Признание богом

—Прощайте! —гудели голоса, бросая из толпы одиночные соцветия и целые букеты, лепестки разлетались по всей площади и опускались под ноги, тут же топчась сотнями каблуков. —К звездам и безднам! —вырывается среди всего гула путешественница, кричащая что есть мочи фразу уже полюбившейся и такой кажется знакомой, но в то же время неизвестной женщины. Из волны горожан выскакивает скаут, грустная, с глазами блестящими на солнце то ли от слез, то ли от того что в них есть неизвестная искорка. —Люмин, не забывай нас! —Вчерашняя радость осталась во вчерашнем вечере и по лицу покатилась слеза. С громким всхлипом Эмбер впилась ногтями в спину путешественницы и разжимая мёртвую хватку чмокнула ее в нос. Пройдя тысячи миров, повидав миллионы людей именно с этим городом и этими друзьями было прощаться тяжелее всего. Сердце билось в бешеном ритме, ритме горечи, но светлые лучи лились рядом с ней и проникали в глубину души, исходя от барда. Менее удрученный и ловящий особо красивые цветы, пролетающие по небу и окрашивающие дорогу в радугу. —Одуванчик, к звёздам? —шепчет Венти, утопающий в реве восторженных голосов, которые видят публичные объятия путешественницы с бардом. —К звёздам! —так же сладко и с нотами грусти выкрикивает девушка, подхватывая себя на ветряные потоки и вздымаясь ввысь. Лазурь небес, все еще слегка окрашенная в алый, казалась столь родной, что сердце болело. Взор прощался с темными кронами деревьев, шелестевшими на ветру и шепчущими на своем языке. Кроны эти прикрывали коряги, блестящие руды, скрывающиеся в сумраке. Тени, отбрасываемые листвой, напоминают волнующееся темное море, бушующее в ураган. Прощается с холодными и недружелюбными пиками, устремляющимися уже где то далеко-далеко за горизонт. Льды сковывают эти горы, но ныне лед не будет страшен, и вьюга больше не забьет глаза. Журавлиные вскрики разнеслись по небу и спугнули мелкую квакшу. Сапожки путешественницы хлюпали по воде, создавая мерцающую в вечернем свете рябь. —Люмин! Ехе, я тебя догоню. Ну держись! Шлепки раздаются по водной глади, отражаются от высоких скал и летят все дальше. Радостные вскрики затмевают еще колышущую душу горечь расставания. Безусловно, Люмин не забудет. Не забудет проведенных в таверне милых вечеров, когда Кейа танцевал под льющуюся мелодию лиры. Не забудет и чудной лес, глубокий, темный и казалось бы страшный, но отважный мальчик-волк всегда готов провести сквозь чащу к сверкающему ручью. Не забудет она и рев ветра, вздымающегося с низов храма тысячи ветров. В Ли Юэ все иначе. Свет желтее, трава будто выгорела, монстры сильнее. По пути они видели местную деревушку. Люмин смотрела на нее сверкающими медовыми глазами, столько всего неизвестного, новые растения, новые люди в необычайных нарядах. Сейчас и новая местность. Облака нависают тяжелой дымкой над высоченными горами. Золотой блеск вершин, подножия, зияющие темнотой, все приводит в восторг. —Одуванчик, скажи, ты ведь не променяешь меня, если… Венти запинается. Видит как Люмин с малышкой Паймон уже разглядывают рельеф статуи Гео Архонта, величественного и до дури богатого в прошлом, громящего чудовищ огромными копьями, создающего острова одним движением руки, созидающего мору Моракса. На совершенно диких для нее словах, Люмин оборачивается, в глазах страх и негодование, а уста удивленно открыты. Молчит и поднимает голову на сидящую идеальную фигуру мужчины, голова в капюшоне, длинный вьющийся каменный хвост, все точно живое, но мертвое. —Как можно променять свободу на жестокие контракты или необоснованную вечность?! Восклицает путешественница, разводя руками. Одно сплошное золотое возмущение мелькает в глазах, а она оборачивается. Каменеющий постамент и такое знакомое чувство, однажды пережитое и не забытое. Маленькая феечка фыркает, смотря, как облака песочной пыли вздымаются в небеса, вокруг мечутся каменные осколки, вылетая из сплошной стены песка и комьев земли, загораживающих Люмин от взора барда. Яркая и чистая, все еще не опороченная энергия вылетает из неоткуда, в клубьях ее не разглядеть, но почувствовать. Мигом по всему телу пробегает волна, задевает все