Desire buried under disaster

Зашелестели страницы сто раз перечитанной книги, нарушая методичное тиканье часов на стене. Желая забыть о так быстро пролетевшей паре месяцев, Блайт всё глубже погружалась в книгу, зная точно, что через пару минут к ней заглянет прислуга. Тогда наступит пора отправляться на торжественный новогодний бал, на котором будут все: от мелких сошек до высших чинов островов. Маленькая коробочка с подарком для того, кто пропустит всё это веселье, спрятана в тайнике под кроватью, а до встречи ещё целых шесть часов, наполненных лживыми улыбками и утомительными скучными беседами. Как бы она хотела сбежать сейчас в лес, к Луз, и снова оказаться в её крепких объятьях. Вспоминая о том, с каким наслаждением проводила время с Носедой в последнее время, Блайт вовсе не жалела о пропущенных “важных” уроках. Удивительно, что этого её “странного” поведения ещё никто не заметил. Откидываясь в кресле назад, девушка захлопнула книгу. Она так не хотела никуда идти. Её уже воротило от идеально разглаженного наряда, которое для неё подобрала мать. Алое шелковое платье яркой вуалью легло на её белую кожу, выделяя так искажающие образ синяки под глазами, которые не помогла скрыть даже косметика. Нужно было что-то с этим делать. От встреч с Луз, к сожалению, она не только получала удовольствие и радость, но и страдала. Из-за постоянных побегов в город Эмити сильно уставала, становилось всё труднее скрывать это. Но чужие слова, поцелуи туманили разум, и, только подумав о них, Блайт тут же чувствовала прилив сил. Сегодня она отдаст Луз подарок, который так долго выбирала с сестрой, и они вместе отметят её любимый праздник. В дверь постучали, и, оставив книгу на столе, девушка встала, бросив последний взгляд в зеркало. Улыбнувшись своему отражению, она поправила макияж, вновь примеряя образ примерной дочери семьи Блайт. Это будет долгий день. —Госпожа… . . Бальный зал встретил Эмити тихими разговорами и звоном бокалов. Множество гостей в роскошных нарядах наслаждались тихой мелодией, которую наигрывал оркестр, и делились подробностями своей (хотя, чаще чужой) личной жизни. Всё было ровно так же, как и в прошлые десятки раз. Среди всей этой знати были и главные организаторы бала — члены семейства Блайт, восседавшие за столом на небольшом балконе на втором этаже. К ним торопливо и пробиралась Эмити, молча подобрав подол платья. Она чувствовала десятки взглядов, внимательно оценивающих каждое её движение. Они были так похожи на те, которые она видела в городе, что становилось попросту тошно от того, как их с Луз миры похожи. Отогнав прочь неприятное воспоминание, она села за стол вместе с семьёй, стараясь избавиться от тянущей боли в голове. Нет, это не правда. Все эти люди хорошие, она знает их, может, и не очень хорошо, но уверена точно, у них нет намерения ее осудить. Мягкое прикосновение к кисти заставило очнуться. Эмира взяла девушку за руку и, наклонившись к самому уху, быстро что-то прошептала, бросив взгляд на маму. Та что-то оживленно обсуждала с одним из мужчин, регулярно посещавших их дом. Его внешность была, мягко говоря, отталкивающей. Исполосованное язвами и шрамами лицо, облысевшая светлая голова и пронзающие голубые глаза, следившие за младшей Блайт с момента её появления в зале. — Прислушайся… — посоветовала Эмира, и, повинуясь ей, Эмити навострила уши, пытаясь уловить суть чужого разговора. — Мы уже всё обсудили. Она готова принять предложение вашего племянника в любой момент, — произнесла с улыбкой мать, и Эмити стиснула зубы, стараясь сдержать возмущение, охватившее её. “В каком смысле всё обсудили? Она ей и слова об этом не сказала! Что за чёрт?!” — Отлично, но он собирался сделать это весной, чтобы ваша дочь успела отпраздновать своё совершеннолетие, — складывая руки за спиной, огласил мужчина, и Блайт младшая вздохнула с облегчением. Ещё было время избежать этой ужасной помолвки, Эмира ведь обещала сделать всё для этого. По крайней мере, именно так думала девушка, но, взглянув на сестру, впала в ступор. Эмира больше не смотрела на неё, внимательно разглядывая что-то внизу, и, вмиг осушив свой бокал, вдруг встала, направившись в зал. Что-то тихое и невнятное, похожее на извинение, сорвалось с её губ. Не понимая причину такого внезапного ухода, Эмити перевела взгляд вперёд, замечая, как пары вокруг начинают