Desire buried under disaster

Стук копыт гулом отдавался в ушах, картинки за окном быстро сменяли друг друга. Тёмно-зелёная карета неслась по загородной дороге, забирая вместе с собой и юную Блайт, бесцельно разглядывающую свои руки на сидении. Морозный воздух дымкой повис в воздухе, водитель молчал, застыв, словно каменное изваяние. Перед золотыми глазами всё ещё стоял чужой томный взгляд, а быстрые, рваные поцелуи грели продрогшие губы, заставляя щёки пылать от смущения. Задранное платье, чужие горячие касания — всё смешалось в памяти, и Эмити понимала только одно: она хотела бы повторить это ещё. И не один раз. Сгорая от нетерпения, желая хоть с кем-то обсудить эти сумбурные чувства, Блайт решила навестить свою единственную подругу, отпросившись у отца к той с ночевкой. Прибыла Эмити ближе к часу и застала девушку за домашней рутиной выходного дня, а именно чтением. Её подруга была дочерью одной из глав острова — Бошей Банши. Семья девушки владела одним из самых больших театров в городе и целым рядом мелких киностудий, на каждой из которых Эмити удалось побывать лично. Ловя себя на мысли, только сейчас Блайт задумалась о статусе подруги. Они с Бошей были знакомы с детства, а из-за тесной дружбы родителей и сами стали подругами. У них не было почти ничего общего, кроме детских игр и хобби, одним из которых несомненно ещё много лет назад стала Азура — главная героиня одного из любимейших романов Блайт. — Ты уже здесь, Эми? Извини, я не успела особо подготовиться к гостям, присаживайся, я хочу зачитать тебе кое-что, — произнесла девушка, не вставая с уютного бордового кресла, и Эмити повиновалась, присаживаясь на стоящее напротив точно такое же. Антураж комнаты Банши сам по себе напоминал киностудию. Увешанные сотней фотографий и вырезок из самых разных журналов и книг высились стены, на одной из которых чёрной точкой расположился проектор. Оттенки розового и фиолетового хорошо сочетались с тёмно-синими плотными шторами, что сейчас были на распашку и позволяли видеть серость улицы через стекло. Погода стояла пасмурная. — Вот, эту строчку я хотела показать тебе! “Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.” — воскликнула девушка, впиваясь острым ноготком в пожелтевшую страницу: — Сколько всего скрыто в этой фразе… Начиная от переживаний главного героя за… Чужой мечтательный голос волнами пробивался сквозь сознание Блайт. Фраза зацепила и еë. И правда, ожидание — какая же мука! Если бы она прямо сейчас могла сбежать отсюда и кинуться в объятия Луз, то тут же сделала бы это. Но Носеда была занята, должна была работать допоздна, и так целую неделю. Целая неделя без Носеды… — Эй, ты меня вообще слушаешь?! Бла-а-а-айт, — протянула розоволосая, щёлкая пальцами прямо перед чужим лицом, и Эмити вздрогнула. Она слишком замечталась. — Да-да, слушаю, извини, просто всё никак не выходит из головы один человек, — замялась Блайт, с опозданием прикусив себе язык. Вот же чёрт! — О, человек значит. Снова чересчур увлекаешься чем-то? Кем-то. Ну и кто этот счастливчик? — заинтересовалась Банши, пробегаясь взглядом по лицу Эмити в попытке отыскать в его чертах имя незнакомца: — Неужели тот парень, рядом с которым ты сидела на прошлом балу? — Что? Фу, конечно нет! Я даже имени его не помню, — отмахнулась Блайт, даже и не пытаясь вспомнить лицо того, о ком спрашивала подруга. Перед глазами была только Луз. Везде она. — А кто тогда? — удивлённо приподняла брови девушка, и Эмити усмехнулась, радуясь тому, что наконец сможет хоть с кем-то поделиться своим “маленьким секретом”. — Ты его не знаешь, но мы целовались, и он… Он такой потрясающий! Ты бы его видела! — не желая рассказывать о том, что Луз — девушка, тактично избегала внешнего описания Блайт и не заметила странный взгляд голубых глаз, которым её пронзала Боша. — Вот как, целовалась даже. Так кто же он?! Богат и красив? — с неподдельным любопытством расспрашивала Банши, а Эмити прикусила себе язык. Она вроде бы и хотела рассказать подруге о своём романе, но что-то мешало ей, неприятным грузом нависнув над головой. — Ну…— Блайт замялась, потупив взгляд в пол. Луз была красивой (по мнению самой девушки), но богатой точно нет. Она была слишком далека от её идеала. И от представлений Боши: — Он честный, умный, внимательный, порой нетерпеливый и очень много работает. По сути Эмити не врала. Носеда была честной и всегда высказывала ей всё в лицо, не любила ждать, что выливалось в несдержанность и резкость в её поведении. И конечно она была умна, а про то, что та много работала, может, и стоило умолчать. По исхудалому телу Луз это можно было понять с первого взгляда. — Ага, хорошо, что он тебе дарил? Куда водил? Как долго встречаетесь? — заваливала её вопросами девушка, и Эмити сжималась под чужим взглядом всё больше. Вспоминая обо всех их недолгих свиданиях, Блайт не могла ничего толком ответить ей, ведь кроме последнего, они все были лишь