Импрозависимые

      — Антон..       — Нет, Арс, ответь, — Шастун не даёт от себя отстраниться, тянет Попова за руку ближе, — когда мы успели сойти с ума?       Арсений давно принял и давно успокоился, что в этом нет ничего такого, поэтому тихонько цокает.       — Это же нормально, — невыдерживает Арс, натянуто улыбаясь, — но давай об этом не сейчас — ты пьян.       Со всяким может случиться, думает Попов и в какой-то период его жизни он открыл другую сторону себя — влюбился как подросток в эти зелёные глаза наполненные юношеским светом; Антон так хотел поспевать за ним во всём, где-то совет спросить, где-то со стороны посмотреть.       Досмотрелся блять.       В этом что-то было..не понятное такое, с привкусом схожести душ. Их тянуло друг к другу; возможно с самой первой встречи, когда они собирались дома у Стаса, Антон тогда так неловко столкнулся с Арсом на балконе, на секунды потерял дар речи и предположил, что Попов охотился за ним пока тот курил, чтобы стрельнуть сигарету себе тоже.       Всё их общение складывалось из двусмысленных шуток, от который только их пробирало на смех, и это было, есть и будет таким личным. Таким Артоновским, как сказали бы фанаты. И в чём-то Арсений согласен, листая твиттер в поисках ответов на свои вопросы, и не найдя на самый главный: почему они не могут остановиться?       Арсений старается не вспомнить касания Антона на своём теле, их было так много; те которые совсем не ждал исходя из их роли на сцене. Так, а что на счёт вне сцены? Проявление особого внимания, неосознанное влечение Антона, потому что тот явно из них двоих разобрался в своих чувствах меньше всего.       Арс ведь понимает, что не от него одного шла отдача, Антон шёл тенью за ним, шагая в ногу — обретал близость, он впустил его в своё сердце и не хочет выпускать.       — А что если я не понимаю за чью команду играть?       Антон засыпает после невнятного вопроса, но Арсений слышит каждое волнующее слово и прикрывает глаза, от сильной усталости и попыток сдержать слёзы, ведь каждый такой вопрос Антона, как лезвие по сердцу. Он невыдерживает и ложится рядом с ним, обнимая крепко за талию, не боясь разбудить. И не борясь с собой держаться на расстоянии.       Арс ещё не раз будет сожалеть, что не ушёл в другую комнату, подпирать разве, что подушку, лёжа с ней в обнимку. Антон сопит рядом, даже не подозревая насколько его коллеге хочется определённости.

***

      На утро Костя собирается на кончелыжную — по ему мнению — работу, накинув на себя первое, что под руку попалось, даже не внимая советам Арсения, ради положительного впечатления на эту Иру. Если она, конечно, будет ещё в офисе торчать. Эх, Арсений, со своей детской, несмешной наивностью.       Он открывает дверь, рот, когда видит, как мило его братик прижимает к себе пидорковатого коллегу, который, к слову, оказался вчера вполне себе ничего как собутыльник, не то что этот его лучший друг-выскочка Матвиенко с самооценкой Бога: не пью, не курю и тебе, Костя, не советую. Отвратительный.       Не вставив ни слова он выходит хлопая дверью, наверняка с целью чтобы Арсений чувствовал свою вину за положение в котором находится, но как-же Костя с этим просчитался.       Арс от этого, конечно же просыпается, дошлёпается, что вся штукатурка слетит, как и небрежный жилец. Антон поменял положение за ночь и повернут к нему лицом, с трепетно-дрожащими ресницами он как младенец; слегка оттекшее лицо от алкоголя, лёгкая щетина, за которой Антон следит, чтобы не оставалась на лице по нескольку дней, а сейчас это не самое главное. Арсений медленно убирает руку и отстраняется.       Он идёт на кухню готовить завтрак, да сварить кофе покрепче, а ещё принести в комнату стакан холодной воды и таблетку, которая снимет боль. Нужно убедиться по какой шкале у Шастуна раскалывается голова после озадачивающего пьянства на пару с Костей. Попов и думать не хочет о том, что его брат наплёл Антону, про сайт, как они искали эту Кузнецову, как Костя усадил Шастуна на колено, как поддерживал, чтобы тот не свалился. Такой абсурд.       