танцевать. Негодование иглой кольнуло сердце. Похоже, Одалия до последнего не собиралась говорить ей о помолвке, предпочитая решать всё за неё. Эмити злило безразличие к её чувствам, к тому, чего хочет она сама. Но какой смысл возмущаться, если она всё равно не может ничего изменить, по крайней мере сейчас. Пригубив вино, Блайт с наслаждением подумала о том, что как только ей исполниться восемнадцать, она покинет отчий дом и, взойдя на палубу вместе с Носедой, уплывёт в далёкое лучшее будущее. Но сейчас всё, что ей оставалось — разглядывать гостей в тщетных попытках угадать, кто из всех них вскоре станет её женихом. И вмиг все они стали для неё другими. Без причины лестные и добрые превратились в завистливых и пустых. Теперь Блайт видела на их лицах гримасы, широкие лживые улыбки. Быстро касаясь друг друга, гости утопали в удовольствиях и ваннах алкоголя. Казалось, они говорили ни о чём, точно так же, как и думали. Девушка отвернулась, потупив взгляд в бокал. Всё это выглядело, как бред. Она сама не понимала, что с ней произошло. Кашель раздался совсем рядом, и девушка содрогнулась, резко разворачиваясь назад. Погрузившись в свои мысли, Блайт совсем не заметила молодого парня, что крутился вокруг стола вот уже десять минут, безрезультатно пытаясь привлечь её внимание. Весь напомаженный, с зализанными назад светлыми волосами и кристально чистым лицом, с единственным изъяном в виде кривого носа — он был довольно-таки миловидной внешности. Приняв его за одного из ухажеров, девушка усмехнулась, готовясь вежливо отказать, но не успела она и слова сказать, как столкнулась с холодным взглядом матери вдалеке и сразу всё поняла. — Не соизволит ли госпожа Блайт уделить мне немного своего времени? — замечая, как беспокойно забегали золотые глаза по его лицу, произнёс парень, демонстрируя ряд ровных белых зубов. — К-конечно, сэр, — пытаясь взять себя в руки, ответила ему девушка, и тот, аккуратно отодвинув стул, присел рядом с ней. — Хантер, зови меня просто Хантер, я знал, что ты не запомнила тогда, но всё же немного обидно — произнёс он, решив представиться вновь, и приподнял коробочку, которую до этого прятал в руках, демонстрируя ту девушке: — Впрочем, неважно, у меня есть подарок для тебя. Протягивая девушке коробочку из тёмного бархата, он с наслаждением наблюдал за тем, как та с опаской приняла презент, замечая название известного бренда, выведенное золотыми буквами прямо на крышке. Открыв её, Эмити с ужасом уставилась на сверкающие разными цветами блестящие украшения внутри. Кольцо и колье притягивали взгляд, и Блайт тут же узнала спрятанный в золотые оковы опал, зная о значении которого, с подозрением взглянула на парня. — Что, не понравилось? — спросил Хантер, сощурив свои пронзительные малиновые глаза, и, отведя от него взгляд на всё ещё наблюдающую за ними мать, Эмити соврала. — Нет, что вы? Конечно нравится, — улыбнулась она и опустила коробку на стол, не желая больше прикасаться к проклятым камням. Они несли своему владельцу одно лишь разочарование. “Камни обманутых надежд” — как прочитала девушка однажды в книге, нет, такое носить она точно не станет. — Надень, — услышала Эмити, как только отпустила подарок. Парень смотрел на неё в ожидании и украдкой постукивал пальцами по столу. — Что? — Я хочу, чтобы ты надела их и не снимала до конца вечера, — произнёс он, и Эмити занервничала, нервно сжав руками ткань платья. — Не думаю, что они подойдут к моему наряду, — попыталась отказаться она, но парень не отступил, подталкивая коробочку к ней. — Будут смотреться идеально, не расстраивай меня, я ведь так долго их выбирал, — с нажимом сказал он, пытаясь принудить её сделать это, но Блайт этого даже не заметила. Она совсем не боялась его, пусть и должна была. Куда больше пугало её выражение лица Одалии напротив. Поджатые губы и сложенные крестом руки на груди явно не сулили ничего хорошего. А потому, повинуясь, она всё же нехотя надела сверкающие украшения, тут же чувствуя упадок сил. — Выглядит сногсшибательно, вместе, уверен, мы сразим всех наповал, — разглагольствовал он, поднимаясь со стула, и протянул ей руку, приглашая подняться следом: — Не подаришь ли и ты сегодня кое-что мне? Стиснув зубы, девушка ничего не ответила, подавая ему руку. Подхватив за талию, парень повёл еë в зал. Только завидев пару, оркестр изменил мелодию, и