обычными встречами. — Мы гуляли по городу, были на крыше старой часовни, в парке, на его работе и в нашем лесу. Подарков он мне не дарил, но оно и не важно, правда? Главное же не они… — пыталась отмахнуться девушка, на что Боша только хмыкнула, вновь подхватывая в руки книгу. — Не знаешь ты, что такое настоящая любовь, — вздохнула она, и Эмити с куда большим интересом уставилась на неё. Любовь. Девушка и правда о ней почти ничего не знала. Она пусть и поняла, что чувствует к Луз нечто большее, чем привязанность или интерес, но не была уверена, что это любовь. Влюблённость, не более. Носеда отпустит её, как только мнимый жених наденет кольцо и, возможно, они больше никогда не увидятся. Но разве… не может всё остаться таким, как сейчас? Навсегда? Хотела бы этого сама Эмити? С ней, девушкой из трущоб, в бедности и нищете, каждый день? Блайт мотнула головой. — А какая она? — спустя время спросила она, и Боша с удивлением подняла на неё застеленные пеленой пёстрых слов глаза. — Кто? — Любовь, — только и сорвалось с губ Блайт, и подруга хищно улыбнулась, откладывая книгу прочь. — Это жаркое, пылкое чувство. Оно не сравнимо ни с чем. Любовью можно назвать чувства Азуры к принцу Гарету. Когда ты его испытываешь, то думаешь, что можешь сделать всё ради этого человека. Грезишь только о нём, — вещала девушка, будто бы вставляя новую плёнку в голову Эмити. И на ней они с Луз такие же, но другие. Там у Носеды нет этой сложной работы, и она тоже одна из знати. Приезжает на белом коне, забирает Блайт, и они уплывают далеко-далеко за океан. Вместе, только вдвоём. Подальше от этого серого мира и родительского дома. Идеальный сценарий. — Вот, но раз ты говоришь, что твой молодой человек водит тебя по городу и даже не в рестораны, смею предположить, что он из мелких дворян. У таких обычно деньги не водятся, — продолжала гнуть свою линию девушка и вдруг поднялась с кресла, делая шаг к своему рабочем столу: — Однако могу ему подсобить. Держи. В руках девушки засияла бордовая брошюра. Точно, свидание в театре! Как она раньше не подумала об этом? Быстро оказываясь рядом с девушкой и выхватывая из чужих рук листок, Эмити направила свой взор на яркие строки и тут же нашла среди предложенных представлений свою любимую пьесу. Вновь взглянув на подругу, она увидела одобрительную улыбку и всё поняла. —Ты поможешь? — с надеждой спросила она, и Боша кивнула, приглаживая распушившиеся волосы. —Конечно, как я могу тебе отказать? . . —Пьеса…—с недоумением смотрела на девушку Луз, не зная, как реагировать на такое предложение. Золотые глаза глядели на неё из тумана, и Носеда видела, как девушка сияла, ожидая её ответа. Наплевав на свои планы, она могла бы пойти, но… девушка не знала, стоило ли оно того. Сегодня у неё был выходной, а потому посвятить пару часов девушке казалось не такой уж плохой идеей, пусть Луз всё ещё чувствовала себя странно, находясь рядом с ней. Страсть вместе с алкоголем улетучилась в тот же день, как они расстались в парке, и, глядя сейчас на девушку, всё, что она испытывала, так это странный интерес. Ей было интересно, что же в этот раз выкинет эта чудачка. И Эмити выдала одну из самых спорных (по мнению Луз) идей. Пойти на свидание, и не абы-куда, а в городской театр! Носеда ни разу там не была, да и не шибко интересовалась постановками, предпочитая тихие ужины с мамой по вечерам в детстве. Почти что касаясь её плеча своим, Блайт что-то радостно щебетала, шагая рядом с ней, и Луз спрятала руки в карманы. Утыкаясь носом в махровую ткань шарфа, связанного матерью, она думала о своём. Этот тёплый алый отрезок ткани так много значил для неё. Мама столько времени убила на него, пытаясь справиться со своими почти онемевшими руками. Часами орудовала спицами и всё только для того, чтобы Носеда не замёрзла. Туман пожирал всё, обволакивая белой дымкой, и они едва не прошли мимо яркой вывески театра, отвлёкшись на жёлтые блики мигающих впереди фонарей. Эмити прошла мимо кассы и вытянула билеты, мельком показывая их Носеде. Немного растерявшись у входа, Блайт направилась на второй этаж искать нужный зал, и Луз поплелась следом за ней. Ловко маневрируя между толпами людей, Носеда старалась не потерять из виду Блайт, и та демонстративно схватила её за рукав кофты, вытягивая из толпы. Даже когда они вошли в зал, Блайт продолжала держать её так, и Луз в этот момент она казалась спасительницей. Игнорируя неприятное чувство того, что она лишняя здесь, девушка всё пыталась понять причину такого странного поведения Блайт. Неужели всему виной пара поцелуев? В воздухе смешались странные запахи самых разнообразных духов, высокие алые стены кресел окружали их со всех сторон. Красота здания и огромной сцены впереди совсем не впечатлили Луз, и она по-свойски плюхнулась на бархатное кресло. Блайт отпустила её, присаживаясь на сидение рядом. Теперь их локти соприкасались. Люди во фраках с маленькими биноклями