Признание богом

—Искал я в море утешенье, В уста твои молил я о прощенье. И нету учести печальней, Чем видеть слезы горести твои. И хоть и буду аморальней, Скажу над гробом, укутанным в капли росы: «Любимая ты свет мой ясный И нет на свете чувств опасней, Чем моя к тебе любовь! Я плачу и смеюсь, Когда нибудь я сам убьюсь!» Мужчина театрально закинул руку на лоб и сжал лист в руке. Его ресницы подрагивали, своей рукой он пытался смахнуть слезы. —«Дурка по тебе плачет. Что это за ужас?!»— путешественница выглядывала из за своих пальцев, сидя за столиком Хорошего Охотника. Согласившись собирать стихи, она не ожидала, что придется уничтожать стража руин, спасать двух дурачков, а потом еще и слушать нудятину, которая так и вылетала изо рта ученика Венти. Девушка уже подумывала как бы ей самой не убиться и как сделать так, что бы уши не завернулись в трубу. Но она терпеливо слушала треп романтиков-драматургов. Венти тоже изрядно подустал, но ради вина он готов пойти на жертвы. —Что ж, вам следовало бы поработать над рифмой, некоторые слова не совсем сочетаются и происходят резкие скачки. И немного грустновато, но думаю у вас это пройдёт. —Бард почесал затылок, думая что бы еще посоветовать. Из всех прочитанных стихов ему запомнился лишь один: —Ты и Пепельное море - Так близки, так далеки Оно мерцает на краю мира, Ты живешь в сердце моем! Волчий крюк и одуванчик - Мои анемонии для тебя. — Столь нежные и в то же время не занудные строки тронули и Люмин. Сердце подсказывало ей, что мальчик писал их не просто так, а для особенного человека, запертого вместе с ним. Рядом с девушкой бесилась Паймон. Феечка не желала мириться с грустным финалом. —Так не пойдет! Паймон не одобряет. Конец слишком грустный. Что это вообще такое? Кто дарит стихи о любви, где написано про гробы и смерть? —Малышка развела руками и негодующе подлетела к Люмин, ткнув в ее нос пальцем. —Тебе разве такое по душе? —Паймон, по этому парню дурка плачет,—озвучивает свои мысли Люмин, тряся головой и отстраняясь от крохотной ручки. Она говорит это так тихо, как только может, что бы ее услышала лишь феечка. —Смирись с тем, что люди пишут странные вещи. —О мама мия! Я вас так задержал. Приношу свои извинения! —Мужчина вскакивает со стула как ужаленный и всовывает в руки Венти аж три бутылки вина. Сгорбившаяся Люмин глядит на него как на полного отпетого сумасшедшего. —Берите! Берите! Вы дали мне возможность чувствовать снова, я буду читать свои арии всем, кто пожелает, спасибо вам! Люмин салютует стихоплёту и забирает одну из бутылок. —Одуванчик, пить сейчас не стоит. —Венти косит свой взгляд и улыбается во всю. В такой солнечный день было грехом не пригубить прохладный стакан ядреного вина, которое растекается по горлу и обжигает, принося приятное опьянение. —Я не собиралась. Ты просто не утащишь их. —Люмин меланхолично буркает и продолжает идти вверх по лестнице. Она цепляется взглядом за цветочные гирлянды, примечая несколько волчьих крюков и ветряных астр в отдельных венках. Насколько же символичен город Мондштат! Везде есть намек на что либо, одуванчики - Джинн, кошки - Диона, да та же статуя Барбатоса и собор. Только вот, что напомнит людям о Люмин? —Ха-ха. У нас остался лишь господин-я-люблю-вино-Альберих. Интересно, напишет ли он про огненную тень в ночном небе Мондштата. —бард мечтательно вскидывает голову вверх, глядя на белые облака. Пушистые и мягкие они плывут в даль по своим делам, унося непогоду. Вглядываясь в давно вставшее солнце можно ослепнуть, но Люмин это не страшит и она поворачивает голову наверх, в сторону Драконьего хребта. Над массивной снежной вершиной