зазвучал вальс Кармен. Эмити узнала его с первых нот и, встав в правильную позицию, заглянула в нахальные глаза напротив, пытаясь отыскать там хотя бы что-то, кроме издёвки. Кажется, парень даже не был заинтересован в ней, как в девушке, видя перед собой лишь очередную игрушку. Кружа её в танце, он почти не прикасался к ней, ускоряясь настолько, что девушка едва поспевала. Наклоняя её, Хантер смотрел куда угодно, но только не в глаза, вечно отвлекаясь на их окружение, но заметив, что девушка рядом с ним приуныла, рывком притянул её ближе. — Что-то вы совсем грустны, мадам, неужели танец со мной для вас — пытка? — сорвались с его губ слова, которые Эмити расценила как очередное издевательство. — А разве мне должно быть весело? Здесь же всё такое… Чёрт, зачем вообще всё это? — спросила она, и Хантер наконец обратил на неё внимание, чуть удивившись такому вопросу. — О чём ты? Разве тебе не нравится шоу? — послышалось рядом. — Шоу? — удивилась девушка, следуя за его руками, и возмутилась такому ответу. — А что же ещё? Посмотри, сколько здесь любопытных глаз, они смотрят на нас, видя пару влюблённых. Жаль, они не знают, что это лишь игра,— не скрывая презрения в голосе, продолжал он, окидывая глазами зал, и Эмити последовала его примеру, замечая десятки направленных на них взглядов: — Сомневаюсь, что за эти пару минут я смог понравиться тебе больше, чем за все эти годы. В смятении смотря на него, девушка вдруг вспомнила все моменты, где видела эти малиновые глаза. Она и правда видела, но не замечала его никогда. Но сейчас, смотря на парня, Блайт наблюдала лишь глупого шута, готового на всё ради внимания окружающих, которых, он, судя по всему, ни во что не ставит. Так, получается, всё это время он только играл на публику? — Так ты не влюблен в меня? — всё ещё с недоверием спросила она, и парень засмеялся в ответ, прильнув к ней ближе. — Конечно нет, дурёха. Разве влюблённый подарил бы своей возлюбленной такое проклятье? — едва касаясь руки с кольцом губами, произнёс он, и девушка тут же изменилась в лице, даже не обратив внимания на этот жест. Надежда зародилась у неё в сердце. — Значит ты не женишься на мне? — перехватывая его ладонь своей, позволила вновь закружить себя девушка. — Конечно женюсь, — разбил её парой слов парень, и, в отчаянии глядя на него, она старалась скрыть своё разочарование. — Но почему? Парень не ответил, отпуская её, и в последний раз коснулся щеки, заправляя выбившуюся за ухо мятную прядь. — Узнаешь потом, — произнёс он и скрылся в толпе, оставив девушку посреди зала одну. Вежливо отказав всем желающим составить ей компанию в танце, Эмити вновь вернулась на балкон, где и собиралась провести остаток вечера, погрузившись в свои мысли. . . Как только последние лампы погасли и гости покинули их порог, Одалия вызвала Эмити на серьёзный разговор в свой кабинет. Думая о том, в какой момент успела провиниться, Блайт невольно возвращалась к разговору с парнем. Но разве она сделала что-то не так? Неужели нужно было подольше продержаться с ним в танце? Или больше улыбаться? Что? Она не знала, не знала и боялась узнать, оттого и тряслись её руки, когда дверь за спиной с грохотом захлопнулась. Из доброй и внимательной хозяйки дома Одалия вмиг обратилась бледнолицым монстром с пронзающим холодным взглядом. Было темно, и Эмити могла видеть только спину её белого пиджака. — Как тебе тот молодой человек? — явно имея ввиду Хантера, задала вопрос женщина, и, зажав пальцами тонкое кольцо на пальце, Эмити прикусила губу. “Просто отвратительно, он заносчивый, эгоистичный и не воспринимает ничего всерьез, прошу, не выдавайте меня за него!” — Он неплохой, но… я не могу выйти за него, — подбирая слова, ответила девушка. Распахнув зашторенное окно, Одалия обернулась. Лунный свет тонкими лучами проникал в комнату, отражаясь белыми бликами в её пустых бездонных глазах. Её ответ совсем не удовлетворил женщину. — Не можешь? — понизив голос, обратилась к ней женщина, и Блайт вся сжалась, предчувствуя беду. Губа затряслась от страха, как только мама ступила к ней ближе: — А может, просто не хочешь? Стальной голос больно бил по ушам, и Блайт зажмурилась, уперевшись спиной в дверь. Сердце колотилось, как бешеное, прямо как тогда на часовой башне. Она хотела уйти, исчезнуть, сбежать, но только не видеть то, что последует за этой долгой