были везде, то и дело пронзая их странными взглядами. А одна фигура с гербом знатной семьи, явно фрейлина в дорогом розовом наряде, и вовсе скривилась, тут же развернувшись, лишь завидев Носеду. Всё же идти в театр было плохой идеей. Вжавшись в кресло, Луз мечтала исчезнуть, лишь бы не находиться здесь. Было чувство, словно она позорит девушку одним своим присутствием. Дышать становилось всё труднее, с каждой секундой нахождения здесь, и Носеда решила отвлечься на Блайт. Девушка увлечённо разглядывала что-то в непонятно откуда взявшемся буклете, и Луз придвинулась чуть ближе, пытаясь уследить за её взглядом. — О чём хоть пьеса будет? — задала вопрос она, и Эмити подняла глаза на неё. — О приключениях, магии и настоящей любви. Думаю, тебе понравится, — ответила она, и Носеда пожала плечами. Всё возможно, но на билетах она даже название заметить не успела. Откинувшись на спинку сидения, Луз потупила взгляд на сцену. Лампы вокруг потускнели. — Так интересно. Тебе не кажется странным, что по нашему договору водить тебя куда-то должна я, но вот уже второй раз это делаешь ты? — сорвалось с её губ, и Блайт усмехнулась. — По договору я и плачу тебе за это, однако могу не… — предложила она, и Носеда пробормотала что-то невнятное. Голоса затихли, зал погрузился во тьму. Конечно Луз неудобно было брать те монеты у девушки, но с их помощью она могла бы намного быстрее заработать на так нужное матери лекарство. Потому отказаться от них она просто не могла, а это значило, что следующее “свидание” целиком и полностью за Носедой. Откинув все ненужные мысли, девушка с головой погрузилась в постановку. На сцене то и дело мелькали люди в пёстрых нарядах, красиво выговаривая свои реплики, они увлекали её в уже знакомую историю. Смутными воспоминаниями проносился текст перед глазами и, узнавая в главной героине главного персонажа одного из её любимых романов, девушка взглянула на Эмити по-новому. Азура, да? В этой постановке чародейка была безумно похожа на книжную героиню с зелёными волосами, именем которой и представилась её лесная знакомая. Поразительно, и ей хватило глупости, не скрываясь, привести Носеду сюда? Впрочем, Луз это ничуть не злило, она с самого начала знала, что чужое имя ненастоящее и, убедившись в этом сейчас, только загорелось идеей узнать, какое же оно на самом деле. Раздумывая над этим, она всматривалась в мелькающую яркой точкой среди волн актрису. Словно призрак являлся ей мужчина в серебристом наряде — принц серебряной Луны. Он касался её рук так нежно, почти невесомо, и Луз провела точно так же по кисти Блайт, оставляя свою ладонь на её. Она хорошо помнила момент чужого заигрывания, как и Эмити. Рвано вздохнув из-за чужих действий, Блайт отвела взгляд вниз, боясь лишний раз взглянуть на девушку. Ворох, казалось бы, заснувших бабочек вновь проснулся в её животе. Щёки порозовели. Горячие пальцы нежно касались её кожи, выводя извилистые узоры от кисти до локтя, словно татуировки оседали на ней касания Носеды. Мужчина на сцене наклонил девушку почти к самому полу сцены, заставив закинуть ногу на своё плечо, и Луз перевернула её руку ладонью вверх, начиная медленно водить по ней пальцем. Непривычные, приятные чувства окутали Блайт, и, смущаясь, она всё же посмотрела на Луз. Карие глаза не отрывались от сцены, и казалось, что Носеда вовсе не заинтересована в том, что делает. И только хитрая ухмылка выдавала её игривое настроение. Она точно передавала совсем другую сцену из книги, где Азура и её принц точно так же сидели рядом и… Эмити зарылась рукой в волосы, вспомнив об этом. Ей казалось, что она сходит с ума, чувствуя, как их с Носедой пальцы медленно переплетаются, сливаясь воедино. Декорации на сцене поменялись. Эмити совсем не понимала девушку, но чужие действия расслабляли, и её начинало клонить в сон. Никто раньше не делал подобного для Блайт. Не задумываясь ни о чём, она прикрыла глаза и, почувствовав, как её голова коснулась мягкой тёплой подушки, забылась глубоким сном. Постановка была ей больше не интересна. . . Сырость, духота и тёмная лестница, ведущая вниз. Всё это встречало Эмити у входа в подвал с висевшей на двери табличкой “Богаче всего тот человек, чьи радости требуют меньше всего денег“. Это была цитата одного знаменитого писателя, о котором Эмити слышала, пусть и мельком. Слова заинтриговали девушку. Это было очередное свидание с Луз, которое в этот раз организовала сама Носеда. Блайт не знала ни зачем, ни куда они идут. Находясь в полном смятении, она следовала по пятам за девушкой, которая, постучав в массивные двери, с ехидством заглянула в глазок. — Пароль? — прозвучал приглушённый вопрос, и Луз ударила кулаком в дверь, навалившись на ту всем телом. — Восемь, пять, один…Восемь…один?