в тумане облаков парит колонна Каэнри'ах , недавно восстановленная из руин. Девушке не хотелось покидать город ветра завтрашним утром, но она ничего не могла сделать с желанием найти брата. Широкие дубовые двери Ордо Фавониус распахнулись и впустили спутников. Приятная прохлада окутала девушку. Заходя в кабинет Джинн, Люмин поздоровалась с Кейей. Заваленный бумагами он почти спал на рабочем месте и на магистра был совершенно не похож. —Господин Кейа, вы не забыли про домашнее задание? Вы можете дать мне ваш стих, а сами продолжите работать. —Буквально влетает в кабинет Венти. Он бесцеремонно садится на стол и отгребает из под себя бумаги. Голубой глаз отрывается от бумаг и с ухмылкой смотрит на барда. Кейа тянется рукой к ящику в столе и достает маленькую бумажку с начертанными символами. —Я не уверен что вам понравится. Только не смейтесь. —Неожиданно скромно и негромко заявляет Альберих с лёгкой улыбкой. —Ну, посмотрим. —Венти сверкнул своими глазами и прочел строки на листе, быстро возвращая испуганный взгляд вверх. Синие пряди струились по плечам и опадали на стол, в пыльном свете казалось, что Кейа сошел со страниц книги о древних магах. Взгляд, направленный на Венти, был не самым дружелюбным. Строки стиха гласили: —Mi myhe ye. Опешив на секунду, Венти вышел из подваленного состояния и ярко улыбнулся. —Я люблю тебя… Интересно для хиличурлского. —Венти сложил листик конвертиком и положил обратно на стол. —Когда оплата?— в ответ парень услышал лишь смешок. Люмин бросила быстрый взгляд на Кейу. В голове пронеслось: «Либо Венти перевел не так случайно, либо, намеренно не сделал это. Тогда зачем скрыл? Или, о Архонты, он не знает, что я знаю.» —Кейа! Ну это же скучно. Я думала ты напишешь целую поэму о Полуночном Герое или еще чего! Неинтересный ты. —пискляво протянула Паймон и полетела в коридор, состроив грустную мордашку, не желая слушать оправдания. —Каэнри'ах… —подала голос Люмин. Живот слегка свело от осознания чужих воспоминаний. Это не она. Она не была там, она спала. Тогда это был Итер. Он видел все. Он знает и понимает, но тогда почему Люмин тоже видит падение целой цивилизации, почему она чувствует этот запах крови и горелой плоти и почему видит древний облик Архонтов, расправляющихся с последствиями? —Люмин, тебе показалось. Может плохой сон был этой ночью и сейчас у тебя галлюцинации. Пошли, скоро праздник. —Беспокойство заиграло в глазу Кейи и он подорвался с места, подхватывая Люмин под одну руку, а Венти схватил под другую. —Не переживай главное и… —Не находя слов, бард отводит взгляд. Он теряется в догадках, как много знает Люмин, что она способна еще узнать? Девушку буквально выпинывают из кабинета и выпроваживают за дверь штаба. Альберих слетает с лестницы первым и мчит на площадь к статуе. Он тоже должен там присутствовать и помогать проводить подношение. При начавшем заходить солнце, локоны путешественницы светятся бледно рыжим цветом. —Паймон вас ждет. Летим на площадь скорее! Народ уже собирается. —Сделав несколько пируэтов в воздухе, фея испускает искорки предвкушения, переводя разговор, который состоялся бы, не будь ее, в другое русло. —Ты придумала свою речь? —С улыбкой спрашивает бард, колдуя поток воздуха прямо из каменных плит в полу. —Естественно. Меня еще вчера предупредили. Выбрать анемонию я так и не сумела, зато прощальная речь выучена на зубок. —девушка улыбается и колдует более сильный ветер, который тут же подхватывает Паймон высоко в небо. Люмин бросается туда следом и ловит малышку. Она смеется и парит на раскрытом планере. За заслуги, Эмбер недавно преподнесла ей красивый изумрудный