паузой. Всё было тщетно, её словно парализовало. — Нет, похоже, ты просто кое-что забыла, но я с радостью напомню тебе, — на выдохе произнесла женщина, и Блайт младшая стиснула зубы: — Меня не волнует, чего ты хочешь. Как бы то ни было, ты будешь делать то, что тебе велено. Её будто пронзило молнией, пальцы нервно сжались в кулаки. Заболела вся спина, разукрашенная следами от розг, сегодня на ней появится пара свежих ран. Желания, чувства — конечно это всё ей не нужно, ведь мама знает, как “лучше”, как “правильно”. Она должна только слушаться и не прекословить. Разве не такой её всегда учили быть? — Неужели ты думала, я не замечу, что моя золотая девочка вдруг изменилась? Хмуря брови, Эмити подняла голову, столкнувшись с непроницаемым взглядом матери. — Ты давно перестала быть той маленькой девочкой, которую мы все так полюбили, — сказала женщина, кладя руку на плечо девушки: — Стала выше, красивее, а внутри так и осталось наивной дурой. Гнев унижения охватил Эмити, и она грубо сбросила руку матери. Одалия смотрела на неё, как на мусор. Такую же куклу, какой хотел выставить её на балу Хантер. Жалкую актрису, не более. Так почему бы не стать ей на самом деле? Всё вмиг прояснилось, и Блайт сжала кулаки, приготовившись к долгому разговору. Она больше не желала подчиняться правилам, хотела забыть то, чему её учили. Пора было вырваться из роли жертвы в этом спектакле. Эмити уверенно шагнула к ней ближе, с презрением окидывая маму взглядом. — Всё так, мам, я дура, — натянуто улыбнулась она, столкнувшись взглядом с голубыми глазами: — Дура, которая хочет жить полной жизнью, а не выживать здесь с тобой взаперти. Секунду глядя прямо на дочь, женщина страшно оскалилась в ответ. Эмити опустила голову, силясь сдержать дрожь, и осеклась. Как же глупо всё выглядело. — Взаперти… Теперь мне всё ясно, — только и произнесла Одалия, и ладони Эмити вмиг охладели: — Ты захотела свободы — отсюда и прогулы, и эта глупая самоуверенность. Думаешь, ты теперь неуязвима? Прозвучало, как угроза. Вкрадчивый голос и не моргающий взгляд пригвоздили девушку к месту, температура внутри тела, кажется, совсем опустилась, да так, что её начало потряхивать. Глаза метнулись к месту её наказаний. Дорогой чёрный кожаный диван стоял совсем рядом, и фантомный хлесткий звук удара громко резанул по ушам. Холодная рука крепко схватила её за подбородок, вонзив в кожу длинные ногти. — Так давай я напомню тебе, что это не так, — сквозь зубы процедила женщина и наклонилась к самому уху, продолжив: — Ты моя, ты часть семьи, и ты должна заботиться о ней также, как она заботится о тебе, а потому ты выйдешь за него. Повисло молчание. — Поняла? — отпрянув от неё, спросила женщина и улыбнулась, заметив едва уловимый кивок с чужой стороны: — Вот и замечательно. С этими словами Одалия отпустила её, и Эмити наконец смогла вдохнуть полной грудью, едва не рухнув на пол. Ноги стали совсем ватными, а жизнь, как моток старой киноленты, промелькнула перед глазами, разделившись на две половины. Её напускная уверенность совсем иссякла, вместе с гневом растворившись в темноте ночи. Зацокали каблуки, и Одалия подошла к окну, с самодовольным видом отодвигая прочь кресло. — Что касается свободы, то ты получишь её сразу, как только достигнешь своего совершеннолетия, знаешь и сама. А до того времени веди себя прилежно и мне не придется наказывать тебя так, как сейчас, — произнесла женщина, проводя рукой по тонкому прутику, лежащему на столе. Это был знак, и Эмити знала, что он значит. Нужно было подойти к дивану и оголить спину в ожидании наказания. Но она не могла сдвинуться с места и глупо уставилась куда-то вперёд, больше не слушая женщину. Только сейчас всё это показалось ей таким неправильным, диким. Она ведь не сделала ничего не так. — Ложись, — скомандовала женщина, и Эмити сорвалась, схватившись за голову. — Нет, — сорвалось с губ, прежде чем девушка успела всё обдумать. — Что? —Я сказала нет, — уже громче повторила она: —Я не лягу туда, больше нет. Краска с лица женщины совсем пропала, и Эмити набрала побольше воздуха в грудь, быстрыми шагами сократив расстояние между ними. Преисполнившись отчаянием и тошнотворным чувством беспомощности, она поставила всё на кон. — Я не стану ждать совершеннолетия, чтобы сказать это. Я не твоя собственность, мам! — крикнула она, находясь в шаге от