— замялась она, и Эмити нервно сглотнула, понимая, что что-то пошло не так. Заскрипели пружины замка, и уже через секунду дверь им открыл угрюмый Гас. — Ты что до сих пор не запомнила? — с раздражением задал вопрос он, и Луз только пожала плечами, давая Эмити первой войти в захудалую комнатушку. — Прошу вас, мадам. Добро пожаловать в мир знаний и громких слов, — выразилась Носеда, и парень вздохнул, предпочитая не вступать с гостями в перепалку. Эмити немного посочувствовала ему, удивляясь такой перемене в поведении. Она всё ещё помнила его радостную улыбку и звонкий голос на рынке, но тут… Парень был сам на себя не похож. — Спасибо. Мне нравиться читать, к тому же, тут довольно… мило? — вырвалось у Блайт, и парень с удивлением обернулся на неё. — Правда? Отводя от него взгляд, девушка оглянулась на подвал. Небольшая комната была заполнена множеством вещей и пропахла старым дешёвым пойлом. Полки вокруг ломились от книг, а пара письменных столов были заполнены множеством перечёркнутых бумаг, над которыми склонились незнакомые девушка и парень. Всё это было очень похоже на маленькую библиотеку. — Конечно, иначе бы я её сюда в жизни не привела, — ответила за Эмити Носеда и прошла вглубь подвала. Гас усмехнулся. — Если это так, то приходи в любое время, все книги здесь для тебя, — произнёс он и, обводя глазами её силуэт, спросил: — Как платье, подошло? У Эмити внутри словно бы что-то загорелось. Ей стало так приятно от того, что парень не просто запомнил её, но и поинтересовался судьбой. Они словно сразу стали ближе, и Эмити даже совестно стало от воспоминаний о том, что же произошло с тем нелепым нарядом. Она не хотела огорчать парня, а потому даже обрадовалась, когда их разговор был прерван чужой громкой бранью. — Мы должны переделать это, Констанция! — восклицал парень с чёрными, как смоль, волосами. Его глаза метали молнии, а накрахмаленный костюм нелепо блестел в потускневшем свете свечей. Он указывал пальцем на какую-то незадачливую строфу на бумаге. — Не мы, а ты, Рин, раз ты не согласен с тем, что я написала, — ничуть не растерялась девушка, вальяжно облокотившись на стол: — Власть, как сказано в этом отрывке, и правда глупа и желает сократить число таких, как мы. Разве это не очевидно? — Но ты хоть понимаешь, как нескладно это звучит… — возмущался парень, и Эмити в удивлении уставилась на них. Чувствуя, как кто-то взял её за руку, она отвлеклась от чужой перепалки и обернулась, столкнувшись с внимательным взглядом. Луз тихо кашлянула в кулак, привлекая внимание этих двоих. — Эй, ребята, а не здесь ли сегодня проходит поэтический вечер? — пытаясь придать голосу какую-никакую важность, задала вопрос она. “Ребята” вздохнули, повернувшись к ним, и, слабо улыбаясь, сделали шаг навстречу. И пусть сейчас им было вовсе не до этого, они были должны Носеде и не могли отказать ей в небольшом спектакле для очередной пассии. — Именно здесь. Добро пожаловать в клуб анонимных авторов, дорогие гости! Присаживайтесь и давайте начинать! — громогласно провозгласил Ринат, перенося пару стульев для них, и в руках девушки внезапно оказалась небольшая стопка бумаг. — С чего начнём? Классика или что-то посовременнее? Что вас интересует? — с интересом глядя на них, накручивала на палец прядь Констанция, но Гас её перебил. — Давай всё по программе, Конни, времени особо нет, — произнес он, и девушка, встряхнув белые листы, принялась читать написанные на них стихотворения. Слова срывались с пухлых губ и вихрем обволакивали слушателей, заставляя всё глубже нырять в свои мысли. Луз не вслушивалась, и, глядя на знакомые лица, растворялась в атмосфере подвала, с наслаждением вдыхая аромат плавленного воска. Она вспоминала о том, как Гас впервые затащил её сюда. Писала девушка, мягко говоря, не очень хорошо, но со смыслом дела обстояли иначе. Словарный запас благодаря матери пусть и был плохим, но оказался намного более вместительным, чем у многих её сверстников, чем и решил воспользоваться Портер. Он обожал поэзию всем своим “Я” и хотел с её помощью просвещать людей, показывая в сатире их же образы или словами раскрывая те эмоции, которые большинство до гроба поклялись прятать в себе. Ему это нравилось. В стихах он видел будущее, критиковал прошлое и верил в настоящее. И пусть Луз никогда не понимала его, но старалась помогать, чем могла, добывая чернила и бумагу с завода, а также агитируя людей на ярмарках поддержать его. Однако кроме этих двух прозаиков и пары старых, Богом забытых классиков, сообщество Гаса скорее не росло, а увядало, с каждым годом превращая когда-то огромный зал галереи искусств в маленький захудалый подвал. Идеи его стихов не понимали, критиковали и даже пытались запретить. Многих соискателей Поттера арестовали, и когда-то Конни и Ринат едва ли смогли спасти от этой участи и самого Гаса. Впрочем, он активно к ней готовился, сейчас спрятав от Носеды в глубоком кармане свою повестку в суд. Эмити ловила каждое слово, поражаясь чужой глупости. В стихах упоминались имена многих уважаемых в её семейном кругу людей и даже сами Блайты. На белоснежных листах