воодушевившись, исчез в глубине прилавка парень, оставив их наедине друг с другом. — Недорогое? — почти шёпотом задала вопрос Блайт, не отрывая глаз от своей новой знакомой. — Лучше уж совсем дешёвое. Хотя, даже в нём, на моей предыдущей работе за тебя бы дали...— задумалась девушка, но её размышления прервал уже вернувшийся Гас: — Вот, у него есть один небольшой дефект с рукавом, но в целом оно прекрасное и всего восемь циней стоит. Думаю, вам будет к лицу, мисс… — произнёс он, свешивая с прилавка болотно-зелёного цвета платье с разрезанным на краю рукавом. Эмити поморщилась, наряд выглядел отвратительно. Этот цвет, выпирающие тут и там нити, отсутствие формы, как вообще кто-то смог бы с радостью носить эту безвкусицу? — Смотри-ка, оно неплохое, прочное, лёгкое, не хочешь примерить? — будто бы желая добить, спросила Носеда, и Блайт подняла на неё ненавидящий взгляд, затем переведя его на небольшое зеркало и парня с массивным чёрным полотенцем в руках. — Не волнуйтесь, я не дам никому вас увидеть, — попытался приободрить её Гас, широко улыбаясь, и Эмити просто взорвалась, выходя из себя. — Нет, я это не надену. Ни здесь, ни сейчас, никогда! — начала возмущаться она, но видя то, как улыбка на лице Луз становилась только шире, стиснула зубы. — Вот и решили, по домам, — пожала плечами Носеда, и Блайт повелась на манипуляцию. Эмити замялась, касаясь многострадальной ткани рукой, и наконец сломалась. — Хорошо, я беру его, но без примерки, — сказала она и, аккуратно достав из рюкзака небольшую горсть серебряных монет, отдала Луз. Карие глаза вместе с глазами парня округлились, и Носеда сунула деньги обратно девушке, оставив себе только одну монету. —Это перебор, —только и смогла выдавить из себя она и передала деньги Гасу. Эмити удивлённо посмотрела на Луз. Разве она сделала что-то не так? Хотя, они говорили про какие-то “Цини”... Может это была другая валюта? Мотнув головой, Блайт решила более не задумываться об этом и подхватила платье с прилавка, одним взглядом давая понять Носеде, как же сильно она не хотела этого делать. — Даже так. Это всё больше похоже на свидание, Луз, удачи тебе, — с упоением наблюдая за ними, комментировал парень, и Носеда закатила глаза, махнув рукой на прощанье. Они вновь ворвались в пучину уже затихающего рынка. Азарт от весьма экстравагантной покупательницы медленно угасал, вместе с солнцем на небе. Вскоре Эмити непременно придётся вернутся домой. Но до той поры она шла бок о бок с Луз, судорожно сжимая свою покупку в руках, и думала о том, что… — И где же ты собралась переодеваться? — внезапно спросила Носеда, чем чуть не испугала Эмити, вырвав ту из задумчивой дымки. — Не знаю, разве мы не могли бы пойти к тебе домой? — с долей надежды спросила Блайт, но получила твёрдый отказ. — Нет. — Почему? — Потому что я не привожу в дом незнакомцев, — отрезала Луз и, отходя чуть вперёд, развела руками: — Мой дом — не проходной двор. — Но мы не незнакомцы, Луз, и поскольку по правилам нашей сделки я могу попросить тебя сопроводить меня куда угодно в городе, то я прошу, чтобы ты сопровождала меня до своего дома, — выкинула последний козырь Блайт, и Луз закусила губу, рвано вздыхая. В последний раз оглядываясь на рынок она сказала: — Нет. — В смысле "нет"? — В прямом, блять. Будешь мне тыкать… — остановила себя Луз и уже спокойнее продолжила: — Наш договор меня ни к чему не обязывает, я это делаю по доброте душевной. Так что перестань мне указывать и веди себя нормально. Эмити смотрела на неё как в воду опущенная. Она не ожидала услышать такое от девушки и не знала ,как реагировать. Поджав губы, она сдерживала дрожь в голосе, отвечая: — Хорошо, я поняла. И дальше они шли в полной тишине, минуя улицу за улицей. Эмити утопала в своих мыслях. Она пересматривала своё поведение. Девушка пыталась поставить себя на место Луз, хотела понять чужие эмоции и осознала, что повела себя некрасиво. Нужно было отвлечься и отрывая глаза от земли, она окинула взглядом улицу. Блайт казалось, словно она снимает глазами небольшой фильм, навсегда запечатляя уставшие лица прохожих, двери уже закрытых кафе и ресторанов, закат солнца и терпкий запах уличной вони и жирных пряностей в чужих руках. Для неё всё было интересным и таким необычным, что она и не заметила, как городская суета сменилась редкими пейзажами кукурузного поля, на фоне которого яркой красной каплей выступило солнце, раскрасив небо в оттенки розового. Луз же смотрела только под ноги, иногда поднимая взгляд, чтобы поздороваться с близкими знакомыми или соседями. Но все их вопросы она игнорировала, даже не улыбаясь сегодня, ведь все её мысли были заняты девушкой рядом. Луз проклинала момент их встречи в