женщины, и продолжила: — Я твоя до... Пощёчина огнём обожгла щёку, и девушка пошатнулась. Из глаз брызнули слёзы, а колени подогнулись, и, прижимая руку к пылающему лицу, Эмити в шоке и страхе смотрела на женщину. Тёмные губы изогнулись в презрительной насмешке, и она схватила со стола прутик. — Смеешь перечить мне, никчемная девчонка? — срываясь на крик, раздался голос матери над ухом, и ком тошноты подкатил к горлу. Женщина окончательно стала монстром в её глазах, и Блайт знала точно, здесь никто её не спасёт. Одалия замахнулась для удара, и Эмити вся сжалась, закрыв руками голову, зная, что ждёт её дальше. Послышался удар, и прутик просвистел прямо над её головой. —Ты хоть раз задумывалась, зачем этот брак нужен?! — сорвался упрёк с губ женщины, и она завела руку за голову, намереваясь ударить вновь: — Конечно нет, ты же совсем не думаешь о семье. Нам нужны его деньги, влияние, нужен он. А если ты, глупый инструмент, этого не понимаешь, то я… Вдруг в дверь громко постучали, но женщина не обратила на это внимания, крикнув напоследок: — Я же сказала не тревожить, прочь! Прутик со свистом умчался вниз, но удара не последовало. С громким хлопком он столкнулся с невесть откуда взявшейся рукой сестры. И Эмити судорожно выдохнула, поднимая глаза не неё. — Я рискну ослушаться тебя, мам, — произнесла Эмира, и, сжав тонкое дерево сильнее, сломала его на пополам. Она даже не взглянула на Эмити, устремив взгляд на мать: — Хватит. —Да как ты смеешь?! — воскликнула женщина, и Эмити заметила, как сестра изменилась в лице. — Послушай, мам, я понимаю, мы с Эдриком часто не слушали тебя и доставляли немалые неприятности нашей семье, но Эмити… Она была идеальной с самого своего рождения, всегда слушалась тебя, потакала во всём в ущерб себе, и именно поэтому она совсем не заслужила такого отношения, — выпалила на одном дыхании девушка, и разошедшееся морщинами лицо женщины исказил оскал. — Не тебе это решать! Вышла вон! — кричала она, не желая слушать девушку и потянула руку с зажатым прутиком на себя. Эмира стиснула зубы, пытаясь придержать оскорбления при себе, и старалась не слушать, как судорожно дышит, хватаясь за её ногу, сестра. — Как и не тебе, — стиснув кровоточащую руку, выронила кусок палки девушка и присела, помогая сестре встать. — Как раз таки мне! Она моя! И она выйдет за того полудурка замуж, чего бы это ей не стоило! — истошно вопила Одалия, но Эмира уже не обращала внимания на её слова. — Пусть решит это сама, когда придёт время, а до того момента, ты, блять, её и пальцем не тронешь, поняла? — выплюнула эти слова девушка и побрела вместе с трясущейся младшей к двери. — Да как ты… — опешила женщина, судорожно хватая пересохшими губами воздух, и откинула палку прочь, бросив напоследок: — Да она не выйдет из этого особняка больше никогда в жизни, как и ты! Все вы останетесь здесь и будете слушаться! Я заставлю вас… Правда сёстры её уже совсем не слушали, медленно идя по коридору в комнату старшей. Эмира пыталась успокоить Эмити, судорожно нашёптывая что-то той на ухо, но видя, что та не слушает, вдруг остановилась. Сжав руками чужие плечи, она заглянула в затуманенные золотые глаза и позвала сестру: — Эмити, всё уже закончилось, я здесь, ты в безопасности, слышишь? Будто очнувшись, девушка с секунду посмотрела на неё, но, сорвавшись, прильнула к груди, чтобы заглушить свои крики. Прижимая Эмити к себе, Эмира жалела, что не пришла раньше. Такой раздавленной и разбитой она не видела младшую с той самой ночи, когда они впервые заговорили вновь, как семья. — Он.. она, как… — что-то невнятно бормотала сестра, всё сильнее впиваясь когтями в спину старшей. — Всё будет хорошо, дорогая, — шептала она, стараясь дышать ровно, чтобы Эмити повторяла за ней. Эта новогодняя ночь сделала их ближе и обозначила новую цель для Эмиры. Она защитит её, спасёт от гнёта матери, чего бы ей это не стоило, и Эмити никогда больше не пострадает от её руки. Проводя по мятным волосам, она вдыхала запах мёда, желая навсегда удержать девушку в своих руках и мечтала лишь о будущем без неё… без матери, без боли. . . Скрипнула дверь, зазвенели ключи, падая на край комода, и измятая коробка с почётом опустилась на стол. Свистнули конфорки, и чайник вмиг оказался на плите. Промокший картон быстро развернули, извлекая маленький, ничем не примечательный десерт. Нащупав