их изображали извергами и монстрами, не желающими слышать и слушать обычных людей. Теми, кто обдирал до последней нитки, так и норовя оставить на улице в “одном нижнем белье и плакатом о прогрессе”. Руки чесались, а из горла так и рвались слова о неправильности всех этих мыслей. — Это всё… — хотела произнести она, но её попытку пресекла Носеда, закрыв рот девушки ладонью. — Прекрасно, но не могли бы вы переключиться на что-либо менее пессимистичное, ребят? Не все любят политику, — даже не смотря на неё, попросила Луз и убрала руку назад. Эмити опешила от чужих действий и, хмурясь, взглянула на девушку. Какого чёрта только что произошло? Неужели она сказала что-то не то? Или Носеда тоже верит в подобную чушь? Блайт ничего не понимала. Всё смешалось в голове и, молча проглотив обиду, она вновь принялась слушать ребят. Блайт не верилось, что люди могут жить в реалиях, похожих на те, которые описывались в последней небольшой повести. Бедность, постоянные ссоры, крики, скандалы. Ночи под луной в одной только рваной одежде, редкие сытные приёмы пищи и глубокая тоска. Всем этим насквозь были пропитаны строки стиха. Ринат читал его взахлёб, выговаривая каждое слово с особой, непередаваемой интонацией, уносившей девушку в непонятную меланхолию. Заболела голова. Что-то внутри неё с грохотом трещало, умоляя о скорейшем возвращении домой. Былая романтика от этого места вмиг растаяла, не оставив после себя и следа. Уткнувшись умоляющим взглядом в Луз, она едва досидела до конца мероприятия, всем естеством показывая Носеде, как не хочет здесь находиться. Луз без слов её поняла и, поблагодарив за гостеприимство, вывела из подвала, напоследок перекинувшись парой слов с Гасом. Его состояние беспокоило девушку не меньше, чем настроение Эмити. Она видела, как изменилось её выражение лица, только парень затронул словами правящие круги острова. Носеда в очередной раз облажалась, выбрав свидание здесь, а не в банальном кафе, как хотела изначально. К чёрту деньги, но нельзя было догадаться о том, что слышать о своих многоуважаемых “хозяевах” такое фрейлине будет не просто неприятно, а отвратительно? Ну что за тупость! Луз ругала себя и, как только дверь за ними закрылась, быстрее зашагала по лужам. Сжавшись от порывов холодного ветра, Эмити быстро нагнала её, подхватив под руку, чем заставила Луз остановиться. Чужое касание вызвало волну мурашек по коже, и, удивлённо взглянув на девушку, Носеда отпрянула, потупив взгляд в промокшую землю. — Прости, в следующий раз я… — хотела извиниться она, но Эмити перебила её. — Почему ты остановила меня? Это же всё ложь! То, что написано там просто неправильно, неправдиво! — возмущалась, хватаясь за шапку, девушка. Скрытые эмоции бурей одолевали её, заставляя возмущение градом срываться с раскрасневшихся губ. Луз слушала, молча и со слабой улыбкой обводила глазами чужое лицо. Грусть сменялась отвращением, ярко сияли золотые глаза, когда девушка, активно жестикулируя, пыталась доказать Носеде то, о чём так долго думала. Внезапная радость проснулась в сердце Луз от вида такой девушки. По мнению Носеды все слова Блайт были несусветной глупотью, но это её вовсе не злило, а скорее радовало. Эта девушка не знала той боли и грусти, которую каждый день терпели бедные жители острова. Она была счастлива жить в своём сказочном сне, состоящем из золота и сладких конфет. Луз вовсе не хотела его рушить, а потому, сдёрнув с себя тёплый шарф, набросила его на шею Эмити, притягивая ближе к себе. — Всё в этом мире относительно, дорогая, однако одними словами ничего не решишь. Быстрым поцелуем обжигая замолчавшую девушку, Луз рассмеялась. Белые щёки покрылись краской, девушка опешила, явно разозлившись на неё. Позже Эмити обязательно расспросит обо всём Эмиру, но сейчас, подхватывая Носеду под руку, всё, чего она хочет, так это продолжить прогулку с ней. . . И они идут, медленно, по захудалым улицам городка направляясь в самый центр. В нос ударяет запах дешёвого табака. Луз снова курит, предлагая Эмити одну из самокруток, которую та принимает, уже куда увереннее вдыхая дым. Она шагает в ногу с Носедой, наплевав на поникшие лица прохожих. Сейчас, кроме Луз, она не видит никого. Они проходят мимо завода, оглянувшись на который, Носеда как-то грустно вздыхает, бросая краткий взгляд на свои руки. Обожженные, красные и все в шрамах. Завтра её снова ждёт работа. Замечая это, Эмити прижимается к ней ближе. — Знаешь, ты очень много работаешь и при том так тяжело. Я бы так никогда не смогла… — задумчиво произносит девушка, и Луз с удивлением глядит на неё в ответ. Неужели это так её волнует? — Всё… Не так тяжело, как ты думаешь. Да и к тому же, я готовилась выполнять эти обязанности с самого детства, в то время как тебя учили совсем другому, в чём ты, я уверена, настолько же хороша, как и я в своей работе, — неопределённо отводя взгляд на дорогу, сказала девушка, и Эмити закусила губу, поднимая