Мой самый сильный наркотик

Через неделю брат Йоэля уехал обратно в Оулу, и парни решили приступить к осуществлению своего плана. Все эти дни Олли всячески присматривался к другу в поисках новых признаков тревожного расстройства, всячески создавал ему стрессовые условия: пугал, неоднозначно шутил, сам делал вид, что паниковал из-за каких-то мелочей, но в ответ получал либо игнор, либо агрессивные всплески. — Блять, Матела, ты ёбнулся так пугать? — закричал старший, когда Олли в очередной раз подкрался и схватил его за плечи. — Да ладно, расслабься, я шучу, — смеялся басист, хотя на самом деле внимательно следил за реакцией вокалиста, которая не говорила о каких-то тревожных нарушениях. Томми тоже присматривался к старшему участнику группы, стараясь найти симптомы, свойственные людям с начинающейся шизофренией, предварительно тщательно ещё раз изучив эту тему, но поведение Хокка не соответствовало описанным в пособиях и статьях признакам. Точнее, что-то соответствовало, но ещё оставались сильные сомнения.

***

На следующий день после проводов брата Йоэля на самолёт, Нико предложил Йоэлю поехать с ним в офис какой-то музыкальной компании на переговоры. Конечно, они сразу понимали, что в контракте придётся отказать, так как им это не нужно, но ради приличия они всё равно ездили и разговаривали с продюсерами. Минимум на два часа Хокка будет занят и находиться вне квартиры. Алекси оправдался метеозависимостью и сказал, что чувствует себя плоховато из-за низкого давления на улице, поэтому на студию не поедет. Но парни знали, чем на самом деле он будет заниматься. Йоонас тоже принялся за дело и набрал Йоэлю, пока они с Нико были ещё в дороге в компанию: — Йоэль, слушай, тебе же машина сегодня не нужна? Моя сломалась, а мне пиздец как срочно нужно кое-куда доехать. Можно твою взять? Обещаю не разбить. — Бери, — усмехнулся старший, — ключи возьмёшь у Алекси, он дома, а я уже уехал. — Спасибо огромное, брат. С меня пиво, — он сбросил вызов и помчался в гости к Каунисвеси. — Ну что, малой, как успехи? — спросил Порко, залетая в квартиру. Маттсон уже протягивал ему ключи от машины Хокка: — Пока ничего не нашёл, но я очень мало мест пока посмотрел. Давай беги в тачку. Только отъедь куда-нибудь, окей? — Окей, щас всё будет, — он выбежал из дома и прыгнул в машину, а Алекси начал обыскивать ящики в коридоре. Выкидывая оттуда абсолютно всё и, ничего не найдя, закидывая обратно, он просмотрел всё, где можно было хоть что-то спрятать. Коридор чистый. В карманах одежды тоже ничего нет. Он перешёл на кухню. Все коробочки и сосуды вылетали из шкафов и полок, но ничего Каунисвеси там не нашёл. Он проверил даже самые потайные места под столешницами, за холодильником и в других подобных местах. Парень сам себе напоминал собаку-ищейку, только жаль он наркотики по запаху учуять не может — было бы явно проще. Раздался звонок от Олли: — Как дела, Маттсон? — Я обыскал пока меньше половины квартиры, смотрел даже там, куда полиция бы не полезла. Пока чисто. Если что, напишу или позвоню. Узнай, что там у Порко, — Матела слышал, как Алекси запыхался, и не стал отвлекать его от важного дела. Каунисвеси продолжил поиски в гостиной. Он чуть ли не поднимал все столы и диваны, ковры, перерывал ящики, тумбочки, но нашёл только целую неиспользованную упаковку презервативов, которую сам же купил. Паранойя атаковала его, и он вскрыл упаковку, думая, что Хокка мог спрятать что-то там. Но там не было ничего, кроме квадратных пакетиков с контрацептивами. Он открывал всё, что открывается, и поднимал всё, что поднимается — гостиная тоже чистая. Алекси побежал в ванную комнату — время ещё было. Благо, его миниатюрность позволяла ему чуть ли не протиснуться под ванную. Подсветив пол фонариком, он обыскал всё, и под раковиной в том числе, но ничего не нашёл. Каунисвеси перерыл все корзинки, все тюбики, все полочки, все коробочки, отодвинул стиральную машину — чисто, как в аптеке. Он даже под баком унитаза смотрел — ничего нет. Алекси тщательно обыскал все коридоры и все места, в которые можно было засунуть хоть самый маленький предмет, ползал по квартире как партизан, заглядывая в каждую даже самую мизерную щёлочку — абсолютно ничего. Он уже стал успокаиваться и надеяться на то, что уже ничего не найдёт. Слегка прийдя в себя, он всё-таки решил посмотреть в их спальне. Бегом направляясь в последнюю комнату, он споткнулся об рюкзак Йоэля. Что-то натолкнуло его на мысль посмотреть ещё и в нём — уж если и обыскивать, то всё и полностью. Каунисвеси не был сторонником без разрешения лазить по чужим вещам, но сейчас обстоятельства вынуждали его это делать. Он открыл большой карман — сигареты, зарядка для телефона, кофта, ключи от квартиры в Оулу. Залез в боковой карман — только мелочь и какие-то старые провода. В другом боковом кармане медиатор для гитары и пустая банка из-под Red Bull, которую он забыл выкинуть. Алекси чуть ли не вывернул наизнанку весь портфель и заметил ещё один кармашек на обратной стороне, который с первого взгляда вообще не видно. Без раздумий он открыл его. От увиденного там мир парня будто рухнул. Распечатанная упаковка шприцов, зажигалка, десертная ложка и прозрачный пакетик с белым порошком. Он сразу всё понял. Понял причину агрессий Йоэля, почему у него тогда не встал, почему у него такие резкие перепады настроения и почему он стал таким скрытным. Подтвердился самый страшный вариант из всех предполагаемых. Перкуссионист достал телефон, сфотографировал найденные предметы, отправил размытое от трясущихся рук фото в отдельно созданный чат без Йоэля и убрал всё обратно, откуда достал. — Всё, парни, — подписал он фото. Слёзы уже катились из глаз, его трясло. Он отказывался верить. — ГЕРОИН? — Матела ожидал всего, чего угодно, но не этого. — Блять, — коротко высказался Йоонас. — Пиздец, парни, — ответил Томми. Нико воздержался от прочтения сообщений, потому что находился рядом с Йоэлем. Алекси написал ему, что через пару часов они могут возвращаться домой. За это время младший рассчитывал успокоиться, привести себя в порядок и настроиться на разговор с Хокка. Они с парнями пришли к выводу, что тянуть с этим нельзя, так как каждый день жизни вокалиста на счету.