лесу и молилась всем богам, чтобы Камилла спала, а не ждала её допоздна, как делает это обычно. Ведь если мать услышит её, то начнутся вопросы, на которые она не могла дать ответ. И потому, сжимая крепче кулаки, Носеда мечтала только о том, чтобы закрыть глаза и проснуться, вырвавшись из этого чудовищного кошмара, в который медленно, но верно превращалась её жизнь. Больная мать, вампиры, бесконечная работа, а теперь ещё и эта аристократка. Носеде начинало казаться, что она просто становилась магнитом для всех проклятий. Даже дорога домой казалась серее обычного, и, когда они подошли к нужным воротам, Луз остановилась, окинув побитый временем двор поникшим взглядом. — Мы пришли. Заходим тихо и делаем всё быстро, ясно? Мой дом, мои правила, — бросила она, притворив дверь, и Эмити остановилась, впадая в ступор. — Спасибо, — спустя секунду промедления робко ответила она. Луз молча кивнула и пропустила её внутрь. Аккуратно оставляя корзинку на столе, она подошла к плите, приподнимая крышку железной кастрюли, чтобы проверить ту на наличие вчерашней похлёбки. Желудок громко заурчал, но она не могла съесть её, не должна, всё это она оставит маме, как и чужие бутерброды, которые оставила рядом. Вспоминая о матери, Луз бросила быстрый взгляд в конец коридора, где из-под закрытой двери еле заметно выглядывала полоска света от одинокой свечи. Камилла не спала. Спохватившись, Носеда посмотрела на Эмити, чей взор тоже был направлен туда, и решила поторопить её. Ещё не хватало, чтобы она захотела туда пойти. — Чего встала? Скорей переодевайся, у нас мало времени, — прошептала она, указывая на тикающие старые часы на стене. Нервно сглотнув, Эмити сжала платье в руках и в нерешительности посмотрела куда-то в пол, не решаясь раздеться. — Можешь выйти? — попросила она, и Луз хотела было возмутиться, что это вообще-то её дом, как вдруг девушка продолжила: — Ну или хотя бы отвернись. Закатывая глаза от чужой стеснительности, Носеда всё же повиновалась, вновь поворачиваясь к плите. Впиваясь взглядом в стену, она слышала, как тихо раздавались шорохи за спиной. Не в силах думать ни о чём и побороть своё любопытство, она скользнула глазами ниже к кастрюле, на поверхности которой чуть размыто отображался чужой силуэт. Чистая, почти фарфорово белая кожа, аккуратная грудь и тонкие плечи привлекали внимание Носеды, но, сохраняя рамки приличия, она всё же вновь уткнулась взглядом в стену. Температура подскочила, а перед глазами стояла картина чужого обнажённого тела. Пусть хотя бы эта красота станет компенсацией Луз за потраченные нервы. — Я готова, идём, —шустро переодевшись, шёпотом сказала Блайт. Щёки раскраснелись, ей было невероятно стыдно сейчас стоять почти голой в нищенском доме перед человеком, которого она совсем не знает. Но Эмити справилась, и сейчас они отправятся в её долгожданное путешествие. — Пошли, думаю, у меня есть время, но не больше часа, — бросила Луз, в последний раз обернувшись на таинственную для Блайт дверь, и они покинули её дом, отправляясь к одному из самых нелюдимых мест в городе, которое не очень-то нравилось самой Носеде. . . Луз довела Эмити чуть ли не до самого края леса по просьбе её самой, и они распрощались, договорившись встретиться через два дня, когда у Блайт будет перерыв от вечных занятий. На улице уже успело стемнеть, и девушка со всех ног бежала в особняк всё в том же ужасном наряде, который ей пришлось приобрести сегодня. Используя чёрный вход, она проскользнула сквозь сад и, уже оказавшись в коридоре, поняла, что незаметно пройти не получится. Возле лестницы на второй этаж её ждала сестра, уже переодетая в ночные одежды, и, лишь завидев девочку, не смогла сдержать удивленного вздоха. — Интересная смена образа, сестра, для кого наряжалась? — задала вопрос девушка, поправляя одной рукой свою зелёную косу. — Это не важно, я спешу, поговорим позже… — бросила она, едва не сбив сестру с ног, и вихрем промчалась мимо, со стуком запираясь в комнате. — Хорошо, — только и пробормотала Эмира, глядя ей вслед. Позже их ждёт интересный разговор. Говорить с Эмирой действительно не было настроения, как и времени. Она ведь уже должна была быть в постели. На самом деле ей повезло, что её обнаружила не мать, а Эмира, которой лишь бы урвать лишний повод посмеяться над ней и её чувствами. Кстати говоря о них. Спрятанный глубоко-глубоко под матрасом дневник ждал её сегодняшнего доклада. Даже не раздеваясь, она побежала к нему, и, открыв на нужной странице, начала: “12 ноября Смеркалось. Но несмотря на неудобный наряд я всё продолжала шагать по кривой дороге города. Мы направлялись на окраину, где я никогда не бывала раньше. Впрочем, не трудно понять, почему…” . . .