на неё глаза. — Думаешь? — Конечно. Вот чему тебя обучали в… ну этой, вашей буржуазной академии? — будто бы пыталясь что-то вспомнить, Носеда остановилась. Блайт усмехнулась, “буржуазная академия” надо же, как она описала десятки учителей в её особняке. — На самом деле, немногому. Я хорошо знаю правила этикета, могу поддержать любую беседу, играю на нескольких музыкальных инструментах и… пою, — перечислила Блайт и остановилась, столкнувшись с внимательным взглядом карих глаз. — Споёшь мне? — спросила она, и Эмити вздрогнула. — Что, прямо здесь? — Да. Сжав дрожащими пальцами платье, Блайт оглянулась, замечая снующих туда-сюда людей. Они не обращали на них никакого внимания, но Эмити всё равно стало немного не по себе. Сердце забилось чаще, и губы пересохли. Она была не готова. Петь на публику само по себе казалось девушке ужасной идеей, но Луз… Она хотела её впечатлить. Доказать, что она способна на большее, чем пустые разговоры и улыбки. А потому, сделав глубокий вдох, она позволила первым словам сорваться с губ. Она решила напеть Луз одну из своих любимых песен. Слово за словом куплет лился из её души, окрашивая всё вокруг в более яркие цвета. Хватая воздух, девушка пела всё более и более уверенно, наполняя песню новым, особенным смыслом. Глядя из-под полуприкрытых ресниц на Луз, она словно пыталась донести что-то до неё, что-то важное. Блайт хотела, чтобы Носеда наконец поняла, что она на самом деле к ней чувствует, услышала, что она скрывает за сотней стен от других, отдаваясь полностью только ей одной. Луз Эмити казалась сиреной в бушующем море, среди десятков удивленных прохожих, Носеда стояла, как завороженная, не в силах оторвать от неё чëрных глаз. Слушая чужую мантру с восторгом, Луз не замечала больше никого вокруг, сосредотачиваясь только на едва уловимом движении чужих губ. Странное спокойствие зарождалось в груди, и вот девушка замолкла, в ожидании уставившись на неё. Сглотнув, Носеда сама не заметила, как начинала аплодировать. Этот краткий миг стал для неё приятным открытием. Она и не знала, что пение бывает таким… таким красивым? Нет, это слово не способно было его описать. Магия. Оно было похоже на магию. Улыбнувшись, Эмити сделала ей реверанс, и они вернулись в реальность, оглянувшись на опустевшую улицу. Огни уличных фонарей вмиг зажглись, отражаясь блеклым золотом в глазах Блайт, и Луз отвернулась. — Пора возвращаться домой. — Пошли, — согласилась Блайт и, вновь подхватив девушку под руку, дала увести себя из города прочь. Она не знала, понравилось ли Луз её пение, но ей было очень приятно видеть чужую улыбку, слышать аплодисменты — это было чуть ли не лучшей наградой для неё. Искренние чувства, а не сухая родительская похвала, разжигали огонь в сердце и вновь возвращаясь мыслями к девушке, она не смогла удержаться от вопроса. — Эй, Луз, я спела, как ты и просила, а потому, можно и я тебя сейчас кое о чём попрошу? — спросила она, и уткнувшаяся в свой шарф Носеда наконец вынырнула из своих сумбурных мыслей, в ожидании уставившись на неё. — О чём? — Расскажи о своём опыте в отношениях. На пикнике ты упоминала о нём, интересно узнать больше… — произнесла девушка, и Носеда с удивлением приподняла бровь, не понимая, зачем эта информация девушке. — Почему для тебя это так важно? — Я просто не хочу повторять тех же ошибок в будущем, — тихо ответила девушка, и Луз усмехнулась, стараясь не задумываться о чужих словах. Всё равно это её не касалось. — Ну, в моих последних отношениях главной ошибкой было вообще то, что они вообще начались. Ни я, ни моя пассия не были готовы к чему-то серьёзному и начали их, совершенно не задумываясь о желаниях друг друга, — начала было Луз, и Эмити почему-то вспомнила о рыжей девушке из борделя. Наверняка о ней сейчас говорила Носеда. — Она любила быть в центре внимания, любила, чтобы ею восхищались, любили. Эта девушка была ветренной, нуждалась в свободе, а я желала, чтобы она была только со мной. Собственно говоря, из-за этого мы и разошлись. Слишком уж разные люди. Так что единственное, что могу сказать:”Сначала узнай человека, а уже потом задумывайся о чём-либо с ним”— пожала плечами девушка, вспоминая о том, как глядя в глаза Ангелине говорила с ней об этом когда-то. Бывшая пассия не вызывала больше никаких эмоций в сердце. Да, проведённая ночь вместе всё ещё отдавалась воспоминания на губах и теле, но не более. Не возникало даже желания увидеться вновь. Интересно, почему? — А что насчёт других случаев? — не унималась Блайт. Она крепче схватилась за руку Носеды, задумавшись о том, а хорошо ли вообще знает девушку. Они знакомы не так долго, но все эти чувства… Не могут же они быть обманом? — А другие случаи трудно назвать отношениями. Интрижки: ни больше, ни меньше, — ответила ей Луз, замечая вблизи знакомый обтесанный пень. Настала пора расставаться. — Что ж, я надеюсь, что выполнила твою просьбу, а теперь разреши