внутренности, пронизывает, приходит к сердцу и стучит в него отдельным ключом. Сила Гео переполняет тело, ноги врастают в почву, в слой земли, отныне ей подвластна земля и ветер, воедино сплетая их она получат новые, доселе незнакомые ей чувства. Былое наконец то начало собираться воедино по крупицам. —Ну вот! Теперь ты во власти этого чертова деда. —Возмущается Венти, его косички недовольно парили в воздухе. Парниша демонстративно влетел на статую, хватаясь за колено Моракса. —Я все еще могу использовать и силу данную тобой. —искренне рассмеялась путешественница, так же легко подхватывая себя ветром, залетает на постамент, под визг Паймон целует Венти. Конечно, бард теряет голову когда с ней, ему хочется отдаться, лететь в свободных потоках ветра и жизни, думать лишь о ней. Поддается навстречу, но поцелуй так короток, что искрящиеся глазки с надеждой глядят в золотую реку в зрачках Люмин. Теперь ее глаза приобрели еще и живой блеск, так ярко светились силой, что приободряли барда. Впереди еще длинный путь до гавани, но вот следующая остановка это не разваленный лагерь чурлов, а толстое высокое древо с постоялым двором, разместившемся на его ветвях. Шаг за шагом по густой траве, через острова полные тростника, подходят к дереву величавому. —Люмиин! Гляди, торговцы тут есть, еда! —визжит Паймон, вылетая вперед. По косам барда пролетает энергия. Знакомая и омраченная прошлым. Сам того не замечая быстро вскидывает голову, на крыше в миг скрылась из виду темная фигура. —Паймон, не кипиши. Смотри, как чудесно, не только ведь есть еда. Люмин окидывает рукой площадь. Столики и торговцы, рыжий закатный свет, так радующий глаз. —Паймон хочет есть! Визжит феечка, топоча раздосадовано по воздуху ножкой. Люмин склоняет голову на бок, все же теплые чувства всплывают в ее груди каждый раз, когда эта малышка появляется рядом. —Ах! Да посмотри же. Чудесные фонарики, не так ли? —Люмин увиливает, на ласкающем ветерке поднимая себя до лестничной платформы, руками тянется к «метелочке». Задорно смеясь и пролетая выше, окидывает взором это чудное дерево. С одного бока водяное колесо, тонны воды с шумом стекают и падают в водную гладь, затмевая писк феечки. Рыжая и позолоченная листва шуршит высоко над головами, запахи пряностей сверху доносятся до путешественницы, у которой аж тоже слюнки потекли. Следом, на площадку вспархивает и Венти, в глазах искрятся рыжие блики, а улыбка светлее самых ярких огней. Не спеша поднимаются они дальше, скрепят ступени, мимо плывут изредка срывающиеся с дерева листочки, теплый воздух задувает в лица, а малышка Паймон все торопит. —Ну же! Там есть еда, а еще новые задания, а значит больше моры! Люмин игриво хмурится и грозит феечке пальцем, тут же начиная шагать быстрее, уже заворачивая за угол и упираясь глазами в стойку регистрации. Голос, шелестящий как лепестки шелковицы, мягкий и приятный на слух проговаривает. —Приветствуем вас, путники, в постоялом дворе Ваншу. Желаете остаться на ночь? —каштановые пряди спадали с тонких стройных плеч, чёлка прикрывает загорелый лоб, а изящные тонкие пальцы гладят кота. Черно-белая кошечка валяется на круглом настольном коврике, то подставляя спинку, то снова вертясь и давая погладить себя по мягкому пузику. За спиной путешественницы раздается громкий чих. —Люмин, я лучше, чхи! —зажимает свой нос пальцами Венти, пятясь назад от столика и оглядываясь в поисках других кошек поблизости. —на воздух пойду. Бард тут же выскакивает из помещения на веранду, несясь к деревянным перилам. Красные глаза, готовые вот вот пустить слезу, и моментально заложенный нос не мешают ему разглядеть что то смутно знакомое. Венти вскакивает на ограждение, глаза, заволоченные плёночкой, устремляет на самую крышу, туда, откуда на него глядят два злобно скалящихся янтарных зрачка. —Паймон интересно, а тут есть еда?