Импрозависимые

      Антон чувствует у Арса — и ладно уж, Кости — как у себя дома, тот даже не возражает: застелает постель, моет за собой посуду, собирает весь мусор, который оставил Костя на диване, включая те две пустые бутылки на столе, что он принёс, идёт принимать душ, затем отвечает Стасу с телефона Арса, пока тот ищет, что надеть.       Шеминов не церемонится, говоря о своей каждодневной вымотанности; и что им, чем бы они там не занимались всё это время, пока игнорировали его звонки, нужно поспешить в офис, да побыстрее.       Костя уже на месте и приступил к работе, Стас уверяет Антона — а должен по идее, по-родственному Арса — что ничего катастрофического не произошло. Тот спокойно выполняет его поручения, обучения в уборке не требует, и даже на шутки о собственной горничной — никак не отзывается.       Антон пересказывает всё Арсу, тот хмыкает, почти истерично смеясь, говоря о том, что у Кости кончилось то, без чего он сейчас такой нормальный. И как только он вновь встретит своего Лёху, чтобы закупиться, его с Арсом отношения вернутся к шуточно-пидорским, причём лишь с Костиной стороны.       Антон занимается делами по дому, чтобы не думать, не убивать себя мыслями, что Арс утекает от него, как песок сквозь пальцы из-за новости о ребёнке, он ведь наверняка соберёт свои вещи из его квартиры и вернётся обратно, к Алёне.       Никакого развода, семья, ребёнок, и убивающее ожидание Антона, когда Арс вырвется из — порочного — круга, лишь бы уделить ему немного времени. Не жаловаться, что мало, потому что по-другому попросту никак.       А потом и самое сложное: скрывать..что? Отношения? Антон смотрит как Арс взволновано бегает по квартире, будто стараясь забыть, что несколько минут назад произошло. Его нельзя за это винить, Антон уже точно знает, что Арс не может до конца осмыслить, что тот о ком он мечтал ответил взаимностью. Это ведь казалось нереальным. Не в этом месте, не в этом времени. Не в этом смысле. Не с ними.       Антон давно такого порыва не чувствовал; его несло навстречу к Арсовым губам и их затянуло. Души встретились, обрели друг друга и стали родственными.       Это должно улыбать, радовать, что у них волна поймана — всё взаимее некуда, это ведь самое главное; Антон не ждёт пока развернутых ответов от Арсения, когда тот успел тоже влипнуть в него. У них будет на это время, если кто-то не струсит.       Антон хочет поставить на себя.       Хотя не может оторвать глаз от мелькающего туда-сюда Арса.       — Стой, — Антон останавливает его за руку и тянет на себя; в глаза не смотрят оба, — ты чего так загнался?       Арс поворачивается голову, становясь ближе; Антон вновь первый тянется к нему, но более настойчивее, чтобы закрепить и убрать все сомнения, заглушить; целует, накрывает как тенью собой. Подводит к стене, делая пару шагов назад, удерживая Арса за бёдра, тот упирается с приятно-страстной болью — Шастун от желания даже, не понимает, что они больновато влетели. Арс смеётся сквозь поцелуй — его не разорвать, весь свой ураган страстей Антон отдаёт ему.       И в это не верится.       Возбуждение сменяется страхом, Арсений открывает глаза, смотря на милейшее лицо Антона, который ни на секунду не отпускает его губы; жмётся, бегает пальцами по телу, пробравшись под футболку, и каждый раз направляясь всё ниже, но сдерживая себя, не нарушая границы, пусть он и знает, что с Арсом можно. Он хочет большего. Он хочет.       Только его.       Арсений увереннее отвечает, оставляя свои шаловливые руки на заднице Шастуна, вжимая его сильнее в себя, притягивает; прикрывая глаза по щекам текут слёзы. Ему до сих пор не верится, что самый любимый человек сейчас с ним, разрывается от желания, сдерживает себя, чтобы всё случилось не так быстро, и хочет прокайфовать каждую секунду, что он рядом. Жалеть не о чем — всё прекрасно. Остальные проблемы уйдут на второй план, теперь важнее занятости друг другом нет ничего.       Они оба устали высасывать из друг друга душу сквозь поцелуй. Арс сдаётся первым, переходя с губ на щёки; усыпает поцелуями, и отдышаться не может. Антон себя не может остановить, позволяя стону разойтись по квартире, чуть напугав Арсения.       