планер, который она тут же сменила. Венти взлетает следом и направляет потоки в сторону статуи. Холодный ветер шумит в ушах, а город с высоты полета птиц выглядит завораживающе красиво. Мелькает внизу мельница и вот уже воздух привел их на площадь. Прыгая на черепичную крышу, Люмин поворачивается спиной к толпе и, раскидывая руки, падает с края. Планер раскрывается у самой земли и люди встречают путешественницу громкими овациями. Десятки знакомых лиц мелькают в толпе. Вот Фишль и Оз, сидящие на каменном ограждении, вот единственный и неповторимый Скаут весело машет рукой. Выходя из плотной стены людей, Люмин встречается с Джинн. —Приветствую тебя, почетный рыцарь. Сегодня именно тебе предстоит преподнести анемонию Анемо Архонту от лица всех жителей Мондштата. Но в этот раз все немного иначе. Анемо Архонт благословит город на процветание и тебя на удачную дорогу. Ты проделала большую работу и помогла всем нам. Спасла город от Ужаса Бури, неоднократно выручала искателей приключений и сражалась тысячи раз. Именно ты заслуживаешь благословения. Тебе слово, Люмин. —Джин произносила воодушевляющую речь громко и празднично. Она с улыбкой на устах благодарила девушку за все ее заслуги и подвиги. Мондштат должен запомнить ее. Медленными шагами девушка подошла к магистру. Она развернулась к людям и начала так же уверенно и громко как Джинн. —Мондштат подарил мне множество незабываемых моментов и людей, с которыми невероятно трудно расставаться. Свобода, ветер в волосах и умиротворение. Все это я почувствовала, живя здесь. Я не хочу говорить: «Прощайте друзья, прощай Мондштат.». Я скажу: «До скорой встречи! Спасибо за все.» —Девушка поворачивается к корзине с цветами, среди которых есть и волчий крюк и ветряная астра. Но рука безошибочно тянется к белому крупному соцветию, напоминающему лилию. —Сессилия. Для меня этот цветок значит многое. Это мое прошлое и будущее. —Цветок ложится на свое новое место и люди посыпают Люмин аплодисментами. Они хлопают и радуются, свистят и начинают выпивать. Останавливая свой взгляд на цветке, девушка перебирает все светлые и добрые воспоминания, запечатывая их в памяти. Она знает, что никогда не забудет, но хочет все равно каждый раз себе о них напоминать. Сегодняшний вечер полон радости и счастья для всех присутствующих. Энергия Анемо сочится из под ног и волосы взлетают, пушась, и немного закрывая обзор. Вихрь хватает Люмин и тащит на руки статуи. Удивленно паря в воздухе и закручиваясь спиралью, девушка расслабляется, перед взором предстает закатный город. Такой же красивый как и всегда, но что то в нем все же меняется с каждым днем. Радостные толпы уже во всю гуляют по улицам и переполняют таверны. Еще раз закружившись, Люмин оборачивается и встает на ладонь Архонта. Перед ней стоит ее возлюбленный с маленьким букетиком сессилий. —Я знал, что ты выберешь именно их. Ты бы просто не смогла иначе. —Венти улыбается и набрасывается на шею девушки. Он обвивает ее своими руками, косички щекочут нос, а шапка скоро совсем слетит. Люмин ловит ее и прижимает парня к себе. Приятное тепло разливается по телу и заставляет сердце трепетать. —Давай насладимся этим вечером? У меня с собой вино. —Шепчет бард на ухо, сладко улыбаясь. Он знает что Люмин чувствует его улыбку, что она чувствует его всего. —Хмф. Доставай стаканы. —Люмин усаживается на край ладошки, оставляя место для Венти. Тот быстро ставит рядом бутылку, садясь бок о бок с путешественницей. На небесах, залетает за горизонт солнце, оставляя после себя приторно розовый закат и зажигаются первые астрологические точечки, сияющие тускло, но постепенно набирающие силу.