откланяться, пора спешить обратно, — с улыбкой произнесла Носеда и, махнув рукой, скрылась в темноте, оставляя девушку одну на окраине леса. Нужно было поскорее возвращаться к изголодавшейся матери, да и чужих расспросов избежать хотелось. Уж больно личными они становились. . . Сжимая продрогшие плечи, Блайт жалась к дереву, дожидаясь Луз. Сегодня они договорились встретиться рано утром. Свою “внезапную пропажу” Эмити объяснила родителям легко — очередной поездкой к подруге, однако разумных доводов для чего Носеда вытащила её в такую рань, Блайт дать не могла. Температура с каждым днём падала всё ниже, приближая зимние морозы, а сменной тёплой одеждой девушка пока не обзавелась, и Эмира обещала сегодня помочь с этим, как только закончит с бумажной волокитой. На самом деле за всё время с начала её второй жизни Эмити впервые начала чувствовать себя уютно, надевая чёрную вуаль. Этот наряд словно стал маской для неё и её новых чувств, запретных и непозволительных в высшем обществе. Луз. С каждым взглядом, поцелуем её влекло к девушке всё больше и больше. Каждый день без Носеды становился чем-то невыносимым и грустным, а новые встречи наполнялись всё более глубокими чувствами. Эмити узнавала о девушке то, о чём раньше бы никогда не стала никого расспрашивать. Ей было интересно всё, начиная от детства и заканчивая любимым воспоминанием об их “свиданиях”. Кстати говоря о последних, они посетили многие места в городе и успели многое попробовать, но Блайт всё ещё словно бы чего-то не хватало. Она сама не знала, чего хотела, но задумываться об этом времени совсем не оставалось. Что-то сверкнуло впереди, и бурая макушка появилась на горизонте, заставляя улыбку расцвести на бледном лице Блайт. Это была Луз. Отделяясь от дерева, девушка сорвалась вперёд к Носеде. Бросаясь в чужие объятья, она в попытке согреться уткнулась носом в грудь Луз, и та прижала её ближе. Несмотря на лёгкую одежду в виде длинной кофты, шарфа и сто раз заштопанных штанов, тело Носеды было очень горячим. Девушка содрогнулась. — Ух и продрогла ты вся, принцесса! Почему так легко оделась? — раздался звонкий голос над ухом, и, подняв голову, Эмити укоризненно взглянула на неё. — Тебя заждалась. Зачем мы вышли в такую рань? — возмутилась она, отлипая от девушки, и Носеда усмехнулась, похлопывая её по плечу. — Чтобы встретить рассвет и насладиться прекрасным днём, зачем же ещё? Вопрос был риторическим, и, подтолкнув Блайт идти за собой, Луз повела их на окраину леса. Уверенно ступая по опустевшим полянам и иссхошей земле, Носеда едва задевала покрасневшими пальцами голые ветки деревьев, не сводя глаз с серого неба, с которого вот-вот была готова градом сорваться вода. С погодой им сегодня явно не повезло. Тёмная кожаная сумка свисала с плеча Носеды, и изредка слышался звон, словно она несла там пару медных колоколов. С интересом уставившись в чужую спину, Эмити думала о том, что понежиться дома в кровати с девушкой было бы куда лучшей идеей, чем эта прогулка. Впрочем, она не смела жаловаться и, спрятав руки в карманы, просто шла за Носедой. Будь что будет, главное что они вместе. Через некоторое время пара была на месте, и, расчистив им руками путь, Луз открыла Эмити один из самых красивых видов в её жизни сразу после часовни. Высокие деревья, усеянные сотней ветвей, расходились кругом, открывая вид на дикий пляж. Буйные волны океана бились о мраморный песок побережья, расходясь вдалеке красным сиянием рассветных лучей. Носеда мельком взглянула на часы, с минуты на минуту солнце должно было появиться из-за горизонта, а значит пора было приготовиться встречать его. Со звоном открывая сумку, она расстелила пожеванное молью покрывало на склон и села на него, свесив ноги вниз, Эмити вмиг оказалась рядом. Выуживая вместе с тем и горячую флягу с ароматным напитком, Луз откупорила её, обжигая язык. Соседский кофе, который она одолжила перед приходом сюда, оказался на удивление крепким, и приятной горечью осел в горле, согревая продрогшие кости. Нужно будет прихватить с десяток зерён и для матери. — Ну как, красиво? — с наслаждением, отрываясь от фляги, спросила Носеда, бросая взгляд на Блайт. Отрывая глаза от восходящего красного диска, словно замороженная, Эмити посмотрела на неё. — Да, — только и сорвалась с её губ, и Блайт улыбнулась, поражаясь тому, какой же красивой была Носеда. Тонкие ресницы сверкали в свете солнечных лучей, как и шоколадные (почти чëрные) глаза, обрамляя в золото и смуглое лицо, на котором вырисовывалась увлечённая полуулыбка. Эмити вновь обернулась на солнце, с которым так и хотелось сравнить Носеду, такую же яркую и тёплую. Рука сама потянулась к чужой, и, склонившись в сторону, Эмити припала к чужому плечу. Луз даже не дрогнула, будто так и нужно, и только передала Блайт ароматный напиток. Пригубив его, девушка поморщилась, заставив Носеду усмехнуться. Всё прямо как с сигаретами. За всё время, проведённое