в кармане пару подтаявших свечей, Луз достала их. Разрывая сладкую кремовую начинку, она вставила их в охладевший бисквит и быстрым щелчком подожгла. Не разуваясь, девушка скинула куртку и пошла в спальню к матери, прихватив пару чашек кипятка на поднос. Несмотря на праздник, Носеде всё же пришлось сегодня немного задержаться на работе, и она едва ли успела забежать за тортом. Тибблз был ей, конечно, не рад и почти выгнал с ничем за дверь, но благодаря его подмастерью Луз всё же приобрела побитый жизнью бисквит. С трудом отворив чужую дверь, девушка застала маму за вязанием. Выпустив из рук спицы, женщина в шоке смотрела на неё, удивляясь тому, как ярко освещали языки пламени чужое обожженное лицо. С озорной, почти детской улыбкой Луз смотрела на неё, напоминая о далёком прошлом, в котором они втроём каждый год встречали Новый год на берегу океана и верили во что-то большее, лучшее. В то, чего уже никогда не будет в её жизни. По крайней мере, именно об этом думала Камилла, наблюдая за дочерью. — Выглядит аппетитно, — прокомментировала она, с трудом пытаясь поднять ложку трясущейся рукой, но Луз перехватила её кисть своей, забирая прибор. — Проголодалась? — спросила девушка с улыбкой, поднося кусочек торта ко рту женщины. — Может, немного, — солгала Камилла, стараясь игнорировать то и дело привлекающую взгляд чужую венку на шее. Желудок скрутило от боли, жажда совсем замучала её за все эти месяцы. — Удивительно, как время быстро летит…— вздохнула Носеда, пробегаясь взглядом по фотографиям, развешанным на стене. Вот они счастливые с отцом стоят, демонстрируя гигантского марлина, которого им удалось поймать, а вот снимок со свадьбы родителей с треснувшей рамкой, семейный ужин: — Как же давно всё это было, а кажется, будто всё случилось только вчера. — Уверена, через десять лет ты будешь говорить то же самое, — зная на собственном примере, что так и будет, усмехнулась Камилла: — И ещё через десять тоже… Вздохнув, девушка подала женщине чашку чая, давая немного пригубить, и продолжила, всё больше погружаясь в прошлое. — Зима в этом году совсем бесснежная, не то, что тогда… Помнишь, как мы с отцом рассекали белые вершины на досках, как сёрферы волны? Ты ещё говорила, что мы дурачимся и непременно заболеем. Впрочем, так и случилось, — усмехнулась девушка, не замечая, как тяжело даются все эти воспоминания матери. После ухода отца из жизни они каждый год, вспоминают о том времени и о тех последних минутах, когда могли улыбаться искренне и в последний раз взглянули на небо, не боясь завтрашнего дня. Но подобные мысли навлекают тоску, и, зная это, Носеда решила отвлечься. — Ты сегодня выглядишь куда лучше прежнего, думаю, это хороший знак, — продолжала разглагольствовать Луз, продолжая попытки накормить женщину. Внезапно взгляд упал на кровать, и, заметив зелёную пряжу, Носеда в удивлении взглянула на маму. — Шарф для твоей новой подруги, — улыбнулась в ответ женщина, рассматривая яркую, безвкусную глазурь на бисквите. Девушка впала в ступор, глупо уставившись на неё, и Камилла закатила глаза: — Той девушки, которую ты приводила тогда. Я слышала. — Серьёзно? Ты знала? И ничего не сказала? — только и смогла пробормотать Луз, как женщина тут же скорчила рожицу, с трудом улыбаясь. — Ты ведь сама молчала о ней. Прозвучало, как упрёк, и девушка вздохнула, откладывая тарелку на поднос. Подхватив чашку с ещё дымящимся чаем, она отпила немного, расположив локти на коленях. — Я не думала, что наше общение продлится так долго… — Она из другого круга, да? Тогда понятно откуда у тебя деньги на всё это, — подхватывая побледневшими пальцами край нового одеяла, констатировала женщина. — Ты и это знаешь… — проглотив негодование, схватилась за голову девушка, нервно сжав сальные пряди пальцами. — Я знаю, что ты уже давно перестала видеть во мне человека, но я все ещё твоя мама, Луз, — сдавлено произнесла женщина: — И я хочу, чтобы ты, как и раньше, была со мною честна. — Что ты такое говоришь, мам, я же… — пыталась оправдаться девушка, но, выставив искривлённый указательный палец из-под одеяла, Камилла остановила её. Приоткрыв покрасневшие глаза, она посмотрела на девушку. Где-то в глубине потускневших омутов заблестела печаль, но ни одного упрёка не сорвалось с губ женщины. Боль раскалённым ножём полоснула по сердцу Луз. Проклиная свою глупость и