***

—За нашего любимого магистра! Ура! —Ура! —Вторили голоса в таверне. Тусклый свет из висящих канделябров отражался в бокалах с пленительно вкусным вином. Кейа на ходу придумал тост, он на ходу придумал что ему хочется сказать тост. Звон бокалов раздался в помещении, пропахшем алкоголем и оглушил капитана кавалерии на долю секунды. Сегодня все наконец вместе. Сестра Розария, спокойно улыбаясь, сидела вместе с Лоуренс и чокалась с двуручницей. Девушки смеялись и рассказывали друг другу всяческие шутки, больше всех улыбалась слегка пьяная Джинн. Лиза разрешила Груннхильдр выпить и даже пообещала, что в случае чего проследит за ней. Но на самом деле, Пурпурная ведьма тоже не скупилась на вливаемый в себя алкоголь. Еще год назад она бы не взяла в руки бокал и не стала пить с Джинн. Но времена меняются и люди тоже. —Может нам тоже с тобой по бокальчику? —Капитан пересел на кожаный стул, поближе к Дилюку. Он похлопал своим единственным видящим глазом и, поставив стакан, облокотился на барную стойку, подпирая подбородок рукой. —Даже не думай. Я не собираюсь пить с тобой. —Сделав серьезное лицо, Люк протирал грязные стаканы. Он недовольно поглядывал на шумевшую толпу рыцарей. Помимо счастливых обладательниц Глаз Бога, в таверне сидело множество рыцарей и искателей приключений. Они громко пели песни вместе с бардами и развлекались по полной. Цветочный венок, что Кли нацепила на Кейу перед тем как ее передали Альбедо, уже слегка завял. Светлый вялый лепесток приземлился на столешницу поодаль от стакана. Молчание воцарилось между мужчинами и капитан стал теребить тонкую косу своих волос. —Почему ты меня так ненавидишь? Я стараюсь заслужить твое признание. —Синий глаз смотрит в омут почти полного стакана с вином, а затем Кейа одним глотком вливает в себя обжигающий напиток. В этот раз вино не из одуванчиков, а слегка насыщение и ярче на вкус. Жар разливается от глотки по всему телу и неуверенный взгляд берется рассматривать черты человека перед ним. Скинувший свое меховое пальто и завязавший высокий хвост Дилюк, выглядел не менее солидно и красиво. Его мускулистые руки перебирают бокалы и быстрыми движениями стирают с их стенок прозрачные капельки. Строгий и в то же время жутко знакомый взгляд смотрит куда угодно, но не на Кейу. Дилюку нечего сказать. Он не может просто ударить рукой по столу и сознаться в том, что пытался признать всю свою жизнь после смерти отца. Люк просто не может признать, что все еще не отпустил прошлое, но как бы он не старался, будущее будет на шаг впереди него и будет гнать под хвост. Яркий и пылающий взор устремился на капитана, тот вздрогнул, наваливаясь на стойку. —Отстань. Я тебя не ненавижу. —Да? А как же ты тогда объяснишь зачем пробил мне голову стаканом? —Надменно и с ноткой эгоизма ищет до чего докопаться Кейа. Он широко раскрывает веки и невинными глазами смотрит на брата. —Я извинился. И повторения того раза.. Нет и не будет. Ясно? —Ярость сверкнула в глазах и мастер Дилюк и вовсе перестал смотреть на брата. У того быстро скисло настроение и поникли плечи. В глухом гробовом молчании они проводили вечер. Когда Кейа просил, Люк наливал ему алкоголь снова. Они обмолвились лишь парой фраз, ведь настроение у обоих было паршивое. Возможно, им не суждено снова быть как раньше, быть братьями, улыбаться и проводить время вместе. Даже звезды еще не решили какую судьбу давать этим двоим, она играет с ними как хочет.

***

—Братец Альбедо! —Девчушка несётся к алхимику со всех ног, в руках у нее цветочный венок, который она сплела с Сахарозой. Девушка уже спешила за Кли, чтобы та ненароком не упала. Ее мягкий взгляд успокаивал и внушал уверенность в то, что с Кли все будет хорошо. Сильные руки подхватывают малышку и удерживают на высоте своей головы, что бы та смогла надеть на Альбедо цветы. Алхимик выглядит счастливым и спокойным. На площади играет безымянный бард веселую мелодию и еще трезвые горожане тянутся танцевать. Взрывная малышка тыкает пальцем в сторону и хохочет. —Там Беннет и Рейзор! Смотри, Альбедо. Там еще и Фишль… Принцесса ночи тянула своих друзей за руки и вытащила на середину площади. Трое ребят хохотали и кружились в танце. Белокурые волосы разлетались по сторонам и пушились, а аккуратные волны Фишль скакали вместе с ней. Самый счастливый момент для Беннета это наконец почувствовать друзей рядом. В его отряде Бенни появилось два новых члена