Стакан, таблетка, яичница и крепкий кофе уже на столе; Попову осталось надеть на палец кольцо, которое он пару минут крутит в руке, не решаясь, что ему там самое место — пытаясь не зацикливаться он кладёт его в карман и забывает тут же, когда смотрит на спящего Антона.       — Тоха, — нехотя толкает его Арсений, касаясь тёплой кожи, возле ключиц; совсем никакой пошлости, лишь дрожащие пальцы на любимом человеке, — знаю, что просыпаться совсем не хочется, но уже на работу пора, Стас опять будет чёртом смотреть.       Голос предательски дрожит, Арсений прокручивает в голове тот ночной вопрос Антона, и опять неясно почему оттягивает с разговором, если для себя ещё давно всё решил.       Возможно Антон испугается, сбежит, узнав правду.       — Не хочу, Арс, — накрываясь с головой одеялом, Антон верит, что будет оставлен в покое, и что Стас вполне понимающий парень, и не будет пиздеть за его оправданное отсутствие, — можешь ему передать, что я никакой сейчас.       — Не могу, — Арс тащит с него одеяло, перемещаясь полностью на кровать, Антон словно до сих пор в пьяном бреду, пытается отмахнуться и закрывает лицо подушкой, — нужно ехать, мы и так опаздываем.       Антон убирает подушку в сторону и садится упираясь затылком в леденящую, приводящую в себя, стену. Арс тянет к нему поднос с едой и не может не улыбнуться его сонному виду.       Да и как обычно, не может не улыбнуться Антону.       — Знаешь, что Арс, — он удерживает поднос одной рукой, и останавливает за запястье Арса другой, когда тот пытается исчезнуть из комнаты, как только их зрительный контакт достигает по его мнению постыдно-долгого, — я с ней не спал, если ты об этом подумал..то что она отдалась мне в первый же день, нет..такого не было.       Арсений блужлает взглядом от своего запястья к лицу Антона и видит растерянность, схожую, как и у него самого сейчас; он не ведает, что сказать, чтобы вчерашний разговор не вернулся. Чтобы Антон не вспомнил. Хотя бы подольше это отсрочить.       — Это как-то должно меня обнадёжить?       Нервный смешок подступает в горле и Арсений как фокусник планирует испариться из комнаты; эти его оправдания в последнее время, их общение перерастает во что-то совсем иное, всего становится больше: взглядов, касаний, слов, эмоции зашкаливают, просятся наружу из Антона, и Арсу от этого страшно с какой стремительной скоростью это развивается.       В Антоне, вот уже несколько дней сидит совсем другой, более осознанный взгляд. Арсений привык украдкой смотреть на него, любоваться, и не получать такой же взгляд взамен..       Но теперь..       В Антоне читается конкретная заинтересованность и он почему-то не так боится говорить открыто о чём думает, что наверняка гложет. Это Арсения восхищает.       Для него это что-то новое. Другое ощущение. Как же долго Арсений ждал, чтобы Антон именно так взглянул на него. Хотя бы раз.       — Не хочу чтобы ты думал, что я шлюха продажная и клюнул на наживку Стаса, причём в первый же день — он от себя-то в восторге, что придумал этот цирк.       Шастун фыркает с презренность смотря в сторону, вспоминая насколько задушенным он был в компании Стаса и Иры.       Арс не может поднять голову и заглянуть — с таким взглядом прям в самую душу.       Он никак не может осознать, что взгляд Антона влюблённый.       — А я и не думал, что ты такой, — Арс решительно поднимает голову, целенаправленно смотрит в глаза напротив, а там всё ещё эта теплота от которой так непривычно, — Стас просто не понимает, что слухи о нас не утихнут с появлением у тебя девушки. С моей женой вот не сработало.       Жена, правда, и не была фикцией. Чувства были настоящими, очень тёплыми. Антона винить не за что в их скором разводе.       Антона надо любить, пока есть время.       