трусость, она смотрела на маму, не зная, что ей и сказать теперь. Зазвенели колокола, и часы с кукушкой на стене пробили ровно одиннадцать. Старые губы изогнулись в меланхоличной ухмылке. Вновь взглянув на подавленную Носеду, женщина вдруг вновь заговорила: — Иди к ней. — К кому? — опешила Луз, в смятении тряхнув головой. Камилла вздохнула, понимая, что вырвала девушку из не самых лучших мыслей. — К той девушке. Ты нужна ей сейчас, Луз. — А тебе? Тебя я тоже нужна, мы же должны отпраздновать вместе, как… — всполошилась девушка, вскочив на ноги, но замерла на месте, как вкопанная. Зайдясь в громком кашле, женщина махнула ей рукой на дверь. — Иди, я дождусь твоего возвращения, и тогда загадаем желание вместе, как раньше, — приказала она, и Носеда неуверенно попятилась к двери, в последний раз обернувшись на маму с надеждой: — Иди и расскажешь мне потом, как прошло! — Хорошо, мам, — улыбнулась Носеда, скрываясь за дверью, и лишь тогда Камилла позволила кровавой полосе стечь вниз по подбородку. Она прикусила свои и без того истерзанные губы не в силах больше сдерживать голод. Уставившись в потолок, женщина могла мечтать лишь о смерти, чувствуя подступающую к горлу тошноту и, собрав все силы в кулак, вновь взяла в руки спицы. Что-то внутри надломилось, было приятно думать, что у Луз вновь появились друзья. . . Тихая ночь тёмным покрывалом закрыла океан. Опустив голову, Эмити бездумно смотрела в чёрную мглу воды, будто бы пытаясь отыскать там что-то, одно ей известное. Ожидание длилось, как вечность, съедало её изнутри, заставляя поджимать и без того продрогшие ноги ближе к себе. Ничего не объяснив сестре, она сбежала из дома сразу, как только закончились слёзы и сознание прояснилось. Блайт даже одеться нормально не успела и, только прихватив с собой сумку, рванула в лес с одной только мыслью — встретиться с Луз. Вот только они договаривались увидеться на рассвете, но Эмити вспомнила об этом слишком поздно и сейчас могла только надеяться, что по неведомой причине Носеда решит прийти раньше. От чувства безысходности у девушки даже закрадывались мысли пойти к Иде, вот только она прекрасно понимала, что не выдержит с этой несносной женщиной и часа наедине. Подумать только, и когда это родной дом стал ей настолько чужим, что она готова сбежать куда угодно, лишь бы не возвращаться туда? Когда мама превратилась в монстра? Как давно она потеряла право голоса в этой семье? Хотя, вряд ли у неё было это право вообще. Мама права, она наивная дура, которой так поздно на всё раскрыли глаза. Тело продрогло от холода, и лицо опухло от стольких бессонных ночей и слёз. Эмити оконачательно запуталась. Что ей делать теперь? Куда бежать, к кому идти? Вздрогнув, девушка обернулась, услышав за спиной быстрые шаги. Оперевшись на дерево рукой, из-за кустов вдруг появилась Луз и застыла на месте, в шоке уставившись на неё. Чужое имя мигом сорвалось с её губ, и девушка растянулись в грустной улыбке. Она была ужасно рада видеть Носеду. — Давно здесь сидишь? — поинтересовалась девушка, опускаясь рядом, и Блайт усмехнулась, пробегаясь глазами по чужой одежде. Чёрная куртка с тёмным синим мехом идеально смотрелась на Луз, пусть сперва она от такого подарка и отказалась, не решаясь носить ни при каких обстоятельствах. Интересно, что заставило её передумать? — Достаточно. Праздник не задался, — ответила Эмити, чувствуя, как печаль снова волной накрывает её. — Да уж, я вижу, — подхватывая девушку за подбородок, развернула её к себе Луз, глядя на след, оставшийся от маминой пощёчины. Эмити стиснула зубы, отпрянув назад. — Это неважно. Всё нормально, правда. Ты-то почему здесь так рано? — решила перевести тему Блайт, чем вызвала недоумение у Носеды. — Я… Просто хотела поскорее увидеть тебя, — вздохнув, сорвала девушка, решив умолчать о словах Камиллы. Похоже, она оказалась права. — Да? — чуть удивленно воскликнула девушка и, быстрым движением стирая слёзы в уголках глаз, спустила ноги вниз, скидывая рюкзак с продрогших плеч: — На самом деле, я весь день думала о тебе, о нас, и по скольку сегодня праздник, приготовила кое-что особенное для тебя. С интересом наблюдая за тем, как девушка извлекает из рюкзака свой подарок, Луз нервно сжала руку в кармане штанов. У неё тоже было кое-что для Блайт, пусть и далеко не такое красивое и элегантное, как нож, сверкнувший в чужих