и он безумно этому рад. —Оз, я призываю тебя с нами! —Сверкнула ярким глазом девушка. Ее распирало веселье и ничто не могло омрачить этот день. Электрический ворон, что все это время сидел за столиком Кошкиного хвоста, рядом с Бароном-зайчиком, ведь Эмбер ускакала танцевать с Барбарой и Ноэлль, взлетел вверх и принес венок, любезно отданный ему в клюв. Оз надел яркую связку цветов сессилии и волчьего крюка на голову хозяйки, приземляясь на ее плечо. Лепестки ползали на лоб и приятно щекотали переносицу. —Моя принцесса, все что пожелаешь. Мальчик-волк путается в ногах, но все равно танцует со своими друзьями. Рейзор светился от счастья в этот момент. Он даже и подумать не мог, что за пределами леса может быть так хорошо. Ему все еще тепло внутри от строк стиха, прочитанного сегодня утром. Видимо, ему на долго запомнится этот день. —Барбара, спой нам! –Уговаривала подругу Эмбер. Девушка в красном ярко улыбалась. Она любила голос Барбары, а собственно кому он не нравится? —Ты действительно ооочень красиво поешь. —Тихая Ноэлль подала голос. Она позволила себе в праздник скинуть тяжёлую броню и бронефартук и приодеть легкую хлопчатую рубашку с рюшками. Ее смущал такой неофициальный наряд, но подруги вселили в нее уверенность и поддержали. Горничная чувствует себя необычайно легко и свободно в компании скаута и Барбары. —Уговорили. Кхм. С первых нот сестра приковала к себе внимание публики, взобравшись на каменную скамью у борта фонтана. Бард начал играть мелодию всем знакомой песни, а Барбара пританцовывала в такт и топала ножкой, выстукивая ритм. —Таа-та-та-та-таа та-та-та-таа ра Таа! Из толпы, собравшейся за несколько секунд, раздавались одобрительные возгласы и свист. —Бис! Бис! Бис! —Вторили ярые фанаты певицы. Барбара слегка смутилась, стоя на скамеечке у фонтана ровной как струнка. Она вскинула руки и водяные искры, словно на концерте, полетели во все стороны. Девушке нравилось петь и танцевать, а в такой праздник, когда всем хорошо и весело, ее душа поет вместе с ней. Мелодичные ноты полились из ее уст и она распевалась все увереннее и увереннее. Счастье так и витало в воздухе. Площадь бурлила и все веселились как умели. Малышка Кли плела веночки для друзей Альбедо. В толпе раздались радостные визги, когда откуда ни возьмись поднялся ветер и на верхушку фонтана запрыгнул бродяжка-бард с лирой в руках. Он слетел вниз, приземляясь на каблучки и весело поздоровался с публикой. —У меня для вас парочка новых песенок завалялась. —Сыграв два аккорда он повернул голову к Люмин, пролезшей сквозь людей. В ее руках было не что иное как цитра - инструмент она одолжила у Маджори. —Готова? —Игриво протянул Венти и, получив утвердительный кивок и встав спина к спине, музыка полилась рекой, веселым ритмом пробуждая чужие души: —There will come a soldier (Придет воин) Who carries a mighty sword (Что держит могучий меч) He will tear your city down (Он разрушит твой город) Oh lei, oh lai, oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will tear your city down (Он разрушит твой город) Oh lei, oh lai, oh Lord Пропевают последние строки хором. Воспевают они могучие мечи и рыцарей, что доблестно сражаются, воспевают силу и цели. Вместе отбивая ритм каблуками они начинают танцевать, касаясь струн. Мелодия заводит толпу и голоса присоединяются к ним. Вместе с Венти и Люмин в хоровод пускается команда Бенни вместе с Кли, к ним приходит и возбужденная Эмбер, пропевающая строки песни на свой лад. Площадь задвигалась и рекой струящийся хоровод кружит вокруг фонтана. Слышны и звонки слова певца, что воспевает искусство. —There will come a poet (Придет поэт) Whose weapon is His word (Чье оружие - его слово) He will slay you with his tongue (Он убьет тебя своим языком) Oh lei, oh lai, oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will slay you with his tongue (Он убьет тебя своим языком) Oh lei, oh lai, oh Lord Поют они о силе слов поэта. От том как сражал он людей на повал своей драмой и как воспевал простоту. О том как журчат его песни, о том как красив его слог. Как смешны и печальны баллады его, как правдивы, точны и прекрасны. И ветер уносит их песню в закат, несет эти слоги и звуки в поля, луга и доносит до гор. Звенят голоса и пляшет народ, что может быть лучше в столь памятный вечер, чем собираться вот так и плясать? Что может быть лучше чем просто плясать, наслаждаясь моментом?