—Тут же бросает новой знакомой феечка. —Постой, Паймон. —чуть тормозит уже взобравшуюся на стол малышку Люмин, беспокойно смотря на женщину за стойкой. —Мое имя Люмин, я прибыла сюда, чтобы отыскать брата. Мне нужна помощь в этом, поэтому я направляюсь в гавань Ли Юэ со своими спутниками. —спокойно улыбаясь глазами произносит путешественница. —Я Верр Голдет, владелица этого постоялого двора. О людях похожих на тебя мне ничего не известно, тебе лучше спросить адептов. —поглаживая манжетик на рукаве размеренно отвечает женщина. —Какую комнату хотите снять? —На двоих пожалуй. —ни сколько не задумавшись быстро проговаривает Люмин, уже готовясь протянуть мору. —Э-эй! А как же Паймон!?—взвизгивает неожиданно подлетевшая к уху феечка, пугая Люмин. Путешественница вздрагивает, но от испуга через секунду ни следа. —Ты и на кресле поспишь. —сначала говорит Люмин, но затем выправляется,—Точнее, Венти уступит тебе кровать. Паймон довольно улыбается, принимая гордую позу победителя, пока Верр Голдет берет оплату. —Знаете, ваши глаза напоминают мне одного постояльца,—обращается владелица к Люмин, широко улыбаясь,—Его любимое лакомство это миндальный тофу, один из адептов и… —И защитник Якса.—быстро договаривает за Верр Голдет путешественница. Она слышала про него, знает что то по трепу летучих фей, просящих отыскать их сады. Феечка за Люмин лишь развела руками, не понимая, как же она так много знает, а Паймон не рассказывает. —Верно. Вы не сможете с ним пересечься. —Грустно заводит владелица, но тут же опомнившись берет в руку ключи.—Вперед, проведу вас. Они скрываются за поворотом коридора, Люмин рассудила, что еще хочет побыть снаружи, конечно, когда оставит вещи в комнате. Каблучки стукнули по доскам, находящимся выше, чем сам двор. Забираясь почти в самую крону, в укромном уголочке Венти видит его. —Ты не человек… Хрипит устрашающий голос темного силуэта, все прячущегося от веселых зеленых глаз. В руках из воздуха появляется лира, а мелодия разливается в позднем небе. Струна за струной дергаются нити душ, пожирающий, собравшийся убежать, оборачивается. Настороженный, на мягких ногах подходит к барду, глаза пронзают словно копье, а глухой рык вызвал бы у смертного приступ неудержимого страха. Он весь ощетинился, спина дыбом, волосы слегка потрепаны, а передние пряди излучают слабый бирюзовый свет. —Твоя музыка… Так же несмело произносит силуэт, уже вышедший на свет. В воздухе растворяется нефритовое копье, а янтарные глаза мечутся в поисках чего то. —Алатус,—тягуче почти пропевает Венти, опуская музыкальный инструмент —моя музыка и вправду помогает тебе. Дух Якса встрепенулся. Снова эта невыносимая внутренняя агония постепенно возвращалась к нему в сознание. —Зови меня Сяо. Барбатос, сыграй… —бесцеремонно просит адепт, непрерывно следя своими глазами, как Венти плюхается на ближайшую толстую ветку, подманивая пальчиком сесть рядом. Колеблется, боится подходить к Архонту, кажется опасаясь его силы, но так и тянуло его услышать эти ноты вновь. Бард поправляет беретик, садясь вполоборота к Яксу и улыбаясь ему не только глазами. Нежные пальцы затронули струны, первый аккорд прозвучал. Душа вырывалась поглотить эту музыку, вслушиваться вечно. Побежали струны, полились ноты, оплетая разум пеленой хлопка, на облаках светлой полосой сияет музыка. Сяо прикрывает свои глаза, готовый в любой момент дернуться. Но каждый аккорд и каждая новая нота, звучащая под высокой рыжей кроной, все больше приносит блаженства. О Архрнты, вязкое болото крови отпускает бедные уставшие ноги, путы кошмаров и темных сновидений ослабляют хватку, мучающую Яксу уже который век. Музыка - отрада, а музыкант - спасение. —Ты же знаешь, теперь, я Венти. —тихо шепчет бард, глядя на закрывшего глаза Сяо, полностью отпустившего копье, и на такого казалось живого. Якса молчит, тяжело разглядывая старого знакомого, вернее того, чью мелодию слышал в момент казалось бы своей смерти. —Мы направляемся в гавань. Повидаю старика Моракса, может даже не только его. —мечтательно продолжает бард, но мысли его останавливает Сяо. —Остерегайся рыжего и снежного. Он - зло. Коротко выдает Якша, прежде чем подорваться со своего места. Шаги и бульканье воздуха напрягли его, до ушей доносится визг: —Ве-е-нти! Иди к нам! Тут шарики с креветками. —во все горло кричит малышка Паймон, зазывая барда вниз. —Прощай. —Якса исчезает в зеленом сгорающем пепле, уносясь вдаль. Дороги расходятся, песни продолжаются. Венти быстро