вместе, Эмити стала замечать изменения в поведении Луз. Она начала вести себя куда свободно и раскрепощённо, словно бы больше не чувствовала вражду к Блайт. Да и сама Эмити относилась к ней совсем не так, как раньше. Теперь они были наравне, вместе, словно и правда сладкая парочка, даря друг другу объятия и сладкие обещания, большинство из которых знали обе, что выполнить не смогут. Внезапно подувший ветер разогнал облака, заставив обеих вздрогнуть. Пара прозрачных капель быстро сорвались с неба. Оно преобразилось, теперь став тёмным, почти что синим, и ветер задул сильнее, срывая бурными порывами всё больше и больше воды, душем омывающей их удивлённые лица. Похоже, прогулка подходила к концу. Вскочив на ноги вместе с Эмити, Луз быстро спрятала флягу и покрывало в сумку, и, оглянувшись, поняла, что добраться домой из-за нарастающего ливня, будет не так то и просто. Схватив девушку за руку, она взглянула замыленными глазами на побледневшую Блайт и, ни сказав ни слова, потянула её за собой. Они бежали вперёд, в гущу леса, промокая всё больше с каждой минутой. Одежда неприятно липла к телу, а ноги околели, отказывая слушаться, и Блайт едва ли не падала, судорожно хватаясь руками за Носеду. Луз же беспокойно оглядывалась, выискивая знакомые тропинки, что могли бы привести в уютное укрытие, но не видела ни одной. Молний сверкнула в далеке, и гром мощной волной ударил где-то поблизости, да так, что земля внизу затряслась, побуждая девушек схватиться друг за друга. Со вздохом, вновь подняв взгляд на Блайт, Луз подумала о том, что собирается совершить очередную непростительную глупость, но других вариантов не оставалось. Нельзя было больше оставаться здесь. — Пойдём, есть одно место, где можно укрыться, только, пожалуйста, не пугайся его вида и хозяйки. Она слегка… чудная, — сами сорвались слова с губ. — Плевать, веди скорее! — замечая сомнение на чужом лице, отмела его Эмити, хватаясь за руку Носеды. Ветер обдувал их со всех сторон, превращая ливень в град, оставляющий синяки под одеждой и заставляющий задерживать дыхание на редких поворотах. Сжимаясь от холода, Блайт всё сильнее жалась к Луз, которая внимательно высматривала верхушку дома знахарки. Ей нельзя было болеть, и ошибочный выбор одежды сегодня мог стоить ей драгоценных денег на лечение матери, чего допустить было никак нельзя. Срываясь на бег, Носеда ахнула, замечая знакомый заборчик. Внутри старого на вид домика горел свет, и Луз с нажимом потянула Блайт за собой, уверенно открывая дверь. — Прости за вторжение, Ида, я потом всё отработаю! — прокричала Носеда, с удовлетворением припадая к тёплой стене. Тепло, долгожданное тепло обжигало кожу. Эмити с усмешкой переминалась у двери, чувствуя, как раскраснелись щёки, нагреваясь, вместе с продрошими ногами. В нос ударил запах горелого масла. Уверенные шаги раздались рядом, и из-за угла выглянула седовласая макушка, с интересом уставившись на Блайт. Это была хозяйка дома — сразу поняла Эмити и по струнке выпрямилась, с удивлением замечая, что черты чужого лица ей знакомы. — Вот так и гости в это бодрящее утро. Не уж то твоя дама сердца, Луз? Мой дом не лучшее место для свиданий, но если вам нужно любовное зелье, то я к вашим услугам, ребятки,— с ехидством заметила женщина, подходя к ним ближе, и Носеда только фыркнула в ответ. — И без зелья твоего обойдёмся. Короч, смотри, Азура, эта моя работодательница — Идалин Клоторн, ну вернее, я у неё подрабатываю иногда, всё несерьёзно. В общем, она ведьма, — махнув рукой на женщину, рассказывала Носеда, и Эмити кивала, тщетно пытаясь подавить рвущуюся наружу улыбку. Выглядела Луз крайне забавно, закрывая глаза в попытке не смотреть на одетую в один халат женщину. — Так вот, Ида, это Азура… — хотела было познакомить их Луз, но Клоторн её перебила. — Азура, Азура, как же, мы давно знакомы, правда, детка? — с улыбкой заметила Клоторн, пронзая закусившую губу Блайт хищным взглядом: — Не стойте в дверях, проходите, расскажешь мне, как там поживает твой папенька, а то ни слуху, ни духу от него так давно. Эмити, впав в ступор, застыла на месте, почувствовав, как сердце заколотилось быстрее в груди. Эта женщина узнала её и сейчас всё расскажет Луз. Нельзя, нельзя чтобы её тайна была раскрыта! Не сейчас, когда всё только начало налаживаться! Думая о том, как бы отвертеться от этого вопроса, Блайт неожиданно для себя услышала приглушённый голос Носеды. — Ида, он не ответит тебе больше. В общем, неважно, наливай свой травянной чай, будем ждать конца метели вместе, — бросила девушка, проходя в зал, и женщина только покачала головой складывая руки на груди. — Ну и чёрт с ним тогда. Вам с мятой или чем ещё? — вновь взглянув на Блайт, подмигнула ей Клоторн, одними глазами говоря: “Я не раскрою твою тайну, но…”. Об этом таинственном “но” Блайт ещё только предстояло всё разузнать, а сейчас делая шаг навстречу, она отвела взгляд в пол. — С мелиссой. . . .