Жмутся друг к другу, обнимаются, трутся до боли внизу; Антону хочется подрачить за двоих, чтобы снять эту тягость, но спугнуть Арса таким безумным предложением не хочет; почему-то та ночь, где он напившись рукоблудил на спящего Попова, напрочь стирает эту затею. Хотя, зная, то какие идеи могут сидеть в графской башке, можно даже не спрашивая.       Но ещё слишком рано. Пусть и желание уже в них сидит прочное.       — Я не верю, что это происходит на самом деле, — Арсений качает головой и заглядывает в тёмные глаза; Антон кайфанул, что прийти в себя не может, пошатывается, ноги не слушают, его ведёт в сторону, — скажи мне, что мне не показалось..       — Ты не спишь, не сошёл с ума, и я не развожу тебя, — он кривится, от абсурдности сказанного; вновь толкает — в этот аккуратнее — Арса к стене, — я не знаю как так вышло, ничего с собой поделать не могу — тянет.       Антон к Арсу не подходит, смотрит как на загнанного в угол, потому что знает, насколько тот боится вопросов; грамотно сбегает от любого, что касается их общения. Теперь у них ведь новый уровень, более сложный, более близкий, более интимный. Для Шастуна это всё в новинку, желание растёт, животная похоть, с которой без блядского взгляда на Арса он не может обойтись; никак не контролируется.       Сердце бьётся бешено, губы горят, Арсений пахнет как кислые конфетки, что он так обожает. И налететь на него вновь, кажется единственным верным решением: забив на мольбы Стаса не опаздывать; показать Арсению, что всё серьёзно, его волнение, их хочу, всё естественно и не безобразно.       — Как-то это странно, не находишь?..       Антон не позволяет ему закончить, пару движений и он вновь у его лица. Дыхание жаркое, Арс тянется к его губам, уже забыв про свой вопрос; Шастун дразнит не позволяя прикоснуться, изворачивается. Руки тянутся вниз, он хватает его под бёдра и поднимает; Арс послушно удерживается, когда Шастун несёт его и падает с ним на кровать. И всё в этом мире не важно. Стас, по всей видимости психанул уже давно и не терзает звонками — ему мысленно прилетает спасибо от этих двоих.       Арс так и не продолжит свой диалог после вопроса: я точно был уверен, смотря на тебя каждый день, что твой взгляд не меняется. Ты не был во мне заинтересован на протяжении нескольких лет: мы всегда близко общались, доверяли. Я ждал когда ты потянешься ко мне по-другому. Потому что я всегда был рядом, всегда присматривал за тобой, любил издалека, иногда вблизи, но это было не взаимно..а теперь, после стольких лет ожиданий, я не знаю, что сказать тебе, Антон.       Шастун уже и не думает, что им куда-то надо: ему хочется остаться на день в этой квартире, никуда не выпуская Арса из своих рук.       — Как давно..       Антону неловко; ему страшно слышать цифру больше года или то что это было с самого начала их общения.       Антон, ты что, такой дурак, что сразу не заметил? И хер с ним сразу, вообще? Ни разу не было догадок, что что-то не так, что у них такая нежная дружба, платоническая, но любовь со стороны Антона; как он всегда восхищается Арсом, ведь это самый необычный, в хорошем смысле, человек в его жизни.       Раньше при каждой встрече ребят, в качестве приветствия, Арс целовал их в щёку. Антон понимает, что так он пытался уйти от возможности не то подумать, когда касался его, затем других, чтобы не вызывать подозрений.       Арс точно знает о чём вопрос, продолжать Антону нет смысла. Не даром им Шеминов говорил: один мозг на двоих.       — Как давно что, люблю тебя?       Арс смеётся ему в лицо, вновь истерично, как же всё-таки нереально это чувство, что Антон теперь знает, сколько ж лет уже прошло; Шастун желает отвести взгляд, но бежать уже нет смысла: это он сейчас прижал Арса всем телом и не отпускает, и именно он сейчас спрашивает о чувствах..       — Да..       Неуверенно, ему страшно что-то спрашивать, потому что Арс может вдруг исчезнуть, слиться, оттолкнуть его сейчас и приказать везти к себе домой, забирать чемоданы и возвращаться к Алёне и не родившемуся ребёнку. Их теперь в семье больше.       — Примерно на второй месяц нашего знакомства я понял, что нихрена мне не показалось, столько раз отгонял эти мысли, чтобы в итоге, вдруг не сломать жизнь тебе, если ты узнаешь, — он словно мурчит, с таким теплом отзываясь, заботясь о чувствах Шастуна; у того сердце заходится, бьётся быстрее в его присутствии, Арс ощущает, перемещает руку в его волосы и поглаживает, зарывается; Антон глаза закрывает и падает головой ему на грудь, — а потом однажды утром проснулся, и не стал бежать от этих мыслей, принял, что люблю тебя, Антон.       Стыдно, очень. Арс не виноват, что боялся поговорить с ним об этом раньше; даже сейчас, когда Антон дал понять, что загоняться не нужно, Попова пробирает дрожью, до сих пор отойти от происходящего не может; Шастун берет инициативу уверенного в том, что делает на себя, ибо тот решится на это не в скором времени, анализируя каждое движение, что можно, а что нельзя. Потому что ждал слишком долго, того, что может и не случилось бы. Но у Антона другие планы, всё у них получится.       И Антону хочется влезть ему в голову и послушать о чём он размышляет. Пусть он и может догадываться примерно, но это будет в разы хуже. Шаст в таком проще.       — Прости, что не заметил раньше, ты слишком долго ждал и жил с этим секретом, это ужасно, — Антон прижимается, целует его ключицы; хочет проявиться к нему как можно нежнее: ползёт к шее, проводя по ней языком, слыша как Арс стонет и цепляется за его волосы, тянет вверх на себя, чтобы самому поцеловать, сдерживаться слишком невыполнимая задача.       Кто бы мог подумать: они вновь не могут оторваться.       Стас за время ожидания уже поседел.

***

      Костя на новой работе постепенно осваивается, бродит по кабинету, нервируя Стаса своими вопросами, которые к нему никак не относятся; Серёжа с Димой общаются между собой не обращая не него никакого внимания.       Он мог быть свободен ещё час назад, но крутится в ожидании подловить здесь Иру, для их общей игры с Арсением. Затея кажется ему тупой; эта любительница толстого кошелька точно на него не клюнет, судя по истории братца — шансов нет, но попытаться стоит, раз договорились.       Костя злится на Арса, что он такой импульсивный и сподвиг, доверил, возвел на его плечи груз ответственности; увести спасительницу, когда перед ней такая миссия: спасти Шастуна от слухов, что он гей.       Если клюнет, уйдёт от Антона, Стас найдёт другую, и так до бесконечности. Ему жаль Арса, что он не рассматривал такой вариант. Да и вообще множество нюансов.       Шеминов для него конченный псих. И всё-же, каким бы он не был, хочет как лучше, а получается, что на чём-то одном они не остановятся, будут скандалы, не только у ребят со Стасом, но и между собой.       Арс пыхтит за Антона, тот в свою очередь отвечает тем же, но всё равно участвует в этом грёбанном представлении; будто плюёт Попову в лицо, слушаясь во всём Стаса. Ему эта Ира нахуй не нужна; жить с ней под одной крышей, терпеть её голос, вопросы, обращение к нему, учиться быть счастливым с ней на камеры, если представится случай выйти в общество вместе. Интервью о личной жизни. Совместные фотографии, одинаковая одежда или украшения. Если закрепить, то чтобы уж наверняка — свадьбой.       Говорить о ней,       Улыбаться,       Обнимать,       Целовать,       Слово трахаться его только пугает..оно с ней недопустимое.       Просить у Арса каждый раз прощения, за то что это были не его губы, как ему от всего этого противно.       И когда-то Попову это надоест, начнётся всё по мелочам, а закончится молчанием.       Арсений и Антон появляются в тот момент, когда у Кости голова пустеет от мыслей и он довольно хмыкает, но ничего не говорит. Никаких шуток, лишь молчаливый уход за дверь. Иру он дождётся в другой раз, если такой вообще представится.       — Ну наконец-то, — разводит руками Стас, вопросительно смотря на каждого, — тут такие новости, а вы опаздываете.       Им требуется всё своё актёрское мастерство, чтобы не выглядеть такими счастливыми идиотами, которые поглащают друг друга взглядом. Садятся на разные диваны, почти не смотрят; договорились заранее, хотя и так понятно было. Об этом никто не должен догадываться, а тем более знать.       — В общем, Антон, — продолжает Стас, — уже сегодня Ира переедет в твою квартиру.       Ну, всё, Сенька Поповский, собирай свои вещи и проваливай; жена ждёт, а Ире не терпится переехать.