руках. Лунный свет озарил край серого лезвия, проходясь по тёмной гравировке, изображавшей гордого рогатого зверя среди лесной чащи. Задержав дыхание, Носеда коснулась лёгкого сплава, покрепче перехватывая рукоять. Взмахнув новым клинком в восторге, она взглянула на Эмити. Он был заточен просто идеально для охоты. — Он прекрасен… Но, постой, ты уверена, что хочешь отдать его мне? Я имею ввиду, он же выглядит так дорого и… — вовремя спохватившись, осознала, что именно держит в руках девушка, но, взяв её руки в свои, Блайт одним взглядом заставила её замолчать. — Не думай о том, сколько он стоит, думай о его значении, Луз, — обратилась к ней девушка, проводя пальцем по закаленному металлу: — Вспомни нашу первую встречу, если бы ты тогда не решилась убить оленя, всё это бы никогда не случилось. Эти слова вынудили Носеду закусить губу. То, что случилось… Их первая встреча, лес и темнеющая на бледной щеке ссадина. А стоило ли это всё того? Разве то неудачное убийство в лесу принесло им обоим хоть что-нибудь, кроме проблем? — Да… — на выдохе произнесла девушка, отводя глаза к океану: — Возможно, не встреться мы тогда, ты бы сейчас сидела в шёлковом халате у огромного камина в обнимку со своим новоиспеченным муженьком. — Фу, да ни в жизни! — воскликнула девушка, мягко ударив Носеду в плечо.— Только не с этим пижоном. — Как ты жестока с ним, но мне почему-то кажется, что так было бы лучше, — немного грустно произнесла Носеда, накидывая на плечо Блайт край своей новой куртки. — Это кому, позволь узнать? — с подозрением глядя на неё, поинтересовалась Блайт, и Луз замялась. Усмехнувшись чужой неуверенности, Эмити вытянула руку с ненавистным кольцом вперёд. — Ты даже не знаешь его, не знаешь, что он сделал сегодня… — демонстрируя сверкающий внутри цветастый камень, продолжала говорить девушка: — Вот, взгляни на это маленькое украшение. Знаешь, что оно приносит своему владельцу? Страдания, упадок сил и невезение. Его первое значение — обманутые мечты. Я нужна ему, как игрушка, “актриса”, он сам это сказал. Тишина мигом затаилась между ними, и впервые Луз почувствовала холод вокруг. Блайт вкрадчиво зыркнула на неё, добавляя: — Так что, ты думаешь, с таким человеком мне было бы лучше, чем с тобой? — Я…я не знаю, — нервно сглотнув, растерялась девушка. Золотые глаза пронзали Носеду насквозь, и, до боли в пальцах сжимая кулаки, девушка сделала судорожный вздох. Такие выводы Эмити её совсем не радовали, но всё же она понимала её. “— Я не хочу жить с человеком, которому на меня наплевать” — вспомнились чужие слова, и, по-новому взглянув на Блайт, она вынула свой подарок из кармана, спрятав за спиной. — Даже так, ты уверена, что хочешь разделить своё будущее со мной? — задала вопрос девушка, и Эмити по-доброму улыбнулась. Лёд в глазах растаял совсем. — Ты ещё и спрашиваешь. Конечно, Луз, — ответила она, и Носеда кивнула, протягивая ей руку со своим подарком. — Смотри не пожалей потом об этих словах. Серебряное кольцо ярко заблестело на чужой обожженной ладони, и Эмити нерешительно взяла его в руки, принявшись осматривать. Маленькая аккуратно выцарапанная птица едва заметной печатью переливалась на нём, и девушка с придыханием сердца обнаружила на обратной стороне едва различимые символы их имён “Э+Л”. — Да, знаю, куда логичнее было бы подарить тебе шляпу или посох Азуры, но мне показалось, что такой подарок будет даже лучше. Неаккуратный, глупый, но… Постой, ты что, плачешь? — начала тараторить Носеда, и, шмыгнув носом, Блайт отвернулась от неё, прижав кольцо к груди. — Нет! Но оно… Оно просто такое красивое, — пролепетала она, срывая с пальца украшение, подаренное Хантером, и с почётом надела кольцо Носеды: — Теперь я никогда не стану его снимать. — Ну-ну, не торопись с клятвами, оно же не помолвочное, — приобняв девушку за плечо, засмеялась Носеда, и где-то вдалеке послышался громкий свист: — О, смотри, началось. Салюты! Яркой красной вспышкой первый фейерверк озарил небо, расходясь по нему тлеющими искрами, а за ним последовали и десятки других. Разными цветами разрывали они, словно выстрелы, небо, и их грохот эхом отдавался в сердцах девушек. Глядя на Блайт в свете разноцветных огней, Луз не сдерживала улыбку, загадывая новое заветное желание вместе с Эмити, что только крепче прижалась к ней. “Хочу, чтобы этот момент длился вечно” . . .