спрыгивает с пригретого места. Ему стало лучше, утолил бард свое любопытство, повидал последнего выжившего Якса. Напрягал его только совет не связываться с рыжим снежным человеком. Парниша идет к Люмин, зная, что она послушает этот совет, если нет, то Венти убережет ее, постарается уберечь. Утренний свет пробивается в окна небольшой и уютной комнатушки, сверкающей блеском, отражённым от стекол и зеркала. Темные локоны, в свете утра кажущиеся зеленоватыми, распадались по простыням. Парень сгреб одеяло, остывшее от теплоты Люмин, подорвавшейся раньше и уже хлопотавшей во всю. —Мх…—недовольно жмурясь промычал Венти, нехотя открывая слипающиеся глаза и смотря перед собой. Путешественница, сидя у изголовья широкой кровати, нежно касалась своими легкими и невесомыми руками, в бою жестоко держащими меч, его волос. Люмин перебирала воздушные пряди, то и дело сплетала мелкие косички, тут же их распуская и пропуская меж пальцев. —Не сто-оило мне вчера пить. Такие дружелюбные эти люди все, а вино Мондштадское. —мычит, целуя ладонь путешественницы, а та лишь с легким смущением смотрела на него. Садясь на колени Люмин кладет голову на простыни рядом, наслаждаясь ответными медленными касаниями и сладкой пеленой утра и певчих птиц. В ее волосах тоже есть частичка былых виданных певцов в радужных оперениях, их звонких голосов, но она не помнит уже ни облика, ни звучания. Зато, сейчас рядом с ней живая музыка, новая певчая птица ее жизни, наполняющая ее яркостью. —Доброе утро! —появляясь в комнате по точному тику часов в полдень, журчит Паймон. Она парит в сопровождении мерцающего бульканья чар, а плащик отражает дневной свет в глаза барда. —Консерва-а, угомонись. —лениво тянет Архонт, перекатываясь на спину. Брови смешно хмурятся, а губки надуваются, когда он строит серьезное выражение лица. Люмин под его боком тихонько хихикает. —Ха-х, так Паймон еще никто не называл.—шепотом восклицает путешественница для себя. —Паймон НЕ ЖИВАЯ КОНСЕРВА! —бунтует феечка, к потолку взметаясь и топая в воздухе своей крохотной ножкой. Она упирает руки в боки и так злобно, как только может, хватает барда за нос. Венти распахивает свои глаза и закрывает ладонями лицо, избегая повторного щипания. —Люмин, не ты ли хотела выйти раньше? —Ноет Паймон. Ее ручки тянут путешественницу за волосы прочь от кровати и манящего шанса поспать снова к двери. —Ммм, давай куплю тебе еще креветок, а? Только не злись. —мягкими руками Люмин снимает с головы феечку, прижимая ее к своей груди. Малышка активно кивает, соглашаясь на такие условия. В углу комнаты тихо цокает языком бард. Он даже представить не может, сколько же Люмин тратит на эту вечно хотящую кушать феечку. Это же ужас воплоти! Венти накидывает ветряную накидку на только что затянутый корсет. Косы заплести ему не сложно, лишь пара ловких движений и свободные косички уже готовы разлетаться во все стороны. Бард крутится у зеркала, как же ему идет зеленый и как же тошнотворно притворно мерцает глаз Бога на поясе. Каблучки путешественников стучат по доскам на постоялом дворе. По лестнице они мчат на перегонки. С широкой улыбкой до ушей Венти перепрыгивает через несколько ступенек раз за разом, придерживая берет, что бы ловкий ветерок не схватил его с головы. За ним так же отбивая каблуками несется и Люмин, помогая себе лазурным утренним ветром, пахнущим росой и только только обретающим бурные краски специй. Паймон с визгом летит следом, не успевая и вынужденная перескакивать через пролеты ступеней и поворотов. —Я сочиню об этом балладу! —вспархивает Венти ввысь в конце лестницы, обращая взгляд на припекающее солнце и рукой закрывает глаза. —О яркое солнце бурлит, ты так же красива. Любовь моя вскипит, ты поджигаешь ярче огнива! Он подскакивает к остановившейся Люмин, по своему до бабочек приятному обычаю чмокая ее запястье. Путешественница округляет медовые глазки, пока ее символ на груди вспыхивает зеленым. —Ты обещала купить Паймон креветок!!!