Антон соглашается с тем, что и так очевидно, но раз уж Стас упёрся в одно — то заебёт этим и всех окружающих. Наконец-то он решает позавтракать, чтобы старания Арса были не напрасны и отпускает его руку, неловко улыбаясь.       — Как-нибудь решится, — с грустью отзывается Шастун, он почти в это верит и не хочет разрушать Арса плохим настроем, но зная упрямство Стаса, так просто они не отделаются, — кстати, как прошёл разговор с Алёной?       Господи Боже, Арс во всей этой суматохе, пока кружил над Антоном забыл с какими новостями заходила его жена. Теперь его жизнь координально меняется, но совсем невовремя. Раньше нужно было, думает он, держаться за Алёну, заводить детей, жить всю жизнь душа в душу.       Только вот душа его, другому мужчине принадлежит. Арсений любит эти пафосные речи о любви к Антону, ему кажется это правильным.       Теперь же, осознанно-влюблённые глаза напротив интересуются, прощупывают почву, можно ли лезть дальше? Чтобы самому не выдавать фантазии за действительность. Семейные люди, как ссорятся, так и мирятся. Антон пытается сейчас ни на что не претендовать в дальнейшем, представляя, как Арсению может быть непросто.       — В общем, вроде как развод отменяется, — Арсений морщится и качает головой, притянутый этим браком почти насильно, ребёнок — это якорь; ему кажется диким отказаться. Это не то, чего он хочет сейчас, потому что момент был упущен, когда он ещё любил её и мечтал. А теперь его мечты лишь с одним человеком, который, к его счастью, может ответить взаимностью, — Антон, она ждёт от меня ребёнка, я не могу всё бросить.       Антон от услышенного ставит поднос на стол, берет таблетку и стакан воды, запивает. Глаза слезятся от потери — теперь для него это точно конец истории, той, которая ещё даже не началась. Больно. Как же чертовски, до скрежета в сердце невыносимо. Арсений скован: браком, теперь ещё и ребёнком, и Антон уверен, что любви там не осталось, лишь человеческое отношение.       Наподобие: ребёнок не может остаться без отца. Слова его, её родителей: Арсений как ты мог, оставил их, предпочёл своего коллегу, да? А то новости-то гуляют.       Антон слишком долго молчит, прожигая каждую черту на лице Арсения.       — Рад?       Только на этот вопрос и способен.       — Не вовремя, честно говоря, — вздыхает Арс и поднимается с места, разворачиваясь к Шасту спиной, замирая,— не хочу сейчас об этом.       — Ты никогда не хочешь, — Антон поднимается следом, становится позади Арса, утягивая его чуть назад за запястье; тот машинально закрывает глаза от такой близости, Шаст не церемонится, прижимается до неприличия близко, дышит сбивчиво, — ни сейчас, — шепчет, переходя на хриплый стон, от которого Арса трясёт, он почти глохнет от удовольствия, что Шаст слух ласкает, приговаривает по-блядски, — ни потом.       Не отпускает, не отходит, держит возле себя.       — Потому что мне страшно, — наконец-то признаётся Арс и поворачивается, впиваясь неуверенным взглядом; смотреть так открыто-стыдно, Антон же напротив ловит каждое его движение, руками поглаживая плечи: сразу налетает на Арсовы губы, целуя настойчиво, не думая о последствиях правильно ли поступает, потому что им и без слов всё прекрасно друг про друга ясно. Можно. Нужно.       У Арса сердце заходится, когда Антон по его телу бесцеремонно пальцами пробегается, предоставляя больше себя и удовольствия, током разлетаясь.       Оторваться невозможно, но телефонный звонок режет слух; Арс дёргается, чуть отстраняясь.       — Стас? — Шепчет он ему в губы, — теперь и я согласен его послать.       Теперь Арс стонет ему в губы, так небрежно пошатываясь на месте.       У Антона взрыв в голове от такой близости, души встретились и перевернули всё вокруг.       — Арс, ты был прав, — Антон открывает глаза, ему сейчас воздуха не хватает, слов нехватает, чтобы сказать Арсу насколько это было прекрасно, — нужно ехать.       Иначе он прямо сейчас завалит его на кровать и они никуда за пределы квартиры не денутся.