—верещит феечка, которая не очень любила любовные истории. Когда она одна летала с путешественницей и была ее единственной маленькой и любимой спутницей, ей давали гораздо больше внимания и не приходилось делить Люмин с бродяжкой. Это маленькая ревность феечки тут же утихла, окажись перед носом сочное блюдо с кучей жареных в кляре креветочек, пряный запах которых разносился уже по площади. Нога в ногу путь продолжался дальше, а невинный разговор разбавлял сухую тишину степей и горных вершин. —Ты обещал взять с собой вина из одуванчиков, так твой план по поводу Моракса все еще в силе? —С горящими глазами спрашивает Люмин, пока незаметно стаскивает с тарелки Паймон одну хрустящую вкуснятину. Венти наклоняет впред голову, а затем гордо ее вскидывает, поднимая руку и показывая пальцем в сторону высокой горы, где их ждет новая статуя Гео Архонта. —Конечно я иду на встречу с этим старым болваном не с пустыми руками. Винтажное вино в качестве подарка должно понравиться ему. —пальчиками тыкает в свою грудь, принимая пафосную позу. —Да и кто я такой, что бы в гости и без вина и сидра? Паймон в пол уха слушала разговор, одна за одной поглощая креветки. Венти выскочил вперед, шагая задом наперёд и, в мелодию своей песни в мыслях, качая головой. —Яблочный сидр это твое любимое,—подносит палец к губам путешественница,—Жаль что в Ли Юэ его не делают. —Но Одуванчик! Там же точно есть яблоки, а где они, там и сидр. —Разводит руками Венти, прыская от смеха. —Ха-ха! О да, яблоки поистине божественный фрукт. Сочны и сладки, как некоторые мечты. В подтверждение своих слов, он оглядывается по сторонам. Много старых развалин, бедняга Моракс так их и не убрал, все серыми стенами из земли торчат. Вот дерево цуцхуа, там желтеет дуб, странно не роняющий от своей болезненной желтизны листья, а вот и то, что пристально искали зеленые глаза! Шумящая кроной на лёгком ветру яблоня, а на ветвях яркие плоды, для глаз отрада. Взмахом своей руки, ветром, он сметает самые на вид красные и вкусные яблоки, в воздухе хватая их в охапку. Обтирает один плод о штанину, подавая путешественнице прямо в руки. Налитое краской и уже трещащее от сока яблоко так приятно кусать. На жаре чуть холодный сок приятно охлаждает, сладость остается на языке вместе со слегка вяжущим привкусом. Венти тоже тут же откусывает, довольно мыча и при этом кивая головой, он так и не перестает шагать. —В Ли Юэ яблоки всегда такие. Они хоть и сочные, но язык от них вяжет безумно. Ух, не то что Мондштатские, но все по своему хороши. Хих. Бард усмехается и вновь жадно вонзает зубы в яблоко, а сок так и течет вниз по подбородку и пальцам. Люмин старается откусывать аккуратно, не спеша смакуя кусочки, наслаждаясь этим новым для нее вкусом. Венти засунул остальные стрясенные плоды в свой плащ, связав из него кулечек и теперь неся в руке. Для него это свобода. Ходить по чужому региону, не думать о последствиях, врагах, жизни и проблемах, забыть о бедах и наслаждаться поющим ветром в высоченных скалах. Он начал присвистывать и притаптывать в ритм воющему тихонько ветерку, он с громкой бессловной песней прошел мимо статуи друга, задирая голову, что бы посмотреть на кажущееся надменным лицо Архонта. Он первее выходит из ущелья, останавливаясь перед открывшейся картиной и платочком утирая сок с губ. Потрясающе, даже лучше, чем раньше. Путешественница поспевает за ним следом, застывает на шаг впереди, как только застает гавань. Под скалами раскинулся огромный портовый город, красой причудливых скатных крыш удивляя и завораживая. Зелёная черепица светилась в лучах палящего к полудню солнца, а на видной еле-еле за всеми знаниями площади готовится нечто грандиозное. Чудной кораблик, полный декораций и ярких флагов проплывает по гавани, хвостами громадных рыб размахивая на ветру. В городе висит огромное множество летающих фонариков, не взмывающих в высь, но дарящих свет. —Это... —не в силах связать своих слов Люмин озирается на рядом стоящего Венти, а на лице его такая же сияющая улыбка, только веет от нее теплотой, ведь смотрел он не на Ли Юэ, а на путешественницу. Прежде чем взять ее за руку, он высыпает веточку от последнего съеденного яблока из плаща, стряхивая и пылинки на земь, а накидке все нипочём. Бард под ошеломленный возглас тянет путешественницу вниз по тропе, гавань ждет их с распростертыми объятиями.